В Эстер мы въезжали уже после полудня, остановившись по пути лишь на постоялом дворе «Чёрный медведь», что был аккурат посреди пути в столицу графства и представлял собою редкий клоповник на развилке путей.

Прошедшей же ночью, уединившись в пропахшей сыростью комнатушке, я на скорую руку перерисовал все шестнадцать страничек книжки, доставшейся мне от колдуна в качестве трофея. В данном случае «перерисовал» — это самое точное слово, ибо непонятные буквы я просто скопировал как придётся, чтобы можно было их различить. Получилось криво-косо, но основную суть мои рисунки вроде бы передавали. Было у меня ощущение, что раз колдун крутился вокруг развалин Древних, то эта книжонка может пригодиться…

Мертвеца, оставленного по настоянию хозяина за воротами постоялого двора, я навестил с утра пораньше, отправив облегчиться людей, поставленных в охрану телеги. И когда лишние глаза убрались — чудная книжонка и заняла старое место в сумке чернокнижника. Для убедительности перед церковниками…

За ночлег в тесной клетушке с сырыми простынями, скрипучей кроватью и охами какой-то кабацкой девки за стенкой, пузатый хозяин взял с меня полталера. Мои люди расположились в пристройке рядом с конюшней, и за это пришлось отвалить ещё полмонеты герцогской чеканки. А кормили нас уже подсохшей колбасой, хлебом и полупустой похлёбкой. Ещё сорок крейцеров за овёс для лошадей и десять за их постой. Ну хоть овёс был неплох…

Если такие цены были в дрянном местечке по дороге в Эстер, то подъезжая к городу, я уже с содроганием считал возможные затраты на проживание в нём…

От «Чёрного медведя» до самого Эстера вёл широкий укатанный повозками тракт. Навстречу постоянно попадались целые вереницы телег, везущих в центральный город графства Эстермарк всякую всячину, и возвращающиеся с покупками из тамошних мастерских. Пару раз даже встретились толпы разномастных паломников в сопровождении нескольких нанятых ими охранников, однако дорогу моему отряду уступали почти все. Закованные в броню бойцы, облачившиеся после трактира в свой доспех — производили нужное впечатление. В будущем люди катаются с мигалками и сопровождением, здесь — в составе кавалькады бравых вояк со штандартом впереди, который гордо держал Хенрик.

В довесок ко всему, на телеге отдельно от скарба «сидело» тело колдуна, прислонённое и привязанное к ящику, дабы не падать при тряске. На полотнище, в которое он был завёрнут, было криво начертано на древнем языке «Maleficus scelestus». «Колдун нечестивый». Паломники смотрели на всю эту бутафорию, крестились и кланялись мне, из-за чего я убеждался, что шальная идея обставить свой приезд как явление победителя нечисти — была весьма выигрышна. Да и дорогу уступали охотнее.

Переход был непростым, даже могучие кони моих ландскнехтов опускали головы, прядая ушами и тяжело втягивая ноздрями горячий летний воздух долины Эстера.

Мы проехали обширный выгон на склоне холма, где паслось несколько десятков коров, прежде чем увидели вдали сереющую громаду города. Пастух в драной рубахе проводил отряд взглядом без всякого интереса.

Сначала я разглядел лишь верхушки больших главных башен — две квадратные, с зубцами, и одну, чуть выше, увенчанную острым шпилем. Чем ближе мы подъезжали, тем яснее проступали очертания городской стены — мощного, но местами потрескавшегося каменного пояса высотой в четыре человеческих роста.

Одну из проездных башен плотно облепили, словно паутина, деревянные леса. Горожане ремонтировали или подновляли надвратные укрепления. Даже издали поверх нагромождения построек под стеной, я усмотрел, что кладка кое-где была заметно светлее — видимо, магистрат города всё же заботился о его безопасности.

Повсюду, словно шумный и грязный ручей, бурлящий вокруг серой твердыни камня, теснились предместья. Длинные, крытые дранкой деревянные сараи, конюшни и кузницы лепились друг к другу, словно грибы. К запаху конского навоза, который сопровождал нас последние два часа, теперь примешался приторный дух горящей смолы и жжёного угля из редких производств, что располагались при небольших поселениях-пригородах.

Чем ближе я подъезжал к предместьям, тем сильнее меня окутывал густой, въедливый запах, который сложно описать. Сначала в нос ударяла щиплющая вонь сырого навоза и солёной рыбы — где-то неподалёку явно работали засолочные сараи.

Следом волнами наплывали тяжёлые ноты гниющей лубяной коры, которую вымачивали в воде, чтобы потом трепать пеньку. А над всем этим царил запах горелого жира, смешанный с кислым смрадом мочи — так пахли огромные чаны для крашения сукна, что стояли прямо под открытым небом, но ветер не справлялся с этим совершенно диким «амбре». Из забродившей мочевины получали щелочной раствор, которым протравливали шерсть, чтобы лишить её жира и заставить волокна схватиться краской.

Мастера в кожаных фартуках окунали в чаны кипы грубой ткани, деловито перекладывая их длинными деревянными щипцами. Неподалёку на верёвках сушились готовые полотна.

Ллейк поравнялся со мной и произнёс:

— Это место называют «Гнилым углом». Магистрат Эстера требует, чтобы самые «дурные» цеха строились подальше за городом, дабы не смущать горожан…

Я молча кивнул: решение казалось правильным, хотя если к городу подойдёт противник, то всё это придётся бросать. С другой стороны, сомневаюсь, что в таком случае цеха смогли бы работать на полную катушку. Цеховое ополчение в случае угрозы городу ещё никто не отменял…

Следом раскинулись дубильные ямы — огромные, вырытые в земле и обшитые толстым деревом колодцы, заполненные буроватой, густой жижей. В ней лежали шкуры животных — коров, овец, лошадей. Они находились здесь неделями, чтобы размягчиться и пропитаться дубильной кислотой. Полуголые мужчины, с лицами, замотанными тряпками, стояли по колено в этой вонючей каше, длинными шестами переворачивая кожу. Казалось, что с каждым их движением в воздух поднимается новая волна удушливого аммиачного зловония, от которого у меня заслезились глаза. Столько усилий для того, чтобы в конечном счёте после этого мерзкого производства получилось сырьё, из которого затем соткут одежду и справят пояса, перчатки да сапоги.

Дальше теснились домики: какие-то вре́менные, а какие-то более основательные. Похоже, здесь жили работники красильных и кожевенных цехов, чтобы хоть как-то ещё отсечь вонючее производство от города. Пока мы ехали по широким улочкам поселений — запах постепенно сходил на нет.

Дома расступились, и мы выехали на мост через реку Эст-Дол — ту самую, по которой южнее проходила граница моего баронства и Грюнхарта. М-да, Серебряная речка в Вальденбурге по сравнению с этой водной артерией была совсем мелкой.

Я чуть задержался и окинул взглядом постройки на противоположном от города берегу. Сотни людей копошились здесь, словно муравьи. Слева от меня, у самой воды стоял целый лес деревянных высоких кранов. Их длинные стрелы переносили по воздуху поддоны с кожаными и холщовыми мешками. Босые, полуголые грузчики трудились в поте лица, выкатывая по дощатым сходням тяжёлые бочки под ор управляющих и громкие возгласы счетоводов.

Мимо деревянных причалов степенно и медленно плыли плоские, с низкой осадкой барки. На некоторых лениво перемещались люди. В одной большой лодке, под грязным выцветшим навесом сидела бледная худая девчушка и грела руки над жестяным тазом с тлеющими углями. Я встретился с ней взглядом — голодные глаза, острейшие скулы.

Мы подъехали к главным воротам. Между окованными почерневшим железом створками зиял проём, достаточный, чтобы пропустить телегу с высоким возом. Выше из узкой бойницы торчало дуло аркебузы. Около ворот две женщины в грубых холщовых юбках и накидках, держа корзины с яйцами, ссорились с рыжим таможенным сборщиком, одетым в цветастую ливрею. Он мгновенно переключился на нас и было произнёс:

— Сбор с гостей города — крейцер на…

— Поберегись, едет владетель Вальденбурга, барон фон Фальк! — Хенрик привстал на стременах и гаркнул так, что у сборщика от неожиданности выпал из рук лист бумаги.

Он, наконец, рассмотрел наши доспехи, штандарт и тело колдуна, завёрнутое в мешковину на телеге — и даже на мгновение замешкался. А вот сержант из охранной команды ворот выступил вперёд из-за спин двух солдат с алебардами:

— Господин барон, я обязан удостовериться, что это вы, — и уже извиняющимся тоном добавил, — Наслышан о вашем прибытии, но не имел чести видеть ваше лицо, милорд…

Сержант был облачён в вычищенный до блеска доспех «три четверти», аккуратно побрит и всем своим видом показывал человека делового.

Я небрежно кивнул и достал из сумки верительную грамоту с герцогской печатью, что досталась мне вместе с новым леном. Вояка принял её, со всей возможной аккуратностью развернул и медленно зашевелил губами. Затем отдал обратно и слегка поклонился:

— Барон фон Фальк, мы рады, что вы посетили город Эстер. Для владетелей земель, титульных особ, их слуг и людей — въездной сбор не требуется.

Это он уже сказал скорее для сборщика, что бочком-бочком переместился, освобождая путь нашему отряду. Затем сержант чуть наклонился и заглянул за Хенрика:

— А это кто у вас? — он указал на тело колдуна.

— Богомерзкий чернокнижник, коего я изловил в своих землях, — с охотой ответил я, — Везу святым отцам для дальнейшего разбирательства.

— Ого, — уважительно и с опаской протянул сержант и отступил в сторону, — Тогда уведомляю вас, что дом нашего епископа Флавия находится прямиком в конце улицы, что начинается прямо за городским собором.

— Спасибо, сержант, — поблагодарил я и уже собирался двинуться вперёд через ворота, как Свят вдруг спросил у командира стражи:

— Скажи-ка брат-солдат, по пути сюда мы останавливались в «Чёрном медведе», может ты слышал о таком трактире?

— Слышал, конечно, — кивнул тот.

— Посоветуй нам место, что будет поприличнее того клоповника, и где будет нормальная еда и хорошие постели.

Сержант чуть подумал и ответил:

— Стало быть, вам нужно в «Гривастого льва». Там хорошее пиво и приличные кровати. Вино тоже отменное! Хорошие стойла опять же. И стоит «Лев» близко от городской площади, если вам нужно по делам в магистрат да на рынок. А ежели требуется место поспокойнее, то недалеко от ратуши в казначейском квартале есть «Корона». Там всё будет втридорога, но даже сам герцог не брезговал там останавливаться. Всё для господ! И… — стражник ухмыльнулся, — Рядом есть термы, там и ванну можно принять, и дамы приятственные глазу имеются…

На этих словах Хенрик заметно оживился, а Свят поблагодарил сержанта, и мы медленно двинулись по городским улочкам.

Первое, что ударило в ноздри — это кисловатый запах дешёвого пива, обильно пролитого на землю возле первых же домов. Из открытой двери ближайшей харчевни доносился пьяный смех и стук кружек.

— Посторонись! Едет барон Вальденбурга Владислав фон Фальк! Посторонись, славный барон фон Фальк, именуемый Ястребом, везёт убиенного колдуна и злостного чернокнижника!

Хенрик, словно волнорез пёр на своём громадном скакуне впереди всей кавалькады, держа мой штандарт и громогласно возвещая толпе — кто пожаловал в славный город Эстер. Причём использовал почему-то второе прозвище мужчин из моей семьи. Сокол, ястреб — всё это закрепилось среди близких знакомых ещё со времён службы в имперской армии. Оруженосцу явно нравилось горланить, но при этом молодой воин крутил головой по сторонам, держа перевязь меча поближе к передней луке седла.

Горожане с любопытством осматривали моих спутников, задирали головы, чтобы рассмотреть серебряного сокола на алом фоне и красный меч на серебряном. Я снял шлем и держал его под мышкой, кивая в ответ на книксены молодых дамочек, строящих глазки. Кстати, в моём поместье Мэва всё же откопала где-то кусок разбитого стекла, и я смог убедиться, что мне досталась недурственная собою «оболочка». Суровое лицо, волевой подбородок, зелёные глаза, тёмно-русые волосы. Рыцарь двадцати-семи лет в полном расцвете сил.

Мальчишки-зеваки побежали впереди нас, крича на всю улицу:

— Барон новый приехал! Колдуна притащил! Мёртвого!

Им забава, а мне лишние «глашатаи». Что в том мире, что в этом — если ты не на слуху, то тебя как будто бы и нет. А для больших государственных дел это зачастую один из самых важных моментов.

— Ллейк, ты знаешь: где этот «Гривастый лев»?

— Через две улицы направо, господин, — ответил он.

Отвечал он уже намного бодрее и уважительнее. Видимо, молодому солдату нравилось ехать в процессии закалённых войной людей, которым оказывают такое внимание.

На перекрёстке я приказал попридержать лошадей и скомандовал Святу:

— Найдите дом епископа, узнайте: где оставить колдуна? Скажите — от кого вы и зачем. Что привезли нечестивца, которого я изловил в своих землях, а при нём есть доказательства бесовских проделок: богомерзкие предметы и книги. Более ничего не рассказывайте.

— Будет сделано, милорд, — и Свят с ещё парой человек и телегой отправился далее.

— Ллейк, ты знаешь — где здесь всё находится. Скачи в городской магистрат, сообщи, что прибыл барон Вальденбурга Владислав фон Фальк и желает посетить магистрат и встретиться с бургомистром города. А ещё ищет аудиенции с графом Эстермарка — Ольденом фон Кольмом. Запомнил?

— Да чего же не запомнить, графское то имечко на слуху, — молодцевато ответил солдат.

— Ну-ну… Давай, скачи, — усмехнулся я, и оставшаяся процессия поехала в сторону постоялого двора.

По пути я рассматривал горожан и дома, встречающиеся мне по пути. В этой части города строения были уже более основательные, в несколько этажей. А ещё здесь было чище, чем в кварталах у стены. По дороге в толпе попадались состоятельные купцы, что носили длинные, до колен, камзолы из добротного валяного сукна разных цветов, на головах их были бархатные шапочки с отворотами, на поясах — массивные кошели, оттянутые звонкой монетой. С последними иногда шли один-два боевых холопа с большими тесаками на поясах.

Женщины, одетые побогаче чем «пристенной» люд, ступали степенно, подобрав тяжёлые, стянутые у талии шерстяные платья, в руках некоторых были плетёные корзинки. В лавках при небольших семейных производствах на задних дворах трудились подмастерья в выцветших, но добротных рубахах, штанах, заплатанных на коленях, и стоптанные башмаки. Мастера щеголяли в отличие от них в сапогах, ругаясь на подчинённых. Пару раз на пути попались солдаты в кирасах поверх выцветших стёганок — они медленно проходили парами и тройками, бряцая оружием. Некоторые из них слегка поклонились мне, скользнув глазами по доспехам и признав людей настоящего воинского ремесла.

«Гривастый лев» и правда оказался гораздо более приличным местом, чем «Медведь». Местная «гостиница» являлась широким двором, что окружили двухэтажной постройкой, в одном из крыльев которой находился одноимённый трактир. Здесь нашлось порядочно места и для лошадей, а двор постоянно мели слуги. Запаха нечистот не было, а хозяин оказался подтянутым, высоким, опрятно одетым мужчиной с окладистой бородой, за которой очевидно ухаживал с больши́м трепетом. Говорил он с едва заметным акцентом для этих мест, но явно пользовался уважением у неплохо одетых завсегдатаев трактира.

Девок-разносчиц за зад здесь щипали с такой же частотой, как и в «Чёрном медведе», но публика заседала за кружками чинно, а лежащих во дворе в луже собственных испражнений пьянчуг я не заметил.

Всё было с виду неплохо, кроме цен…

Полтора талера за ночь, за небольшую комнатку на втором этаже и полталера за сменные простыни, свечи и ванну, что представляла собою большое крепкое корыто, в которое тебе наносят горячей воды. И это не считая еды! За постой всех лошадей запросили аж целых две с половиной монеты.

Поторговавшись с хозяином, я понял, что столкнулся с крепким орешком. Он согласился уступить только в том, что моих людей поселят в пристройке за талер в день, но при этом будут три раза кормить весьма простыми, но свежими харчами из трактира, да ещё угостят под вечер местным пивом.

Что же тогда за цены в хвалёной «Короне», где не побрезговал останавливаться герцог Валеэста, одной из земель которого и было графство Эстермарк? И это я ещё пустил Хельмута поспрашивать: где можно снять угол подешевле с приличными условиями. Оказалось, что всё остальное уже будет клоповником, чуть более хорошим, чем «Медведь», но и по цене выше, чем он. Так что я решил остаться во «Льве».

Пока мне готовили комнату, а люди располагались в пристройке, мы с Хенриком, освободившись от доспехов и оставшись в одних лёгких бригантинах, засели в трактире в ожидании моих «посыльных». К столу подали ароматную утку с грушами, свежий хлеб и даже сносное вино из Бруссельдорфа.

— Нравится мне здесь, люблю такие места, — довольно пробурчал Хенрик, уничтожая утятину, — Жаль, только рядом нет этих самых… терм!

Похоже, молодому воину глубоко запал в душу рассказ сержанта о «приятственных глазу дамах».

— Я в них не был, но, наверное, если бы побывал — полюбил бы это дело! — решительно заявил громила.

Я усмехнулся и спросил:

— Хенрик, а что ты любишь больше всего?

Оруженосец задумался. Он закатил глаза к потолку и начал загибать пальцы:

— Поесть люблю. Прямо очень! Подраться люблю. Тоже весьма знатное дело! Выпить тоже не против. Хотя…

— Неужто выпить не любишь? — удивился я.

— Просто так — не люблю. Вот ежели хорошо поев, тогда да. Или если впереди хорошая драка. Тогда тоже выпить интересно. А выпивка без еды и драки — это деньги на ветер, — подытожил наивный громила.

— А женщины? — напомнил я парню.

— Ну, когда ты всех в трактире побил, стало быть, ты уже единственный кавалер! — стукнул пудовым кулаком Хенрик и за соседним столом на нас опасливо покосились, снизив громкость разговоров.

Логика у моего оруженосца была убийственная. Я даже восхитился простоте рассуждений парняги, что с малолетства не знал ничего, кроме походов, казарм, палаток и постоялых дворов. Изредка он бывал в высоких домах, но это все были мимолётные визиты.

— Коней ещё люблю, и всё красивое! — просто добавил Хенрик, наблюдая за несколькими молодыми людьми в цветастых сюрко. Похоже, из выезда какого-то неизвестного мне лорда.

Ну да, конь у Хенрика здоровенный, крепкий, но уже старый. Начал сдавать. Я задумался: похоже, вот он и способ отблагодарить храброго оруженосца по достоинству за то, что он тогда пришёл на помощь мне и Святу. Да и опыт всей моей прошлой жизни говорил, что подчинённых надо отмечать, причём с этим лучше не затягивать — иначе впечатление уменьшится и испортится.

— Будет тебе конь, — решил я, — До конца этого месяца станет в стойло в Вальденбурге.

Хенрик вытаращил на меня глаза, а я продолжил:

— И как будем на рынке — найдём суконную лавку и закажем тебе, Святу и Рене с Дене сюрко в моих цветах. А то негоже в город ездить так, будто мы только что из полевого лагеря. Тебе сделаем особенное! Раз ты стоишь при мне — значит, на тебе должен быть и мой герб.

Оруженосец поморгал и затем расплылся в улыбке, уже представляя, как накинет поверх доспеха расчерченное на большие квадраты двухцветное сюрко:

— Спасибо, господин! Это же настоящий рыцарский выезд получается!

— Истинно так, — усмехнулся я, принимаясь за очередной кусок жирной и вкуснейшей утки.

Вскоре вернулся Свят, а за ним и Ллейк. Я пригласил обоих к столу и потребовал у трактирщика повторить мой заказ, добавив к нему ещё один кувшин вина. Капитан был внешне доволен поездкой, а вот Ллейк тушевался под моим взглядом, поэтому я решил начать со Свята, пока вино немного подразвяжет язык солдату.

— Что же, нашёл епископа?

— Поначалу нет, милорд. Прибыл к его двору, ругался там с привратником. Он как заведённый талдычил мне, что дескать тут нам не мертвецкая! Но потом вышел какой-то послушник посмышлёнее, сбе́гал внутрь и к нам даже сам епископ вышел! — довольно промолвил капитан.

— Ого! — удивился Хенрик, — Сам епископ?

— Сам епископ Флавий. Сухонький такой маленький старичок, но вы, милорд, будьте с ним поосторожнее. Этот человек явно большого ума. В общем он приказал отправить куда-то труп колдуна, а меня звал в гостиную и расспрашивал про вас.

— Что хотел? — напрягся я.

— Кто вы, откуда, какого рода, сколько вам лет, учились как, воевали где? Кто был отец ваш и не были ли вы ранее язычником? А ещё где колдуна нашли? Я и говорю — около развалин каких-то тёрся этот ублюдок. Так епископ спрашивал: а что делал колдун?

— И ты что ответил?

— Я и говорю — напал с разбойниками на моего лорда и меня, чуть в плен не взяли, но барон мой оказался не промах и смог вывернуться из пут, а славный наш оруженосец пришёл к нам на подмогу. Ещё сказал ему, что разбойников мы похоронили, а одного в назидание людям прикрутили на дубу. На это епископ мне кивал и соглашался, что такое в крайних случаях может решать людской суд, несмотря на то, что лихие людишки были в компании нечестивца. А ещё сказал, что мы правильно поступили, что привезли колдуна сюда, — даже с некоторым торжеством закончил Свят, мол вот: «всё верно я говорил».

— И что теперь, инквизицию учредят? — поинтересовался я, — Когда?

— Инквизиториума в Эстере нет, но наш епископ имеет особые полномочия для суда над нечистыми. Графство-то дальнее, — пояснил Свят, — Пока комиссия святых отцов сюда доедет, времени уйдёт уйма. Так что он и сам может судить да карать. Тем более у него и святой отец имеется, который был раньше дознавателем инквизиции. Человек мноопытный в этих делах! — поднял палец капитан.

— Ещё что сказал?

— Просил вас задержаться в Эстере, чтобы лично познакомиться. Как-никак вы один из восьми владетелей земель графства. Сказал, что послезавтра вечером будет званый ужин у графа фон Кольма, и вас обязательно пригласят, уж епископ за то похлопочет.

Странно. Я даже задумался: то, что пастырь этих земель хочет лично увидеть одного из баронов, владеющих землями в Эстермарке — это логично. А вот откуда такое радушие и хлопоты за мою фамилию перед графом? Прав Свят — надо быть осторожным с этим епископом.

— Говори, Ллейк, — потребовал я у солдата, повернувшись к посыльному.

— Был я в магистрате, милорд, — уныло начал солдат, — Так мне там сказали, что по любым делам вы можете прийти в магистрат и вас сразу же примут. Но бургомистр Якуб Вебер сейчас занят, и уехал из города проверять строительство новых кожевен. А потом ему недосуг — он уже будет принимать барона Йоханесса фон Грюнхарта, с которым у него давние торговые дела…

О как! А это же мой сосед, который вполне возможно под шумок оттяпал кусок моей землицы и хозяйничает там.

— … А граф фон Кольм со своими родственниками надолго уехал на охоту. Его советник занят подготовкой званого ужина. Мне сразу сказали, что меня к нему с вестью не пустят. Да и не знают, где он здесь по городу ездит в данный момент, — уныло закончил Ллейк.

М-да. А вот тут результат не очень… Эстер весьма приличный город, в нём почти десять тысяч человек населения. Горожане выбирают бургомистра, а его может утвердить, а может и не утвердить граф, как владетель земель. И первый что-то крутит с моим «соседушкой». Графа нет, а мне совершенно точно надо показаться ему на глаза, дабы исполнить наказ герцога, ибо второй визит в Эстер в ближайшее время уже чересчур сильно распотрошит мой бюджет.

Единственное, что меня здесь пока что выручало — на баронство я посажен герцогом. И сделано это в связи с тем, что совет Эстермарка не выбрал в срок: кому достанется этот клочок земли под названием Вальденбург. При мне имперская верительная грамота, значит, просто так меня мой новый «начальник» фон Кольм выкинуть не сможет. Я формально вассал герцога и местному графу обязан подчиняться только в особых случаях. Но это всё лишь на бумаге, которая как известно всё стерпит. А в реальности фон Кольм может мне здесь быстро кислород перекрыть.

Что ж, в любом случае надо идти в магистрат — думаю с бумагами мне и без бургомистра помогут разобраться.

Пообедав, я взял с собой Свята, Хенрика и Ллейка, выдвинувшись из «Льва» в сторону магистрата. Капитан с фразой «Один раз живём» успел перед этим снять для себя малую комнатку на первом этаже, где было поприличнее, чем в пристройке с остальными бойцами.

Мы выехали из «постоялого района» и пустили лошадей шагом в сторону главной улицы. Я жадно смотрел по сторонам — мне всё было интересно. В воспоминаниях Влада фон Фалька имелись похожие картины, но одно дело воспринимать их будто смазанный фильм в памяти, и совсем другое — видеть всё самому воочию!

По бокам от нас, иногда прямо в сточных канавах, в которые обычно сливались помои, стояли торговцы с лотками. Одна женщина, краснолицая, с длинным висячим, как у ведьмы, носом, расстелила на грязной доске кусок холста и выложила на него горку сморщенных тёмных яблок. Я заметил, как она неотрывно проводила нас взглядом. Мальчишка-подросток полквартала бежал следом за нами, пытаясь продать пучок сушёных трав, крича, что они помогают и от лихорадки и порчи на мужскую силу. В общем, чудо-лекарство! В «моём времени» вся медицина сошла бы с ума по такому…

Дальше в ряд стояла целая вереница мясных лавок. Прямо на улице на деревянных крюках висели разделанные туши свиней и баранов. Вокруг них, жужжа как маленькие мельницы, кружили тучи жирных мух. Запах крови, смешанный с запахом требухи, обволакивали улочку. Мы проехали и мимо гончарных мастерских, где во дворах на открытом воздухе стояли горшки и кувшины после обжига.

Выехав на широкую главную улицу, что шла прямо до рынка и городской площади, я выдохнул. Здесь было намного приятнее. Отовсюду потянуло ароматной выпечкой, которую прямо с лотков продавали снующие между горожанами то тут, то там помощники пекарей.

А вот и городская площадь. Вымощенная камнем, большая, с помостом для глашатаев сбоку от здания ратуши — она была полна людей. По периметру её окружали каменные здания с аркадами, под сводами которых прятались самые дорогие лавки. Ювелирные, тонколитейные, тканевые, лавки со специями…

Справа от нас возвышалось здание ратуши с высокими окнами и тяжёлой, окованной железом дверью. Перед ней стояли стражники в начищенных кирасах, и один держал на плече алебарду с ярко-красной кистью на древке. А прямо перед нами через площадь располагался высокий каменный собор, гордо паривший своими острыми шпилями над всем остальным городом. Основной рынок был на соседней площади, отгороженной небольшим респектабельным кварталом, что было вообще редкостью в подобных городах. Богато живут эстерцы! Для самой восточной марки империи здесь чувствовался размах.

Внутрь ратуши нас пропустили сразу. И как только узнали, что пожаловал один из восьми держателей земель Эстермарка — сразу провели к заместителю бургомистра в обход очереди.

— Господин фон Фальк! — любезно встретил меня заместитель, встав из-за стола, — Рады вашему прибытию! Наконец-то Вальденбург получил нового хозяина! Вы, наверное, прибыли представиться графу?

Я осмотрел его кабинет, ответив на рукопожатие. Стены в деревянных резных панелях и вставках из кожаных обоев — ого, это же последний писк моды, только-только пришедший из-за моря! Если это кабинет заместителя, то уж сам бургомистр точно не бедствует. Я внутренне решил, что буду стараться «доить» Эстер по полной… И мои запросы в будущем можно сразу умножать на два.

— И не только для этого, дорогой друг, — ответил улыбкой и я, — Мне было интересно посмотреть город, и то, что я увидел — мне весьма понравилось! Отрадно, когда на самых дальних границах империи есть такие жемчужины. А какой собор!

— О да, мы стараемся, — наполнился важностью заместитель.

— Заодно я хотел решить пару дел, порученных мне герцогом нашим, дражайшим фон Тоттенбергом, — развёл я руками, словно говорил о сущей безделице.

— И какие же это дела? — с живостью поинтересовался городской управленец.

Я достал то самое письмо из канцелярии герцога и передал ему. Пока чиновник пробегал глазами по строчкам, я спокойно начал:

— Надо бы отремонтировать крепостицу. Ту, что зовётся «Вороний коготь».

— Но деньги вам уже выделила казна герцога? — удивился заместитель.

— Да, но даже при беглом осмотре тех денег оказалось мало, — парировал я.

— И сколько же не хватает?

— При самым скромным подсчётам не менее двух сотен золотых талеров земли Валеэст, — ответил я, наблюдая за заместителем.

— Помилуйте! Да что же, эта крепость разрушена до основания? — деланно удивился он.

— А вы знаете — сколько денег обычно уходит на строительство и ремонт таких крепостей, дорогой друг? — вопросом на вопрос ответил я, изображая на лице большую скорбь.

Конечно знает! У Эстера сейчас вон вся надвратная башня в лесах. И этот прощелыга точно в курсе — во сколько обходится только поверхностный ремонт подобных укреплений.

— Поэтому мне всё же понадобится хороший имперский оценщик, который качественно всё посчитает, — добавил я.

— Ну это можно, можно, господин фон Фальк, — заверил меня местный управитель, — А за вексель для такого важного дела, как оборона наших южных рубежей, я так и быть лично похлопочу перед магистратом!

Делает вид, что окажет мне услугу, а я ему буду обязан. Думает, я с моим опытом видеть таких вот чиновников насквозь — не понимаю ничего. Он-то видит перед собой молодого рыцаря, всю сознательную жизнь проходившего в армии…

Вексель, как же! Это он прочитал про вексель герцога Тоттенберга. Такой вексель я не приму и даже в руки не возьму! Костьми лягу, но стрясу деньги с магистрата, или потребую залог с векселями местных купцов и первых лиц города. А после того как получу их — выйду из ратуши, перейду дорогу и в местном же ссудном доме или банке обналичу его. Нашли дурака — вот так просто соглашаться на герцогский вексель! Но да это чуть после, а сейчас:

— Вы очень любезны, — хищно улыбнулся я, — Но надо бы решить ещё пару совсем небольших дел.

— И каких же?

— Сущие пустяки. Магистрат Эстера задолжал гарнизону Вальденбурга оплату за три месяца службы суммарно. Девятнадцать солдат и сержантская доля. Всего двести один талер.

Заместитель было поднял брови вверх, изображая крайнее изумление, но я не дал ему возразить, тут же продолжив свою речь:

— Мне пришлось закрывать всё это из личных средств по прибытии в Вальденбург! Сами понимаете — гарнизон стоит на границе с Литторией! А значит, обеспечивает оборону не только графства Эстермарк, но и всего герцогства Валеэст! — поднял я палец, — Я же, как верный вассал его светлости герцога, не мог оставить границу без защиты. Неужто магистрат города считает, что можно так поступить?

Нет, ну а что? Я ведь должен был по приезде принять дела от старосты и решить — что делать с оброком? Должен! Разве не «отщипнули» от того оброка якобы на оплату жалованья? Отщипнули! Причём без моего на то разрешения! Поэтому запишем это себе в актив, и магистрату подобное знать не надо. А с сержантом Вормайером я всё равно разберусь по-своему…

— Конечно-конечно! — тут же спохватился заместитель, понимая, что ступает на очень скользкую дорожку, — Но такие вещи должен решать магистрат и бургомистр. Я обязательно ему доложу!

— Уж будьте так любезны, — улыбнулся я широко и радушно.

— Я так понимаю, у вас есть ещё какие-то вопросы, раз вы сказали «дела»?

— Да, но то дело уже не денежное, — кивнул я, и заместитель заметно расслабился.

— Что же, всем чем могу — помогу! Хочется, чтобы владетель земли Вальденбург остался доволен магистратом нашего города, — заулыбался собеседник, — Что требуется от меня?

— Мне, как человеку военному и теперь ответственному за часть земли Эстермарка, надобна хорошая и подробная карта графства.

— О, это легко! Не так давно городская канцелярия получила превосходные карты. Печатные, с подробными отметками об особенностях наших земель! У меня даже есть одна. Я отдам её вам! Пусть это будет мой скромный подарок, а себе я возьму в канцелярии новую.

Заместитель начал рыться в столе, и вскоре на него легла отлично отпечатанная на станке карта. Я приблизился к ней, разгладил руками и жадно принялся изучать. Граница моего баронства и земель фон Грюнхарта пролегала по реке Эст-Дол…

— … и ещё мне нужны старые карты! — пригвоздил я заместителя.

Я заметил, как окаменели его скулы. Лицо человека так занимательно устроено, что сложнее всего контролировать мышцы от виска до скул. Они и так двигаются слабее, а когда он нервничает — эта область очень часто застывает намертво, чересчур напрягаясь. Человек пытается контролировать лицо, когда хочет скрыть эмоции, но мозгу очень сложно ИМИТИРОВАТЬ мимические изменения, как говорится: «по всей площади».

— Зачем же вам то старьё, господин Фальк? — попытался увести тему разговора чиновник.

— О, вы должно быть не знаете, но карты, нарисованные от руки, для меня являются предметом коллекционирования, — улыбнулся я, — Это занятие я считаю просто замечательным ещё с момента службы в имперском войске. Истинное удовольствие — видеть всё «СВЕРХУ» и подмечать… каждую деталь…

Знает он что-то — вон как напрягся. Зуб даю! Похоже, на старых картах я обнаружу кое-что для себя интересное. Видимо, Берт был прав, когда передавал мне слова старожилов Вальденбурга: за рекой вполне может быть изрядный кусок МОЕЙ земли. Учитывая, что бургомистр крутит какие-то делишки с моим соседом Грюнхартом и откладывает все свои встречи ради аудиенции с ним, освобождая половину дня — на старых картах я могу увидеть то, что им невыгодно. А заместитель не может быть не в курсе всего этого.

— Тут ничем не могу помочь, господин барон. Карты те по приказу нашего бургомистра Якуба Вебера, скорее всего, забрали себе такие же ценители как вы. За ненадобностью, — перевёл стрелы на начальника заместитель.

— Тогда мне нужно полное описание моих земель, — настаивал я.

— Да разве ж то не известный факт?

— Люблю порядок, дорогой мой друг! Как в армии его светлости, — улыбнулся я.

— Подумаю, что можно сделать, — наигранно улыбнулся в ответ заместитель, уже взяв себя в руки, — Думаю, если вы обратитесь к нашему уважаемому бургомистру, то и дело пойдёт быстрее!

— Что же, значит, поговорю об этих картах и документах с ним, — изобразил я расстройство, — А как быть с имперским оценщиком?

— Это можно! На первом этаже у нас есть двое оценщиков. Один из них как раз имеет соответствующую лицензию от управителя делами императора и гербовую печать канцелярии герцога Тоттенберга.

— А двести один талер гарнизонной платы? — напомнил я.

— Как и обещал — я обязательно передам вашу просьбу бургомистру и поставлю этот вопрос на голосование в магистрате! — важно кивнул заместитель.

— Очень вас о том прошу, ибо время идёт, а мне нужно срочно писать ответ герцогу, — приврал я, — Негоже будет докладывать ему о том, что моя казна, которую я должен был пустить в помощь «Вороньему когтю» — вся ушла на оплату долгов Эстера перед солдатами в Вальденбруге. Сами понимаете — из-за этого досадного случая веление герцога выполнить невозможно.

— Уверяю вас, господин барон, что магистрат примет положительное решение. Слыханное ли дело — защита рубежей под угрозой! Эстер такого не допустит! Только составьте прошение в магистрат.

— Составлю. И пожалуй, займусь своими делами. Прогуляюсь по рынку. Очень уж хочется его посмотреть! — начал прощаться я с чиновником.

— О, обязательно загляните в лавку специй сразу справа от входа, если будете идти от собора! Её владелец — мой брат. Скажите, что вы от меня, он даст вам хорошую скидку! — залопотал заместитель.

Открыв дверь, я столкнулся с худым как тростинка писарем, что стоял вплотную с кипой бумаг. Он чуть не выронил их, получив от меня ощутимый тычок плечом и отшатнувшись.

— Простите, господин барон! Простите! — торопливо забормотал мужчина, поправляя очки.

Подслушивал что ли? Впрочем, в таких местах это дело обычное.

Я милостиво кивнул и двинулся по коридору в сторону лестницы. По пути горожане чуть сторонились, пропуская рослого, короткостриженого воина в хорошей бригантине и мечом на поясе. На самом деле их привлекали звонкие щелчки и блеск покрытых золотом шпор. Вещь, которую я не должен был продавать, даже если буду помирать от голода. Такие шпоры показывали всем вокруг, что идёт не просто воин, а посвящённый рыцарь.

Спустившись на первый этаж, где меня ждали Свят и Хенрик, я наскоро договорился с имперским оценщиком о том, что он прибудет через неделю ко мне в Вальденбург. Отдельно пришлось обещать, что я обеспечу его крышей над головой и накрытым столом. Затем потратил немного времени с очередным чиновником, который составил прошение о выплате долга за гарнизонную службу и наконец вышел на свет божий.

Мы двинулись в сторону торговых рядов. Рыночная площадь была настоящим сердцем Эстера. Здесь покупали и продавали, обсуждали новости, решали споры, здесь стоял ещё один помост, откуда герольд громогласно зачитывал указы герцога, графа и постановления магистрата города. Я даже восхитился тем, как его голос не тонул в гуле, стоя́щем вокруг.

Мальчишки шныряли между ног взрослых. Из огромной бочки, стоявшей прямо в центре, наливала квас рябая женщина в грязном фартуке, и вокруг неё постоянно толкался народ, стремящийся утолить жажду.

Я заметил ещё одну ювелирную лавку, где на прилавке, переливаясь в лучах солнца, лежали шейные цепочки и перстни. Тут же стоял героических размеров детина с дубинкой и мечом — охранник, призванный защищать всё это добро от ушлых карманников. Хотя я был уверен, что ювелир точно работает «под крышей» местных ворюг. По-другому здесь никак.

Неподалёку были свалены груды сковородок и таганов — кузнец-литейщик работал там же на краю рынка перед своей мастерской, расплавляя куски старого металла и разливая их в формы. Очень хлебное место!

Здесь продавалось всё: от мочёных яблок до специй из далёких жарких стран, от грубых башмаков до богатых женских расшитых сапожек, от простых кривых щипцов до искусной выделки мечей и клевцов с узорными навершиями, от неокрашенного тряпья до тонких воздушных тканей.

Над всем этим хаосом плыл вкуснейший аромат — смесь жареного лука, мяса, пива из откупоренных бочек и здоровенных кружек, свежего хлеба и только что приготовленной до золотой корочки рыбы. Харчевни гостеприимно распахивали двери вокруг рынка, источая одуряющий запах, от которого текли слюнки. В них же купцы обсуждали сделки, там же они и били по рукам. И там же некоторые из них, кто поглупее, теряли часть заработанного с гулящими девками под весёлую музыку.

Перво-наперво я отправился в лавку к портному и изрядно поторговавшись с ним — заказал сюрко для своего выезда, благо эта вещь была не такая сложная, а белый и алый цвета были ходовыми. Дав задаток мастеру, я погрозил ему, что ежели работа не будет сделана в срок к отъезду из Эстера через два дня, то я выбью из него деньги обратно.

Только я покинул лавку портного, как из толпы вывернулся чумазый мальчишка и встревоженным воробьём подлетел ко мне:

— Господин! Милорд! Вам записка!

Я нахмурился и принял из рук мальчугана листок.

— А крейцер, господин? — отчаянным голосом возмутился мелкий.

Скорее всего, ему то деньгу дадут, когда он доложит, что выполнил задание. Но жлобиться я не стал, хоть монеток оставалось и немного. Надо будет не задерживаться с походом к менялам и часть золотых талеров перевести в мелочь.

— Крейцер? — усмехнулся я и показал монету, но как только посыльный потянулся за ней, резко захлопнул ладонь, — От кого записка, щегол?

— Не велено говорить! — насупился мальчик.

— Жаль, жаль, — сокрушённо покачал я головой и начал опускать монету в сумку.

— Записку дал какой-то худющий господин в очках! — затараторил парнишка, — В ратуше, наверное, служит. Сказал, мол так и так, разыщи рыцаря, при нём двое людей будет. Одеты так и так, один здоровый как слон!

— А слон — это кто? — удивился Хенрик.

— Слон — это ты! — хохотнул Свят.

Мелкий шмыгнул носом и посмотрел на оруженосца исподлобья, поясняя:

— Не знаю я, кто это. Но по описанию — как будто и вправду вы…

Я объяснил Хенрику:

— Животное заморское, весьма большое!

— Сильное?

— Очень, — подтвердил я.

— Годится, — серьёзно кивнул оруженосец, чем поверг капитана в гомерический приступ смеха.

— Держи! — я подкинул монетку, и малец тут же поймал её, растворившись в толпе за долю секунды.

Развернув письмо, я прочитал:

«Я знаю, как можно помочь вам в вашем деле. От магистрата не ждите ничего толкового. Жду вас после полуночи в трактире „Хромой заяц“ в Чистом переулке».