Я не успел среагировать на тяжёлый выпад справа. Оглушительный удар едва не сбил меня с ног, но я чудом сумел восстановить равновесие. Тряхнув головой, я зло сплюнул кровь и зыркнул в сторону нападавшего.

Почти сразу после начала массовой драки кабак разбился на изолированные очаги: кто-то месился куча на кучу, а кто-то, пользуясь суматохой, сходился один на один. Моим случайным оппонентом оказался ракнат — довольно мерзкая помесь гуманоида и ракообразного. Почти всё их тело покрывали массивные хитиновые наросты. Заострённые щитки защищали даже кулаки, одним из которых мне только что и заехали в челюсть. А я-то в первую секунду удивился, почему кости так затрещали. Этот экземпляр был серого окраса и не отличался выдающимся ростом; судя по плотности и выцветшему тону панциря, передо мной застыл самец средних лет.

Все эти анатомические подробности я зафиксировал за долю секунды — ровно за миг до того, как ксенос рванулся вперёд, намереваясь вторым ударом размозжить мне череп. Ну что же, с этими уродцами я драться умел. Резко присев, я пропустил его кулак над головой и, проскользнув под широкую клешню, нанёс серию быстрых, жёстких ударов по мягкому брюху существа.

Это было одно из немногих мест в физиологии ракнатов, где защитный хитин отсутствовал напрочь, так что мои кулаки вошли туда во всей своей красе. Инерция собственного выпада попросту не позволила существу вовремя закрыться. Но не успел я развить успех, как под ногами внезапно разверзлась бездна.

Какой-то фиолетовокожий фарианский шкаф бесцеремонно сгрёб меня за шиворот и швырнул через ползала словно тряпичную куклу. Уже в полёте я отчаянно попытался сгруппироваться. Приземление вышло жёстким: я со всего маху пропахал боком по чьему-то массивному столу. Мебель подобного обращения не выдержала и с грохотом сложилась под моим весом.

— Вот же демоны… — кряхтя, я попытался нащупать опору, чтобы подняться.

Но встать самостоятельно мне не дали. Чьи-то пудовые ручищи бесцеремонно подхватили меня за шкирку и вздёрнули над полом. Прямо на меня в упор уставились четыре суровых глаза, в которых я без труда узнал Громилу Вилли. Подняв ладони в примирительном жесте, я выдавил максимально дружелюбную улыбку:

— Привет, Вилли. А я как раз тебя и искал.

Выражение четырёхугольной физиономии ксеноса тут же изменилось. Его массивные надбровные дуги сошлись к переносице.

— Волк, ты, кажется, забыл, что я обещал переломать тебе ноги при следующей встрече? — глухо пробасил он.

— Вилли, дружище, я ведь не просто так пришёл. Кредиты любишь?

Вообще-то, звали его, конечно, не Вилли. Настоящее имя четырехглазого гиганта было совершенно непроизносимым, но на Фронтире чёрт знает почему за ним намертво закрепилось именно это прозвище. Мы уже пересекались раньше по паре тёмных контрактов, и во время нашей последней совместной делюги рабочие отношения, мягко говоря, не заладились. Честно говоря, я очень надеялся, что мне больше никогда не придётся иметь с ним дел, но у капризной судьбы на мой счёт были свои планы.

Фарианский громила буравил меня немигающим взглядом несколько бесконечно долгих секунд. Затем шумно выдохнул, разом заполнив всё пространство вокруг густым ароматом дешёвого алкоголя, и разжал пальцы. Потеряв ко мне интерес, он вальяжно опустился обратно на свой диван и принялся лениво созерцать продолжающийся в зале мордобой.

Что примечательно, никто из бьющихся маргиналов даже не пытался перенести замес сюда, за голографические маркеры VIP-зоны. Я брезгливо поправил воротник своего изгвазданного в пыли синтетического плаща и устроился на уцелевшем диванчике напротив разбитого стола.

— Ну, и что ты хотел предложить? — Вилли снова уставился на меня своими четырьмя зрачками.

— Вот это я понимаю — деловой разговор, — я решил не ходить вокруг да около, а сразу выложить карты на стол. — У меня есть серьёзное снаряжение на продажу. Оружие, броня армейского образца и несколько уцелевших ядер от тяжёлых мехов. Мне нужен прямой выход на твоего скупщика.

За пределами приватной зоны тем временем вовсю кипело тотальное побоище. По правде говоря, каждый первый в этом притоне был вооружён до зубов. Стоило хоть одному придурку сгоряча выхватить из кобуры бластер — и этот мирный вечер разбивания рож мгновенно превратился бы в кровавую перестрелку. К счастью, до такого скотства обычно опускались лишь самые отбитые отморозки Фронтира. К тому же администрация «Либера» бдила: у стен я приметил несколько неподвижных, молчаливых фигур, демонстративно державших ладони на рукоятях штурмовых излучателей. Местная охрана. Вздумай кто-то пустить в ход оружие, его превратили бы в решето раньше, чем он успел бы пикнуть.

— А что, скупщики Дома Кастеллан тебя больше не устраивают? — прищурился Вилли. — Ты ведь знаешь, Волк, что у нас тут проценты будут совсем другими.

— По некоторым веским причинам Кастелланы сейчас не вариант, — отрезал я, не собираясь вдаваться в детали нашего прорыва от Оберонов.

— Десять процентов от общей суммы сделки, и я свожу тебя со скупщиком, — деловито выставил условия громила.

— А харя у тебя от такой доли не треснет? — искренне возмутился я. — Пять. И это моё последнее слово.

— Семь, и ни единым кредитом меньше. Тебе просто некуда деваться, Волк. Радуйся, что я вообще не начал торговаться с пятнадцати, — ехидно оскалился Вилли.

Я внутренне поморщился. Харрг всё-таки был неправ, когда в сердцах называл фарианца тупым. Вилли не был дураком. Скорее, у него иногда хромало долгосрочное планирование, из-за чего за ним и тянулась дурная слава обычного вышибалы. Но в такие моменты его смело можно было назвать расчётливым и хитрым ублюдком.

Ну да ладно, деваться мне и впрямь было некуда. Семь процентов уйдёт Вилли, ещё около двадцати сдерёт сам теневой торговец. В сухом остатке у нас останется примерно семьдесят три процента от чистой стоимости хабара. Намного меньше, чем если бы мы действовали через привычные каналы Кастеллан, но на ремонт «Тени» и закупку припасов всё равно должно было хватить с лихвой.

— Ладно, — я зафиксировал сделку коротким кивком. — Твои семь процентов.

— С тобой приятно иметь дело, ты ведь в курсе? — ухмыльнулся фарианец, поигрывая массивными пальцами.

— Ещё бы не приятно. Ты только что на пустом месте обеспечил себе кругленькую сумму в кредитах, — хмыкнул я.

— Не ёрничай, дружище. В нашей дыре каждый крутится, как умеет, — хохотнул Вилли и неторопливо извлёк из кармана плаща коммуникатор.

Тут он был абсолютно прав. На Фронтире крутились все. Кто-то грабил менее удачливых бедолаг, кто-то без устали рыскал по мёртвым секторам в поисках уцелевшего хабара. Кто-то скупал у первых и вторых добычу за бесценок. А кто-то, вроде Громилы Вилли, зарабатывал на крышевании теневых дельцов и таких вот бродяг, как я, которым попросту некуда больше было податься. Вечный круговорот криминальной экосистемы.

— Кстати, слыхал свежие новости? — Вилли лениво скользнул взглядом по экрану зажёгшегося инфопада. — Маркус Оберон подох. Об этом сейчас трезвонит вся Империя. Говорят, на Квазаре знатно отметился кто-то из наших, фронтирских.

Он убрал коммуникатор обратно вглубь складок одежды и уставился на меня всеми четырьмя глазами. Пристально. Немигающе.

— Откуда мне знать? Я инфоленты не читаю, только-только из дальнего глухого сектора вернулся, — попытался максимально равнодушно отбрехаться я.

— Слушай сюда, Волк. Только законченный кретин не свяжет одно с другим, — фарианец подался вперёд, навалившись локтями на колени. — У тебя на руках армейское железо, которое ты почему-то не можешь или боишься сдавать через базы Кастеллан. Притом что те, как ты сам прекрасно знаешь, готовы скупать вообще всё, вплоть до поношенных трусов самого Императора. Вывод прост: ты позарез не хочешь, чтобы тебя сейчас отследили по старым каналам. А значит, ты по самые уши увяз в этой истории с Обероном.

Вилли с явным превосходством откинулся на спинку дивана, разложив всё по полочкам.

У меня уже вовсю крепло подозрение, что Вилли годами старательно выстраивал себе репутацию недалёкого вышибалы лишь для того, чтобы в самый неожиданный момент ошарашить собеседника таким вот анализом.

— Вилли, мы ведь уже обо всём договорились… — начал было я, но четырехглазый великан бесцеремонно перебил меня взмахом тяжёлой лапы:

— Договорились. И у меня нет абсолютно никаких претензий к тому, что ты приложил руку к безвременной кончине этого аристократического выродка. Скорее, у меня к тебе теперь… сугубо деловое предложение.

Моя интуиция настойчиво вопила, что в предложении Вилли не будет абсолютно ничего хорошего. Но ситуация складывалась паршивая: этот четырехглазый шкаф сейчас фактически держал меня за горло и мог запросто сдать Империи. Да, присутствие регулярного флота в Золотом Солнце было чисто формальным, но Вилли ничто не помешало бы слить ищейкам все мои маршруты или, чего доброго, банально сорвать сделку со скупщиком. А это, в свою очередь, усложнило бы нам жизнь до предела.

Я тяжело вздохнул, откинулся на спинку дивана и вальяжно закинул на неё руки, стараясь сохранить маску абсолютного спокойствия.

— И что за деловое предложение?

— Доставить груз в систему Раграс, — без малейших колебаний выдал фарианец.

Раграс… Одна из тех приграничных систем, где в последнее время всё чаще вспыхивали затяжные бунты. В отличие от Золотого Солнца, этот сектор Империя контролировала жёстко и безжалостно. Оно и не удивительно. Именно там находились богатейшие залежи гелиона — стратегического ресурса, без которого вот уже много циклов не мог функционировать ни один гипердвигатель в Галактике. В последнее время инфоленты приносили оттуда крайне странные новости: забастовки на добывающих комплексах, невыплаты кредитов рабочим и урезание снабжения целых живых куполов. При этом я был внутренне уверен, что истинная причина крылась вовсе не в глупости имперских чиновников. Нет, столичные тоже далеко не святые, но на Раграсе определённо велась чья-то чужая, очень крупная игра.

— То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне сунуться в систему, где сейчас имперских патрулей больше, чем звёзд на небе, ради сомнительной контрабанды? — я коротко хмыкнул. Подобный рейс выглядел как добровольное подписание смертного приговора.

— Я не просто предлагаю. Ты туда полетишь, Волк. У тебя просто нет другого выхода, — хладнокровно возразил Вилли.

— Выход есть всегда. Я могу отказаться.

— И что тогда? — фарианец безразлично пожал массивными плечами. — Я не сведу тебя со скупщиком, а на твой хвост натравлю ищеек. И не здешних ленивых патрульных, а настоящих псов Ордена. Мне-то плевать, я всё равно найду дурака, который согласится на этот полёт, а вот ты останешься гнить в какой-нибудь глубокой имперской тюрьме или на рудниках.

Я смотрел на Вилли пристальным, холодным взглядом. Всё же интуиция меня не обманула — иметь с ним дела мне категорически не хотелось. Обычный безмозглый амбал никогда не добился бы того веса, какой Вилли имеет сейчас в Граде. Как бы ты ни был силен и жесток, без мозгов в этом гадюшнике долго не протянешь. Но мне чертовски не нравилось, что меня столь бесцеремонно взяли за горло, лишая малейшей возможности сделать вдох. И уж тем более бесило то, что это проворачивал именно он.

Гнев внутри меня окончательно переплавился в ледяную, расчётливую ярость, бурлящую в груди. Что мне мешает прямо сейчас пристрелить ублюдка? Фактически — ничего.

Массовое побоище в зале за пределами VIP-зоны постепенно стихало. Маргиналы лениво расползались по углам зализывать раны, а туши самых неудачливых уже волокли к выходу вышибалы. Местная охрана заметно расслабилась. Если бы я прямо сейчас выхватил скрытый под плащом игольник, то без труда всадил бы несколько вольфрамовых снарядов в эту надменную четырёхугольную харю. Но вот сумел бы я после этого выбраться из бара живым — огромный вопрос.

— Вилли, со мной лучше не ссориться. И уж точно не стоит делать меня своим врагом, — ровным, леденящим тоном произнёс я. — Мои враги долго не живут.

— Да брось ты, Волк. Я ведь тебе отличную работёнку предлагаю, а не во враги к тебе набиваюсь, — лениво хмыкнул фарианец, даже не поведя бровью.

— Я соглашусь на это дело только после того, как мы проведём сделку со скупщиком. Ни минутой раньше, — отрезал я, зафиксировав на фарианце тяжёлый взгляд.

— Завтра в полдень по местному времени, — не стал спорить Вилли. — Приходи на рынок, в лавку Каргуса. Он будет тебя ждать. Скажешь, что от меня, а дальше уже сами всё обсудите. После этого разбирайся со своими насущными проблемами. Как только закончишь — выходи на связь. Я скажу, откуда забрать груз.

Я молча кивнул, поднялся с продавленного дивана и направился прочь из этого гадюшника.

— Даже выпить на радостях не останешься? — с наигранным любопытством полетело мне в спину.

— Да пошёл ты, — бросил я через плечо, брезгливо обходя растёкшееся по полу подозрительное бурое пятно.

Вышел я из бара в скверном расположении духа. Чувствовал себя так, будто меня использовали как последнюю… Хотя ладно, не будем уточнять, как кого именно. Впрочем, когда в моей жизни было иначе? В этих секторах все используют друг друга для достижения целей. Просто кому-то везёт больше, а кому-то меньше. В любом случае грядущая доставка контрабанды — это меньшая из моих проблем.

Коммуникатор пискнул, сообщая о входящем вызове. Я выудил его из кармана и свернул вглубь улицы, заприметив мигающую вывеску «Лучшая гостиница». Возвращаться на орбиту я не собирался — раз завтра всё равно придётся спускаться в Град, лучше переночевать на планете. Достав прикреплённую к корпусу беспроводную гарнитуру, я привычным жестом запихал её в ухо и почти сразу услышал приглушённый голос Харрга.

— Шеф, как там наши дела?

— Паршиво, — бросил я, протискиваясь сквозь плотную толпу разномастных личностей.

— Что, не прошла сделка? — удручённо спросил ракси.

— Прошла. Только этот Вилли технично взял нас за яйца.

— Подробнее.

— Подкинул обязательную работу, за которую платить не будет. Но об этом поговорим уже с глазу на глаз. Скажу только, что это будет крайне неприятный и непростой рейс.

— Ясно. Выкрутиться вообще никак?

— Нет, без вариантов. Харрг, я пока останусь в Граде. Встреча со скупщиком назначена на завтра, не вижу смысла зря мотаться туда-обратно на челноке.

— Принял, шеф. Ремонт «Тени» уже начался. По предварительным данным доковых техников, торчать в этом клоповнике нам придётся ближайшие недели две.

— Могло быть и хуже. Ладно, конец связи.

Я разорвал соединение. Местная ночлежка с гордым названием «Лучшая гостиница», само собой, лучшей в городе не являлась. Зато она находилась ближе всего к площади развлечений с её барами и притонами. Именно поэтому сюда стекались все, кто по тем или иным причинам был не в состоянии добраться до собственных постелей. У входа шумела молодая разношёрстная компания. Проводив меня мутными взглядами, они вернулись к своему спору, а я вошёл в тёмное, пахнущее озоном и старым пластиком помещение.

Рядом с автоматической лестницей, ведущей на верхние ярусы, располагалась стойка администратора. За ней скучала девушка лет двадцати, чистокровный человек. Каштановые волосы, невысокий рост — весьма приятная глазу особа.

— Мне бы свободный номер на ночь, — негромко сказал я, подойдя ближе.

Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом, подмечая и грязный плащ, и следы недавней потасовки. Я же, не дожидаясь лишних вопросов, выудил из кармана стопку пластиковых прямоугольников с записанным номиналом в несколько сотен кредитов и небрежно положил их на пластик. Чипы мгновенно вызвали у девушки добродушную улыбку. Она ловко смахнула кредиты под кассу так, будто их там и не было, после чего ангельским голоском уточнила:

— Одноместный?

Я утвердительно кивнул. Искать дополнительные приключения себе ещё и на ночь глядя я точно не собирался. Если, конечно, они сами меня не найдут.

Девушка скользнула ладонью под столешницу, достала оттуда электронный мастер-ключ и протянула его мне.

— Комната сорок три-А, четвёртый этаж, — она мило и многообещающе улыбнулась.

— Благодарю, — я подхватил карту, улыбнулся ей в ответ и направился к лестнице. Стоило мне подойти ближе, как датчики движения активировались, и ступени плавно поплыли вверх.

Дверь плавно отошла в сторону, впуская меня внутрь. Номер не представлял собой ничего выдающегося, разве что размеры комнаты оказались довольно приличными даже для здешнего клоповника. Впрочем, это было легко объяснить: гостиница располагалась в одном из старых монументальных зданий, а значит, когда-то давно проектировалась под нужды состоятельных гостей из Центральных Миров. Сейчас же от былой роскоши остались разве что широкая кровать, на которой вполне свободно уместились бы двое, да встроенный в стену шкаф — распахнутый настежь и, разумеется, абсолютно пустой.

У противоположной стены виднелась ещё одна створка, ведущая в санузел. Заглянув туда, моя душа искренне возликовала: здесь оказался не душный химический регенератор, а настоящая душевая система с прохладной проточной водой. Нельзя сказать, что на Фронтире это было какой-то невероятной редкостью, просто химическая очистка обходилась владельцам дешевле. Увидеть полноценный водопровод в подобном захолустье стало приятным сюрпризом. В самом Граде я бывал нечасто, и ещё реже задерживался тут дольше, чем на несколько часов. Сегодняшний день выдался слишком тяжёлым, а раз так, следовало вкусить сполна все доступные маленькие радости.

Я как раз выходил из душа, вытираясь на ходу, когда на проекционном мониторе рядом с входом вспыхнуло текстовое уведомление: «У вас посетитель». В то же мгновение в дверь негромко, но настойчиво постучали. Обычно у номеров такого класса предусматривался электронный вызывной сигнал, но у меня возникло стойкое подозрение, что он перестал работать ещё пару циклов назад.

Стукнув ладонью по сенсорной панели за спиной и закрывая за собой дверь в уборную, я бесшумно скользнул к кровати. Извлёк из кобуры плаща пистолет. Стук повторился.

Подойдя к дверному проёму, я коснулся управляющего контура и дождался, пока створка уйдёт в паз. За порогом стояла та самая девушка-администратор, что встретила меня на первом этаже. При виде меня её щёки мгновенно вспыхнули густым румянцем, и она смущённо отвела взгляд в сторону. Оно и понятно: кроме лёгких синтетических штанов, на мне больше ничего не было.

— Я вам… ужин принесла, — она, наконец, заставила себя снова посмотреть на меня, и в её хитрых зелёных глазах промелькнула вполне однозначная искра. Девушка изящным жестом указала на небольшой левитирующий поднос, зависший у её бедра.

— Я ничего не заказывал, — спокойно ответил я, пряча оружие за массивный дверной косяк.

— Знаю, — ангельский голос шатенки прозвучал тише. — Но вы оставили на стойке достаточно кредитов сверх официальной оплаты. Поэтому я решила, что вы не откажетесь… от ужина.

Последнее слово она совершенно отчётливо выделила интонацией.

Я скользнул по ней ленивым, изучающим взглядом, на подсознательном уровне вяло прокручивая в голове возможные тактические риски, — на случай, если позволю себе настолько расслабиться в чужой системе. Никаких критических угроз, способных перекрыть мои текущие проблемы, я не обнаружил, а все остальные факторы были слишком незначительными, чтобы принимать их в расчёт. На моём лице сама собой появилась лёгкая улыбка.

Сделав короткий шаг вперёд, я аккуратно перехватил шатенку за запястье и мягко потянул внутрь номера.

— Не откажусь, — негромко бросил я, активируя закрытие замков.

Поднос с нетронутой едой так и остался левитировать в тускло освещённом пустом коридоре. Прямо перед запертой дверью.

Я сладко зевнул, лениво лавируя между группами разумных, слоняющихся по залитой полуденным светом площади. Местное светило спектрального класса G2 как раз доползло до зенита, отчего припекало здесь весьма ощутимо. Ночь выдалась неплохой, пусть поспать и удалось лишь ближе к рассвету, когда Лина покинула мои покои. Лина оказалась на удивление славной девчонкой, с которой приятно было не только провести ночь, но и просто побеседовать. Хотя на последнее времени у нас было мало. Впрочем, принесённый ею ужин я съел уже значительно позже, так что левитирующий поднос не слишком долго куковал в пустом коридоре в гордом одиночестве.

Но из-за того, что нормально выспаться мне так и не удалось, я теперь зевал чуть ли не через каждые три шага.

Лавка Каргуса вопреки названию оказалась не захудалым магазинчиком, а целым торговым комплексом. Это монументальное трёхэтажное здание щеголяло огромной голографической вывеской «У Каргуса», горевшей даже при ярком дневном свете. Слишком приличное и ухоженное на первый взгляд заведение, которое совершенно не вписывалось в потрёпанное общее окружение Града.

Внутри меня сразу встретили двое массивных фарианцев-охранников. Узнав, от кого я пришёл и какой специфический товар принёс на оценку, они молча и без лишней волокиты проводили меня на второй этаж, прямиком в кабинет владельца.

Обширные апартаменты Каргуса с панорамным обзором на площадь были под завязку забиты редкими произведениями искусства и дорогим антиквариатом. Если бы у какого-нибудь безумца хватило духу обчистить это место, он вынес бы отсюда ценностей минимум на два миллиона кредитов, не меньше. Сам Каргус оказался зуугулсом — червеподобным трёхметровым существом. Он восседал на парящей гравитационной платформе, уложив массивное лоснящееся тело плотными кольцами; лишь верхняя его часть подпирала воздух, напоминая приготовившуюся к броску змею. Мелкие ложные щупальца в районе «головы» беспрестанно и хаотично дёргались в разные стороны.

При моём приближении по коже ксеноса пробежали волны неоново-голубого цвета. Что именно эта люминесценция значила в анатомии зуугулсов, я за давностью циклов уже не помнил.

— Рад видеть тебя, капитан. Вилли предупредил, что ты заглянешь, — прошипел Каргус.

Звуковой сигнал шёл через синтезатор речи коммуникатора, вживлённого прямо в плоть червя.

— Он ввёл тебя в курс дела относительно того, что именно я хочу реализовать? — спросил я, внимательно изучая скупщика.

— Сообщил. Насколько я сумел понять из его путаных объяснений, у тебя на руках партия тяжёлого оружия и энергоядра имперского армейского образца. И ты позарез не хочешь, чтобы они хоть как-то всплыли в официальных реестрах.

— Всё верно, — я коротко кивнул, подтверждая телеметрию груза.

— В таком случае я предлагаю тебе сорок процентов от номинальной рыночной стоимости товара, — с ходу выпалил торгаш.

От столь наглого заявления я удивлённо приподнял брови. Этот скользкий червь — и в данном случае это было не оскорблением, а констатацией его видовой принадлежности — на голубом глазу предлагал мне отдать ему больше половины законной добычи! Подобные условия являлись откровенным, неприкрытым грабежом. Я превосходно знал расценки чёрного рынка даже у самых прожжённых скупщиков Фронтира, и ни один теневой делец не запрашивал комиссию больше двадцати пяти процентов. Кажется, в этой проклятой системе меня решили нагреть вообще все, у кого имелись четыре глаза или щупальца.

— Я ни разу не сталкивался с подобными тарифами на всём Фронтире, — произнёс я, когда первый шок от услышанного немного улёгся.

Признаться честно, в эту секунду во мне проснулась былая гордость: безумно хотелось послать этого слизняка к чёрту и развернуться к выходу. Не будь на мне кабального счёта за ремонт «Тени», который сожрёт львиную долю сбережений, я бы именно так и поступил.

— Это плата за риски, капитан…

— Какие, к чертям собачьим, риски? — жёстко перебил я скупщика, краем глаза замечая, как дёрнулись его головные отростки. Зуугулсу явно не понравилось, что его прерывают. — Рискую здесь исключительно я. Ты перебьёшь серийные номера и легализуешь эту партию через свои подставные структуры за пару часов.

Мне было глубоко плевать на его недовольство или на то, в каком тоне я с ним разговариваю. Меня уже конкретно достало, что в этом Граде каждый встречный пытается использовать меня как бесплатный ресурс.

— И тем не менее, — коммуникатор ксеноса выдал ровный, лишённый эмоций тон. — Если на это снаряжение выйдут ищейки Великих Домов, у меня возникнут колоссальные проблемы.

— Больше двадцати процентов маржи ты от меня не получишь, какие бы проблемы у тебя ни нарисовались, — твёрдо отрезал я, зафиксировав на нём холодный взгляд.

— Ты никому больше не сможешь сбыть этот товар в текущих реалиях, Волк, — в голосе Каргуса прорезались угрожающие шипящие нотки. — Тридцать пять процентов. Моё последнее предложение. Если продолжишь упрямиться, я лично позабочусь о том, чтобы в итоге ты отдал мне всё за жалкие пару процентов. Ради того, чтобы просто улететь отсюда живым.

Нет, ну вы только посмотрите на этого гада! Это был уже край наглости. Этот червь, действуя в тандеме с проклятым Вилли, пытался вытрясти из меня всё до последней нитки. Продавить. Зажать в тиски. А затем использовать мою команду в своих интересах. Я прекрасно понимал, что на окраинах каждый выживает, как может, но у любого беспредела должен быть свой предел.

Я сделал два медленных, размеренных шага в сторону парящей платформы зуугулса. Однако Каргус определённо просчитал этот манёвр: за моей спиной со свистом разъехались створки тяжёлой металлической двери. В кабинет беззвучно скользнули те самые фарианские амбалы, что пропустили меня на входе. Их ладони уже лежали на прикладах плазменных карабинов.

— Не совершай глупостей, капитан, — спокойно проговорил червь, и его кольца едва заметно колыхнулись. — Как я уже сказал, у тебя просто нет выбора. Либо мы бьём по рукам на моих условиях, либо ты не получишь от меня вообще ничего.

Я выдохнул сквозь сжатые зубы. Нет, я, конечно, тоже далеко не ангел, да и никогда им не был. Разве что в те далёкие времена, когда пешком под стол ходил, но и то вряд ли. Однако здешние обитатели умудрялись превосходить меня по всем фронтам.

Моё! Всё это железо — только моё! И любой, кто посмеет посягнуть на мою добычу, будет лично мной вбит в ядро чёрной дыры. Именно это я пообещал себе там, в полуразрушенном трюме, в тот самый миг, когда пускал в расход Маркуса Оберона. И теперь я должен покорно отдать заработанный кровью хабар какому-то скользкому ксеносу ради его дурацкой контрабанды? Ага, разбежался.

Я резко сместился вбок, ровно настолько, чтобы ствол скрытого под плащом игольника оказался на одной линии с целями. Выхватывать оружие времени не было, поэтому я открыл огонь прямо сквозь ткань кобуры и полы плаща. Моей первичной целью стали фарианцы. Я бил навскидку, широким веером, но старался, чтобы тяжёлые вольфрамовые стержни, созданные специально для пробития тяжёлой брони, ложились максимально кучно.

Оба охранника успели лишь дёрнуться, пытаясь вскинуть свои карабины, но в моём восприятии их движения показались какими-то неестественно медленными, затянутыми, словно в застывшем полимере. Секунда — и две массивные фиолетовые туши безвольно сползли вниз по закрытой двери и декоративной обшивке стены.

Только теперь я до конца выдернул оружие из полы плаща, развернулся в сторону Каргуса и двумя быстрыми выстрелами разнёс в хлам распределительный блок его парящей гравитационной платформы, на которой он уже намылился сбежать.

Червь с тяжёлым, влажным чавканьем рухнул на металлический пол, потеряв опору. Не теряя ни мгновения, я быстрыми шагами направился к поверженному слизняку.

— Ты заберёшь товар за девяносто пять процентов от его реальной стоимости. В противном случае я прикончу тебя прямо здесь. Ну что, червяк, оцениваешь свою жизнь в эту скромную разницу? — я остановился в шаге от распластавшегося скупщика и, вскинув игольник, навёл его точно на то место, где у зуугулсов должна была располагаться голова.

— Ты не посмеешь! — яростно прошипел зуугулс, хотя его головные отростки панически задёргались.

— А ты хочешь проверить? Мне-то, по большому счёту, плевать, можем и рискнуть, — я многозначительно шевельнул указательным пальцем, плавно выбирая свободный ход спускового крючка.

— Стой! Ладно! Хорошо, договорились! — поспешно выдавил скупщик через свой синтезатор речи, и по его коже снова заметались хаотичные сполохи. — Но больше я не желаю иметь с тобой никаких дел.

— Взаимно, — я холодно улыбнулся. — Да, и вот ещё что. Если попытаешься меня надуть, сдать ищейкам или подставить как-то иначе, помни: прежде чем я отправлюсь на тот свет, я обязательно найду время вернуться сюда и забрать тебя с собой. Уяснил?

— Да, — короткий, глухой ответ слизняка меня вполне устроил.

— Ну вот и ладушки, — я привычным жестом загнал оружие обратно в кобуру.

Развернувшись, я неторопливо пошёл к выходу. Перед самыми дверями я остановился и добавил, даже не оборачиваясь:

— У тебя ровно стандартные сутки, чтобы перевести всю сумму на мой анонимный чип и организовать тайный вывоз хабара. И за своих громил не обижайся — ты сам их позвал. Решили бы всё мирно и вдвоём, все остались бы живы и при должностях.

Я брезгливо толкнул носком ботинка тяжёлую, обмякшую тушу фарианца, освобождая себе дорогу, и шагнул в открывшиеся створки дверей, покидая разгромленный кабинет. Конечно, Каргус этого так не оставит. Проблем у меня станет только больше. Но если бы пришлось выбирать ещё раз, я всё равно поступил бы так же.