Прошло всего минут пятнадцать, как земля под ногами вновь ощутимо вздрогнула от тяжёлого удара с небес. Затем грохнул ещё один удар, и ещё. Я быстро подошёл к консолям, размашистым жестом вывел на проектор свежие данные сканеров и с досадой цокнул языком. Большая часть орбитальной спутниковой сети уже была выведена из строя, а системное уничтожение наземных ретрансляторов продолжалось прямо сейчас.

Второй флот Империи возобновил калиброванную бомбардировку с низких орбит, полностью проигнорировав моё ультимативное обращение. По всей видимости, адмирал или командующий операцией решил воспользоваться неразберихой, списать всё на «сопутствующий ущерб» и разом прикончить и меня, и принцессу. В то, что каратели так быстро получили официальный ответ от Совета или Императора с далёкой Терра-Новы, верилось с трудом. Плохо. Очень плохо. Если я срочно не придумаю, как переломить ход событий, Харрг и синдикаты наёмников просто не успеют дойти до системы.

— Милорд, они возобновили артобстрел. Что будем делать? — напряжённо спросил Рен, оказавшись у меня за спиной.

Я бросил на него короткий взгляд, а затем перевёл взор на принцессу. Девушка смиренно сидела на диване, неподвижно уставившись в одну точку, но я примерно представлял, какой хаос сейчас творится в её голове. Я и сам когда-то прошёл через осознание собственной ненужности великим Домам.

Вернув взгляд к голографическим проекциям, я начал нервно смахивать тактические схемы одну за другой. Придумать, мне нужно срочно что-то придумать! Только что? Снова пригрозить смертью принцессы? Нет, не вариант. Если командующий на орбите решил выжечь сектор, то даже демонстративная казнь заложницы прямо в прямом эфире уже ничего не изменит — имперцы просто скажут, что её убили мятежники. Наземные силы? Тяжёлые мехи шахтёрской сборки? Нет, выставлять их против орбитальных крейсеров — глупость, они даже не дотянутся до врага.

Картинки, трёхмерные схемы, параметры энергощитов и графики высот сменяли друг друга на экранах. Но в голову ничего не приходило. Я судорожно вглядывался в синие строки данных, но никак не мог зацепиться хоть за какую-то лазейку.

В какой-то момент я замер. Быстрым жестом отмотал несколько схем назад и впился взглядом в открывшуюся голограмму.

На проекции проявилось схематичное расположение тяжелокалиберных противокосмических орудий. Империя возвела этот скрытый рубеж обороны ещё при закладке первых городов-куполов — исключительно на случай внешнего вторжения. О существовании этих законсервированных батарей наверняка знал прошлый губернатор, но его прикончили в самом начале бунта, до того как он успел добраться до командных консолей. Рен о них не обмолвился ни словом. Знал, но предпочёл утаить?

Я развернулся к вассалу и хмуро спросил:

— Знаешь что-нибудь об этом?

Очередной раскатистый гул заставил пол уйти из-под ног. Мне пришлось расставить ноги шире, удерживая равновесие, и смахнуть со сгиба локтя пыль, посыпавшуюся с потолочных плит.

— Нет, милорд, — Рен отрицательно покачал головой. — Но даже если бы знал… Там наверняка стоят протоколы высшего имперского допуска. Простым взломом такую систему в боевой режим не перевести.

— Сделаем это через нейроинтерфейс, — проговорил я, снова концентрируя внимание на проекции.

Шрам от биоклейма на шее едва заметно заколол, словно реагируя на мысль о прямой нейросинхронизации. Командный пункт батарей находился не в самом бункере, а в трёх километрах от границы купола. Расстояние небольшое, но вполне достаточное, чтобы замаскированный узел выжил при прямом попадании по городу. Придётся пробираться туда. И, судя по всему, делать это придётся прямо через пылающие улицы — имперские артиллеристы явно не собирались щадить гражданские сектора.

— Шеф… Здесь это… Люди, — раздался в микронаушнике сквозь шорох помех голос Марса.

— Что ещё за люди? — раздражённо спросил я, не отводя взгляда от карты.

— Дети, матери… Они просят впустить их в укрытие. Я с парой ополченцев держу толпу у лифтов, но парни мнутся. Не уверен, что они смогут действовать жёстко, если толпа надавит, — хмуро пояснил абордажник.

Вот же зараза. Мало мне одной проблемы — имперских крейсеров, так еще и люди на мою голову. Я оглядел подземный зал. Здесь не поместились бы жители даже одного жилого квартала, сложи я их хоть в три слоя вдоль стен. Я мог бы просто отдать приказ заблокировать гермозатворы сверху и проигнорировать панику. Но если я планировал получить абсолютную преданность этой системы, шахтёры должны были видеть, что новая власть о них печётся.

— Рен, здесь есть ещё глубокие помещения?

— Нет, милорд. Только этот ярус, — качнул головой Шуйский.

Аристократические ублюдки. Проектировали убежища исключительно под собственные ценные тушки, наплевав на остальных. Впрочем, если бы мне не требовалась вера этих людей, я бы и сам не стал тратить время на благотворительность.

— Марс, выведи меня на общий канал группы.

— Есть связь, шеф.

— Слушайте все, — жёстко заговорил я в гарнитуру. — В каждом городе-куполе есть скрытые бункеры бывшей знати. Всех мы туда не впихнём, но часть спасём. Инструкция следующая: в первую очередь забирать детей. За ними — медиков и инженерных специалистов. Родителям прямо говорить: это единственный шанс для их детей выжить. Несогласных отгонять. Если толпа попытается взять двери штурмом — самых ярых агитаторов расстреливать на месте. Все уяснили?

— Приняли, шеф, — ответил за всех Марс.

— Выполняйте.

Конечно, приказ о расстреле мог показаться избыточно жёстким, но в текущих реалиях это оставалось единственным способом предотвратить панику, ведомую слепым страхом за собственную шкуру. Повернувшись к лифту, я на мгновение задержался и посмотрел на принцессу. Девушка разглядывала меня с глубоким непониманием — она определённо слышала каждое слово, сказанное мной Марсу по связи. Впрочем, мне было плевать, что именно думает обо мне избалованная аристократка.

— Рен, останься с принцессой. Проследи, чтобы здесь всё было спокойно. Марс берёт на себя руководство наверху, — отдал я распоряжение и направился к шахте.

— Милорд, ты собираешься выходить один? — искренне удивился бывший оперативник.

Я на секунду замер. Идти в одиночку под калиброванным артобстрелом, от которого периодически содрогалась вся толща породы над нами, действительно отдавало безумием. Но забирать с собой Рена или Марса — ещё бóльшая глупость. Здесь они были незаменимы.

— Возьму кого-нибудь из ополченцев. Вы нужнее здесь.

Не дожидаясь новых вопросов, я дошёл до лифта и вжал сенсорную клавишу вызова. Гермостворки распахнулись с тяжёлым гулом. Оказавшись внутри, я задействовал кнопку первого яруса. На проекционной панели кабины все индикаторы выше второго этажа непрерывно мигали тревожным алым светом, сигнализируя о критическом повреждении узлов. Похоже, верхних этажей административной высотки уже просто не существовало — имперские снаряды срезали их под самый фундамент.

Я оказался прав. Единственное, чего я не учёл сразу, — архитекторы сознательно укрепили нижние ярусы административного комплекса, чтобы сохранить доступ к подземному бункеру даже при полном разрушении высотки.

Первое, что встретило меня, как только створки лифта распахнулись — густая серая пыль, гарь и панический вой испуганной толпы. В просторном холле собрались сотни гражданских: люди и ксеносы самых разных возрастов и комплекции. Все, кто по тем или иным причинам не состоял в ополчении. Напуганные жители, казалось, вот-вот должны были снести хлипкое оцепление у шахты, но суровый рык Марса и его массивная фигура в броне пока удерживали порядок.

— Граждане, милорд Валиант распорядился в первую очередь впустить детей! — перекрывая шум, грохотал абордажник. — За ними — специалисты с ключевой квалификацией. Нет, родственникам без нужной специальности нельзя! Нет…

Где-то совсем рядом раскатисто ухнул очередной тяжёлый снаряд. Земля ощутимо дрогнула, заставив толпу инстинктивно припасть к полу. Ударная волна гулко отозвалась в несущих конструкциях, но монолитные стены выдержали.

Я коснулся воротника, активируя скрытый сегментированный шлем скафандра. Матовый щиток мгновенно закрыл лицо, и встроенные фильтры с тихим шипением начали очистку воздуха. Дышать раскалённым засушливым воздухом, отравленным гарью и строительной пылью, становилось всё тяжелее — пробитый купол больше не удерживал климатический баланс города.

— Нет, мы не разделяем ксеносов и людей! — продолжал отвечать Марс на сыплющиеся вопросы.

— Почему ксеносы вообще идут наравне с нами⁈ — выкрикнул из толпы какой-то мужчина. — Они не полноправные граждане Империи!

Выкрик мгновенно подхватили десяток глоток. Напряжение вспыхнуло за секунду. Напуганная толпа стала невольно делиться на два лагеря — люди и ксеносы начали расступаться, сжимая кулаки и бросая друг на друга враждебные взгляды.

— Правильно!

— Мы такие же работяги и граждане, как и вы, люди!

Рёв и проклятия возобновились с новой силой, готовясь перерасти в полноценную потасовку прямо у дверей убежища. Я поморщился.

Социальное и расовое разделение существовало в Империи всегда. Равноправие прописывалось лишь на кристаллах законов, а на деле ксеносы не могли рассчитывать на высокое положение в обществе, и уж тем более не было и речи о титулах или родовых землях. Лишь единицы из них пробивали этот потолок, дослуживаясь до чина генерала или адмирала. Люди оставались монопольной силой в политике Трона.

Это разделение сквозило везде, но в дальних рабочих колониях Фронтира обычно сглаживалось. Сложно искренне ненавидеть того, с кем ты ежедневно вгрызаешься в промёрзший грунт и глушишь дешёвый синтетический эль в баре после двенадцатичасовой смены. Однако в критические моменты — к примеру, когда твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты проскочить в тесный бункер — старые ксенофобские обиды мгновенно всплывали наружу.

Решительным шагом я приблизился к Марсу. Коснувшись сенсора на шее, я свернул сегментированный шлем, открывая лицо толпе. Сейчас люди и ксеносы должны были видеть того, кто отдаёт приказы.

— Граждане Империи⁈ — громко, рассекая гул толпы, заговорил я. Мой голос, уплотнённый речевым компрессором скафандра, заставил многих примолкнуть. — Разве не Империя сейчас методично вколачивает ваши дома в раскалённый шлак⁈ Вы давно не граждане Трона. По крайней мере, не для тех эскадр, что висят на нашей орбите. Каратели только и ждут, когда вы вцепитесь друг другу в глотки — так нас проще перебить поодиночке!

Я сделал шаг вперёд, подавляя толпу тяжёлым взглядом:

— Здесь и сейчас вы все равны. Здесь и сейчас вы — единый народ Раграса. Дети проходят первыми, независимо от расы. За ними — специалисты с ключевыми навыками, независимо от того, есть у них шерсть, чешуя или чистая человеческая кожа. Все недовольные смогут высказать мне свои претензии лично. Но потом — когда мы сбросим имперцев с нашего неба. До этого момента любой, кто попытается устроить бунт или дестабилизировать ситуацию, будет казнён мной на месте. Без суда и независимо от расы.

Я ещё раз мельком окинул тяжёлым взглядом стихшую толпу, после чего развернулся и указал пальцем на двоих ополченцев из оцепления:

— Ты и ты — за мной. Марс, держи холл.

Не оглядываясь на притихших людей и ксеносов, я направился к пролому в капитальной стене, выходящему на технический проезд с обратной стороны административного комплекса. Пора было пробираться к командному пункту.

За моей спиной уже начали пропускать первых детей. Если сейчас посмотреть назад, можно уже не уйти.

Оказавшись на улице, я огляделся. Жилые и административные сектора города были превращены в дымящиеся руины. От величественного энергетического купола не осталось ничего — прозрачные секции осыпались вниз тысячей тонн композитных осколков. Везде пылали дома, а из разрушенных коммуникаций вырывались снопы искр и языки пламени. Где-то вдалеке тяжёлым эхом раздался гул очередного прилёта. Орбитальная бомбардировка шла своим чередом, превращая город в сущий ад.

Я глубоко вздохнул, чуть не закашлялся от едкого дыма и поспешно коснулся сенсора на шее, снова герметично закрывая голову сегментированным шлемом. Мои сопровождающие, двое ополченцев, нацепили потёртые шахтёрские респираторы. Быстро оглядевшись, они аккуратно спустились по обвалившейся внешней стене. Я последовал за ними, спрыгнув с застрявшего в проломе куска армированного бетона.

— И куда дальше? — спросил старший из ополченцев. Мужчина под сорок, с густыми, пышными бровями и короткой армейской стрижкой.

— Три километра. Вон в том направлении, — я указал рукой в сторону затянутого смогом восточного сектора.

— Не дойдём, — деловито и даже как-то мрачно заверил второй ополченец, парень лет двадцати пяти, чертами лица отдалённо напоминающий первого. Отец и сын, что ли?

— А я и не спрашивал вашего мнения, — твёрдым, лязгающим сквозь динамик шлема голосом отрезал я.

— Он не к тому, милорд, — вступился за парня старший, пригибаясь от очередного далёкого взрыва. — Пешком нас здесь быстрее плазмой накроет. Транспорт нужен.

А ведь они правы. Двигаться пешком сейчас было самоубийством. К тому же сенсоры скафандра стали улавливать гул, не похожий на грохот тяжёлых прилётов. Я вскинул голову к небу и грязно выругался.

Аналитическая система лёгкого скафа уступала армейским экзоскелетам, но даже её возможностей хватило, чтобы пробить клубы чёрного дыма и зафиксировать угловатые силуэты тройки штурмовых дронов. Империя пустила в ход атмосферную авиацию, намереваясь взять под тотальный контроль не только орбиту, но и бреющий полёт над планетой. Пешком нас накроют раньше, чем мы отойдём от здания.

— Марс, они пустили птичек. Передай всем, — проговорил я по внутренней связи. — Это усложняет расклад.

Отключив канал, я развернулся к сопровождающим:

— И где здесь достать транспорт?

— Вон там, у окраины сектора, стояли машины нашей танковой группы, — старший указал рукой чуть левее того направления, куда я изначально собирался идти. — Может, кто-то из них подбросит.

Лучше бы, конечно, найти что-то летающее, но мой челнок наверняка сгорел под первым же орбитальным залпом. Придётся обходиться тем, что есть. Танки — не десантные боты, но в текущем аду выбирать не приходилось.

— Пошли, — кивнул я и направился в указанную сторону.

Бросив ещё один быстрый взгляд в небо, я злорадно усмехнулся. Справа, со стороны жилых кварталов, точно в брюхо ведущего дрона ударил ослепительно-белый когерентный луч. Воздушная машина мгновенно вспыхнула перегруженным силовым щитом. Поле приняло на себя основной импульс и тут же схлопнулось. Не давая имперской автоматике опомниться, в борт дрона влетел второй такой же луч. Раздался глухой взрыв, и на месте машины распустился огненный шар, а оставшаяся пара штурмовиков резко заложила вираж и бросилась врассыпную.

Мы двигались через руины купольного города, наблюдая поистине апокалиптическую картину. Раньше мне не приходилось бывать под полноценной орбитальной бомбардировкой, и уж тем более очутиться по эту сторону баррикад. И, если честно, зрелище было не из приятных.

Под завалами лежали люди и ксеносы самых разных возрастов. Они просто не успели добежать до убежищ, или их укрытие оказалось недостаточно прочным перед ударами с неба. Кто-то отчаянно пытался вытащить из-под обломков родных, кто-то сидел прямо на дымящемся бетоне, уставившись пугающе пустым взглядом в одну точку и полностью потеряв волю к жизни.

Когда-то давно похожая участь постигла и мою родину. Империя всегда безжалостна к тем, кого считает врагами, и неважно, внешняя это угроза или внутренняя. Я поспешно отвёл взгляд от молодого фарианца, который до крови стёр пальцы о шершавый край рухнувшей плиты, пытаясь сдвинуть исполинский кусок бетонопласта.

Мы пробирались сквозь задымлённые завалы, огибая забитые обломками улицы, пока старший ополченец не поднял руку, останавливая нас. Мы миновали изрешеченную границу города и прошли пару десятков метров по открытой местности, прежде чем заметили замаскированные позиции.

— Целы, пройдохи! Не высовываются, — с облегчением резюмировал старший, указывая на приземистые силуэты машин, укрытые сеткой маскировочных полей.

С земли, зная, куда смотреть, их ещё можно было разглядеть, а вот с воздуха, да ещё и через стандартный сканер армейского дрона — практически невозможно. У этой группы оказался толковый командир: он грамотно рассредоточил технику, чтобы один удачный прилёт не похоронил весь кулак разом. Продуманный ход.

— Двинули, — бросил я, не намереваясь больше терять ни секунды.

Над головой то и дело проносились тройки штурмовых дронов. Они несколько раз пытались зайти на бреющий полёт и ударить по дымящимся кварталам, но их встретил плотный огонь. Неизвестный зенитчик сбивал машины с той же филигранной точностью, что и первый дрон несколько минут назад. Тот, кто взялся защищать небо над руинами, непрерывно менял позиции, так что попытки имперской автоматики накрыть удачливого стрелка успехом не увенчались.

Удары с орбиты продолжались, хотя их интенсивность заметно снизилась. Скорее всего, основные силы эскадры уже сместились по векторной дуге, методично выжигая соседние сектора и уничтожая всё, в чём ещё теплилась жизнь. Но полностью исключать прилёты по нашему району было нельзя.

Где-то в паре километров раздался оглушительный взрыв, и земля под ногами пошла ходуном. Мы рефлекторно пригнулись, запрыгнув в свежую дымящуюся воронку. Ударная волна с визгом прошлась прямо над нашими головами, подняв тучу раскалённой пыли и мелкой крошки. Если бы не респираторы спутников и закрытый шлем моего скафандра, в этом облаке гари можно было запросто задохнуться.

— Вот же неугомонные ублюдки, — задыхаясь, пробурчал старший ополченец.

— И как вообще противостоять эдаким махинам, а? — панически спросил тот, что помладше.

Я проследил за его взглядом. Высоко в разрывах смога, на самой низкой орбите, величественно плыл имперский корабль. Его хищные рубленые обводы я бы не перепутал ни с чем. Тяжёлый линкор ударно-осадного класса, спроектированный ровно для одной задачи — вколачивать планеты в каменный век. У таких гигантов днище защищено особенно толстыми плитами многослойной брони, а гравитационные щиты настроены на максимальное поглощение импульсов снизу. Абсолютная защита от любых атак с поверхности.

— Скоро узнаешь, боец, — ответил я, и мой компрессионный голос сквозь динамики шлема уверенно перекрыл вой раскалённого ветра.

Когда всё затихло, мы выбрались из воронки и бегом устремились к позициям ополченцев. Встретили нас не сказать чтобы радостными объятиями, но, узнав, кого к ним занесло, немолодой командир этой разношёрстной компании сдержанно склонил голову. Я ответил коротким кивком.

— Что вас сюда привело? — без лишних прелюдий спросил он.

Это был мужчина крепкого, сбитого телосложения, выбритый налысо. На вид ему было под пятьдесят. Держался он подчёркнуто по-военному: прямая спина, будто аршин проглотил, и суровый, цепкий взгляд карих глаз.

— Бывший военный? — спросил я, бегло осматривая этот импровизированный КП.

Командир устроился под куполом мерцающей маскировочной проекции, развернув полевой штаб прямо на раскалённом, иссушенном жарой грунте. Из оборудования здесь были лишь сдвинутые грузовые ящики и металлическая стойка. По центру стоял проекционный куб, транслирующий над собой мерцающую трёхмерную карту сектора с отметками вражеских кораблей. Судя по характерной ряби, данные поступали не в реальном времени, а обновлялись с задержкой в несколько секунд.

— Так точно. Капитан второго штурмового корпуса имперских войск Геннадий Русаков. В отставке, — отчеканил мужчина.

— Капитан штурмовиков командует танковым батальоном? — хмыкнул я.

— Так больше некому. Не этим же остолопам доверить технику, — проворчал Русаков, выразительным жестом указав на моего молодого сопровождающего.

— Нам нужен транспорт. Надо сделать рывок на три километра.

Русаков почесал лысый затылок, мысленно подсчитывая наличные силы и приникая к тактическим сводкам — что из этого можно выделить без ущерба для обороны сектора. Я порывался поторопить бывшего капитана, но вовремя одернул себя: лишнее нетерпение сейчас точно не помогло бы.

— У нас тут только гусеничные машины, милорд. Более подвижная колёсная техника ушла в город ещё до того, как его накрыли прямой наводкой. Так что выбор невелик, — задумчиво произнёс Русаков.

— Нам и танк сгодится, лишь бы он двигался быстрее нас, — ответил я.

— Рыжаков! — рявкнул капитан, легко перекрывая гул раскалённого ветра.

Почти сразу, словно чёрт из табакерки, перед нами материализовался боец. Высокий, худой и, под стать своей фамилии, ядовито-рыжий. Я невольно хмыкнул от такого удачного совпадения.

— Слушаю, тарищ капитан! — набрав полную грудь воздуха, с ходу выпалил парень.

Русаков, похоже, вышколил этих ополченцев по строгому армейскому уставу. И когда только успел? Впрочем, стоит запомнить этого командира. Если он выживет в начавшейся мясорубке, от него будет немало пользы в будущем — тем более с учётом того, что подобные стычки с Империей станут для нас регулярными. Если, конечно, удастся выкарабкаться в этот раз.

— Бери коробочку и сопроводи милорда в нужную ему точку. После выполнения сразу возвращаешься в расположение части. Задача понятна?

— Так точно, тарищ капитан! — снова во всё горло отчеканил парень.

— Ну, собственно, Рыжаков вас и подбросит. Только будьте предельно осторожны: линкоры хоть и сместились в соседние сектора, но здесь всё ещё кружится немало летающей падали. И тебя, Рыжаков, это касается в первую очередь, — капитан кулаком привычно стукнул себя в грудь и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл вглубь укрытия.

— Страшный тип, — негромко протянул младший из сопровождавших меня ополченцев, провожая командира взглядом.

— Ещё какой. И рука у него тяжёлая, — тихо проговорил Рыжаков, рефлекторно потирая затылок.

— Так, давайте характер капитана обсудим как-нибудь потом, — хмыкнул я сквозь динамик шлема. — Веди к машине, Рыжаков.

Рыжий парень провёл нас через несколько укрытий. В каждом стояла бронетехника и дежурила напуганная, но собранная пехота или механики — скорее всего, их экипажи. Шли мы несколько минут, делая короткие перебежки от одного мерцающего купола маскировочной проекции к другому, пока наконец не остановились в самом дальнем капонире.

Здесь застыл тяжёлый гусеничный танк MBT-74, вооружённый электромагнитным орудием ASTRA-01. Настоящая мощь Империи, воплощённая в металле.

Низкий угловатый корпус будто создавался для одной цели — проламывать любую оборону. Композитную броню покрывал серо-жёлтый камуфляж, а башню окружали блоки ракет и автоматические турели.

Добротная смертоносная машина.

Рядом с танком спорила парочка. Девушка лет двадцати, худая, в явно великоватом ей комбинезоне техника. Чёрные волосы, подстриженные под каре, то и дело взлетали от её чрезмерно энергичных жестов. Вторым был фарианец — парень примерно того же возраста, но раза в полтора шире своей собеседницы. Четырехглазый гуманоид с кожаным покровом сиреневого оттенка слушал сослуживицу с явным скепсисом.

— Так, у нас задача появилась! — рявкнул Рыжаков, обгоняя меня и сопровождающих ополченцев.

— Миша, ну скажи ты этому Фари, что я теперь наводчик-стрелок! — требовательно обратилась девушка к рыжему.

— Лиза, ну ё-моё, сколько раз повторять: ты техник-механик, а не стрелок! — тут же влез в разговор фарианец, задействовав верхнюю пару глаз.

— Отставить балаган! — Миша снова нервно почесал затылок. — Это сам милорд с важным заданием, а вы тут устроили! Если Русаков увидит — всех на гауптвахте сгноит.

Упоминание капитана подействовало мгновенно. И фарианец, и девушка тут же вытянулись, нескладно козырнули и с поразительной прытью скрылись в десантном люке MBT-74.

Я проводил скрывшуюся парочку с лёгкой усмешкой. После чего повернулся к Рыжакову:

— Заводи машину. Мы сейчас будем.

Когда командир танка ушёл внутрь, я хлопнул по плечу молодого ополченца. Тот всё ещё пристально смотрел на люк, где скрылась черноволосая девчонка-техник, и в его взгляде читалось нечто наивно-восторженное. От моего прикосновения парень вздрогнул и резко развернулся.

— Как тебя зовут? — спросил я. — Мы уже полгорода прошли под ударами с неба, а я так и не узнал ваших имён.

— Арчи… — смутившись, промямлил долговязый.

— А я Александр, отец этого остолопа, — представился старший ополченец, поправив ремень винтовки.

— Дэмиан. Но можете обращаться ко мне просто Волк. Сейчас не до дворянских формальностей. Пошли.

Ободряюще хлопнув Арчи ещё раз, я быстрым шагом направился к танку.

Империя прогнила. Давно и до самого основания. Мой Великий Дом не был первым, кого в угоду грязным интригам высших кланов выжгли и низвергли в небытие. Но именно такие простые работяги и солдаты, как эти двое, как капитан Русаков или юный танкист Рыжаков, и составляли истинный костяк государства. И когда зажравшиеся аристократы, сыплющие смертью из космоса, забывают об этом, людям вроде меня приходится напоминать им простую истину.

Естественно, я влез в эту смертельную авантюру не из чистого альтруизма. Но без верности и веры таких людей мне никогда не добраться до Трона. А ведь именно его я теперь твёрдо намерен забрать.

Когда мои сопровождающие забрались в десантный отсек, я последовал за ними, с гулким металлическим стуком захлопнув за собой люк.

Теперь главное — доехать до командного пункта противокосмических батарей и выиграть время. Время, которое позволит нам продержаться до подхода флота наёмников и Харрга.