«Чистый переулок» оказалось весьма остроумным названием для подобного места. По обе стороны улочки располагались длинные высокие навесы, под которыми на огне стояли огромные проржавевшие котлы со слегка приоткрытыми крышками. Из-под них доносилось бульканье и выходил сизый, маслянистый дым. Рядом стояли бочки, а на тряпьё лежали кучи сероватой, пахнущей тлением массы — в котлах варили мыло из животного жира и золы. Похоже, вот так это место и получило своё имечко.

Я заметил, как один из работников, испачканный с ног до головы, влез на деревянную приставку и, нагнувшись над котлом, принялся с помощью длинной деревянной лопатки мешать кипящую чёрную кашу. Капли этой массы, попадая на грубую каменную площадку из массивных плит, сворачивались в плотные, белые хлопья. Вся улица рядом с мыловарней была покрыта застывшей плёнкой жира. Не спасали даже выложенные камнем жёлоба в брусчатке, что уводили нечистоты куда-то в сторону крепостной стены и реки.

С собою я взял только Рене и Ллейка. Оруженосец и капитан остались отдыхать, тем более я весь день проходил в их компании, а они могли примелькаться кому-то в городе. Молодого солдата, закутанного в старый плащ, я оставил в начале переулка следить за улицей, а сам двинулся вместе с ландскнехтом в сторону трактира «Хромой заяц».

Под нашими же плащами прятались добротные стёганки, набитые пенькой, конским волосом и шерстью. Такие просто так не проткнуть ножом, даже если постараться. Придётся лупить со всей силы мизерикордом, да ещё и уметь правильно наносить удар. Лезвия более толстых клинков да некоторые стрелы такая защита вполне себе останавливала. Это только в фильмах ради красоты кадра одним ударом меча выпускают кишки очередному бойцу в хорошей стёганке. Ну-ну… Привыкший к невзгодам, ударам и боли солдат может после такого в ответ отоварить боевым молотом, окончив короткий век романтического дурачка, решившего бездумно подставиться.

«Хромой заяц» представлял средней паршивости трактир, где можно было отведать разве что неплохой кровяной колбасы и простенького пива. Публика здесь была попроще, нежели в «Гривастом льве», но её было намного больше. Шум гуляний я услышал ещё до того, как увидел трактир, скрытый дымом с мыловарен.

Мы с Рене нашли небольшой столик в углу и, сбросив капюшоны, засели вдвоём за пиво и закуски. Ждать пришлось недолго. К нашему столу подошёл худощавый человек в дорожной накидке. Я присмотрелся к нему: ба, да это же тот писарь, с которым я столкнулся, когда выходил из кабинета заместителя бургомистра в ратуше.

— Господин, — слегка кивнул мне незнакомец, блеснув очками и с опаской глянув на Рене.

— А, это вы! — нахмурился я, — Надеюсь, предложение действительно серьёзное, раз вы заставили нас тащиться в эту дыру ночью?

Писарь немного стушевался и быстро зашептал:

— Прошу прощения, но дело действительно важное, а я бы не хотел попасться лишним людям на глаза. Поверьте, я бы не стал попусту беспокоить владетеля одной из земель Эстермарка.

Складно и красиво заливает! Рене протянул свою лапищу и твёрдо усадил чиновника на стул:

— Не маячьте раз не хотите привлекать внимания, — прогудел ландскнехт.

Я одобрительно кивнул солдату.

— Конечно-конечно! — закивал писарь и начал озираться.

Вот же дурак!

— Как вас зовут?

— Милош Фогель. Кто ВЫ — мне совершенно отлично известно, а вот вашего спутника я, к сожалению, не знаю.

Рене хмыкнул, а я усмехнулся:

— Подозреваю, некоторые, кто узнал моего спутника поближе — хотели бы вернуться назад и с ним не знакомиться. Лучше говорите: чего вы хотели? У меня совсем мало времени, — поторопил я.

— Понимаете, милсдарь, я совершенно случайно услышал краем уха ваш… эээ… разговор с заместителем.

— Краем уха? — подначил я, отхлёбывая пиво.

— Всё так, не подумайте обо мне лишку! — изобразил возмущение писарь.

— Да как же можно! — сыронизировал я.

— Скажу прямо… Не получите вы никаких бумаг от местного магистрата, — неожиданно выпалил доходяга.

Я поставил кружку, внимательно посмотрел на него и глухо спросил:

— А кем вы служите, дражайший Милош?

— Я — юрист конторы Фогелей, что уже три поколения обретается в Эстере и имеет лицензию на заверение сделок по всему Валеэсту, — с достоинством ответил Милош.

— А в ратуше что делаете?

— Небольшая просьба магистрата. Я и мой племянник помогаем в ратуше в период летнего сбора урожая и навигации. Бумаг очень много, поэтому канцелярия не справляется и ей требуются знающие люди.

— И почему это я не получу никаких бумаг от магистрата?

— Потому что я знаю — какие распоряжения отдал заместитель после того, как вы от него вышли, — хитро улыбнулся юрист.

— И какие же? — начал терять я терпение.

— Те знания не бесплатны, господин, — скромно потупил глаза пройдоха.

Понятно. Ну этого следовало ожидать…

— А почему мы собираемся именно здесь, дорогой Милош? — вдруг переменил я тему.

— Как же, здесь другой конец города, здесь у меня среди этих прощелыг нет никаких дел. Мне не хочется, чтобы моё лицо заприметил кто-то из знакомых. А вы, господин, и так в городе человек новый, — удивлённо пояснил Фогель.

— То есть, если я вам заплачу, а знания те окажутся пустышкой — никто за вас здесь и не вступится? — я вперил тяжёлый взгляд прямо в глаза юриста.

Рене хрустнул костяшками битых-перебитых кулаков.

Писарь вздрогнул, но в руки, к его чести, взял себя быстро:

— Поверьте, этого не понадобится, милсдарь.

Я ещё несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем спросил:

— И сколько же вы хотите?

— Два талера, уважаемый фон Фальк.

Я побарабанил пальцами по столешнице и достал из сумки две монеты. Они перекочевали в руку Фогеля, и он довольно продолжил:

— Заместитель бургомистра после вашего ухода тут же отправил к нему Курта Дерсе.

— Кто такой этот Курт Дерсе?

— Человек, который подчиняется напрямую бургомистру Якову Веберу и является его помощником по особым делам.

— Это каким таким особым делам?

— У каждого большого человека есть надёжный помощник для тех дел, которые никому нельзя доверить, милсдарь, — тихо ответил писарь.

— То есть карты и межевое описание моих земель для бургомистра очень важны?

— Скорее они важны для его старого друга барона Йоханесса фон Грюнхарта, который сплавляет ваш лес и берёт пошлину по реке Эст-Дол, — ответил юрист.

— А вы-то откуда знаете, что он пользуется моей землёй? — удивился я.

— Мой деверь имеет хорошую деньгу на сплаве. У него работает несколько артелей. Он как-то говорил, что сплавщики Грюнхарта снова взялись за большие партии вальденбургских елей. Потому что в Грюнхарте…

— … ели почти не растут, — закончил я.

— Да, господин. То дерево предгорное, а весь Грюнхарт — большая долина до самых холмов, что отделяют его от Восточного залива. Вот я и связал эти вещи. Раз вы объявились и требуете «Межевую грамоту Вальденбурга», значит, такое нужно только в двух случаях: либо земельный спор, либо передача этой земли. А раз заместитель не захотел помочь вам в таком лёгком деле, то значит и дело нечистое!

— Лёгком деле? — удивился я.

— А что же здесь сложного? В архиве Эстера хранятся все нужные бумаги.

— М-да, что-то ничего нового я не узнал, — сухо произнёс я.

— Это ещё не всё, господин, — торопливо произнёс юрист, — Я раздобыл кое-что для вас.

На стол лёг небольшой пергаментный рулон. Вещь недешёвая.

— В знак доброго расположения, господин…

Карта! Я жадно схватил её и расправил прямо на столе. Изображение было не такое красивое, как на новых печатных картах Эстермарка, однако даже схематичные изображения давали понять: за Эст-Долом есть небольшая «выемка», которая вдавалась в долины Грюнхарта!

— Молодец, Фогель, — похвалил я доходягу, рассматривая карту, — Но без заверенного описания земель это всего лишь картинка…

— Поэтому я и решил вам помочь, милсдарь!

— И чем же?

Фогель посмотрел на Рене:

— Простите, господин, но я могу сказать это только вам!

Я смерил юриста взглядом, затем кивнул и повернулся к ландскнехту:

— Рене, сходи до ветра.

— Да, господин!

Как только здоровяк удалился, Милош склонился ко мне и заговорщически прошептал:

— Я могу сделать для вас копию «Межевой грамоты земель Вальденбурга».

— А что мешает мне попросить её в герцогской канцелярии?

Фогель усмехнулся:

— Вы же и сами знаете: как это делается. Пока вы напишете в канцелярию герцога, пока они примут письмо, пока исполнят его… А ведь вначале всегда будут на очереди указы герцога, дела его земель, указы графов, дела их земель… и только потом просьбы баронов. В общем, получить свою копию вы сможете самое быстрое через два-три месяца. И пока вы её не получите — в любых спорах бургомистр будет тянуть дело, а то и…

— … подделает документ? — прищурился я.

— Я этого не говорил, — иезуитски усмехнулся Фогель, — Но есть умельцы, что прекрасно могут размягчать печати или готовить отличнейшие слепки… Могут старить пергамент и подбирать нужный. Дело то дорогое, но когда на кону стоит хороший кусочек землицы! Так что вам нужен второй экземпляр!

Проклятье! Вот второй экземпляр-то я и не нашёл. Всё поместье перерыл, а его не было!

— У вас же есть ВАШ документ? — хитро прищурился юрист, — Просто вы только что проговорили: мол следует взять его в герцогской канцелярии. Но зачем, если можно предъявить ваш личный экземпляр?

Ах ты жук! Я даже восхитился этим писарем. М-да, не сто́ит недооценивать местных крючкотворов, которые за свою жизнь поднаторели в мастерстве говорить. Это тебе не крестьяне в Вальденбурге. Я мысленно выругал себя за оплошность, которую допустил в разговоре с Фолегем.

А насчёт того, что герцог захочет заниматься делами одного из множества своих мелких вассалов в небольшом земельном споре — я очень сомневался. Так что бумаги я буду ждать действительно очень долго. За это время может случиться всё что угодно, да и деньги мне нужны позарез уже в этом месяце. А самый быстрый способ их добыть — взять под контроль реку и сплав! Тем более — могу ли я надеяться на быстрое решение моего вопроса в столице герцогства Валеэст?

Дело в том, что покопавшись в памяти Владислава, я уже уяснил себе за эти дни, что фон Фальк попал в Вальденбург неслучайно. Показав себя в войсках империи, он заслужил повышение, однако молодого человека угораздило вступить в соперничество с послом бароном Де Оберноном. И всё из-за разногласий на одном из балов, который давал герцог. Фон Фальк не смог стерпеть насмешек, и только вмешательство маршала Боггарта, с которым вместе воевал отец Владислава — спасло ситуацию от поединка.

При дворе у Обернона были порядочные связи и Фалька просто выслали куда подальше, обрубив его службу в армии и грядущее повышение в новом походе. Чего уж там скрывать, Влад втайне мечтал получить к тридцати пяти годам лен намного более богатый, пробившись и показав себя пред очами самого императора! А в итоге получил отлучение от двора и отправку из действующей армии.

Даже титул барона достался ему только благодаря тому, что тот давался вместе с землёй Вальденбург. И как я подозревал — канцелярии герцога было вполне известно реальное положение дел в моём лене, который недосчитывался более чем половины дворов.

Вот и вышла почётная ссылка для ветерана в медвежий угол, который не смогли поделить среди владетелей земель Эстермарка. А в случае опасности — в Вальденбурге будет опытный командир, который захочет проявить себя, вернув утраченное… В общем, метод кнута и пряника…

— Знаете, господин, — продолжил юрист, — Ведь там в архиве бывают и другие бумаги…

— И что же может быть в тех бумагах, многоуважаемый Фогель? — поинтересовался я.

— Например, к «Межевой грамоте Вальденбурга» может быть приложена копия договора между бароном Грюнхарта и вашим предшественником о том, что аренда земли на вашей стороне реки закончилась почти год назад… — потупил очи Милош.

Я даже опешил. Да он, похоже, видел эти бумаги, раз так уверенно говорит об этом!

— И откуда вы это знаете?

— Тот документ составлял мой племянник.

— Я смотрю — он у вас юноша большого ума?

— И более того, он этим умом заслужил себе место в архиве ратуши… — ещё слышно прошептал Милош.

Я задумался:

— А что же заместитель бургомистра? Разве он не забрал эту грамоту?

— Побоялся, ведь вы можете и напрямую начать её требовать. Потому и послал Курта Дерсе к бургомистру. Но грамоту приказал переложить в другое хранилище.

— И?

— А мой племянник по моей просьбе её нашёл, — улыбнулся Фогель.

— Неужто вы предлагаете мне выкрасть эти документы? — усмехнулся я.

Фогель в ужасе замахал руками:

— Зачем же их красть, если можно просто сделать копию⁈

— Ночью? — нахмурился я.

Милош усмехнулся:

— Вы человек новый и не знаете Эстер. Сейчас идут две ярмарки за северной стеной города, навигация и сбор урожая. Поэтому документов проходит великое множество, а ратуша и архив работают всю ночь, там много людей, ведь город получает на этой неделе столько же денег, сколько в иное время за три месяца не заработать. Я знаю двух нотариусов из ратуши, которые согласятся по моей просьбе подтвердить копию своими печатями. Они мои должники, а для заверения копии документа такого уровня нужны три нотариуса. Я буду одним из них. И если потребуется, остальные будут молчать о том, что сделали эту работу. А запись о копии внесёт мой племянник. Бургомистр об этом узнает только если кинется проверять списки новых документов.

— И когда это можно будет провернуть?

— Бургомистр и его человек Курт Дерсе ещё не вернулись. Но когда приедут, полагаю, получить сей документ будет уже непросто, — пожал плечами юрист, — Ежели вы решитесь, надо делать всё сейчас же!

— И что же, вашего племянника не накажут за то, что он выдал сию грамоту?

— Он ответит на прямую просьбу в архив, — пожал плечами Милош, — Его вина всего то в том, что он почему-то взял документ в другом хранилище. При этом он как добросовестный человек — выполнял свою работу!

Я задумался:

— Скажите-ка мне, Милош, а зачем вам всё это?

— Ради денег, господин.

— И сколько вы хотите?

— Тридцать золотых талеров. Пятнадцать мне и по пять — нотариусам и племяннику.

Я даже расхохотался, из-за чего на меня покосились из-за соседних столиков. Покачав головой, я произнёс:

— Да, насмешили вы меня, Фогель!

— В чём дело, господин? Поверьте, это небольшая сумма! — заверил меня писарь.

— Так ведь я понимаю это, — огорошил я его.

— В каком смысле?

— Вы приходите ко мне и предлагаете весьма странную сделку. Это раз! — загнул я палец, — Вы меня не знаете. Это два! Вы говорите такую смехотворную цену за подобное дело. Это три! На вас одежда и сапоги на пять талеров, Милош. Подставляться вот так вот с ходу за пятнадцать монет? А вдруг вас выпрут из ратуши? Не смешите меня! Кстати, дорогой мой друг, я не советую вам ходить по таким местам в таком наряде! Ваш плащ его плохо скрывает.

— Ещё я хотел бы попросить у вас беспошлинный проход сплавщиков моего деверя, господин…

Я прервал его, махнув рукой:

— Помолчите, Милош! Слушайте меня внимательно! — я сузил глаза и угрожающе придвинулся к струхнувшему юристу, — Другой бы сказал, что я дурак и должен хвататься за такую возможность, но дурак будет тот, кто согласится без разбора! Итак, милейший Фогель: говорите мне правду!

Писарь сгорбился. Его фигура словно уменьшилась в размерах.

— Ну же, Милош, я же вижу, вы хотите мне всё рассказать…

— Сын Йоханесса фон Грюнхарта — Альфред по прозвищу «Бестия» убил моего самого младшего брата на ежегодном турнире Эстера в общей свалке, — тихо сказал Фогель.

— Сын барона с бюргерами на одном поле? — засомневался я.

— В общей свалке у нас иногда выходят побиться и высокородные мальчишки… — презрительно процедил юрист, — Это традиция Эстермарка, введённая графом, а он человек помешанный на турнирах, и искренне считает, что поле уравнивает всех. К барьеру на конях, понятное дело, допускаются только титулованные особы. И на мечах в полном доспехе тоже. А вот на общем поле могут сойтись любые свободные люди. Только это все глупости! — вдруг резко стукнул по столу писарь.

— Почему же?

— Потому что доспех у многих высоких особ лучше, чем тот, что может позволить себе даже такой боец, которого выставили от гильдии или цеха. А Альфред Грюнхарт поступил бесчестно!

— Продолжайте, Милош, — уже без нажима подбодрил я юриста.

— Мой брат смог нанести хороший удар. Впрочем, особого вреда он не принёс и пришёлся по нагруднику сына барона Йоханесса. Но Альфред «Бестия» сбил моего брата с ног, и вместо того, чтобы участвовать дальше в свалке — забил его до смерти боевым молотом…

Я молчал. Признаться, я не удивился сказанному. Сказки про рыцарство и благородство надо оставить писателям-романтикам. На заре одиннадцатого века Генрих IV даже издал указ, по которому рыцарю нельзя было ГРАБИТЬ четыре дня в неделю и по праздникам. Ибо слишком уж любили эти субчики под совершенно разными предлогами поприжать купчишек, что проезжали по их землям, когда казна рыцаря так некстати пустела.

Годы шли, всё это видоизменялось, появлялись чёткие понятия чести, но если уж на турнире организовывалась «свалка», то на ней могло произойти всё что угодно, и итог зависел исключительно от степени адекватности и благородства сражающегося, что поверг противника. Видимо, Альфред «Бестия» фон Грюнхарт оказался не из числа добряков…

— Так почему же вам не нанять лихих людей, Милош? И не решить дело мести раз и навсегда? — спросил я.

— Я не убийца, милсдарь. Совсем не убийца. И жена моя иногда будто рассудка лишается, молится и просит меня простить обидчика перед Создателем. Отнять душу — не в моих силах, господин. Даже таким способом.

— И поэтому вы решили просто создавать Грюнхартам проблемы? Или стравить меня с ними? — ухмыльнулся я.

— Если представилась возможность сделать так, что Йоханесс и его сын не смогут жить также припеваючи, то я хочу это сделать! Ежели моё предложение вам не подходит, а вы не хотите ссориться с Грюнхартами, так и забудем этот разговор, — решительно произнёс Милош, — В этом городе не всё так просто, господин Влад. Грюнхарты мне враги. Насолить им и получить при этом золото — отличное дело! А работа в ратуше — не основной мой хлеб.

Я задумался. Отдавать кусок земли я не собирался. Тем более, соседушка похоже втихаря обкрадывает Вальденбург уже какое-то время. Сплав мне нужен, и зависеть от Грюнхарта я в нём не хочу. Более того, сам он не может законно подмять реку под себя — граница наших земель идёт по ней, за исключением этого самого «выступа» за Эст-Долом. А я могу! Могу диктовать свои условия, взимать плату со сплава и получать так нужные мне деньги. Контроль за участком реки мне точно нужен — по местным меркам это большая власть.

Более того, бургомистр якшается с Грюнхартами, а значит, может помешать мне по просьбе дружков в городе. Но тогда я смогу прижать Эстер на реке, и при этом буду в полном праве, взвинтив проездную пошлину. Магистрат быстро завоет и бургомистру придётся считаться с разъярёнными купцами. Ведь уже несколько лет войны с Литторией нет, и торговля по реке снова процветает.

— Когда вы сможете всё провернуть, Милош?

— Мы составим прошение, а я отдам его лично племяннику. Он сделает всё за ночь. Но на это осталось не так много времени, решать нужно сейчас, господин! К утру бургомистр вернётся из своей поездки и может спрятать вашу «Межевую грамоту».

Понятное дело. Документ чудодейственным образом «исчезнет» из архива. Только попадёт не в мои, а в чужие руки. Припрячут они его до поры до времени как пить дать.

— Десять монет сейчас и двадцать после, Милош.

— Помилуйте, господин!

— Я не привык таскать с собою много золота в незнакомые места, — отрезал я, — Тем более, насколько я помню, вы говорили, что для вас это личное дело. Вот и покажите — как вы в нём заинтересованы. Отдадите документ моему человеку, которого вы сейчас видели, и получите от него оставшиеся деньги. По пути сюда есть мыловарни…

— Я их видел, господин…

— За ними есть небольшая харчевня. Мой человек будет ждать вас там. Если что-то пойдёт не так, поверьте, Милош, никакие покровители вас не спасут.

— Я всё сделаю, господин! — истово закивал юрист.

— Где вы живете?

— В Суконном квартале, третий дом по улице Прядильщиков от перекрёстка с главным проездом от ворот.

— Если всё пройдёт хорошо и я пойму, что этот тот документ, что мне нужен — ждите от меня весточки.

— Хорошо, господин! А теперь давайте-ка напишем прошение.

* * *

Естественно, Рене не пошёл на встречу с писарем Милошем Фогилем. Ландскнехт по моему указанию «встал на постой» за пару крейцеров в соседнем дворе. Хозяева выдали ему худое одеяло, и он пролежал всю ночь на сене, рассматривая в щель забора вход в харчевню, в которой должна была состояться встреча.

Хельмута и Свята с парой людей я отправил на помощь Рене. Арбалетчик шатался по кварталу ещё два часа. Ловкач выглядывал любого подозрительного человека, пока остальные его страховали. Но всё было тихо.

Как потом мне рассказал капитан, писарь появился чуть позже. И только когда он уже устал ждать так и не появившегося ландскнехта и подумал, что сделка сорвалась, покинул харчевню.

Зуб даю, в этот момент он меня проклинал по-всякому!

Хельмут с Рене «приняли» Милоша в одной из подворотен. Копия «Межевой грамоты земель Вальденбурга» была при нём, как и копия истёкшего договора старого барона с Грюнхартами. На каждом документе стояли три свежих печати добропорядочных мужей — нотариусов славного города Эстер. С указанием даты! Изрядно напугавшемуся юристу вручили мешочек с двадцатью монетами.

Что ж, если никто не заметит записи о копии в реестре, где за сутки проходит масса документов, и Фогель останется на своём месте, то такой человек в городской ратуше с доступом к нужным бумагам мне пригодится!

В общем, днём я мотался по городу уже в приподнятом настроении духа.

Жаль, что нельзя вытащить грамоту на белый свет прямо сейчас. Следует выждать время и посмотреть — что будут делать Грюнхарты. Ведь уже с помощью старой карты, что теперь была у меня в руках — я могу подтолкнуть процесс «делёжки» земли за рекой. Причём так, что инициатором стану вовсе не я! Если Грюнхарты поднимут вой и будут доказывать, что земля принадлежит им, то будет проще установить факт её незаконного использования. Вот тогда можно явиться что называется «в белых одеждах» и предъявить копию «Межевой грамоты». И стребовать компенсацию! Приличную компенсацию, под которую они сами себя подставят. Этих денег мне и на две плавильни может хватить, если не больше! А уж что будет, если они решат подделать договор, а на моей копии будет стоять более «свежая» дата! Кажется, я даже начал слышать звон золотых монет… Вот только спать после такого надо с кинжалом под подушкой.

Весь день прошёл в хлопотах. Я заказал ставные рыбацкие сети: их должны были доставить позже в моё поместье, набрал кое-каких припасов, которые нельзя было раздобыть в Вальденбурге, обошёл кузнецов и гончаров, каменщиков и плотников.

Колёса на тяжёлый плуг, оставшийся от беглого старосты — закажи! Инструменты для горняков — закажи! Я решил начать с малого, купив то, что понадобится потом и самому, даже если что-то сорвётся. Плавильщиков расспросами о ценах — помучай, мастера, который мог бы сложить плавильную печь с футеровкой — разыщи.

В общем, к концу дня я с жадностью уничтожил поданного в «Гривастом льве» кролика под красное вино и свалился без сил спать.

* * *

Приём у графа Ольдена фон Кольма — управителя земли Эстермарк, был великолепен. Кстати, приглашение я всё же получил от его посыльного. Видно, не потребовались и хлопоты епископа — Ольден решил позвать одного из восьми новых лордов своего графства, узнав о моём прибытии.

Я явился к городскому залу для празднований в костюме, что остался у меня от посещений двора герцога. Это была моя единственная «парадная придворная» одежда. На белую рубаху я надел облегающий чёрный пурпуэн, купленный ещё в заграничном походе. Посеребрённые крючки были, пожалуй, единственной занимательной деталью, ведь на этой куртке не было ни пышных буфов, ни иных украшений.

Впрочем, насколько я понял, Владиславу, как человеку военного ремесла, претила идея щеголять словно распоследний франт. Рубашку я, кстати, собрал как полагается по моде: складками на груди, а вырез завязал на шее. Чёрные шоссы, коричневые башмаки с широкими носами. На голове алый мягкий берет. На дорогие перья, ленты или шаубе, надеваемую поверх остальной одежды, у Владислава денег не было. Пояс с мечом я оставил пока при себе. Рыцарю не пристало ходить без него.

К залу многие подъезжали на каретах. На тех, что побогаче, были и гербы. Прямо перед тем, как мы с Хенриком спешились с лошадей, около входа остановилась роскошная карета. Стоя́щий на запятках паж спрыгнул и громко возвестил:

— Барон Йоханесс фон Грюнхарт с сыном, Альфредом фон Грюнхартом — победителем турнира Восьми!

Я обратил внимание на герб: по краям поля шли синие и белые поля. В середине остался зелёный «щит», посреди которого располагался золотой пучок пшеницы.

Из кареты вышел пожилой сухощавый мужчина с орлиным носом. Седина уже изрядно тронула его виски. Рядом с ним оказался высокий блондин, дерзко посматривающий по сторонам надменным взглядом. Одежда у обоих была не в пример богаче моей. А гигантских буфов на куртке Альфреда «Бестии» было столько, что хватило бы на несколько дамских нарядов. Победитель турнира… Начинаю понимать, почему наследничка Грюнхарта прозвали «Бестией».

— Барон Владислав фон Фальк, владетель земель Вальденбурга, — гаркнул Хенрик, заставив распорядителя вздрогнуть.

— Мы очень ждали вас, господин барон! — склонился тот в поклоне.

Оружие я оставил при входе Хенрику, соблюдая этикет и про себя посмеиваясь над каким-то недорослем, который пытался пройти внутрь со здоровенным мечом. Распорядитель мягко, но настойчиво увещевал его:

— Добрый господин, у нас здесь бал, а не смотр в лагере. Прошу вас соблюдать приличия! Ваш меч может задеть других гостей и помешать вам в танце!

Поначалу я чувствовал себя немного не в своей тарелке — среди массы гостей не было ни одного знакомого лица. Но то было недолго…

— Дорогой барон! Знаете, я так себе и представлял человека истинно рыцарских качеств и воинского ремесла! — раздалось справа.

Я обернулся и увидел человека в чёрной скромной сутане.

— Услышал, как вас представлял ваш оруженосец, — добродушно улыбаясь, проговорил святой отец.

— Я имею честь видеть епископа Эстермарка Флавия? — поклонился я.

— Всё так, сын мой, всё так, — протянул мне перстень для лобызания епископ, — Но то для меня честь видеть того, кто сразил колдуна.

Мягко стелет! А одежду выбирает простую — это я оценил.

— Колдуна сразил мой оруженосец Хенрик, — возразил я.

— Скромность — высшая добродетель, дражайший Владислав, — с улыбкой кивнул местный пастырь.

— Надеюсь, вы не оскорбились тому, что я приказал доставить тело нечестивца к вашему дому?

— Напротив, сын мой. Вы все сделали правильно. Богомерзкий чернокнижник в наших краях — дело редкое, а суд над ним, пусть даже убиенным — важен!

О как. Похоже, этим судом епископ и себе наберёт политических очков, показав пастве, что церковь борется с нечистью.

— Пойдёмте я представлю вас нашему графу — Ольдену фон Кольму, — мягко взял меня под руку Флавий, — Не откажите старику в опоре.

Мы не спеша пошли по залу. Епископ чуть прихрамывал, опираясь на меня. Люди в самых разных нарядах учтиво расступались, пока мы не дошли до высокого гладковыбритого мужчины в богатой шаубе. На его груди был вышит герб с изображением крепости. Он стоял и говорил с несколькими судя по одёже богатыми мужами Эстера.

— Святой отец! — ухмыльнулся хозяин бала.

По этой ухмылке было непонятно — то ли он запанибрата с епископом, то ли, напротив, недолюбливает старика.

— Граф фон Кольм, позвольте представить вам нашего нового друга. Барон Владислав фон Фальк.

— По прозвищу «Сокол»… или «Ястреб», — улыбнулся граф.

О как! Похоже, канцелярия герцога не только меня письмом сопроводила, но и сюда весточку прислала. Хотя оно и понятно — графу точно доложили — кто назначен герцогом в пограничный лен.

— Ваше Сиятельство, — поклонился я.

Мне подали руку, и я ответил рукопожатием.

— Знакомьтесь, фон Фальк, это мой советник Мискле. А это — бургомистр города Эстер Якуб Вебер.

Я поздоровался с человеком, который рассматривал меня весьма пристально. На его груди висела цепь бургомистра с гербом Эстера.

— И как вам ваш лен, дорогой барон? — спросил граф.

— Чума и войны не пощадили его, Ваше Сиятельство, но думаю, при разумном управлении — из него можно составить надёжную опору Эстермарку, — осторожно ответил я.

— Прекрасные слова! — изумился граф, — Сразу видно воспитанного человека. Не зря вы долгое время пробыли при дворе, фон Фальк!

— Бо́льшую часть своей сознательной жизни я провёл в армии его Императорского Величества и его Светлости герцога Тоттенберга, — скромно ответил я.

— Значит, в моих землях одним славным рыцарем стало больше! — оживился Ольден, — Как относитесь к турнирам, Владислав?

— Ежели есть достойные соперники и хорошие призы, то это дело доброе, — улыбнулся я.

— Призы те получить непросто! — раздался позади дерзкий возглас.

Я обернулся вполоборота, чтобы не поворачиваться спиной к собеседникам.

К нам подошли оба Грюнхарта — старший и младший.

— Прошу простить моего сына, господа! Как и всегда — он совсем несносен и жаждет снискать славу мечом, — криво усмехнулся старик Йоханесс.

Нас представили друг другу. Причём младший Грюнхарт не скрывая презрения осмотрел мой наряд. Светская беседа продолжалась ещё несколько минут, прежде чем распорядитель шепнул что-то советнику фон Кольма, и тот тихо обратился к графу. Ольден кивнул и произнёс:

— Господа, пора к столу. Приглашаю вас занять свои места.

Распорядитель начал зазывать всех за длинный, ломившийся от яств стол. Мне досталось место неподалёку от графа рядом с епископом. И через минуту я уже понял, что это устроил сам Флавий. Ольден обратился ко всем с торжественной речью, и начался пир, а я разговорился с епископом, жадно впитывая информацию.

— Граф дружен с фон Фальзенбергом — владетелем Римса. Они оба — старые вояки, — шептал мне святой отец.

Фальзенберг сидел по правую руку от графа. Его земли находились к северу от моих и туда тоже ходили в набеги горцы.

— … а сейчас, когда граф овдовел, Фальзенберг сватает ему свою внучку. Хочет ещё и породниться.

— А что Грюнхарты? Как у графа обстоят дела с ними?

— Недолюбливает их, но у Йоханесса фон Грюнхарта сильные позиции в Эстере. В любом городе всё зависит от торговли, а в землях Грюнхартов находится Ладендорф. Это единственный выход к Восточному заливу среди гор на западе. В Ладендорфе есть пристани для больших судов, что ходят по Срединному морю. Эстер много с того получает, а бургомистр благоволит Грюнхартам.

Зачем мне старик всё это рассказывает? Неужто хочет завербовать к себе? Только вот я не знаю: а за чью «партию» играет здесь епископ. Или он сам по себе? В любом случае — я был рад любой информации.

— … поприветствуем нашего нового друга, рыцаря, барона Владислава фон Фалька, что теперь владеет леном Вальденбург! — закончил очередную речь граф.

Мне пришлось встать и поклониться всему честному собранию. Множество пар глаз за столом с интересом оценивали меня.

— А правда ли, что господин фон Фальк уже изловил в своих землях злобного колдуна? — вдруг спросила миленькая девица с богатом платье.

— О, моему оруженосцу пришлось упокоить мерзкого чернокнижника на месте, прекрасная дама, — ответил я с поклоном.

— Мечом? — жадно загорелись её глаза.

— Конечно, госпожа. Белым оружием.

— Как занимательно! — всплеснула руками другая красотка и уже было хотела задать новый вопрос.

— Прекрасные дамы, давайте дадим нашему рыцарю отдохнуть от военных дел. Думаю, он найдёт время порадовать вас своим рассказом, — прервал её граф.

— Мы очень ждём рассказ! — загомонили не только девицы, но другие гости, — Обязательно расскажите.

Графу, похоже, не нравилось, что на его балу внимание уходит другому, и я поспешил заверить всех, что рассказ будет, но после, дабы не омрачать празднество кровавыми подробностями. На это фон Кольм благосклонно кивал.

Но этому вечеру не суждено было пройти спокойно.

— И что же за рыцарь прячется за оруженосца, когда сам должен идти вперёд? Вы и на войне так себя вели, фон Фальк? — раздался дерзкий голос.

Старик Йоханесс фон Грюнхарт сверкнул очами на своего сына, но тот не замечал ничего вокруг. Похоже, «Бестия» не отличался хорошим воспитанием. Граф фон Кольм тяжёлым взглядом посмотрел на него.

Повисла гробовая тишина. Такие слова не принято было оставлять без внимания. Я посмотрел прямо в глаза наследничку и спокойно произнёс:

— Скажите мне, Альфред, ежели один воин будет стоять рядом с врагом, а второй в тридцати футах от него, и оба будут одинаково истово желать сразить врага. Но кто же первым нанесёт смертельный удар?

— Ясно кто, — ухмыльнулся наследничек, — Тот, кто стоит рядом.

— Значит, не всё в бою решается только желанием, — усмехнулся я под одобрительный кивок епископа.

Вокруг заулыбались. Старик Грюнхарт выдохнул.

— То всё глупые отговорки! — резко бросил Альфред.

Фальзенберг злорадно заулыбался, глядя на Йоханесса — владетелю Римса нравилось происходящее всё больше. Зрители снова затаили дыхание. Подобное спускать было уже нельзя. Я перестал улыбаться и жёстко произнёс:

— О том судить могут лишь те, кто воевал. А иным понять такое бывает не под силу. Когда-нибудь и вы познаете этот урок.

«Бестия» вспыхнул. У турнирного щёголя даже дёрнулась щека. Дерзкий баловень ведь ни разу в жизни не рвался к вражеским укреплениям на раненом, исходящем красной пеной коне, не лез на стены под градом стрел и болтов и не стоял в мясорубке против стройных рядов пикинеров врага. Это тебе не бюргеров лупить в дорогом тяжёлом доспехе на потеху толпе.

Его отец тоже побагровел.

— Господа! — повысил голос фон Кольм, — На моём ужине я попрошу не выяснять отношений.

Неожиданно заговорил епископ. Голос старика оказался настолько зычным, что я даже вздрогнул:

— Призываю всех прислушаться к гласу хозяина сего празднества, его Сиятельству графу Ольдену фон Кольму! Сегодня для Эстера священный день, когда городской собор обрёл мощи святого. С тех пор прошло сто лет, и мы должны почтить эту славную дату.

Альфред обвёл бешеным взглядом зал и сел, в чём ему немало помогла и тяжёлая рука его отца на плече. Я также занял своё место. Понемногу все втянулись обратно в разговоры, а после начались танцы, в которых гости, казалось бы, позабыли про случившееся. Но я понимал — Грюнхарты мне подобного не простят. Тем не менее священный для Эстера день дуэлью не омрачился.

Епископ шепнул мне на ухо:

— Девица, что спрашивала про ваш подвиг — внучка Фальзенберга.

— Та, которую он сватает графу? — понял я.

— Она самая…

После цикла танцев я снова столкнулся с графом Эстермарка и стариком Фальзенбергом.

— Любопытный вы человек, фон Фальк. Только появились, а уже поссорились с соседями, — усмехнулся Ольден.

— Я того не желал, Ваше Сиятельство.

— Знаю-знаю… Что собираетесь делать? Какие дела привели вас в Эстер, кроме как визит вежливости? — намекнул Кольм на указание герцога предстать «пред очами графа».

— Выполняю поручение нашего сюзерена. Пригласил к себе имперского оценщика для того, чтобы начать ремонт «Вороньего когтя».

Граф кивал, мол, понимаю — о чём ты…

— И разобраться с оплатой гарнизону Вальденбурга.

— А что с ней не то? — удивился фон Фальзенберг.

— Эстер задолжал солдатам жалованье за три месяца. Пришлось возмещать всё из собственного кошеля, — вздохнул я.

— И много ли тех денег?

— Двести талеров, — округлил я сумму, не желая показаться скупым.

Один золотой, так и быть, простим.

— Какая безделица для города! — возмутился граф.

— Да, и даже стыдно писать о том герцогу, — удручённо протянул я, — Ибо тогда восстановление крепости становится делом неподъёмным. Но заместитель бургомистра обещал похлопотать перед магистратом и всё возместить.

— Зачем же нам заместитель, если у нас здесь есть сам господин Вебер, — улыбнулся Кольм и подозвал бургомистра, — Уважаемый Вебер, оказывается, Эстер уделяет недостаточно внимания гарнизонам на границе империи. Признаться, я обескуражен этой новостью… Наш дорогой барон фон Фальк составил прошение в магистрат, уж будьте добры — не оставьте его в этой просьбе.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — кивнул бургомистр.

А ведь граф точно не особо любит бургомистра. Даже здесь воткнул небольшую шпильку. Интересно — почему же он утвердил его кандидатуру? Значит, не всё так просто в Эстермарке, а граф здесь силён, но не безгранично.

Когда я уже прохаживался по залу и знакомился с другими гостями, ко мне неожиданно подошёл темноволосый, кареглазый рыцарь. В отличие от остальных гостей, на нём был костюм, скроенный на манер далёких западных королевств.

— Господин барон! Желаю отрекомендоваться! Кнут Беллинген, рыцарь подвязки её Величества королевы Иоланды. Имею сказать, что мне весьма понравился ваш ответ тому дерзкому кавалеру.

Я пожал ему руку и удивился, покопавшись в памяти Владислава:

— Благодарю! Позвольте узнать: как же рыцаря из далёкой Фрезии занесло сюда — на восточный край земли?

— О, я решил совершить паломничество по святым местам, но любопытство моё оказалось сильнее, и вот уже год я путешествую по разным городам и странам, — ответил Кнут.

— И что привело вас в Эстер?

— Собор и охота! — пожал плечами воин.

— Какие… разные интересы, — засмеялся я.

— Всё так, всё так… А затем я планирую двинуться в Литторию и уже обратно на запад. Хочу проехать вокруг Срединного моря и возвратиться домой. Будет — что написать, когда вернусь!

— Вы пишете историю своего путешествия? — заинтересовался я.

— Пока заметки, но накопилось уже много чего любопытного. Как буду дома, хочу запереться в моей родной провинции на год в монастыре и дать обет: пока не напишу свой трактат — не покину его стен.

— Похвально, — на полном серьёзе одобрил я начинание странствующего рыцаря, — А можно ли ознакомиться с вашими заметками?

— Мне приятен ваш интерес, но я планирую пробыть в Эстермарке ещё неделю, и заниматься охотой. Будет ли возможна наша встреча в таких условиях?

Мне в голову вдруг пришла идея, и я пытливо спросил у рыцаря:

— А вы любите охоту в лесах или горах?

— Любопытное занятие, — кивнул Беллинген.

— Тогда я приглашаю вас к себе в Вальденбург. Таких лесов нет во всём Эстермарке, — заверил я собеседника, — Мы с вами знатно поохотимся, а я получу возможность прочитать ваши заметки.

— Но они на фрезийском…

— Я немного говорю на нём. Был в одной кампании против ваших славных воинов.

— Значит, мы могли воевать друг против друга! — обрадовался рыцарь, причём так искренне, что я чуть не засмеялся опять.

— Может быть. Я был в походе пять лет назад. В армии маршала Боггарта. Третий полк.

— А я стоял против вашей армии чуть правее вас в битве при Бреси! — изумился Беллинген.

Нет, определённо славный малый!

— Ну тогда я настаиваю, чтобы вы погостили у меня! Нам будет — что обсудить! Сразу скажу, поместье у меня простое, но охота знатная. Ни одного обеда без хорошей добычи не обходится.

— Принимаю ваше приглашение! — решительно рубанул Кнут, — Когда вы будете у себя дома?

— Завтра уже отправляюсь. Предлагаю ехать со мной и моими людьми.

— Тогда я захвачу двух егерей и своих собак.

— Егерей? — удивился я.

— Да, дорогие сволочи, но стоят своих денег.

— Тогда решено!

Мы ударили по рукам и начали договариваться: где встретимся для совместной поездки. Ведь мне с утра надо было завершить ещё пару дел. Например, увидеться с Милошем Фогелем и договориться о кое-каких совместных «проектах», забрать сюрко для моего выезда, договориться с мастерами и… написать письмо в герцогскую канцелярию!