Мне снился дивный сон. Я шёл по гладким камням, что приятно холодили мои ступни. Идти приходилось аккуратно, дабы не оступиться на скользкой поверхности.

— Что? Без оружия неуютно, барон? — раздался голос, от которого окатывало жаром всё тело.

Каждому мужчине знакомо это чувство. Когда ты одновременно наполняешься теплом и превращаешься в стальную глыбу, чтобы никто не мог тебя сдвинуть и забрать самое дорогое…

Сон был настолько явный, что мне казалось, будто я ощущаю всё вокруг по-настоящему.

Я обернулся — позади, на берегу у скалы, лежали мой доспех, меч и исподнее. И никого вокруг кроме…

Взгляд устремился по прозрачной глади гигантского озера, окружённого высокими горами. В холодной воде по пояс стояла женщина удивительной красоты. Длинные каштановые волосы падали на спину тяжёлой непослушной гривой, прикрывающей безупречное обнажённое тело.

— Или без своей свиты боишься? — насмешливо произнесла она, блеснув кошачьими глазами.

Я принялся не спеша заходить в озеро. Прекрасная незнакомка легла на воду и сделала несколько взмахов точёными руками. Лёжа на спине, она с блаженством закрыла глаза, и я увидел её изящный профиль. Казалось, она и сама была частью всего этого — спрятанного посреди древних гор озера, частичкой искрящейся воды и синего неба, что устало опиралось на снежные шапки далёких пиков.

— Немногим чужакам дозволяют приходить сюда, птиченазванный…

Я выдохнул и погрузился в воду полностью. Она мягко, с тихим всплеском, приняла меня в свои объятия, покалывая тело иголками холодка. Несколько гребков и я оказался почти рядом с нимфой.

Она повернула голову и пристально поглядела на меня…

«Чужак… Тебе не место в этом мире и на этой земле!»

Скрипучий голос ворвался в моё виде́ние, будто стая гаркающих птиц, и я резко проснулся. Тёмная господская опочивальня, силуэты сундуков, лавок, моих лат, для которых уже сделали нормальную стойку. Край отремонтированной перчатки тускло поблёскивал в лунном свете, что пробивался через распахнутую ставню.

Я высек огонь и зажёг лучину.

Тёмный силуэт на плече доспеха повернулся и взмахнул крыльями. Клык, уютно посапывавший на своей лежанке, заворчал на непрошенного гостя. Чёрный ворон вспорхнул с наплечника и вылетел в окно, блеснув на прощание угольным глазом.

«Кто ты такой?»

— А ты кто? — спросил я и тут же чертыхнулся: эдак можно и с ума сойти, разговаривая с собою.

Здесь же нет никого, кроме меня и волчонка. Клык всё возился среди тряпья, пока вдруг тоненько не завыл, тут же оборвав себя на высокой ноте — серому ещё не хватало мощи в голосе. Но ничего, пару недель и малец будет выводить сонаты получше.

Я не торопясь сел, осматривая комнату и слушая дом. Затем подошёл к лежанке и взял волчонка на руки. Он мелко трясся. Чего это он испугался?

Тишина. Лишь еле уловимые поскрипывания старого поместья тревожили сон домочадцев…

Собаки одновременно залаяли по всему Вальденбургу, подвывая друг другу в голос. Будто звали кого-то, тоскливо и протяжно. Я подошёл с волчонком на руках к окну, чтобы закрыть ставню, и замер.

Вдалеке на одиноком древнем валуне, что громоздился прямо над Старым трактом около леса, на фоне полной жёлтой луны, виднелся силуэт человека… Нет, не человека, у людей не бывает такого несуразного тела.

На голове ночного гостя покоились массивные ветвистые рога.

«Чужак…»

В голове разорвалась какофония из криков, наполненных ужасом и сменяемых жутким смехом. Я моргнул. Силуэт исчез словно морок, будто его и не было вовсе.

* * *

Утро выдалось хмурым. Половину ночи я проворочался в постели, пытаясь заснуть после странного наваждения, пока снова не упал в пучину тяжёлого сна. Даже кусок не шёл в горло, а в нормальное состояние я пришёл только к обеду.

— К вам гость, милорд! — доложил Хенрик ухмыляясь.

По его усмешке я понял: кто пожаловал.

— Оценщик наконец-то соизволил явиться?

— Да, господин.

— Зови его сюда. Мэва! Накрой для гостя.

Чиновник был одет в расшитый дублет, модные узкие шоссы поверх сапожек, прихваченные внизу застёжками. На голове его покоилась шапочка с красивой заколкой и тремя перьями. Узкие плечи венчала прекрасно выделанная шкурка лисы. Весь этот наряд настолько чужеродно смотрелся в моём Вальденбурге, что могло показаться, будто оценщик заплутал и свернул не на ту дорогу.

Он, не скрывая брезгливости, осмотрел зал, а я, заметив это, с усмешкой предложил гостю присоединиться к трапезе.

— Я ждал вас, господин Тилль.

— Сожалею, что никак не мог явиться раньше, господин барон, — слегка поклонился чиновник, — Были неотложные дела, требующие первостепенного внимания.

— Важнее обороны империи? — хитро прищурился я.

— Нет-нет! Что вы, господин фон Фальк! Но и те поручения тоже касались государственных нужд, — нашёлся Тилль и тут же перевёл тему, — Епископ Флавий приказал мне вам кланяться и справлялся о вашем здоровье! А также приглашал к себе в его поместье.

— На здоровье не жалуюсь, — усмехнулся я и добавил, — Мне очень приятно, что наш дорогой пастырь про меня не забывает. Передайте епископу мои наилучшие пожелания и скажите, что как только справлюсь с делами, отписанными мне герцогом — обязательно посещу его.

Даже интересно — а как живёт епископ, когда выезжает из Эстера к себе «домой»? Навестить старика надо обязательно.

Мэва выставила перед гостем кушанья, к которым он приступил незамедлительно. Видно было, что оценщик весьма проголодался в дороге.

— Ваших спутников тоже накормят. Сколько их? — как бы между прочим спросил я.

— Я путешествую с шестью людьми. Двое моих слуг и четверо охранников, выделенных мне господами из магистрата славного города Эстер, — с достоинством ответил гость.

При этих словах я заулыбался:

— И доспех у этих солдат неплох?

Мне всё хотелось узнать самому и прямо сейчас, не дожидаясь рассказов оруженосца.

— Неплох! Весьма неплох! А держат они его в таком порядке, что блеск тех лат виден издалека. Сразу видно — Эстер не экономит на императорских служащих! — с апломбом ответил Тилль, раздуваясь от гордости, мол: «гляди, барон, какая я важная птица!»

— Замечательно! — моя улыбка стала ещё шире, — Вы действительно мастер своего дела, раз вас так охраняют!

Гость расплылся от похвалы, уминая за обе щеки еду и не размениваясь на манеры. Похоже, свежая кабанятинка из моего леса ему залетала на ура.

— Но как же вы так ездите, господин Тилль? — изобразил я удивление, — Такая свита, наверное, везёт много поклажи?

— О, господин барон, не сто́ит волноваться. Их скарб помещается на одной небольшой повозке. А на телеге, которая побольше — мои вещи.

— Две телеги? — уточнил я.

— Три, — поднял три пальца чиновник, — Ещё моя канцелярия, моё кресло, ведь я люблю работать с комфортом, мои шубы для холодных ночей, походный шатёр, походные перины…

Походные перины… Ёлки зелёные! Тилль принялся перечислять свои недешёвые вещи, а я с каждым словом улыбался всё шире. Поистине тебя, мой дорогой дурак от бумаги и чернил, мне сюда послало само Провиде́ние. Не сомневаюсь, что в делах оценки этот Тилль редкий дока и скупердяй, ведь иных людей империя на такие посты не ставит. Однако и пустить пыль в глаза господин чиновник был не прочь.

— А ехали вы по Старому тракту, дражайший Тилль?

— Да, и он плох! Понимаю, что вам достался не лучший лен, всё понимаю! Но уверен, что вам всё под силу, господин фон Фальк, — начал сыпать ответные любезности оценщик, — Барон, вам обязательно сто́ит сделать такую же дорогу, как в благословенном Грюнхарте!

Ага, это ж сколько денег стоит!

Но вместо этого я сказал:

— Вы смелый человек, Тилль! Очень смелый!

Он даже глаза округлил — с чего бы это его так называли? Видно, сам Тилль себя таковым не считал и испытывать сие качество в себе не намеревался.

— Почему это? — лишь спросил он.

— Ведь Старый тракт проходит у лесов, где водятся лихие люди, — пожал я плечами, — Вам очень повезло.

— И что, четыре хороших солдата разве не справятся с ними? — испуганно пролепетал оценщик.

— Думаю, вам улыбнулась удача! — произнёс я, — Или вы ехали весьма быстро, и они не успели разобрать — что к чему. И потому не выставили засаду.

— О, я старался успеть в Вальденбург до вечера!

— То вам и помогло, — кивнул я уже с самым серьёзным видом.

— Думаете разбойники и вправду так опасны? — испуганно спросил чиновник.

— Край мне действительно достался весьма неспокойный, — пояснил я, — Но я делаю всё, чтобы этих ублюдков вскорости здесь не было.

— А когда можно будет приступить к осмотру крепости, господин фон Фальк?

О как его проняло! Похоже, хочет побыстрее сделать работу и убраться отсюда, чтобы не торчать в Вальденбурге в обветшалом доме почившего барона. Наверное, думал, что здесь хотя бы в самом поселении всё чинно-благородно, как в некоторых кварталах Эстера. Нет уж, милый друг, пробудешь ты тут, пока всё не закончится!

— Вы можете ознакомиться с «Вороньим когтем» в любой момент, господин Тилль! — гостеприимно развёл я руками, — Ежели пожелаете, то любой ваш каприз будет выполнен. Даже в самой крепости устрою вас так, что не пожалеете. А уж если при вас походный шатёр, то будете там жить как маршал! А в крепость пошлю с вами и своих людей.

Сравнение с маршалом Тиллю понравилось. А я понизил голос и произнёс:

— Тем более здесь бродит какая-то зараза. Люди болеют…

— Что? — вытаращил глаза оценщик, — Неужто чума?

— Упаси вас бог! — замахал я руками, — Нет, конечно, но хворь такая, что люди бредят по несколько дней. Сильный жар у них. Потом, конечно, на ноги встают, но дело-то весьма неприятное.

Оценщик задумался, а затем, взяв себя в руки, уже с достоинством произнёс:

— Ремонт крепости — зело важное действо для укрепления обороны нашей славной империи Меридия. Посему я думаю, что надо его закончить как можно скорее. А чтобы это случилось — не будем откладывать в долгий ящик оценку повреждений «Вороньего когтя».

— Вот я знал, что приглашаю к себе достойного человека! — хлопнул я по столу ладонью, — Уж как я рад, что приехали именно вы, господин Тилль!

— И я рад, что могу послужить империи… — не очень-то искренне закивал оценщик.

— Хенрик! Прикажи дать нашему гостю лучших людей. Да что там, господин Тилль, я сам распоряжусь обо всём!

— Не стоит таких хлопот, господин фон Фальк!

— Стоит — стоит! — заверил я пунцового от гордости чиновника, — А вы пока обедайте спокойно.

Уже на дворе я вместо оруженосца подозвал Ллейка и тихо зашептал:

— Ну что же, время пришло. Ты говорил, что немного разумеешь инженерное дело, — напомнил я солдату то, о чём мы говорили ещё во время первого объезда моих земель.

— Совсем немного, милорд. Я человек не учёный, — ответил Ллейк.

— Ничего! Всегда есть время учиться. Не отходи от этого Тилля ни на шаг. Задавай самые глупые вопросы, тяни время. И ни за что! Ни за что не выпускай ни его самого, ни его людей из крепости, пока не появлюсь я. Ты понял?

— Понял, милорд!

* * *

Я энергично шагал навстречу Святу, источая радость и сияя, как начищенный доспех Альфреда «Бестии».

— Мои молитвы и просьбы были услышаны, дружище Свят!

— Господин барон? — удивлённо поднял бровь капитан.

Ай молодца! Даже не знал, что у него такие актёрские таланты. На лице старого воина не отразилось и тени понимания, будто вояка действительно слышал новость впервые.

— Полторы тысячи талеров, Свят! Даже больше! Я уж думал: придётся опять где-то искать деньги на солдат из Эстера.

— Прекрасная новость, милорд! — улыбнулся капитан, — Значит, будет чем выплатить жалованье подкреплению.

— Истинно так! Истинно так! Господин Тилль желает отправиться в «Вороний коготь». А ты можешь начинать готовить пустующие дома для солдат. Часть их будет здесь, а остальные — в крепости.

— Так ведь те дома вы велели отвести под мастеров и работников, господин барон?

— То потом, а солдаты прибудут уже через неделю. Сначала надо разместить их.

Святослав изумился, зарабатывая в моих глазах очередной приз за театральную игру:

— Письмо, значит, пришло от графа?

— Именно!

Я протопотал в сторону конюшни, внутренне усмехаясь тому спектаклю, который только что был разыгран перед челядью и несколькими гарнизонщиками. Уверен, они уже скоро начнут расспрашивать моих людей о том: что за важный и богато одетый чиновник пожаловал в Вальденбург? А те им и пошепчут «скупые» думки про то, что Тилль приехал смотреть «Вороний коготь» и привёз жалованье для солдат империи, которые уже маршируют сюда для выгона разбойников и прочего наведения порядка.

Людей гостя сразу взяли в оборот мои бойцы, не давая им продохнуть и пересечься с гарнизонщиками. Не нужно мне сейчас этого. Потому и разместили их в одной из комнат поместья, пока я беседовал с оценщиком. Отдохнёт, и айда за работу в крепость! У него же и шатёр, и перины… Вот же он удивится потом…

* * *

— Ну что там, болтают люди про нашего дорогого гостя? — спросил я.

— Болтают, — усмехнулся Свят.

В обеденном зале вокруг стола сгрудилось несколько мужчин. «Военный совет» Вальденбурга состоял из меня, капитана, кавалера ордена подвязки королевы Иоланды Кнута Беллингена из Фрезии, Хенрика, которому надо было набираться опыта, и коннетабля Гумбольдта.

— И что уже говорят? — не унимался я.

— Шепчутся, будто солдатская казна приехала к нам вместе с важным господином и что вы её отправили в «Вороний коготь», оставив в охране людей Тилля и дав несколько своих человек сверху!

Неудивительно. Сумма не маленькая, но обычно для такого хватает пяти-десяти стражников. А я уже продемонстрировал чересчур большую заботу о мифических деньгах, доведя охрану до десятка человек. Так ещё и в крепости было трое дозорных. Точнее, так все думали…

— Отлично, — я даже потёр руки от удовольствия, — Признаться, я думал: придётся самому гонять туда-сюда повозку с охраной и говорить, что деньги привезли на ней. Так что наш гость явился как нельзя кстати! А что сержант Вормайер?

— Час назад выгонял всех солдат на двор, как полагается. Но мне доложили, что после построения среди гарнизонщиков недосчитались одного человека.

— Того самого связного?

— Того самого!

— Значит, Вормайер отправил его к разбойникам. И уже знает, гад — где их новый лагерь… — кивнул я.

Послышался шумный вздох коннетабля. Гумбольдт скрипнул зубами. Ну да. Одно дело: когда Вормайер договорился с разбойниками. Хотя за то, что они здесь периодически творили — уже можно вешать сержанта. А другое дело сейчас, когда начальник гарнизона сдаёт своих же и обрекает на верную смерть.

— А что, милорд, думаете лихие людишки клюнут? — спросил Гумбольдт.

— Уверен, — ответил я, — Все думают, что солдаты будут в Вальденбурге через неделю и начнут прочёсывать леса. Учитывая, что наш дорогой Кнут уже натыкался на разбойников, теперь ублюдки будут нервничать. Ведь чуть больше полутора тысяч талеров: это либо один месяц жалованья для четырёхсот солдат, либо два месяца за две сотни бойцов. Поэтому бандиты точно уберутся отсюда на это время. На равнинах Грюнхарта они станут хорошей добычей для конников, так что я бы на их месте затаился в районе озёр-Близнецов или ушёл на север. Пересидел там во владениях старика Фальзенберга в Римсе, а затем вернулся, когда наша «армия» утопает восвояси. Ну или в горах бы покуковал. Но перед этим…

— … напали бы на «Вороний коготь», чтобы сорвать большой куш! — кивнул Беллинген.

— Абсолютно верно! Упустить такой жирный кусок в полуразваленной крепости, где тринадцать душ охраны, когда лихих людишек восемьдесят рыл? Я бы и сам рискнул! — подмигнул я, — По двадцать талеров на брата за плёвое дельце. Где ещё можно урвать столько за один раз?

— Думаю, сержант Вормайер после этого тоже исчезнет, — задумчиво протянул Гумбольдт, — Такое предательство гарнизон не потерпит, а они всё же не дураки.

— Я тоже так думаю, — серьёзно кивнул я, — Сколько у Вормайера преданных ему людей?

— Думаю, человек шесть, кто за него, — ответил коннетабль.

— Сержант бросит их! — зло усмехнулся Свят.

— Не сомневаюсь, — подтвердил я, — В любом случае, капитан, вы остаётесь здесь вместе с коннетаблем. Как только услышите первые залпы пушек со стороны «Вороньего когтя», то должны будете схватить Вормайера, дабы он не успел улизнуть. И его людей тоже, если они вступятся за сержанта. Коннетабль Гумбольдт, сколько гарнизонщиков пойдут за вами?

— Десяток я точно смогу убедить сразу. Это вместе с моими ветеранами, те и сомневаться не станут. Да и не попрёт никто против воли капитана Свята. Так что ежели кто воспротивится, то это будут предатели, которые вертят делишки с Вормайером.

— Отлично. Вместе с капитаном Святославом я оставлю ещё двоих бойцов из тех, что прибыли со мной. Думаю, таким числом всяко справитесь.

— Справимся, не извольте сомневаться, — кивнул Гумбольдт, — Тем более, солдаты тоже чувствуют настроение местных. И видят, что вы стараетесь для края.

Оно и понятно — если крестьяне осерчают на бездействие гарнизона, то не ровён час начнут писать в Эстер жалобы через старосту. И мне челом бить, требуя убрать нерадивых стражей куда подальше.

— Надеюсь на вас, Гумбольдт! И не смейте обо всём этом никому говорить, от этого зависят наши головы и все вальденбургцы.

— Понимаю, милорд!

Свят подал голос:

— Милорд, вы уверены, что я не буду нужен у «Вороньего когтя»?

Понятное дело, старому вояке хочется быть там, где его настоящее место — в бою, а не разбираться с предателями, пока товарищи идут в атаку. Я мягко возразил:

— Вы нужны мне здесь, друг мой! Я назначил вас начальником гарнизона, так что в моё отсутствие ваше слово — закон. Приказ схватить сержанта Вормайера и его прихвостней должен исходить именно от вас. Тем более, напомню что вы должны будете пустить слух, будто я выехал навстречу идущему к нам отряду империи.

— Когда выезжаем, фон Фальк? — спросил Кнут.

— Сегодня ночью. Мы уйдём на север, чтобы каждый в Вальденбурге думал, что мы двинулись по старому тракту. Затем перейдём по броду Серебряную и проедем у подножия гор к «Вороньему когтю».

Странствующий рыцарь серьёзно кивнул. А я снова встретился глазами с капитаном:

— Учтите, если Вормайер пропадёт из виду, значит, он точно ушёл на встречу с лихими людьми. Тогда и атака на крепость не заставит себя ждать.

— Как думаете, милорд, когда нападут?

— Если всё пройдёт так, как я сказал, думаю… день-два, не больше. Им ведь надо потом уйти с награбленным в сторону Римса или озёр до прибытия «подкрепления».

Святослав с грустной улыбкой произнёс:

— Жаль, конечно, что не будет меня в этом деле. А то я соскучился по нашему боевому кличу. Уж как полгода не приходилось его вспоминать…

А я уверил его:

— Поверьте, капитан, на наш век ещё выпадет случай постоять рядом и прокричать его вместе.