— Все солдаты гарнизона разведены по службе как можно дальше? — хмуро спросил я у Свята.

— В этой части долины никто не появится. А крестьян староста Грубер так и вовсе нагрузил работой, но они не ропщут. Скостить барщину — милое дело, — усмехнулся капитан.

— А остальные?

— Женщины работают в самом Вальденбурге. Старики и дети тоже. После того как объявился Рогатый, а разбойники начали опять понемногу творить бесчинства — никто далеко не забирается. Тем более сюда — здесь и ловить-то нечего…

— Хорошо, — кивнул я, рассматривая долину, стоя на крепостной стене «Вороньего когтя».

На противоположной стороне за рекой в вечерних сумерках угадывалась тёмная громада лесов. Почти чёрная масса деревьев шевелилась, словно огромный живой зверь, хранящий в своём нутре великую тайну. Кого-то он принимает в ласковые объятия и милостиво делится своими дарами, кого-то безжалостно растворяет, сжимая в холодных тисках безвестности.

Мне казалось, будто всё это: лес, долина, река, горы — испытывают меня на прочность. Достоин ли чужак из другого мира владеть землёй, что разделяет границы Срединного моря и Великого океана, и которая стоит между двумя огромными государствами.

Лихие бандиты и Рогатый Ведиго в лесу, угрюмые вальденбургцы в долине, нуждающиеся в человеке, что вернёт процветание этому краю, суровые горцы где-то далеко среди перевалов и заснеженных пиков…

За короткий срок я будто проникся этим местом и так быстро свыкся со своей ролью, словно и был предназначен ему с самого начала. Удивительное ощущение.

Раньше, в «своём времени» всё чувствовалось обманчиво близко. Казалось бы, протяни руку к телефону и вот они: люди, чья работа зависит от тебя, заводы, проекты. Но это была всего лишь иллюзия. Между всеми пролегли незримые нити соцсетей и звонков, что одновременно ускоряли любые контакты, но также и отдаляли меня от остальных.

Это было каким-то… незаконченным.

Здесь же всё было наоборот. Крепость, сложенная из камня, что когда-то лежал неподалёку, казалась частью горного хребта, словно всё так задумала природа, а не люди. Огни Вальденбурга уютно светили вдалеке, а долина бережно обнимала его водным изгибом Серебряной. Лес помнил времена, когда ещё были Древние, а мой меч знал чужие руки, которые его ковали. Всё настолько осязаемое…

Всё настоящее! Суровое, грубое, но настоящее.

Индро стоял рядом. Мальчик заворожённо глядел на далёкие огоньки.

— Нравится, Индро?

— Да, милорд, — по-простому ответил юнец и наивно добавил, — Наверное, хорошо вам быть лордом и владеть всей этой красотой!

Я обвёл рукой долину:

— Настоящий лорд, Индро, не должен допустить, чтобы всё это исчезло. Его обязанность: дать защиту и кров, сделать так, чтобы у его людей всегда был хлеб. Если сюда придёт враг — лорд должен встать на его пути и прогнать. Если сюда придут болезни — ему нельзя прятаться от них за стенами замка, ведь тогда его перестанут уважать. Всегда первый, Индро. Всегда первый…

— Всегда первый… — еле слышно повторил мальчуган и нахмурился.

Он украдкой поглядел на меня и спросил:

— А любой человек может стать рыцарем?

Я усмехнулся:

— Любой свободный, кто доказал ратным делом, что может носить золотые шпоры. Сразу скажу тебе, Индро: это очень непросто! Мой отец воевал в армии империи долгих пять лет, но получил шпоры только когда отличился в небольшом сражении за броды. Ту битву все считали верной смертью, и если бы мой отец дрогнул, то враг переправился бы через реку и ударил в тыл нашей отходящей армии. Погибло бы много солдат. Свят расскажет тебе об этом, если попросишь. Он тоже был в том деле. И то, мой отец получил титул не в наследство…

Мальчик изумлённо округлил глаза:

— А за что тогда вы получили шпоры, милорд?

— За участие в осаде одного города. Тогда я командовал возведением части полевых укреплений. И когда подкупленный человек доложил, что от реки можно пройти в старый ход под городом — понадобились добровольцы. Я пошёл туда. Со мной были Рене и Дене, а ещё другие славные воины. Мы держались в городе до тех пор, пока внутрь не забрался целый отряд, достаточный, чтобы удержать квартал и подняться на стены.

— Господин Свят сказал, что если я буду стараться в учении, то через год смогу взять в руки настоящий меч, — зажглись глаза мальчика.

Я кивнул:

— Всё верно, Индро. Тебе повезло: капитан, Рене, Дене, Хельмут, Хенрик — очень славные воины. Они научат тебя многому, ежели будут видеть твои старания. Но учёба эта будет весьма трудной, а ещё нужно уметь хорошо читать и писать.

Малец закусил губу и буркнул:

— А зачем мне это в военном деле?

— Мечом ты можешь остановить несколько людей. А пером и бумагой иногда останавливают целые воины, — улыбнулся я.

— Милорд! Они идут! — раздался голос оруженосца.

Я обернулся. В ворота крепости цепочкой заходили солдаты Райко-верцианца. С налипшей на потные лица пылью, усталые после перехода по моим восточным лесам да предгорьям, они строились в три небольшие шеренги. Худощавый верцианец, одетый по-походному, покрикивал на них и ровнял строй.

Ллейк, выступавший проводником, подошёл ко мне:

— Здесь всё, милорд. И у меня для вас письмо от имперского оценщика.

— Давай сюда! Вам кто-нибудь встретился по пути?

— Ни одного вальденбургца, господин барон…

— Хорошо, хорошо, — одобрительно протянул я

— Но горцы нас видели. Я заметил двоих человек на перевале.

Я скрипнул зубами. Извозчик Берт не говорил о том, что разбойники поддерживают какие-то контакты с горцами. Да и солдаты Свята ничего такого не вызнали у гарнизонщиков. Однако мало ли как всё сложится.

— Скоро для тебя будет ещё одно дело, Ллейк.

Молодой солдат всюду был при мне. Он хорошо знал и Вальденбург и Эстер. Я не посвящал его в детали плана, но боец явно был из той «партии», что не благоволили сержанту Вормайеру. Ллейк, как и некоторое число старожилов-ветеранов во главе с Гумбольдтом тяготели к моим людям.

Старый служака вообще как будто получил второе дыхание с тех пор, как начальником гарнизона я объявил Святослава. Сержант Вормайер остался лишь управлять своими людьми. А вот коннетабль Гумбольдт с несколькими приданными ему солдатами, теперь и вовсе подчинялся только Святу и мне.

На них я и делал ставку в кое-каком предстоящем дельце…

— Господин барон! Все тридцать шесть человек здесь, — отрапортовал Райко-верцианец, — Больных нет.

Люди за его спиной украдкой посматривали на меня. Оно и понятно — для них я человек новый, хоть и давал достойный заработок в мирное время. О том, что идут на разбойников — им уже сообщили. Подтянутые бойцы, ещё не раздобревшие на вольных хлебах и сидении в Эстере. Неплохо. Оружие у них действительно было хорошим, как и обещал верцианец.

— Провиант, на который я выделил деньги, закуплен?

— На две недели сухие бобы, вяленое мясо и сухари. Ещё взяли солёный сыр на первое время. Денег хватило.

— Болты, пули и порох?

— Закуплены согласно контракту, — чётко ответил Райко Эссем.

— Хорошо, хорошо… — медленно закивал я, — Поступаете в распоряжение капитана Свята. Скоро прибудет Альбрехт с моими пушками. Нужно будет вместе с его артиллеристами сделать накаты с площадками к провалам в стенах. Использовать для этого только то, что внутри двора, из крепости не выходить, костёр если и палить, то один, и чтобы небольшой! Никто не должен знать, что здесь столько бойцов. Вся долина думает, что тут дозор из трёх человек.

— Ждёте разведчиков, милорд?

— Уверен, что лихие люди попытаются разузнать — что здесь да как. На этот случай мои люди будут дежурить на тропе к перевалу, чтобы к нам не заглянули «сверху». До перевала здесь отвесные скалы — там и горный барс с трудом пролезет. Поэтому остаётся только главная дорога к воротам. А пройдя по ней, они не должны увидеть ничего кроме дозора! Ясно?

— Ясно, господин барон. А как сюда незаметно закатят пушки?

— Капитан сделает так, чтобы ни одни лишние глаза не появились в окрестностях. Пушки пойдут по другой тропе из земель Литтории.

Райко удивился:

— Из Литтории?

— Да. Та тропа не видна из моей долины.

— Понял, милорд. Мои люди сделают все в лучшем виде. Не извольте сомневаться!

— Надеюсь, господин Эссем, надеюсь…

Я отправил сержанта-верцианца «квартировать» его солдат, а сам подозвал Ллейка:

— Что там Рене?

Ландскнехт отправился вместе с ним в Эстер, как я и обещал Лиму-сплавщику в качестве моего представителя, если барку с пушками вдруг остановят по какой-то причине.

— Просил передать, что все ваши приказания выполнены. К тому времени, как мы с сержантом Эссемом выдвинулись сюда поутру — ваши орудия погрузили ночью на барку к Лиму. Альбрехт и его пушкари заночевали там же.

— Лима видел? Задаток отдал?

— А то как же! Всё чин по чину. Лим кланяется вам и передаёт, что у него к концу месяца будет две артели сплавщиков, готовых вязать ваш лес. И что он прибудет с грузом на месте через три дня, ежели нигде не застопорится. Сейчас день ещё длинный, Лим будет идти по Эст-Долу до темноты и приставать только на ночлег.

— Две артели? Неплохо! — похвалил я родственничка Милоша Фогеля.

Всё же знакомство с писарем давало свои плоды не только потому, что у меня появились копии «Межевой грамоты земли Вальденбург» и договоров с предыдущим бароном.

Солдат усмехнулся:

— А чего ж ему не стараться, ежели вы сами позвали Лима на богатый промысел?

— Лим удивился грузу?

— Да не то, чтобы сильно… — хмыкнул Ллейк, — Цену не задирал, ни с чем не спорил.

Значит, Лим промышляет не только сплавом, но и всякие другие вещички по реке переправляет. Надо запомнить — вдруг пригодится.

Я похлопал солдата по плечу:

— Молодец! Хорошая работа. Через день отправишься с Хельмутом к месту, где пристанет барка. Будьте там осторожнее — это уже граница с Литторией, так что лошадей оставите в лесу на нашей стороне. Как только начнётся разгрузка — сразу ко мне. А это тебе за труды, заслужил!

Талер оказался в ладони молодого бойца.

— Благодарю, милорд! — улыбнулся Ллейк.

Я надломил печать на письме оценщика. Пробежал глазами по рукописным строчкам. Обещался быть в конце этой недели. И по времени выходило аккурат после того, как прибудут пушки. Ну или одновременно с ними…

Губы сами расплылись в кривой усмешке. Похоже, наживка для разбойников становится ещё более «осязаемой». Только надо сделать так, чтобы этот бедняга-оценщик не погиб от шальной стрелы или болта. Что ж, сам виноват, что так долго собирался и набивал себе цену. Приехал бы раньше — уже почивал бы себе в Эстере на мягких перинах после кружечки пива. А теперь ему придётся немного понервничать.

* * *

Травы сминались под копытами лошадей. По равнине неслась пятёрка в полном доспехе с серебристо-алым штандартом, на котором гордо реяли сокол и меч. Приторно-дурманящий запах степных поздних цветов бил отовсюду вместе с порывами ласкового ветерка. Чуть откинувшись в седле назад, я полной грудью вдыхал этот одуряюще-прекрасный аромат.

Вальденбург остался далеко позади.

Признаться, и граница империи Меридия была уже за нашими спинами. Или нет?

Немного туда, немного сюда — кто ж его определит, где на этом огромном пространстве пролегает незримый барьер между двумя государствами. Может, мы уже в Литтории, а может и нет… Здесь нет чёткой контрольно-следовой полосы, как в «моём мире». Только дозоры да ориентиры в виде знаковых мест в ландшафте.

— Совсем немного осталось, господин барон! — произнёс один из моих ветеранов, что уходил вместе с Хельмутом в разведку.

Ехать приходилось по его указке, дабы не попасться литторийским патрулям. Но мне казалось, что мы скачем уже чересчур долго. А озабоченное физиономия Ллейка не давала мне покоя.

Наконец, отряд пересёк небольшое возвышение и увидели три точки, медленно двигавшиеся навстречу. Они!

Пришпорив коней, вся кавалькада понеслась в сторону гружёных телег и группки людей, что шла рядом. Уже издалека я заметил громадную фигуру Рене. Вскоре меня уже приветствовал Альбрехт:

— Милорд! Рад видеть вас в добром здравии!

— Взаимно, господин Альбрехт. Что случилось? Почему вы задержались?

— На реке возник спор между сплавщиками леса. По-хорошему такое нельзя затевать на воде, но какие-то дураки решили выяснить отношения прямо на плотах. Там всё встало, но господин Лим молодец. Выкрутился из того вертепа, что устроили эти дурни. Правда, всем и даже моим пушкарям, пришлось расталкивать плоты, чтобы пройти. Тяжёлая работёнка, однако! А так могли и вовсе застрять…

— Что ж, давайте в путь!

— А что дружище мой — Райко? — тут же полюбопытствовал артиллерист.

— Уже на месте.

— Ай хорошо! У меня для него есть новые истории! — довольно заулыбался крепыш.

М-да, интересно: рад ли этому будет сдержанный и сухой верцианец. Впрочем, похоже, он был единственным, кто готов слушать балагура-пушкаря постоянно.

Спустя время мы добрались до подножия холмов, отделявших всю процессию от Вальденбурга, и постепенно переходящих в предгорья «Вороньего когтя». И в этот момент в степи показались быстро приближающиеся точки.

— Не успели… — мрачно буркнул Хенрик.

Я приложил руку козырьком и прищурился, глядя вдаль — туда, где по выгоревшему от солнца морю трав нёсся отряд в тёмных доспехах.

— Литторийцы…

Я окинул взглядом повозки. Хоть и укрытые толстыми рогожами, силуэты пушек всё равно можно было угадать. А уж лафеты, что порожняком тащили лошади, и так говорили сами за себя.

— Рассредоточиться вокруг телег. Хенрик, Ллейк — ко мне. Рене — помоги господам пушкарям.

Вся честная братия рассредоточилась и замерла в ожидании семёрки всадников. Над мчащимися конниками на острие длинного копья реял чёрный вымпел с ревущим золотым львом.

Не доехав, дозор начал замедляться, встревоженно поглядывая на нас и нарезая круги вокруг процессии. Литторийцы высматривали — не направлены ли в них аркебузы или арбалеты. Но всё было тихо и спокойно…

— За мной. И без моей команды ничего не предпринимать! — коротко произнёс я и тронул своего коня.

Два отряда встали друг напротив друга, соблюдая почтительную дистанцию. Литторийцы были одеты в традиционной для них манере. Серые простые широкие штаны, заправленные в высокие кавалерийские сапоги с длинным рядом небольших застёжек. Стёганые тёмные колеты и расходящиеся по низу серебристые шлемы.

— Хенрик, дай мне штандарт.

«Знамя» перекочевало в мою левую руку, и я не спеша двинулся вперёд, прокричав:

— Приветствую южного соседа!

От литторийцев отделился всадник в добротной кирасе. На его шлеме виднелась круговая перевязь в «шахматном» чёрно-жёлтом узоре. Он подъехал ко мне, сверля глазами моих людей, и напряжённо произнёс:

— Я вижу рыцарский штандарт в цветах, которые мне не знакомы по эту сторону границы. Кто вы, господин?

И я абсолютно уверенным тоном выдал:

— Я барон Владислав фон Фальк, владетель земли Вальденбург, на коей я сейчас и стою. С кем я говорю и по какому праву литторийские воины находятся в моих землях?

— Моё имя Нэйно. Я командир дозора славного города Корза. И смею вас заверить, что мы стоим на земле Литтории, — холодно ответил мне конник.

Пришлось изумлённо поднять бровь:

— Того не может быть, Нэйно. Я мирно еду к себе домой. По СВОЕЙ земле.

— Граница вашего лена тянется от Кривого пика на востоке и до реки Эст-Дол, — заметил литториец, — А вы, господин барон, забрались южнее. Ваша земля по ту сторону этих холмов.

Лёгкие кони разъезда плясали за его спиной на месте. Дозорные угрожающе покачивали копьями, неотрывно наблюдая за моими людьми, готовые в один миг сорваться и разлететься в стороны, охватывая в кольцо мой отряд.

— Не думаю, что мой или ваш взор так остер, чтобы увидеть отсюда реку Эст-Дол, Нэйно, — уже холоднее проговорил я, — Я пребываю в праведной уверенности, что еду по своим землям. И требую объяснений: что вооружённый дозор Литтории забыл в Вальденбурге?

Командир литторийцев нервно дёрнул щекой. В его глазах мелькнула злость. Он не дурак — уже смекнул, что только моя конная «свита» почти равна по численности его разъезду. А ведь есть ещё люди у телег, которые тоже могут выкинуть какую-нибудь пакость.

Там вон и Рене стоит покручивает в руках свой жуткий цвайхандер. Этот стальной ужас может располосовать незадачливого конника с такой силой, что мало не покажется. И Хельмут уже зарядил свой арбалет, рассевшись на рогожах и с усмешкой пожёвывая травинку.

— Вы везёте пушки по нашей земле, барон, — настаивал литториец.

— Пушки? — нахмурился я, — Я лишь вижу лафеты…

— А в телегах у вас что?

— А то не вашего ума дело, командир. Не забывайтесь! — жёстко отрубил я.

— Скажете, что если я загляну в те повозки, то не найду орудий? — процедил Нэйно.

— Хотите заглянуть в вещи человека, коего империя Меридия отправила защищать славную землю Вальденбург? — ледяным тоном произнёс я, — Так я на то своего разрешения не дам. А без моего слова подобное я буду считать оскорблением и волен дать обидчику хороший отлуп.

— Вы нарушаете мирный договор между Литторией и Меридией, господин фон Фальк… — уже более осторожно начал подбирать выражения командир.

— Это как же? — деланно удивился я, — Разве я веду на вас какое-то войско?

— Вы везёте пушки и идёте отрядом по Литтории.

— По землям Вальденбурга, — поправил я его с усмешкой, — А ежели мои неумехи где-то пошли по границе, то это не возбраняется.

— С пушками! — возразил литториец.

— Дорогой мой Нэйно, — ядовито произнёс я, — А где находится славный город Корза? Уж будьте так добры, покажите.

— Он находится за моей спиной, господин фон Фальк.

— То есть там? — я протянул руку в направлении степи.

— Всё верно…

— А мой отряд почему-то едет ТУДА! — я показал больши́м пальцем себе за спину и улыбнулся, — Так что ни о каком нарушении мира не может быть и речи. Я еду к себе домой, а никак не совершаю поход на прекрасный и, уверен, во всех смыслах благолепный город Корза…

Командир дозора скрипнул зубами и коротко бросил:

— Я доложу об этом!

А я начал заводиться, усиливая нажим и чеканя слова:

— Что ж, это ваше право, Нэйно. В таком случае я буду настаивать, что меня неправедно остановил дозорный отряд Литтории и даже хотел обыскать! Меня — барона Владислава фон Фалька, поставленного сюда оберегать эту границу! Ваше слово против моего. Раз уж говорить больше не о чем, предлагаю распрощаться. Я спешу домой, а вам пора К СЕБЕ.

Литториец поиграл желваками и ничего не ответил, поворачивая коня. Его люди закрутились юлой вокруг командира, выровнялись и поскакали вглубь степи. Прямо туда, где за бушующей стихией трав уютно нежился на слиянии рек невидимый мне город Корза. Чёрный вымпел с золотым львом, вставшим на дыбы, ещё долго трепетал на ветру.

— Я думал, всё — будет сейчас заварушка! — хмыкнул Хенрик, когда я подъехал к своему отряду.

— То было бы глупостью, — покачал я головой, — Кони у них хорошие, лёгкие. Упустили хотя бы одного — потом проблем не оберёшься. Одно дело поспорить о том, на чьей земле ты стоишь. И совсем другое — вырезать чужой дозор ни за что, ни про что…

— Да, Литтория славится конями, — мечтательно протянул Хенрик, и я вспомнил про своё решение подарить ему скакуна.

Ну что же. Поищем литторийского харгца. Они чем-то были похожи на «тракененов» из моего мира — такие же сухие, но при этом массивные и энергичные. Моему немаленькому по габаритам оруженосцу будет самое то, ведь на обычного лёгкого коня его не посадить.

Телеги с орудиями двинулись снова в путь, упряжки с лафетами потащились за ними. Оставался последний рывок — доставить всё это железное добро в «Вороний коготь» и подготовить к бою.

И можно закидывать наживку лихим людишкам из вальденбургских лесов…