Ни минуты покоя. Именно эта фраза в точности описывала моё состояние, особенно после того, как мне вновь пришлось погрузиться в нейроинтерфейс — но теперь уже «Тени», принимая пилотирование на себя.

Добраться до корабля оказалось проще, чем мы думали. Два фрегата Империи кружили с противоположной стороны от того места, где завис наш корвет. Несомненно, потеря биологической сигнатуры Маркуса Оберона уже была зафиксирована системами его личного фрегата и командой. Поэтому смываться нам с Харргом пришлось очень быстро. Оставался призрачный шанс, что противник со злости просто откроет огонь по старому транспортнику и превратит его в дырявый кусок металла, похоронив под обломками все наши улики.

Но удача оказалась на нашей стороне, и мы смогли покинуть транспорт раньше, чем это произошло. Уже оказавшись на «Тени», ракси предложил мне занять место пилота, в то время как ведением огня и наводкой займётся он. У Харрга был полный доступ к системам, я лично его предоставил, но ракси никогда раньше не пользовался этой привилегией, предпочитая отдавать право управления кораблём мне. Это я и подметил, на что старый друг лишь многозначительно хмыкнул и привычно занял своё место навигатора, переключая орудийные консоли на себя.

И вот я снова погрузился в нейроинтерфейс. Но в этот раз ощущения были обычными — не такими, как полчаса назад, когда мне пришлось с мясом пробивать чужие защитные протоколы и силой брать управление боевой машиной на себя. Сейчас слияние прошло мягко, с привычными ограничениями и знакомой надписью перед глазами:

«Добро пожаловать, милорд Дэмиан Валиант».

Имя из моего выжженного прошлого. Имя, которое я видел и слышал только в этот самый момент — в момент подключения к «Тени».

Активация двигателей, несомненно, не прошла незамеченной. Да я и не видел больше смысла скрываться. Поэтому активные сканеры «Тени» заработали в штатном режиме, прощупывая положение противника и выдавая мне телеметрию их возможных действий. Имперские фрегаты почти сразу легли на курс перехвата. Я же принялся уводить прыткий корвет прочь, стремясь как можно скорее выбраться из плотного облака обломков, чтобы совершить прыжок.

— Шеф, нас вызывают, — ехидный голос ракси раздался прямо у меня в голове. По правде говоря, именно так ощущалась работа входящего канала связи в момент глубокого нейросоединения.

— Свяжи. Послушаем, что они скажут, — мысленно отозвался я, и через мгновение перед глазами развернулось окно проекции.

На меня смотрел немолодой мужчина в строгой чёрной униформе с серебряными вставками и серебряным же знаком в форме старого эсминца на фоне звезды — официальным символом Имперского флота. Офицер стоял, скрестив руки за спиной, его прищуренные карие глаза изучающе рассматривали мою ментальную проекцию, которую нейроинтерфейс транслировал вместо реальной рубки. Седые волосы, острый волевой подбородок — я сразу предположил, что это представитель благородной крови. До звания капитана в регулярном патруле или во флоте Великих Домов простолюдины, а уж тем более ксеносы, дослуживались крайне редко.

— Неизвестный корвет, предлагаю вам лечь в дрейф и принять на борт досмотровую команду, — стальной голос, не терпящий возражений, полностью соответствовал этой властной фигуре.

— С кем имею честь? — спросил я, решив потянуть время, пока «Тень» выжимала из реактора максимальную скорость.

Прямое подключение позволяло легко делать несколько дел одновременно — например, вести переговоры и параллельно рассчитывать траекторию уклонения от гигантских кусков обшивки. Опытные пилоты аристократических родов были способны мысленно контролировать абсолютно все процессы корабля, включая внешнюю среду. Я, конечно, такими выдающимися талантами похвастаться не мог, но вполне справлялся с потоком текущих задач, не ощущая ментального перенапряжения.

— Капитан третьего ранга Максим Викторович Фролов, — тут же отчеканил вояка, после чего жёстко припечатал: — А вы?

Мне до безумия хотелось назвать своё истинное имя, заставить этого кадрового сухаря ощутить весь вес и абсурдность ситуации, в которой мы оба оказались. Но я отлично понимал, что имя Дэмиана Валианта скорее навлечет на меня множество новых смертоносных проблем, чем поможет избавиться от старых.

— Капитан этой посудины, вольный искатель удачи Дэм Волков по прозвищу Волк, — представился я именем, которое давно стало привычным во Фронтире.

Я заметил, как на лице имперца промелькнула брезгливая гримаса презрения. Ну ещё бы: к наёмникам и уж тем более пиратам с окраин Галактики у кадровых офицеров Империи было весьма специфическое отношение. Их откровенно презирали и при случае безжалостно уничтожали, но при этом именно эти «отбросы» чаще всего выполняли самую грязную, тайную работу для Великих Домов. Поэтому нас терпели, воспринимая как досадную, но незначительную помеху. Конечно, история знала попытки масштабных пиратских восстаний с требованиями независимости для целых секторов, но обычно такие бунты существовали недолго.

— И что пират и мародёр забыл в закрытом секторе? — холодно процедил Фролов, а затем его глаза опасно сузились. — И что вы сделали с милордом Обероном?

— Скажем так: ему больше не понадобятся ваши услуги. Как, впрочем, и услуги Ордена, — проговорил я, холодно усмехнувшись.

Одновременно с этим тактический контур «Тени» выдал предупреждение: вражеские фрегаты начали форсировать двигатели, напрочь игнорируя тот факт, что находятся в густом скоплении космического мусора. Напрямую через интерфейс я «видел», как их силовые щиты то и дело озаряются яркими сполохами, когда очередной замороженный кусок обшивки или ледяной метеорит на полной скорости влетал в их активное поле. Такой варварской расточительности в энергии мы себе позволить не могли — генератор «Тени» просто захлебнулся бы. И это резко уравнивало шансы. Пусть мой корвет и превосходил их в манёвренности, но всё это преимущество сводилось на нет тем, что я был вынужден филигранно закладывать виражи, уклоняясь от малейшей угрозы.

А вот имперские фрегаты, проходившие обслуживание на верфях Дома чуть ли не ежемесячно, спокойно жертвовали колоссальными объёмами ресурсов ради одновременного форсажа маршевых дюз и работы дефлекторов. Похоже, они твёрдо решили достать нас во что бы то ни стало.

— Шеф, они, кажется, не на шутку разозлились, — хмыкнул Харрг.

На тактическом экране отобразилось, как ракси активировал бортовые турели и привёл в боевую готовность наши немногочисленные системы противокосмической обороны. Слова напарника транслировались прямо в моё сознание, но и без них я прекрасно видел, как лицо капитана третьего ранга на экране связи покрылось багровыми пятнами. И всё же Фролов не был бы кадровым офицером, если бы позволил эмоциям взять верх над дисциплиной.

— Вы хоть осознаёте, что эти действия ставят вас на первые строчки в списках общеимперского розыска, господин Волков? — совладав с голосом, ледяным тоном спросил имперец.

— Ну что поделать, такова участь жителей Фронтира, — хмыкнул я и без лишних слов оборвал связь.

Я испытал искреннее удовлетворение, когда капитан осознал, что гибель дворянина — это не сбой систем, а факт. Ему теперь определённо не поздоровится. Такой катастрофический просчёт на дежурстве может стоить Фролову не только карьеры, но и жизни. Последнее, конечно, маловероятно, но вполне возможно. А это значит, что капитан третьего ранга сделает абсолютно всё, чтобы меня достать.

Зачем я его спровоцировал? Всё просто: в такие моменты люди начинают совершать ошибки. Будь ты трижды профессиональным военным, но когда эмоции и панический страх за собственное будущее берут верх, рациональность отказывает. Именно эти неизбежные промахи преследователей и должны были позволить нам с Харргом уйти из сектора невредимыми.

Конечно, мы уже наворотили дел достаточно, чтобы нас внесли в списки особо опасных преступников Империи. Для Фронтира это не так уж и страшно. Просто отныне любая встреча с патрулём будет заканчиваться одинаково — попыткой уничтожить друг друга. Ну и некоторые легальные контракты теперь станут для нас недоступны. Зато тут же открывались другие двери: многие пиратские и мародёрские синдикаты только приветствуют, если твой профиль болтается на первых строчках имперских баз розыска.

Все эти мысли лениво крутились в голове в тот момент, когда корвет наконец вырвался из плотного скопления обломков. Теперь мы могли начать разгон для прыжка в гиперпространство. Но именно этот выход на чистое, фактически открытое пространство подставлял нас под прямой удар носовых орудий противника. Любые противоракетные манёвры сбили бы темп, критически затягивая разгон, поэтому пришлось зафиксировать курс, сознательно жертвуя манёвренностью и подставляя корму под вражеский залп.

— Харрг, они скоро выпустят «мигалки», — предупредил я напарника по мысленной связи интерфейса.

«Мигалки» — крайне неприятный вид имперских торпед, использующих микропроколы гипера для мгновенного перемещения в пространстве. Энергии их компактных встроенных реакторов обычно хватало на три-пять коротких прыжков, после чего торпеда вываливалась в реальный космос и детонировала на цели. Соответственно, чем дальше происходил такой прыжок, тем легче бортовым сенсорам было засечь возмущения в пространстве и высчитать точку выхода.

Я мысленным приказом перенаправил энергию с боковых и носовых проекций щита на корму, кратно увеличивая плотность силового поля. Сейчас защитная полусфера над маршевыми дюзами была для нас важнее всего.

— Ага, я и не сомневался, — отозвался наёмник.

На тактической схеме отобразилось, как он вручную перехватил контроль над частью турелей, оставив остальной периметр на откуп автоматике. Бортовой ИИ систем противокосмической обороны был значительно тупее, чем если бы боевым контуром заведовала Лили. Но пробуждать столь мощный искусственный интеллект высшего порядка ради пары торпед и тратить на её вычислительные циклы около десяти процентов текущей мощности реактора я не считал необходимым. Обойдёмся стандартными протоколами.

Как я и предполагал, стоило фрегатам расчистить себе сектор обзора после обломков, как их носовые пусковые шахты выплюнули по три торпеды. «Мигалки» мгновенно набрали стартовую скорость, а затем начали синхронно исчезать из реальности и возникать вновь — каждый раз значительно ближе к нам, неумолимо и страшно сокращая дистанцию.

Сенсоры смогли рассчитать векторы выхода четырёх из шести «мигалок». Автоматика противокосмической обороны тут же направила в зоны предполагаемого появления торпед вольфрамовые снаряды, выпущенные на безумных скоростях. Харрг отлично разметил цели, что позволило и ему, и бортовым системам действовать на упреждение. Безмолвный космос озарили яркие вспышки сдетонировавших зарядов. Но оставались ещё две тепловые сигнатуры, которые не удалось вовремя распознать, и именно они теперь представляли для нас смертельную угрозу.

Скорость «Тени» неумолимо росла, но заветная для прыжка отметка всё ещё не была достигнута, пусть до открытия окна и оставалось совсем немного времени. Мы могли банально не успеть. Помимо торпед, нас начали доставать и главные калибры имперских фрегатов, обрушивая на силовые щиты сфокусированные залпы лазерных установок. Тяжёлая плазма до нас пока не долетала, но вот дальнобойные лазерные батареи вовсю вгрызались в защиту. Я на подсознательном уровне, прямо через нейросеть, фиксировал стремительное падение мощности дефлекторов, как и то, что маршевый реактор уже работал в критической жёлтой зоне.

Время стало осязаемым, почти физическим, когда по правому борту корвета внезапно вспыхнула маленькая рукотворная звезда. Торпеда вывалилась из подпространства в опасной близости от обшивки. Если бы не сработавшие в последний миг автоматические излучатели ПКО, не видать нам больше звёзд. Но даже энергии этого касательного взрыва хватило, чтобы начисто сдуть с корпуса две турели ближней защиты и половину внешних сенсоров. Навигационные системы испуганно взвыли, сообщая о критических повреждениях и о том, что многослойная броня корвета частично испарилась, обнажив силовые переборки.

Я слишком сильно понадеялся на то, что враг будет целить исключительно в двигатели, и напрочь не рассчитал тот факт, что имперская торпеда способна вынырнуть у любой другой части корпуса. Оставалась последняя «мигалка». И в этот раз я решил не рисковать, мысленным приказом равномерно перераспределяя остатки энергии по всем проекциям силового поля, тем самым прикрывая израненный борт от финального удара.

Стоило мне ослабить защиту на корме ради спасения бортов, как хвостовые щиты тут же ушли в глубокую красную зону. Имперские фрегаты намертво вцепились в корму «Тени», желая разорвать наши дюзы и лишить возможности совершить манёвр. И это было их главной ошибкой. Слепая жажда взять нас живыми.

Уведомление тактического интерфейса о том, что «Тень» наконец набрала расчётную для прыжка скорость, и появление новой угрозы на радарах совпали почти до секунды. Очередная «мигалка» вывалилась из подпространства в опасной близости от кормы. Ослепительная вспышка полыхнула так близко к дефлекторам, что перегруженные щиты, не выдержав колоссального термического удара, мигнули и полностью погасли, оставляя маршевые двигатели без единой крохи защиты.

Я попытался было мысленно перенаправить остатки энергии с носовой проекции и хотя бы частично восстановить кормовую полусферу, но имперцы не собирались упускать столь идеальный шанс. Фрегаты тут же обрушили на беззащитный хвост корвета добрый десяток лазерных залпов.

Терять больше секунды было нельзя. Я напрочь отказался от идеи проводить долгий и безопасный расчёт координат — хотя изначально и планировал уходить по правилам. Просто сориентировавшись по аварийным навигационным маякам, я мысленно отдал команду. Корабль озарился ослепительным сиянием. Пробив метрику пространства, корвет исчез из забытого сектора, оставив преследователей кусать локти в остывающей Пустоши.

И в то же мгновение меня жёстко вышвырнуло из синхронизации. Нейросеть отключилась, и я снова оказался в собственном теле посреди физической рубки корабля.

Здесь вовсю выло и горело тревожно-красное аварийное освещение. Часть приборных панелей яростно искрила, половина голографических проекторов попросту погасла. Харрг в своём кресле навигатора крыл изощрённой галактической конструкцией всех подряд, до кого только могла дотянуться его когтистая лапа — досталось всем, начиная от правящего Императора и заканчивая безродными пиратами. Хотя я, честно говоря, так и не понял, при чём тут вообще пиратские синдикаты, если удирали мы от регулярных войск.

— Ты цел? — хрипло спросил я друга, с трудом поднимаясь из ложемента. Ноги предательски подкашивались, а дикая слабость после отката интерфейса навалилась на плечи свинцовой плитой.

— Цел, чтоб меня Пустота забрала! — зло огрызнулся напарник, быстрым взмахом лапы смахивая вправо каскад предупреждающих системных сообщений, и повернулся ко мне. — Но реактор, скотина, не выдержал последних попаданий. Вырубился наглухо, мы на аварийных аккумуляторах. Шеф, мы хоть куда выпрыгнули-то?

— Императору в задницу, — мрачно выругался я, массируя виски.

— Нет, туда нам точно не надо, — философски констатировал ракси.

— В Золотой Порт. Других мест с постоянным активным навигационным маяком в этом секторе Фронтира я вслепую не нашёл бы.

— Вот же демоны…

Золотой Порт располагался в системе Золотого Солнца, аккурат на стратегическом стыке Фронтира и Центральных миров. Когда-то давно эта система принадлежала одной из враждебных ксенорас — настолько давно, что я уже и не помнил её точного названия. Потом, разумеется, эти территории перешли в руки Империи. Несколько циклов Золотое Солнце даже официально числилось частью внутренних регионов государства, но шло время, границы сдвигались, и постепенно система превратилась в бурлящий котёл и пристанище для всего галактического сброда. Как людей, так и ксеносов.

Формально там до сих пор действовали имперские законы, на орбитальной станции восседал назначенный губернатор и даже квартировал официальный гарнизон Корпуса. На деле же губернатор давно был прикормлен верхушкой пиратских синдикатов, а местный Корпус по своим методам ничем не отличался от тех же синдикатов.

Туда стекались абсолютно все, кто хотел быстро и грязно заработать, и именно поэтому в Порту всегда было больше всего проблем на квадратный парсек. Конечно, на Фронтире существовали и другие подобные «безопасные гавани», но ни одна из них не обладала постоянным маяком, а прыжок туда требовал долгого и кропотливого расчёта координат по астрономическим параметрам. У нас на это времени не было.

— Выхода не оставалось. Место дрянное, сам знаю, — устало произнёс я, опираясь на край консоли. — Но лучше уж туда, чем застрять посреди неизвестного сектора с мёртвым реактором и расплавленным корпусом.

— Да это-то понятно, — хмыкнул Харрг, заставив меня криво усмехнуться. — Надеюсь только, что в этот раз там обойдётся без таких проблем, как в прошлый.

— Так это не я начал приставать к любовнице местной шишки, — заметил я, поучительно подняв палец вверх.

— Ну, ты тоже далеко не белый и пушистый, — дёрнув ухом, резонно подметил ракси.

Я искренне рассмеялся и, хлопнув друга по плечу, решил наконец отправиться в химический душ, раз уж выдалась спокойная минутка.

* * *

Золотой Порт встретил нас своей обыденной суматохой. «Тень» вышла из гипера на одном из так называемых золотых коридоров, и почти сразу же нам наперерез отправился патруль, состоящий из стареньких имперских фрегатов. Впрочем, тревога оказалась ложной: нас чисто формально просканировали и пропустили дальше. Здешние вояки давно знали, кто в системе настоящий хозяин, и не совали нос в чужие дела — излишнее рвение в отношении какого-нибудь пиратского судна здесь обычно заканчивалось тем, что придирчивый офицер случайно выпадал в открытый космос без скафандра. Так что сканеры Порта работали скорее для галочки.

Вообще, система Золотого Солнца состояла из четырёх планет и светила спектрального класса G2. Как и полагалось, здесь имелась одна обитаемая планета с плотной атмосферой и вполне сносным климатом — именно поэтому данная система и превратилась в центральный узел Фронтира. Если говорить о других, более-менее безопасных гаванях на окраинах, то в основном это были изолированные станции в глубокой пустоте или аванпосты на мирах, мало пригодных для жизни.

Остальные три планеты этой системы оставались безжизненными каменными глыбами и обладали крайне скудными запасами ископаемых. На периферии системы вяло вращался астероидный пояс, который тоже не особо блистал богатыми залежами руды. Вот и выходило, что с точки зрения промышленной добычи регион не представлял для Империи никакого интереса. И уж тем более он был бесполезен в плане стратегическом, особенно если рассматривать вялотекущую войну с Пожирателями.

Зато с точки зрения синдикатов всё выглядело совершенно иначе. Столь удобное расположение к основным транспортным артериям Империи позволяло криминальным кланам умеренно щипать пролетающие торговые караваны, тем самым вполне безбедно зарабатывая на жизнь. На орбите обитаемой планеты лениво дрейфовали исполинская резиденция губернатора и официальная база Имперского корпуса. В общем, это было одно из самых оживлённых и опасных мест во Фронтире.

— Какие планы, шеф? — спросил Харрг, наблюдая по мониторам за тем, как от нашей кормы неторопливо отваливает патрульный корабль. — Вот всегда бы так проверяли.

— Для начала нам нужно капитально починиться, а потом попробовать сплавить то, что мы умудрились утащить со склада Оберонов, — ответил я на вопрос напарника.

Харрг задумчиво почесал когтем левое ухо.

— С первым пунктом всё ещё более-менее ясно. Но как и главное — куда ты собрался пристроить второе?

— Громилу Вилли помнишь? — спросил я, выводя на консоль общую диагностику.

— Того фарианца с тупой четырёхугольной рожей? — тут же уточнил ракси.

— Ага, его самого. Он вроде как плотно работал на какого-то крупного червя-скупщика. Думаю, через него и стоит попытать счастья. Нам позарез нужны кредиты — и на ремонт, и на карманные расходы.

— Ну да, причём очень много кредитов. Как бы нам вообще на всё про всё хватило, — философски подметил наёмник.

— Да не дрейфь, на отдых в баре тебе точно останется, — хохотнул я.

— Да ну тебя, шеф. Где ты этого четырехглазого искать-то будешь?

— А где вся эта шваль обычно тусуется? В Граде, — ответил я, устало массируя затёкшую шею.

«Тень» больше не требовала моего прямого пилотирования. Бортовой автопилот уже принял управление и сам плавно нёс потрёпанный, покрытый копотью корвет к выделенному технологическому коридору у доков — поближе к ремонтным верфям, где и предстояло подлатать нашу израненную посудину.

— Разделимся? — деловито спросил Харрг.

Я коротко кивнул. Разделиться действительно имело смысл. Терять драгоценное время, пока корабль стоит в доках, и даже не попытаться наладить контакты для продажи груза было бы верхом глупости. Напарник зрел в самый корень, так что нам определённо стоило разграничить обязанности.

— Да. Ты ложись на верфь, займись ремонтом и лично проследи, чтобы эти доковые умельцы не халтурили. А я пока отправлюсь вниз и попробую отыскать покупателя.

— Идёт. Если честно, у меня нет ни малейшего желания вести торговые переговоры, — буркнул Харрг.

Я лишь тихо усмехнулся в ответ на его ворчание.

* * *

Град встретил меня оглушительным шумом, ядовитой смесью непонятных запахов и разношёрстной толпой. Здесь кишели как ксеносы, так и люди. Кто-то возвращался после бурной попойки, с трудом удерживаясь на ногах, кто-то, напротив, искал хоть какую-то копеечную подработку. Уличные торговцы наперебой зазывали прохожих, предлагая сомнительный товар. Вороватые типы самых разных рас заговорщицки махали руками, заманивая наивных простаков в тёмные переулки, где тех непременно огреют по голове ради звякающих в кармане кредитов. В общем, этот улей жил своей привычной порочной жизнью.

Когда-то Град строился как помпезный полис для высших слоёв имперского общества. Былое величие до сих пор угадывалось в неприлично широких проспектах, монументальных фасадах красивых домов и очертаниях некогда роскошных парков, занимавших добрую половину города. Вот только истинная слава Града давно осталась в прошлом. Облицовка зданий поблёкла и осыпалась, ухоженные сады превратились в замусоренные пустыри, а просторные улицы наводнили маргиналы всех мастей.

Впрочем, меня мало волновали историческая справедливость и упадок этого места. Намного сильнее меня интересовал Громила Вилли, который, если верить слухам, ошивался в квартале красных фонарей и баров. По крайней мере, мелкий оборванец-ксенос, которому я на входе подкинул несколько кредитов, уверенно указал именно туда.

Я быстро двигался по оживлённым улицам, ловко лавируя между многочисленными представителями Галактики и стараясь никого случайно не задеть. Не то чтобы я всерьёз опасался местных разборок: просто тратить драгоценное время на решение глупых проблем мне совершенно не хотелось.

Вскоре дорога вывела меня в нужный квартал. Здесь неоновые вывески и дешёвые голограммы кричали со всех сторон — владельцы зазывали клиентов в притоны самых разных калибров. Выбор был богатым: начиная от помпезных борделей, обещающих «галактическое удовольствие», и заканчивая невзрачными прокуренными пивнушками. Впрочем, меня интересовало только одно злачное место — бар под названием «Либер».

Обойдя мышеподобного ксеноса, храпящего прямо на грязной мостовой, я толкнул тяжёлую металлическую дверь и вошёл внутрь. Полутёмный зал встретил меня оглушительным грохотом какой-то тяжёлой музыки, совершенно чуждой моим вкусам, а также целым букетом резких сивушных запахов. Я брезгливо поморщился, но быстро понял, что обоняние начинает притупляться, привыкая к местному специфическому аромату. Народу внутри оказалось под завязку. У самой стойки и вовсе было не протолкнуться. Два бармена в засаленных комбинезонах — один обычный человек, а второй четырехглазый фарианский боров — мылом мыли стаканы и крутились у кранов, отчаянно пытаясь обслужить наседающую толпу. Но жаждущих явно было больше.

В центре зала под ломаный ритм с разным успехом дёргались все кому не лень. Танцы я никогда не любил. Даже в далёком детстве, когда меня заставляли учить обязательные дворцовые па, я пытался саботировать любые светские балы и званые приёмы. А уж такое хаотичное животное дёрганье в толпе отребья и подавно было мне чуждо.

В дальнем углу, отделённая от общего зала мерцающими голографическими линиями, находилась VIP-зона, и именно там я заметил того, кого искал. Громила Вилли, огромный фарианец, массивный даже для своей крупной расы, вальяжно развалился на диване в окружении двух соплеменниц. Те были чуть ли не вдвое меньше самого Вилли, но всё равно выглядели крупнее и шире меня.

Я уже направился в их сторону, как вдруг ощутил сильный толчок в плечо. Удар заставил меня развернуться и посмотреть на виновника. Прямо передо мной стоял ракси с рыжей шерстью, мутными зелёными глазами и грязно-белым хвостом, отчаянно пытающийся сфокусировать на мне зрение. Одет он был в серый комбинезон — то ли механика, то ли инженера, — а на его плече красовалась нашивка в виде чёрного когтя. Я внутренне поморщился. Рыжий явно принадлежал к синдикату «Чёрный Коготь». Эта банда состояла в основном из сородичей моего напарника, но, в отличие от Харрга, здешние кошаки людей люто не переваривали и славились своей запредельной жестокостью.

— Э, ты, бабуин, проблем хочешь? — басисто прорычал ракси, обдав меня перегаром.

— Не особо, — спокойно ответил я, разворачиваясь к нему всем телом.

— А чё, я тебе не нравлюсь, что ли? — ехидно оскалился он.

— Ну так ты и не девка, чтобы мне нравиться.

Типичный тупой диалог в типичном приграничном кабаке. Я отлично понимал, что этот придурок просто ищет, обо что бы почесать кулаки, и по-хорошему меня уже не отпустит.

К нам тут же потянулись сочувствующие. Боковым зрением я уловил ещё двоих бойцов «Чёрного Когтя», которые технично сместились в сторону, зажимая меня в полукольцо. Я мысленно вздохнул. Возиться с этой местечковой проблемой мне уж точно не хотелось.

— Ты чё сказал⁈ — рыжий ракси подался вперёд. Он был заметно выше, отчего сейчас смотрел на меня сверху вниз.

— Слушай, давай я просто извинюсь, и мы разойдёмся, — предложил я, проверяя дистанцию.

— Одними извинениями ты теперь не отделаешься. Двадцать тысяч кредитов за моральный ущерб, — тут же отрезал вымогатель.

— Дай угадаю: если я не заплачу, ты заберёшь их сам?

— Догадливый, — оскалил клыки кот.

Мне показалось, что даже грохочущая музыка стала тише. Хотя нет, не показалось — её действительно приглушили в несколько раз. На моём лице сама собой появилась холодная усмешка. Кажется, абсолютно все в этом заведении ждали только одного. Хорошего мордобоя. И публике было плевать, кто виноват, кто прав и кто за кого. Ну что же, не будем заставлять почтенную публику ждать.

Я резко, со всей силы всадил носок тяжёлого ботинка ракси прямо в пах. Тот мгновенно согнулся пополам, хватая ртом воздух, и я тут же встретил его челюсть зубодробительным апперкотом, отправляя тушу на грязный пол.

В то же мгновение зал буквально взорвался. Но не криками поддержки в мой адрес или в адрес моего оппонента — вовсе нет. Просто все вокруг принялись яростно молотить тех, кто оказался ближе всего, исключительно потому, что могли. Обычное местное развлечение, отлично снимающее стресс.