Плотно позавтракав рано утром и приказав Мэве собрать припасы в дорогу, я вместе со Святом осмотрел коней и две телеги, которые уже стояли на моём подворье. В одной сидел Берт. На второй расположился ещё один извозчик, которого он позвал на подмогу. Несмотря на то что на восходе у ворот своего дома я в присутствии селян возвестил, что дело с барашком разрешено в пользу Мышслава — он не печалился, довольный получением и новой работы и возможности шабашек на моей телеге и волах.

Спрятав в сумку список, криво заполненный Святом со слов сержанта Вормайера, я вскочил на коня. В записях были месяца, когда Эстер не прислал жалованье гарнизону и рядом — суммы, которые требовалось выбить из казны местного магистрата. Если, конечно, получится…

Так заведено в этих землях: гарнизоны, обеспечивающие защиту границ, находились на балансе местных магистратов. А вот бароны уже имели возможность из личных денег содержать собственные отряды.

Мы выехали по дороге в сторону Эстера. Я взял с собою в город Свята, Хенрика, Ллейка, обоих ландскнехтов и ещё четвёртых бойцов. Вдобавок двое человек ехали с оружием в телеге вместе с Бертом — они должны будут забрать всё ценное из имущества разбойников в развалинах Древних, если никто не поживился этим раньше.

В дороге я всё думал о том, что мне поведал вчера Берт. О Мирче-лесорубе надо бы узнать побольше. Ибо с горцами картина пока что вырисовывается весьма мутная. Исходя из того, что я узнал, в набеги они ходят отрядами от своих племён и забредают как в земли Эстера, так и более северного баронства Римс. Горы здесь идут на востоке моих земель, а дальше к северу сужаются, но всё ещё тянутся грядами вдоль берега материка и заходят на территорию старика фон Фальзенберга. Значит, скорее всего, северные племена кошмарят Римс, а те что ближе ко мне — раз в год идут на Эстер и Литторию через территорию Вальденбурга.

Проблемы южного государства меня не интересовали — они и сами должны как-то разбираться с этими налётчиками. А вот в письме от канцелярии герцога значилось, что в графстве жалуются, что через моё баронство ходят горцы, и я должен это безобразие прекратить. Про то, как я это сделаю — никакой речи не было. Ладно, будем мудрить-крутить: как из этого самоубийственного приказа вывернуться.

До развалин пришлось тащиться вместе с телегами, но я не торопился. Хотелось побольше познакомиться с собственной землёй, а по старому тракту мы после той злополучной встречи с колдуном ехали уже ночью.

Долина Серебряной начала сужаться, а сама река в какой-то момент ушла в сторону гор. Дорога убежала от неё и меньше, чем через полчаса, мы уже свернули на еле заметную тропку, приближаясь к скалам, где находились развалины.

Ещё на подъезде лошади начали фыркать и кося глазом мотать головами.

— Никак кто-то всё же учуял мертвятинку, — ухмыльнулся Рене.

— А лошади уже почуяли его, — спокойно добавил Дене.

— Я проверю, милорд? — выехал сбоку Хельмут.

— Проверь, — кивнул я, — Дене, давай-ка с ним!

Ловкач быстро ушёл на своём воронов вперёд. Дене устремился за ним. Мы добрались до места, где они оставили своих коней, и начали спешиваться — дальше дорога уходила вверх и была разбитая и крутая. Не хотелось мучать прекрасных животных, которым ещё предстоит переход до Эстера.

Хельмут появился вверху на скалах:

— Это были волки, господин барон!

— Много? — проорал я в ответ.

— Голов десять. Отбежали, одного я подстрелил, — потряс арбалетом над головой Хельмут, — Но могут вернуться.

Я обернулся к бойцам и скомандовал:

— Вы двое остаётесь охранять телеги и лошадей.

— Да, господин.

Мы принялись подниматься наверх. Вскоре дорога перестала петлять, и мы очутились на относительно ровной площадке перед развалинами. Теперь при свете дня и никуда не торопясь, я мог рассмотреть их как следует. Святилище Древних было вмурован в гору, чем-то напоминая мне скальные храмы в Египте. По обе стороны от входа в скале были высечены два лица. Они смотрели на арку проёма, заваленную позавчера камнями. Несколько мелких булыжников вывалились из импровизированной «кладки» — похоже, серые всё же постарались своими лапами.

Вокруг входа когда-то были арки и колоннады в античном стиле, но сейчас всё это благолепие лежало на большой площади перед «воротами» разбитое, наполовину ушедшее в грунт и заросшее мхом. Чтобы такое произошло на лесном плато — требуются не то, что пару сотен, а больше тысячи лет!

— Про́клятое место, — буркнул Рене.

— Истинно! — согласился его брат и начал тихо бормотать какие-то молитвы.

Свят приказал разобрать завал, и вскоре я смог ступить под своды длинного коридора, ведущего в основной зал. Только сейчас я понял — насколько холодно внутри древнего храма. Градусов двенадцать по ощущениям. Когда я был всецело занят своим освобождением из лап разбойников и колдуна — мне было совсем не до этого.

Тела бандитов, пролежавшие сутки на холоде, уже приобрели слабый зеленовато-серый оттенок, но нестерпимого запаха трупного яда ещё не было. Было бы здесь жарче — вряд ли бы мы смогли зайти сюда так легко, а мертвецкий дух пропитал волосы и одежду так, что пришлось бы отмываться долго и упорно.

— Ну и дрянь! — коротко высказался Хенрик, поморщившись и отгибая кончиком меча капюшон арбалетчика, которого он же и зарубил в той схватке. Роговица глаз убитого засохла и белки помутнели.

— У этого неплохая бригантина, — деловито присел около ещё одного бандита Рене, — Только придётся над ней повозиться, чтобы не воняла.

— Может, просто сдадим скупщикам? — поинтересовался мой оруженосец.

— Не замечал за тобой такой брезгливости, — усмехнулся Свят, поднимая арбалет убитого.

— Тащить это всё в город и искать кому продать? Ради максимум пяти талеров? — с сомнением произнёс Дене.

Ландскнехт был прав, а мне ещё предстоит вооружать новых людей, если я решу увеличить численность бойцов в поместье. С этих разбойников при первом взгляде можно было наскрести пару средних комплектов для стражников.

— Свят, отберите то, что годится для вооружения новых людей, и сложите отдельно, — скомандовал я.

— Будет сделано, милорд.

— А что делать с колдуном? — спросил Хенрик, указывая на долговязого в странных шкурах и шапке.

— Вытащите его наружу. Хочу осмотреть. А потом сожжём, — махнул я рукой, — Хельмут, там в стенах я вижу кольца. Поставь факелы, мне нужно столько света, сколько получится здесь зажечь!

Меня интересовало совсем другое. Я поднял факел повыше и начал подниматься по ступеням алтаря. На его вершине стоял длинный… то ли столб, то ли маленькая тонкая резная колонна, похожая на часть посоха с тройной «лапой» на вершине. Вот здесь и хранился мой «Ведьмин глаз». Свят сказал, что когда мы бились с разбойниками, я поднялся сюда и случайно схватился за артефакт. Он остался в руке, а я упал замертво.

На постаменте не было ни одной отметины. Если кто-то когда-то и пытался ЭТО спилить или разбить — его попытки были тщетны. Я присел и осветил алтарь, пытаясь понять — из чего он сделан? На ум ничего не пришло. Иссиня-чёрный матовый загадочный материал не наводил ни на какие мысли. Не зря в поверьях было сказано, что сделать что-либо с ним невозможно.

— А где же «Ведьмин камень»? — раздался удивлённый возглас Хельмута.

Хенрик остановился и посмотрел на алтарь рядом со мной:

— Вот и я тогда подумал: где он есть?

— Не было здесь ничего, — ответил за меня Свят, — Пусто было.

— Жаль, хотелось посмотреть на эту диковину хоть одним глазком, — раздосадовано протянул Хельмут и, потеряв интерес к алтарю, продолжил свою работу.

Я переглянулся с капитаном. Он незаметно кивнул мне и принялся дальше командовать бойцами, что выносили тела.

Тем временем Хельмут закончил с факелами по стенам, и я остановился на вершине алтаря, рассматривая барельефы, высеченные по всей окружности зала.

Вот три человеческие фигуры в странных головных уборах и чудны́х костюмах склонились над причудливой формы столом, в центре которого лежали две полусферы, внешне похожие на те, из которых состояло моё «яблоко». Один из изображённых «мастеров» склонился над артефактом и держал какой-то неровный камешек. От камешка во все стороны шли лучи света.

Следующая картина изображала, как вся троица держит артефакт над головой уже в «собранном» виде. Кстати, замертво Древние почему-то не падают…

Ещё один «кадр» изображал того, что работал с артефактом — на вершине большого зиккурата. Он держал «Глаз» над собой. Внизу море людей протягивало руки ему навстречу.

Новый барельеф демонстрировал работающих в горах людей, один из Древних, изображённый выше этих работников раза в два — держал в руках «яблоко» и указывал нескольким человечкам на одну из гор. Похоже, здесь как раз имелся в виду тот артефакт, который теперь был в моих руках.

Потом было очень странное изображение какого-то ломаного большого предмета в виде подковы. У него почему-то были большие птичьи крылья. Он парил над толпой и уже полуразрушенным зиккуратом. Люди с предыдущего барельефа в ужасе разбегались в стороны, закрывая головы и спасая детей.

Предпоследней картиной было то, как «яблоко» помещают на постамент, очень похожий на алтарь, перед которым я стоял прямо сейчас. Подобная картинка но в меньшем размере была продублирована, а неподалёку от неё была такая же и меньше… А, понял! Это перспектива — предметы, которые дальше от нас на картине — меньше по размеру. Похоже, это намёк на то, что подобных святилищ по миру было много.

Последний «кадр» понять было сложно. Там была изображена солнечная система, ещё какие-то небесные тела и созвездия, непохожие на привычные мне, и пять «артефактов».

М-да, пока что всё, что я мог понять из всего увиденного: некие Древние создали артефакты, которые впоследствии в империи прозвали «Ведьмиными камнями». Причём было неясно: какой природы эти самые «яблоки» — магического или механического. А может и то и то вкупе? Древние вполне себе могли обращаться с ними, не умирая от прикосновения, по крайней мере — некоторые из них. Какая-то неведомая сила с небес принесла им большие беды и заставила поместить «Глаза» в такие вот святилища.

Странным было только одно: хоть Владислав и мало интересовался всем этим, но из его памяти я почерпнул, что подобных развалин по миру было много. Уж точно больше пяти. А вот артефактов на барельефе было только пять.

А остальные Камни что, обманки? Или каждый храм как-то связан с четырьмя другими? Пока что я мог строить только предположения на основе высеченных на стене изображений, и гадать — правдивы или они… Негусто, очень негусто.

Если мой артефакт, что покоится сейчас в моей крепкой поясной сумке, даёт возможность заглянуть в строение материи вокруг меня, то какие же потаённые силы кроют в себе остальные «яблоки»? Могут ли они давать другие возможности, или являются диковинкой, аналогичной моей?

Признаться, в душе я мгновенно загорелся желанием добраться до хотя бы ещё одного святилища Древних и узнать — какая в нём заключена сила? Только вот есть один нюанс. Я погиб в том мире, Владислав фон Фальк погиб в этом, я оказался в его теле и «ожил». На простое совпадение не похоже. Вдруг артефакт сыграл в этом свою роль? Или фон Фальк что-то знал, из-за чего свернул с дороги в развалины? Покопавшись в его памяти, которая постепенно всё шире раскрывалась передо мной, я не нашёл ничего интересного. Подобными вещами молодой рыцарь не интересовался. Он любил путешествовать, ему было интересно воевать и изучать воинское ремесло.

Единственное, что я смог уловить — то, что Влада потянуло к этим развалинам. Он не собирался посещать их вот так срочно — только заехав в свои новые земли. Объяснить природу этого «зова» он бы не смог.

Ну и наконец ещё один вопрос оставался весьма важным и открытым. А если я прикоснусь к ещё одному «Ведьминому камню» — что со мной произойдёт? Не погибну ли я во второй раз? Тоже риск! Никто же не выдал мне артефакт как в аптеке вместе с инструкцией, дескать так и так, дорогой наш везунчик — можете теперь хоть пинать эти волшебные шарики, ничего с вами не станется!

Очень много вопросов и очень мало ответов…

Нетушки, лезть в подобные святилища без достаточных знаний о них я не буду. Уверен, есть учёные и в этом времени, которые собирали информацию о храмах Древних и как-то обобщали все, что узнали. Надо эти знания раскопать! Главное, чтобы не пришлось обращаться к колдунам. Пока что мой опыт общения с ними оставлял желать лучшего…

По низу барельефа шли длинные сплошные знаки неведомого алфавита, непохожие ни на один, который я видел хотя бы на картинках. Буквы постоянно перемежались какими-то разного количества точками и символами.

Я поймал себя на мысли, что всё вокруг не кажется мне каким-то тёмным колдовством. Напротив, всё походило на неразгаданные усыпальницы и храмы древних цивилизаций в «моём мире». Местные, понятное дело, зачастую всё, что не могут понять и осознать — считают либо чудом, либо происками нечистой силы. В империи инквизиция сразу приписывает подобное бесовскому промыслу. А учитывая, что артефакты убивают тех, кто к ним прикасается — за прошедшие столетия желающих посетить такие места весьма поубавилось.

Я ещё раз пробежался взглядом по стенам зала, запоминая всё, что выбито ни них. Зарисовать бы… Но не сейчас, займусь этим после. А сейчас следовало осмотреть колдуна, которого мои бойцы чертыхаясь вытащили на свет божий.

Длинное, худое тело убиенного лежало на траве. Кончики пальцев уже потемнели, пятки и икры в темно-багровых трупных пятнах, живот чуть вздулся, но не сильно. По виду — вполне обычный убитый человек, но мои бывалые солдаты держались поодаль, снося добычу вниз — к телегам.

Я присел рядом и откинул длинный плащ из шкур. Страшный удар Хенрика располосовал грудь колдуна. Хорошо его приложил оруженосец. Рубаха вся в крови, но клинок не дошёл до ремней на поясе, держащих сумку. Я срезал их ножом, стащил сумку и высыпал всё содержимое на траву. Кости животных, странные мутные бусины, чернильница, набор перьев, несколько листов льняной бумаги в парусине — ого, да у нас здесь прямо грамотей! Внешний вид убитого как-то не стыковался с содержимым сумы. Я выудил небольшой оббитый железом и обтянутый тиснёной телячьей кожей томик на несколько страниц.

Отщёлкнул застёжку и осмотрел картинки, подписанные закорючками на незнакомом языке. Да что ж такое! И тут ничего не понятно. Но буквы были не те, что в храме Древних. А ещё — все записи были сделаны от руки. Никакого готического шрифта, хотя книгопечатание уже шагало по империи довольно быстро.

Почти все картинки — человеческое тело с пометками, пара изображений человеческого глаза в разрезе. Кто бы перевёл всё, что здесь начертано?

Помимо книги нашёлся нож для заточки перьев, необычный изогнутый клинок побольше, мелкая походная утварь и мешочек с монетами. О, а это кстати! Три талера серебром и шесть — золотом. Ну хоть что-то. Монеты пойдут в «общий котёл», поэтому я сразу отбросил мешочек в сторону. Воровать у своих — последнее дело. Поэтому утаивать деньги от Свята и Хенрика я не собирался. А вот книгу я незаметно сунул себе в сумку под походным плащом. Подозреваю, что если такую вещь найдёт инквизиция, то это будет поводом к весьма пристрастному «расспросу». И от него я своих подопечных решил избавить сразу.

Я подозвал Хенрика и Свята:

— Думаю, здесь можно заканчивать.

— Ох, видел я такие символы, — вдруг сказал Свят, указывая на несколько странных блях с чудны́ми знаками, лежащими на траве вперемежку с бусинами, и на клинок, на рукояти которого был вырезан такой же знак.

— Бесовское что-то? — настороженно спросил оруженосец.

— Подобное показывали в Дум-Эйде, когда там сжигали ведьму. Святые отцы вынесли это на эшафот и дали поглядеть толпе, — ответил капитан.

— Нашли что-то ещё? — спросил я.

— Восемь талеров и двенадцать крейцеров, — кивнул оруженосец.

— В кошельке ещё девять талеров, — махнул я на мешочек, что лежал в траве, — Всё, что взяли с разбойников и эти деньги — забирайте себе. Мне нужны только два комплекта оружия для стражи и арбалет.

— Да, милорд!

Это был более чем честный раздел. Фактически я поделил всё на три части, если перевести всё в звонкую монету, хотя по званию мог претендовать на бо́льшую долю. Деньги мне были нужны, но требовалось и отметить заслуги моих людей. Всё же Свят стоял со мной бок о бок и не дал погибнуть, а Хенрик спас нас с капитаном в критический момент.

Оруженосец заметно повеселел, а Свят явно что-то хотел сказать, не находя себе место. Я встал и смерил его взглядом:

— Что думаешь?

— Не стоит его здесь жечь, да ещё и в ваших землях, господин барон. Про то рано или поздно прознают. Кто-то в трактире проболтается, или ещё чего… Например, наши возницы начнут чесать языками. Надобно этого колдуна церкви отдать — пусть там разбираются с ним, да сами сжигают на потеху толпе.

— Ты что же это, предлагаешь его везти в Эстер? — удивился я, посмотрев на уже подванивающий труп чернокнижника.

— Пускай церковники решают: что с ним делать, — убеждённо продолжал капитан, — Только надобно отдать его вещи им в доказательство.

— А ты уверен? — пристально посмотрел я в глаза Святославу, намекая на то, что в храме-то можно и не досчитаться кое-чего важного.

Если кто-то знает, что в этих развалинах было «яблоко», а потом исчезло, то могут возникнуть вопросы. Нет, конечно, я буду запираться и говорить, что-де его никогда там и не видел. Да и Свят поклялся держать всё в тайне. Плюс вряд ли инквизиция покатит в эту глушь, чтобы что-то разнюхивать. Чтобы что-то искать, надо знать — ЧТО ты ищешь. А дальше уже как кривая дорожка выведет.

— Церковники, если прознают — будут очень недовольны, что вы это дело не доверили инквизиции. Простите, господин, но вы не рукоположены вершить суд божий… только людской, — напомнил Свят.

Он был прав. Если до церкви дойдут какие-то слухи, то кто-нибудь точно сюда заявится узнавать: как и что было? А вход в храм я по возвращении прикажу замуровать, чтобы неповадно никому было шастать. У меня вон и повод есть — колдун пойманный.

— Сколько до Эстера с телегой? — уточнил я у капитана.

— День пути, ежели останавливаться на ночлег. Ну уже меньше, мы ведь часть проехали. Завтра к обеду будем там.

Ну что же, до завтра в компании убитого чернокнижника побыть можно. Решено.

— Заверните его во что-нибудь и накройте, скоро этот запах усилится… Оружие из своей доли, если надумаете продать — грузите на телегу, которая пойдёт с нами в город. Два доспеха и мои мечи с копьями — на вторую телегу с Бертом, разбойников туда же. Их отправляйте в Вальденбург. Пусть их где-то прикопают, а одного подвесят на дубе с табличкой «Вор и разбойник». На всё про всё вам полчаса, а затем выдвигаемся в Эстер…

— Милорд, — тихо подал голос Свят, когда Хенрик ушёл за подмогой для переноски колдуна, — Если в Вальденбурге будут знать, что мы поехали в город и… Что если на обратном пути на тракте нас будут ждать разбойники?

— Волков бояться — в лес не ходить, Свят. Ты же это знаешь. А если между нами, то обратно мы поедем по со-о-о-всем другой дороге, — загадочно улыбнулся я.