Я окончательно пришёл в себя только через полчаса, заодно смолотив ещё порцию еды. Случайное использование чу́дного артефакта отняло немало сил. Поначалу даже ноги были ватные, а по всему делу пробегал сильный жар, причём такой, что я даже забеспокоился.

Однако спустя время организм пришёл в норму, и теперь я снова мерил шагами каменную террасу под удивлёнными взглядами моих спутников. Не обращая внимание на притихших у костерка людей, я ходил вдоль обрыва, заложив руки за спину.

Получается, этот Камень… Хотя кто-то из разбойников и Свят вчера назвали его «Глазом», даже не подозревая — насколько были близки к сути «яблока». Это название действительно лучше всего подходило странному предмету. С его помощью я будто бы заглянул в суть вещей вокруг. Словно увидел — как работает или выглядит сама материя. Это и пугало и восхищало меня одновременно.

Человеку из XXI века сложно в такое поверить. Да и вообще — в колдунов, в магию и прочее. Нет, конечно же, у большинства есть свои суеверия, и мы даже любим о них поговорить, кто-то даже увлекается какими-то поверьями, звёздами и прочим-прочим. Но вот так столкнуться с необъяснимым? И вообще, кто-то называл это «развалины Древних»? Что за Древние такие?

В памяти Владислава было только то, что подобные алтари разбросаны по всем известным землям, причём их не так уж много. Вот и всё. Молодой барон не интересовался этими штуками. Надо бы обязательно осмотреть сами развалины. Снаружи они выглядели непрезентабельно, но внутри сохранились прекрасно. Вдруг какие-то из картин на стенах хоть немного прольют свет на то — что попало мне в руки?

Я остановился у входа в шахту и посмотрел внутрь её зева. То, что я увидел с помощью «Глаза» меня откровенно порадовало. В горах много разной руды, это и ежу понятно. Было бы странно — если бы никаких дорогих минералов здесь не оказалось. Почему до этого их активно не добывали? Ну так и время такое и баронство бедное.

Мои ощущения говорили, что блестящая желтоватая масса — то, что может меня выручить в моих делах. Золото! Предыдущий владелец Вальденбурга совсем чуть-чуть не дошёл до первой крупной жилы. Бедняга… Хотя он уже не узнает о том, что был близок к успеху.

Вот только знать: где залегают хорошие кварцевые руды и золото — это ещё даже не полдела. Добыть его сейчас — очень сложная задача. Если я пригоню сюда крестьян, чтобы заниматься «огнепроходкой», то у меня есть неплохие козыри. Как минимум потому, что в моих землях есть дуб и даже граб. А они дадут отличный жар, чтобы раскалить породу перед обливанием холодной водой. То есть я экономлю на части сырья при добыче.

Но что дальше? Я ведь не смогу чеканить свою монету. Этого даже граф Эстермарка не может. Подобное карается законом, а чеканкой занимаются только некоторые герцоги, ну и, разумеется, императорский монетный двор.

Я могу поставлять им сырьё. Но выплавка золота, да и любого другого металла — это целый технический процесс, причём весьма затратный. В прошлой жизни я начинал с инженера при заводе, и сам ход дела мне понятен. Но вот в средствах я сейчас был весьма стеснён…

Инструменты для добычи руды: кирки, лопаты, клинья, кувалды, тачки и прочее — талеров на десять-пятнадцать потянут. Потом доставка — здесь, кстати, пригодятся волы, которые остались на подворье старосты.

Хватит ли их? Нужно понять — сколько вообще у меня подвод и какие в наличии телеги, ведь даже хорошая большая телега здесь стоит немало. Учитывая, что везти придётся по очень пересеченной территории — неплохо бы иметь те, что с ободами. А такое здесь аналогично цене легковушки в моём «старом мире». Даже если жила плотная и там присутствуют самородки, нужны люди на промывку концентрата. Да и самородок золота — это не то, что мы привыкли видеть в мультиках и фильмах. Как правило, это совсем малые кусочки.

Далее — сам процесс выплавки! На обычной дешёвой кустарной печи я буду получать совсем крохи, так что здесь нужно нечто более серьёзное. А для того чтобы всё это работало — придётся ставить на реке водяную мельницу. Колесо, вал для привода и мехов обойдутся минимум в сто талеров.

Мне уже поплохело от этих расценок…

А ведь впереди ещё дробилка к мельнице, кулачковый вал и куча металла. Ещё где-то десять талеров. Длинные желоба и запас добротного сукна для промывки после дробления — плюс пятнадцать монет.

И наконец каменная печь с футеровкой внутри, чтобы её банально не убило во время работы на высоких температурах. Сама печь потянет минимум на шесть десятков талеров, а меха ещё на четверть сотни, потому как они по нынешнему времени зело дорогая вещь! Плюс работа мастера, ибо я уверен — вряд ли в моём поселении найдутся умельцы для того, чтобы сделать работу на должном уровне.

А дальше, когда всё это разгонится до нужной температуры плавления золота почти в 1100 градусов — требуются тигли, формы и мастера, что будут работать при мне постоянно… И тут уже нужна высокая квалификация.

Радует, что некоторые брошенные дома можно отдать под вре́менные жилища для приглашённых работников. А этих домов много, нужно только подлатать их. Правда, захотят ли приезжие жить там, где другие умирали от чумы? Очень сомневаюсь. Понятное дело, что никаких бактерий там уже спустя пару годков точно нет. Но люди этого времени суеверны и не понимают этого.

Однако…

Нужно разузнать — окуривали ли хоть чем-нибудь эти дома? Насколько мне подсказывала память Влада — если дом изнутри натирали уксусом, сжигали в нём много полыни, да давали постоять годик заколоченным, тогда в нём неохотно, но все же селились люди. В конце концов — сколотить вре́менные бараки тоже не составит труда.

Ладно, это не самая большая беда. Серьёзные проблемы — это по-прежнему выплавка. Я уже насчитал прилично затрат на чистый технический процесс, но ведь всё это: и мельница, и инструменты и механизмы — будут постоянно ломаться в условиях «современных» технологий. Итог: плюс десять талеров на металл и кузнеца… В месяц!

И чтобы всё это работало постоянно — я должен либо нанять в Эстере рабочих на шахту и прочие работы, либо пригнать своих крестьян. Но здесь засада! Добыча руды должна идти постоянно! Промывка, работа на мельнице и плавка — тоже, иначе никакого денежного выхлопа не будет. Поэтому барщиной проблема не решится, ибо более чем на день оторвать мужиков от дома я не смогу. Даже если на простую работу за небольшую деньгу попросятся подростки и женщины — например, на промывку, это не решит проблему совсем. Так что мне точно понадобится минимум тридцать человек чернорабочих и горняков. Это сожрёт ещё от полусотни до восьми десятков талеров.

А крестьян лучше использовать по-другому. В качестве отработки барщины они будут заниматься копанием, устройством небольшой плотины и строительством. Можно поставить больше дней на отработку, чтобы они быстро сделали эту работу, а потом тех, кто был задействован — освободить от барщины на полгодика. Такое здесь часто практикуют, когда возникает нужда сделать что-то экстренно.

Потом мне понадобится очень много угля. Нужно разбить углежоговые ямы — вот где другая часть крестьяне будет у меня пахать, когда всё построится. Может быть, привлечь к этому артель дровосеков? Вместо оброка пусть разбивают ямы прямо у себя, жгут и возят мне уголь… Хм, а это неплохая идея! Так поток сырья будет постоянным.

Было бы неплохо закупить селитру и серу, чтобы ускорить «огнепроходку» в два-три раза! Я даже размечтался, представляя, как упростит работу эта адски дорогостоящая химия. Ведь селитра сейчас ценится просто неприлично. Эх… Видно поначалу придётся работать «по-простому», а если производство расширится, тогда можно будет и её прикупить.

И что в итоге? Минимум три-четыре месяца на запуск и около четырёхсот талеров затрат — самое меньшее. Это если экономить и торговаться по поводу каждой монеты.

Ещё не хватает хороших дорог… Очень не хватает. И людей, но это понятно. Мне сколько ни дай — всё будет мало! Тем более, если считать по десятибалльной шкале, то я сейчас расписал процесс пока что на три-четыре балла из десяти.

В мечтах-то я уже видел плавильни как в «моём мире» в Силезии XVI века. Даже вспомнил, как читал о них в учебнике по истории металлургии, когда учился в университете. Был там городок Райхенштайн. Так вот он стабильно давал одиннадцать килограммов золота в месяц!

Однако есть нюанс. Райхенштайн представлял собой целый промышленный район…

В общем, простая, но добротная плавильня — вот пока что мой потолок. До собственного «Райхенштайна» мне ещё топать и топать. Но ничего, всё начинается с малого, а на большее пока что не хватит средств. Фактически, если я потрачу все деньги что у меня есть вместе с теми, что дали на восстановление «Вороньего когтя» — мне должно хватить. Но тогда я сам останусь без гроша. Не будет ни средств к существованию, ни на оплату бойцов. А потом меня накажут за растрату. Три-четыре месяца мне так не протянуть. Поэтому можно сказать, что денег нет и сейчас…

Я остановился, достал из сумки талер, покачал и подкинул его на ладони. Память Владислава подсказала, что эти монеты были примерно 3,5 грамма.

Н-да. Строить всё ещё проще, чем я задумал — нет смысла. Какая-нибудь кустарная плавильня без мельницы даст мне в месяц полтора-два килограмма золота. Это плюс минус пятьсот талеров выручки, а организация всего процесса получится быстрее максимум на месяц. Так что вариант с водяными приводами и нормальной печью будет лучше. Заработок в такой будет гораздо больше.

Доспех, что ли, продать? Я вспомнил, как вчера получил удар кинжалом и спокойно пережил его в латах. Отличная вещь… да ещё и принадлежали отцу Владислава. В общем, эту мысль я отмёл сразу. Да и что я за рыцарь такой буду без доспеха? Впереди ещё стычки с разбойниками и горцами…

Твою же туда в качель! Настроение сразу испортилось. Я задрал голову, рассматривая далёкие заснеженные пики, что вздымались над скалами.

Даже если извернусь и реализую всё, что сейчас надумал — где гарантия, что с гор не спустятся племена и не перережут всех, кто работает на шахтах? А они же быстро разведают — чем тут занимаются. Ещё могут прогуляться до плавильни или Вальденбурга, ограбив всё, что там будет храниться. Получается, готовую продукцию в слитках нужно будет сразу везти в Эстер, чтобы не накапливать у себя и не соблазнять этим желающих поживиться за чужой счёт. Но даже при таких раскладах остаётся немалый риск.

С горцами надо что-то делать. И тут у меня нет ни бойцов, ни денег для найма серьёзной силы. Племена спускаются сюда отрядами, которые могут насчитывать и по две сотни копий.

Получается: я сижу на живых деньгах, а достать их — не могу. Я снова зашагал вдоль террасы, раздумывая. Надо выжать по максимуму из леса, чтобы получить ещё денег. И ехать в Эстер — столицу графства. Во-первых, герцог велел Владиславу показаться тамошнему графу. А раз я в теле фон Фалька — не вижу причин противиться, особенно если это будет полезно для дела. Во-вторых, надо переписать все дворы в Вальденбурге, как я задумал. В-третьих, пора разменять деньги в банке. Казну Владислав специально вёз в золоте — так она занимала мало места. Но часть денег требовалось держать в серебре для мелких покупок и платы людям. Сейчас у меня серебра мало.

А ещё Гумбольдт говорил, что им через раз платили жалованье из Эстера. При этом сержант гарнизона забирал оброк у крестьян. Нужно потрясти этого ушлого сержанта и понять — сколько ему отдавали вальденбургцы? Если достаточно, чтобы закрыть прорехи по жалованью, тогда шиш ему, а не деньги из казны графства! Два раза за одно и то же не платят. Эти средства я должен выбить из казны Эстера и пустить на богоугодное дело. То есть, на свою плавильню! Не думаю, что там будет гигантская сумма, но уже какой-никакой, а хлеб!

По идее, можно было бы позвать кого-то в долю. Например, соседнего барона, у кого людей побольше, да и сам он побогаче. Однако есть нюанс — я в этих краях человек новый. И даже не знаю: кто из местных меня «не кинет». Это раз. Подобное сразу привлечёт внимание, а до выхода «на рынок» я не особо хочу светиться. Это два. Ну и чего греха таить, человек я не жадный, но и причин делиться возможным успехом с кем-то ещё у меня желания нет. Вот так один раз позовёшь, и потом всю жизнь будешь связан договорённостями. Это три.

В любом случае в моих руках сейчас находится главное средство обогащения. «Глаз» — вот что действительно ценно! Бывший владетель Вальденбурга не дошёл до золота в шахте всего-навсего полметра. Почему? Потому что не знал наверняка — где оно находится. Нынешние способы поиска драгоценных металлов настолько несовершенны, что даже при наличии больших денег, людей и возможностей — можно слить баснословные ресурсы и остаться с носом.

А вот если идея с золотом выгорит — можно открывать и другие производства. В горах точно будет металл в «сопутствующих» породах. Пирит, например, сможет принести мне после обжига серу, а халькопириты и галенит — медь и свинец. Только вот нужно будет всё это добывать и обжигать аккуратно. Некоторые минералы при сильной термообработке испускают столько мышьяка, что я всех рабочих потравлю…

Интересно, а «Глаз» сможет показать разницу в этих породах? Усмотрю ли я её? Захотелось проверить, но я остановил себя. Во-первых, основное я уже увидел, а во-вторых, как на мне скажется частое использование «яблока» — пока непонятно. Я вон еле на ноги встал после того, как заглянул с его помощью в изнанку мира.

Призна́юсь честно, в голове уже рисовались картины, как я отстраиваю Вальденбруг, как мощу дороги, как ставлю трактиры, торговые посты… Я всё же взял себя в руки — подобное не появляется просто так из ниоткуда. Мне бы следующую зиму перезимовать. А к ней нужно иметь припасы для себя и для своих людей.

В любом случае решено — завтра же еду в Эстер! Откладывать всё в долгий ящик не следует, а мне в любом случае нужно в столицу графства по делам. Да и интересно мне: как выглядит этот город.

Владения мои оказались гораздо больше, чем я думал, а учитывая рельеф, ушло много времени: на спуски, чтобы не гнать лошадей и не подвергать их излишней опасности, на брод, подъём и привал. Поэтому я отказался от идеи сегодня же ехать на север до развалин Древних. Иначе не успеть дотемна к «Вороньему когтю» и домой. А раз я еду завтра в город, то лучше заглянуть на место вчерашней стычки по пути. Тем более капище близко к дороге. Возьму с собою дополнительно пару человек и телегу. После осмотра руин сам двину со своим «выездом» в Эстер, а они повезут нехитрый скарб убитых разбойников в Вальденбург.

А вот крепость надо осмотреть сегодня, потому что перед посещением Эстера я должен понять фронт работ. Мало ли, может придётся сразу везти сюда имперского оценщика.

Скомандовав остальным собираться, я ещё раз сходил в шахту и осмотрел её. Вскоре весь отряд уже не спеша ехал в сторону «Вороньего когтя». Два часа мы провели в седле, прежде чем начали подниматься по узкой дороге к виднеющейся на высокой скале башне.

Подъехав поближе, я спрыгнул с коня и отдал поводья Хенрику. Пока оруженосец занимался лошадьми, мы со Святом двинулись к обветшалым стенам. Рядом топал Ллейк.

«Вороний коготь» представлял собою классическую сторожевую крепостицу империи. Стены в три человеческих роста, слева от небольших ворот широкая приземистая башня. Она использовалась как площадка для того, чтобы у защищающихся был манёвр.

— Ох, туда бы пушку поставить! — мечтательно протянул Свят, показывая на эту башню, — Всю дорогу можно накрыть и обзор отличный. «Лангшланг» бы здесь пришёлся очень кстати!

Ну да, «длинная змея» стала бы отлично. Скорострельная длинноствольная пушка, плюющаяся ядрами по семь-восемь фунтов. Я для себя в уме всё переводил на привычные мне меры. Снаряды по три с половиной килограмма… Не хотел бы я оказаться на месте отряда, который решил подойти к воротам по узкой дороге, ведущей на вершину. Руки-ноги поотрывает только в путь!

Правда и стоить подобная бронзовая кулеврина вместе с лафетом будет почти семьсот талеров.

Узкий боевой ход с кое-где обвалившимся бруствером шёл по всей стене. В дальнем правом углу стены «запирали» высокую башню. Донжон — последнее прибежище защитников.

Ещё на подходе к воротам я увидел троих людей. Один в простой кирасе стоял на передней башне, лениво опираясь одной рукой на бруствер, а второй зачерпывая откуда-то воду. Похоже, за парапетом была бочка для дождевой воды.

Гарнизонный воин плескал воду себе в лицо. Его шлем-шапель лежал на краю стены. Ещё двое сидели прямо у входа в крепость. На них были надеты выцветшие штаны-кюлоты и старые рубахи. А вот сапоги я сразу отметил. Сапоги! Не башмаки — сапоги. Интересно — это на какие такие барыши? Никак с оброка, который платили сержанту крестьяне.

Кирасы и шлема обоих вояк лежали рядом. К стене были прислонены две алебарды. Н-да, граница на замке, пока такие прекрасные воители на страже!

Один из бравых защитников «Вороньего когтя» приложился к малому бурдюку и глотнул. Проморгался, посмотрел на меня и моё сопровождение. Никакого волнения приближающееся небольшое воинство у солдата не вызвало. Видимо, он рассмотрел имперскую бляху на моём нагруднике, после чего не спеша встал и пошёл навстречу.

— О, Ллейк, а ты чего приехал? — заметил он молодого бойца, — Смена караула же завтра? Здравствуйте, милсдарь, — стражник еле заметно кивнул мне.

Наш проводник насупился и пытался незаметно от меня сделать страшные глаза: мол, очнись, посмотри — кто пожаловал?

— Караула… — протянул Свят, скривившись и осматривая стены.

Ну да. Не гарнизонная стража, а караул.

— Караулят, когда крадут, — хохотнул Хенрик.

Сидящий около ворот неприязненно покосился на моего оруженосца, но ничего не сказал. Да они тут все никак совсем страх потеряли?

— А вы кто такие будете и откуда, милсдарь? Там дальше нет хода за крепостью — одни скалы да камни, — сфокусировал на мне взгляд боец.

Да он же пьян!

Я криво усмехнулся и посмотрел на оруженосца. Тот всё понял и произнёс:

— А это твой новый господин, барон Вальденбурга, Владислав фон Фальк. Стань как полагается и поклонись, пёс!

— Ничего себе! То правда? — удивилась пьянь.

— Правда, это наш барон, — коротко подтвердил Ллейк.

— Как? А сержант наш ничего не говорил… — всё ещё изрядно тупил окосевший боец.

Выпил он явно много. Да и на солнце его разморило чересчур сильно, в отличие от его напарника, который вскочил и принялся испуганно моргать. Ллейк отвернулся. Молодому солдату было стыдно за сослуживцев так, будто это он совершил какое-то непотребство.

Я нахмурился и повернулся к Рене и Дене:

— Дене, напомни мне, что гласит устав ландскнехтов, если кого-то поймали пьяным на посту?

Здоровяк зловеще ухмыльнулся и загудел басом:

— Если будет кто пойман пьяным на посту, то того надобно «аркебузировать»! То есть поставить под прицел и расстрелять!

Рене громогласно загоготал. Вообще, оба брата были внешне неразличимы, разве что шрамами. А вот по характеру очень разнились. Вечно смеющийся Рене был полной противоположностью своему молчуну-братцу.

И он не удержался, ввернув свои пять крейцеров:

— Позвольте, милорд? У нас аркебуз с собой нет. Так что надобно идти по второму пути! А значит, истыкать этого недоноска пиками.

— Пик у нас с собой тоже нет, чай не в поход же шли, — грустно вздохнул Дене.

— Ну тогда у меня есть ещё один вариант. Видел один раз, но и сам удивился, — всё улыбался его ехидный братец.

— Говори! — разрешил я.

Вместо ответа Рене вытащил из ножен свой громадный двуручник и вытянул его, держа остриём вниз:

— Как-то раз мой бывший ротмистр поймал двух пьяниц на посту. Так он вонзил свой цвайхандер в землю и заставил одного из них прижать горло… Вот сюда — прямиком к лезвию, — показал Рене, — И потом р-р-раз, и башмаком ударил по голове. Шею пьянчуги прямо до середины и прорубило.

Пьянчуга мгновенно побледнел, осматривая стоя́щих перед ним в полном вооружении людей.

— Плохой вариант, для меча подобное весьма плохо, — прогудел рассудительный Дене.

— Зато ротмистру было весело! — хохотнул Рене.

Гарнизонный «страж» и вовсе превратился в белую мумию с заплывшими глазами.

— На колени! — скомандовал я.

— Но я…

Удар под дых мгновенно заставил пьянчугу упасть на колени. Дене схватил его за шиворот и прижал к земле. Бедолагу стошнило. Хельмут за моей спиной привёл арбалет к бою и взял на прицел того стража, что был на стене. А то вдруг ещё выкинет чего-нибудь. Незадачливый гарнизонщик наверху замер, хлопая глазами. Я же задумчиво произнёс:

— Не хочется начинать всё со смертей. Как тебя зовут, пьянь?

— Беккет, милорд…

— Беккет, как владетель этих земель, я наказываю тебя за неисполнение обязанностей гарнизонной службы. Ворота открыты, пьянство на посту. Повторюсь: начинать со смерти мне здесь не хочется, так что радуйся, Беккет. Рене, Дене, что гласит кодекс в таких случаях?

— Позор, палки, штраф и лишение голоса на собрании, — сурово и чуть ли не хором ответили братья-доппельзольднеры.

— Двадцать ударов и работы. Какие именно — определю на общем собрании гарнизона, — чётко скомандовал я.

— Будет исполнено, милорд!

Пока Дене держал хамоватого стражника, Рене подошёл ко второму солдату, что стоял около стены, вытянув руки по швам. Бывший ландскнехт взял алебарду, прислонённую к камням, вернулся, перевернул её и похлопал древком по ладони:

— Сойдёт вместо палки…

Первый удар аж прибил беднягу к земле. Он вскрикнул.

— Солдат терпит боль, а не орёт как трактирная девка, — рявкнул на него Дене, — Тебя что, мечом рубанули? Чего визжишь?

Второй удар. Пьянчуга издал стон.

— Так-то лучше.

Рене сделал паузу между замахами и позубоскалил, присев рядом с наказуемым:

— Я гляжу тебе непривычно? А ты делай вот так — зубы сожми и при каждом ударе воздух сквозь них — с-с-с-с-с! Запомнил? Запоминай науку, пока я жив…

Здоровяк встал и снова размахнулся. Третий удар…

Я подошёл к воротам. Свят и Хенрик держали руки на рукоятях мечей.

— Вы оба! — резко скомандовал я стражникам, — Явиться после смены в казарму и получить наказание от нового начальника гарнизонной службы — капитана Свята, — я указал на своего помощника. Всё понятно?

— Да, милорд!

— А теперь приведите себя в порядок, как подобает солдатам империи.

— Да, господин барон!

Я прошёл через ворота. Позади раздавались удары. Рене и Дене методично продолжали экзекуцию. Стены внутри крепости уже кое-где обвалились истончившись. Несколько слоёв камней просто обрушились и лежали неубранными. Снаружи, когда мы подъезжали, я видел примерно такую же картину.

В общем, враг при желании мог ударить кое-где пару раз из картауны и получить вполне себе нормальный проём, даже не расстреливая долго ворота.

Толстая трещина в широкой лобовой башне, обваленный бруствер боевого хода то тут, то там.

— Трещина далеко пошла, надо бы внутри посмотреть. Если всё плохо, то здесь как минимум придётся достраивать подпоры. А то и фундамент мог поползти, — с неудовольствием протянул Свят.

— Вижу, — недовольно буркнул я, — Ллейк, давно всё это так выглядит?

— Да уже лет пять.

— И что, предыдущий барон не видел это безобразие?

— Видел и даже просил денег в Эстере. Но городской совет ему постоянно отказывал. Мол, деньги нужнее в Грюнхарте. То на дорогу, то на торговый пост. Торговля! — веско добавил солдат.

— Купчишки про себя не забывают, — хмыкнул Свят, — Золото зажимают, а чуть что — сразу бегут под защиту железа. То бишь нас…

«Вороний коготь» был первой сторожевой крепостью на пути в Литторию. Как небольшой гвоздь, он вонзился в отрог скалы, наблюдая за широченной долиной, уходящей к югу. Там в получасе езды уже начинались земли соседнего государства. Здесь в случае чего можно было разместить гарнизон до пятидесяти человек, а если потесниться то и до сотни. По нынешнему времени учитывая высоту стен и простоту обороны — это могло стать очень неприятным фактором для тех, кто захочет спуститься с гор или решит пустить авангард вперёд с равнины, получив удар в тыл. Но настоящее назначение крепости было не в этом, а в дежурствах разъездов вдоль границы баронства и подаче сигналов. Такая же крепость стояла в Грюнхарте.

Мы со Святом прошли в подвал первой башни.

— Вот идиоты! Хотя бы прожигали здесь всё периодически, — выругался капитан, осматривая зашедшиеся плесенью стены.

В донжоне была примерно такая же картина. Причём лестница наверх обвалилась. Пока она не восстановлена — можно было считать, что второй башни у «Когтя» и нет, ведь теперь нельзя было задействовать ни её бойницы, ни верхнюю площадку, чтобы бить по противнику на дороге и оказывать помощь второму «бастиону».

И в довершение всего часть стены с северной стороны просто разрушилась до основания. Из-за чего кладка вокруг провала основательно «поплыла». О постройках на территории крепости и говорить не стоило — остались только каменные кладовые. Всё дерево погнило или просто валялось грудой у стены.

Хенрик встретил меня во дворе:

— Есть и хорошая новость, господин.

— И какая?

— Здесь есть колодец. Берёт воду из горного ручейка. И с ним всё более или менее в порядке.

— Отлично, хоть это радует.

— Я только не понимаю, милорд, какой смысл держать здесь этих трёх дураков. Охранять здесь нечего. Держать оборону тоже не получится.

— Не знаю, Хенрик, не знаю… Ллейк, зачем Вормайер гоняет вас сюда, если толку от крепости никакого?

Солдат тут же ответил:

— Сержант периодически даёт какие-то наряды, чтобы соседи видели, что у нас что-то происходит. Тем более крепость могут занять и какие-нибудь лихие люди. А когда здесь два года назад была чума, сюда набилось с десяток оборванцев-паломников. И все здесь померли. Пришлось выносить и жечь. Сержант Вормайер приказал, чтобы кто-то дежурил здесь и никого постороннего не запускал.

Я ничего не ответил. Фактически никакого гарнизона крепости не было. Просто троица лентяев, которых пригнали для острастки. Н-да, вопросов к сержанту Вормайеру у меня было всё больше и больше. Почему не восстановить частично на скорую руку вре́менные укрепления, которые могли бы помочь его людям пересидеть несильную угрозу? Почему не следит за своими же бойцами? Очень сомневаюсь, что сержант не в курсе про пьянство. Судя по оплывшим рожам — квасят эти товарищи довольно часто.

Поднявшись на широкую башню, я оглядел долину. Третий забулдыга-гарнизонщик предусмотрительно ретировался вниз, делая вид, что он начал наводить порядок в нехитрой поклаже. Хенрик встал рядом и тихо спросил у меня:

— Господин, а зачем вы решили наказать их в Вальденбурге, а не взять с собой? А вдруг сбегут, как только мы уедем?

Я облокотился на парапет и усмехнулся:

— Как думаешь, Хенрик, если они захотят, смогут ли они сбежать так же, как и староста?

— Ну, наверное, да, — кивнул оруженосец.

— Значит, никакой разницы нет. Эти обленившиеся приживалы делают то, что им позволяют. Спрашивать надо с сержанта. А сбегут — туда им и дорога! Я уж лучше найму нормальных солдат в Эстере на то же жалованье, которое получали эти горе-вояки. У нас сейчас нет времени, чтобы воспитывать из подобного сброда настоящих бойцов. Этим можно заниматься, когда все проблемы в моих землях будут решены. Вот ты бы пошёл на разбойников с этими троими? Поставил бы их в караул, пока твой лагерь спит ночью?

— Нет, конечно, — помотал головой Хенрик.

— Вот и я тоже. Если же они не сбегут — посмотрим: на что они сгодятся.

Ллейк подошёл ко мне и оглядываясь, произнёс:

— Здесь работы талеров на пятьсот…

Я даже ошалел:

— Сколько?

— Ну даже, наверное, ещё пятьдесят к этому будет. Всё из-за той стены, — солдат показал на широкий провал, — Эту стену придётся почти полностью разобрать и сложить заново, укрепив фундамент. И только после этого можно поднимать лестницу в донжоне, потому что обвал повредил внутреннюю перегородку. Она упала на стенку башни внутри. В итоге она через время просто покосится и пойдут трещины. Без нормальной стены, которая её сначала подопрёт перед тем, как делать ремонт — ничего не выйдет. Ну а потом — всё остальное…

— Откуда знаешь? — пытливо посмотрел на солдата Свят, — Ты же из семьи лесорубов? Сам говорил.

— Но служил-то я поначалу в инженерной роте. Два года на ремонте и стройках в Эстере и ещё в Сен-Дейнице. Это как раз центр соседнего с нами Грюнхарта, — пожал плечами молодой солдат.

Я переглянулся с капитаном:

— А ещё что скажешь?

— Тяжело будет затащить сюда некоторые материалы. Дорогу не обновляли годами. Для начала надо согнать сюда мужиков, чтобы они расчистили путь и убрали обвалы, иначе телеги не проедут. А подвалы прожигать надо будет несколько раз.

Смышлёный. Как минимум: неглупый и держит себя нормально. Я даже порадовался, что Гумбольдт дал мне в проводники именно Ллейка. С другой стороны то, что молодой солдат держится именно рядом со старым служакой, который всё ещё несёт службу в отличие от тех трёх пьянчуг под воротами — тоже говорит о многом.

— Поедешь со мной в Эстер, — решил я, — Нужно будет вызвать имперского оценщика. Послушаешь — о чём я с ним буду говорить. Если он будет работать в крепости — ни на шаг от него не отойдёшь и всё мне потом доложишь, если увидишь, что он где-то нас обсчитывает.

— Да я же не купец какой-то, господин, — испугался солдат, — Я торговаться не очень умею или спорить.

— Хельмут умеет и будет с тобой рядом, — показал я на своего подчинённого, который перевозил до этого мою казну.

Тот стоял во дворе, закинув арбалет на плечо и задрав голову, смотрел на горы. Арбалетный болт он уже снял, и механизм отпустил.

— В любом случае последнее слово за мной. Смету оценщик будет показывать мне. Но я хочу всё знать до того, как он подсунет мне бумаги. Понятно?

— Да, милорд, — быстро закивал Ллейк.

— Господин барон! — вдруг раздался голос Хельмута, — Там человек на скале!

Воин указал на гряду, возвышающуюся метрах в пятистах от крепости. Маленькая фигурка стояла на вершине не скрываясь. Человек явно наблюдал за крепостью.

— Горцы, — коротко бросил Свят, — Вынюхивают: что здесь происходит.

Я всмотрелся в небольшую точку на горе. Дозорный постоял несколько секунд и исчез. Если раньше они видели в крепости караул из нескольких человек, то сегодня тут целое представление во главе с рыцарем. Сегодня же они будут знать, что кто-то прибыл в Вальденбург, если только у них нет соглядатаев в долине. Ведь кто-то вполне себе может поддерживать контакты с горцами. Если уж сержант местного гарнизона якшается с разбойниками, то почему бы, например, крестьянам не вести дела с племенами?

Я нахмурился и принялся спускаться во двор. По пути я тихо сказал Святу так, чтобы моих слов не уловил даже Хенрик:

— Завтра же едем в Эстер. Нам нужно будет ещё пять человек в охрану помимо нас — повезём часть казны. Пусть Хельмут сделает всё так, чтобы никто не понял, что мы везём деньги на размен. Эх, жаль дорога была до этого не мимо Эстера, сразу бы привезли часть казны серебром…

Дорогие читатели! Я не мастер редакторов карт. Однако это черновой вариант, чтобы было понятно — где, что и как находится. Уже работаю над красивыми антуражными вариантами! Как только будут готовы — выложу и их.

Юго-восток графства Эстермарк и границы с Литторией. Соответственно, чёрный пунктир — границы баронств. Бо́льшая часть границ между Грюнхартом и Вальденбургом лежат по реке Эст-Дол.

Более приближённая карта Вальденбурга. Более тёмный зелёный цвет — леса.