Я стоял за наполовину обвалившимся зубцом крепостной стены и вглядывался в быстро опускающиеся на землю сумерки. В руках у меня был маленький кусочек породы, что незадолго до нашего выезда из Вальденбурга передал староста Грубер.

В этом кусочке отчётливо проступали мягко поблескивающие жёлтые чешуйки. Они сияли даже в тени и имели чуть рваную форму, что давало понять: передо мной не «обманка» из другой породы или пирита — «золота дураков», а настоящее золото!

Жаль, что я сам не присутствовал при том моменте, когда «горняки» всё же добили скалу до первой нити, ведущей к большой жиле, которую показал «Ведьмин глаз». Признаться, сейчас меня больше волновало другое…

В крепость примчался гонец от Свята. Вормайер всё же ушёл вчера в ночь и вернулся лишь поутру, а значит, нападение лихих людишек из леса может состояться в ближайшее время. Эти сутки были непростыми из-за ожидания неизбежного.

Это всегда тяжелее — муторное сидение, когда не знаешь: прибудет ли враг в расставленную для него ловушку, или нет. Если разбойники всё же по какой-то причине не осмелятся брать жирную награду, якобы спрятанную в крепости, то придётся долго и мучительно гонять их по лесам. Изворачиваться, чтобы загнать на удобную для пехоты и пушек местность, ведь контракт с Райко-верцианцем и артиллеристами Альбрехта уже подписан. Надо было использовать его по максимуму…

Ещё я волновался за сам Вальденбург. А ну как разбойники пойдут грабить именно его? Вот потому-то и нельзя было гнать сюда гарнизон, оставив его в почти полном составе в деревне вместе с капитаном и парой своих человек. Тем более, это тоже усыпляло возможные подозрения сержанта-предателя и его подельников из леса.

Для бандитов атака на поселение означала бы полный разрыв всех договорённостей с Вормайером и гарантированные потери. Учитывая, что сам Вальденбург за этот месяц ощетинился траншеями с кольями да крепкими рогатками — подобный набег изрядно проредил бы число лихих людишек. Да ещё крестьяне взбесятся и могут выйти на защиту с вилами и топорами. А там у охотников и луки найдутся…

Но в любом случае я заранее условился со Святом о сигнальных огнях. Ежели разбойники придут в Вальденбург, то придётся сниматься и в быстром марше идти на помощь своим.

Внутри крепость была частично изрыта — солдаты, приданные в помощь артиллеристам, сделали накаты к обвалившимся брешам в стенах, выходящим на дорогу. Накаты соорудили из битых камней, утрамбовав и закрепив всё это грунтом с внутреннего двора. А затем насыпали и утоптали слой земли сверху, чтобы малые кулеврины свободно заходили по длинным импровизированным «пандусам» аккурат к провалам в стене.

Ну как свободно… Солдаты закатывали железные махины руками, и приходилось всё делать осторожно и с натугой, поднимая лафеты и двигаясь слаженно. Радовало, что калибры малые и это не тяжеленные «лангшланги». В любом случае я остался доволен работой Альбрехта, что заставил арт-команды потренироваться в этом нелёгком деле.

Почему «команды»? Да потому что самих пушкарей не хватило бы для того, чтобы быстро сдвинуть кулеврины к провалам.

Впрочем, солдаты пыхтели, но делали все послушно. Им популярно и на пальцах объяснили: зачем это все и против кого мы будем держать оборону.

Попотеешь сейчас — больше шансов уцелеть потом. И теперь пушки можно было быстро поднять на уровень чуть более метра над землёй и высунуть их хищные зевы в пару широких провалов стен.

Грозный «рибодекин» хищно притаился сбоку от ворот. По другую их сторону расположились сложенные павезы, наколоченные из толстых досок, кои Свят приказал небольшими партиями привозить в крепость. За две последние недели скопилось достаточно материала, чтобы соорудить эти большие щиты, с трудом поднимаемые одним человеком.

То дерево из разбитых построек, что гнило в «Вороньем когте» ещё в первое моё посещение — совсем не годилось на роль исходников для павез. Старое, хлипкое и рассохшееся — оно бы не удержало чётко пущенный болт из хорошего арбалета на коротком расстоянии.

Зато Альбрехт продемонстрировал изрядную хозяйственность и быстро заставил пушкарей соорудить из этих остатков навес, который выстлали поверху толстыми плотными рогожами. Под ними от возможных дождей спрятали запас пороха, пыжей, фитилей и ядер с затравками картечи.

Вдобавок из этого же дерева сколотили лестницу, что вела через обвалившийся пролёт в башне, и теперь там могли находиться несколько стрелков.

— Господин барон! Вы меня слышите? До меня дошёл слух, что мы ждём нападения! — уже во второй раз протараторил над моим ухом Тилль.

Я повернулся к оценщику и спокойно произнёс:

— Вы все верно услышали, господин Тилль.

— Вы говорили, что «Вороний коготь» — самое безопасное место в Вальденбурге!

— Так и есть…

— Но сюда могут прийти разбойники!

— И я на то очень надеюсь, — серьёзно ответил я.

— Так как же это может быть лучшим местом? — упорствовал чиновник.

Меня удивляло то, что человек, постоянно инспектировавший крепости — так опасался войны. Интересно, а сам Тилль бывал хоть в одной осаде?

— Здесь какие-никакие, а стены, ещё пушки, и много солдат, господин Тилль. Поверьте, если бы я выбирал: где мне сейчас быть в Вальденбурге, я бы засел в крепости, — сухо ответил я, — И потому считайте, что вас охраняют три десятка человек с приданной им для этого артиллерией.

— Это разве серьёзные пушки? — недовольно махнул Тилль на малые кулеврины.

Кнут Беллинген усмехнулся:

— Для разбойников их вполне хватит.

Странствующий рыцарь облачился в полный доспех и даже нацепил сюрко в синих и красных цветах Фрезии, расшитое золотыми лилиями — преимущество кавалеров Ордена самой королевы. Кнут стоял рядом и медленно перебирал чётки с самым невозмутимым видом.

— Здесь и лошади, и люди, в крепости не продохнуть, — недовольно протянул чиновник, — И даже нельзя выйти за ворота! Ваши дуболомы не пропустили моих слуг, весьма невежливо поворотив их обратно.

Я кивнул:

— Всё верно, господин Тилль, ни один человек не выйдет из крепости, кроме трёх солдат дозора — это моё распоряжение.

— Но зачем? И по какому праву вы смеете держать меня здесь? — гневно наседал этот дурак от бумаги.

— Потому что в первую очередь для меня важно, чтобы люди славной земли Вальденбург перестали бояться лихих людей из леса. Разбойников надо истребить раз и навсегда. И на это богоугодное дело у меня есть приказ нашего герцога, сиятельного фон Тоттенберга. Поэтому я сделаю всё, чтобы бандиты нашли свою смерть здесь — на дороге перед «Вороньим когтем». И пока этого не произошло — вы будете здесь! — жёстко отрубил я, — Тем более, господин Тилль, вы ещё не закончили работу по оценке повреждений. У вас отличная возможность делать это под защитой целого отряда замечательных солдат. И учтите, каждую вашу запись я оценю лично. Провести меня не удастся.

Оценщик оскорблённо вздёрнул нос:

— Поверьте, ничто не повлияет на мою беспристрастность! Я дорожу своим делом!

Я улыбнулся в ответ:

— Это прекрасно. Ежели всё так, то чтобы вы не сказали обо мне после, я не останусь в долгу и награжу вас. Дело — прежде всего. Тут я с вами полностью согласен. А теперь прошу оставить меня, мне нужно посоветоваться с моими людьми и товарищами.

Тилль удалился к своему шатру, разбитому во внутреннем дворе. Чиновник хотел поставить его прямо в центре, но Ллейк не дал ему этого сделать, из-за чего оценщик тут же невзлюбил смышлёного солдата. Но главное, что расшитую большую палатку не было видно с дороги в проём ворот.

— Сержант Эссем, что там ваши люди? — повернулся я к верцианцу.

— Они готовы, господин барон. Уже ждут не дождутся: когда начнётся бой. Сидеть без дела тяжко.

— Долгое ожидание боя хорошо только в одном случае, — усмехнулся Кнут, — Когда вместо него наступил мир.

— Но это не наша история, — ухмыльнулся Хельмут.

Я кивнул, соглашаясь, и продолжил:

— Господин Альбрехт?

— Пушки будут подняты как только вы дадите команду. Правда, боюсь, хорошо прицелиться при таких условиях — не удастся. Но мы с моими людьми прикинули — куда наводиться, да и дорога, ведущая в крепость не особо широкая. Слева скала, справа обрыв — им некуда деваться. Однако времени нормально навестись не будет.

— Главное, успеть сделать по два выстрела. Думаю, этого на такой узкой дороге будет достаточно, — ответил я.

— Успеем, господин фон Фальк.

— Другого ответа я и не ожидал. И будьте осторожны, господин Альбрехт, как только выйдет тыловой отряд, стрельбу сразу отставить.

— Понятное дело…

На дороге, что вела в Литторию с перевала и по которой мы вкатывали пушки к «Вороньему когтю», я оставил два десятка человек, собрав оставшихся более или менее нормальных коней из тех, что ходили в походы и слышали звон оружия и пальбу пушек. Жаль будет, если кто-то из скакунов погибнет, ибо лошади, на которых мой отряд прибыл в Вальденбург — большая ценность.

Но это было необходимостью. Нельзя дать уйти ни одному разбойнику. Пятнадцать пеших человек на дороге за перевалом, пяток конников… Вот и весь «тыловой резерв», призванный заблокировать бандитов на узкой дороге и догнать отступающих.

Вместе с наёмниками в этом отдельном отряде Райко оставил своего заместителя Брегга, надёжного ветерана, что повидал уже немало передряг.

На самом деле непонятно кому было хуже — нам, сидящим безвылазно в крепости, или им, что уже несколько дней изнывали в небольшой сырой расщелине в горах по дороге на Литторию, ожидая сигнала в виде грома пушек и довольствуясь редкими вестовыми.

— Хельмут, арбалетчики и аркебузы не должны зацепить резерв.

— Не извольте сомневаться, милорд, — зловеще усмехнулся пройдоха, — Стрелять будем только в ублюдков из леса.

В крепости остались пушкари, четверо моих ветеранов и два десятка людей, что привёл верцианец. Для того чтобы защитить стены от разбойничьего сброда — должно хватить.

Должно хватить…

* * *

— Милорд, там была пара огней, в долине, — приблизился ко мне Хельмут.

— Может, это они? — встретился со мной глазами Кнут Беллинген.

— Может… Господин Тилль! Я прошу вас уйти в башню под защиту стен. Там обвалена лестница. Будьте за ней.

Чиновник не заставил себя долго ждать и ретировался в укрытие. А я обратился к своим «офицерам»:

— Господа, думаю, они пошлют вперёд разведчиков, дабы убедиться, что в крепости мало людей. Поэтому приведите всех к бою. Пять человек в простом доспехе могут ходить по двору. Остальные — под стены. И ни одного лишнего звука!

Райко и Альбрехт с Хельмутом разошлись. Послышались тихие команды.

Ко мне подошёл один из охранников Тилля, снаряжённых Эстером:

— Господин барон, я и мой товарищ хотим принять участие в деле. Надеемся на долю в добыче.

— Магистрат Эстера приказал вам охранять господина оценщика.

— Так мы и охраняем… крепость, где сейчас находится мастер Тилль, — коротко улыбнулся боец.

Я осмотрел его. Доспех добротный и оружие справное.

— Будет вам доля со взятого. Ступайте к сержанту Эссему. Он найдёт для вас место.

— Да, господин барон!

А я повернулся к Беллингену:

— Ну что, дружище. Вот и пора нам помахать мечом…

Кнут убрал чётки и широко улыбнулся:

— Это дело хорошее, фон Фальк. А то в этом путешествии я уже начинаю обрастать жирком. Надо и кости размять!

— Хенрик!

— Да, милорд!

— Помоги кавалеру Беллингену надеть шлем. А то он путешествует без оруженосца.

Странствующий рыцарь довольно кивнул. Было видно, что ему приятен этот жест — Кнут явно уделял ритуалам много внимания, а подготовка к бою для такого рубаки как он, была священнодейством.

Солдаты уже коротко отгремели железом и притаились под стенами. Аркебузиры и арбалетчики присели за зубцами стен. Пушкари Альбрехта с помощниками сгрудились вокруг лафетов, застыв в напряжении.

Тишина.

Спустя какое-то время с башни послышался тихий двукратный свист. Следом в крепость забежал оставленный в скалах дозорный, пролежавший там почти всё начало ночи:

— Идут! Пара человек прошли по дороге к крепости и вернулись. Меня не заметили.

— Снимайте дозор у ворот…

Хенрик быстро закрепил мой шлем, и я дважды шумно выдохнул. Затем перехватил поудобнее ножны и загремел железными сабатонами по лестнице на стену.

Если вы думаете, что можно легко прокрасться по горной дороге числом в восемь десятков человек и остаться незамеченными и неуслышанными — вы ошибаетесь.

Ежели кто-то думает, что можно незаметно также подойти к противнику, когда он вас уже ждёт — ошибаетесь дважды. Такое бывает лишь в кино…

В сгустившейся темноте с донжона «Вороньего когтя» раздался протяжный свист.

— Факелы! — коротко скомандовал я.

— Факелы готовь! — повторил внизу Райко, строя арьергард.

А я прильнул к зубцам крепостной стены, пытаясь разглядеть хоть что-то. Ночь была звёздная, высокая луна освещала склоны гор, но этого всё равно не хватало. Рука нащупала в сумке «яблоко», пальцы легли в выемки. Поворот и…

Впереди по дороге, на которой могли разъехаться две большие телеги, вдалеке светилось яркое пятно переливающихся огоньков. Они быстро приближались к крепости, выделяясь на фоне миллионов более тусклых оттенков материи.

Я бросил «Глаз», чуть пошатнувшись.

— Милорд? — встревоженно спросил Хенрик.

— Всё нормально.

Хорошо, что использовал «Камень» быстро, а то побудешь минуту в таком состоянии, и ноги станут ватными.

— Дай воды.

Оруженосец быстро сбежал по ступеням внутрь широкого внешнего бастиона и вернулся с кожаным бурдюком. Я придержал забрало, задрал голову и прислонил горловину к стальному горжету, защищающему мою шею. Сделал несколько глотков. Холодная влага побежала по подбородку, заливаясь в поддоспешник.

Стало легче.

— Альбрехт, на изготовку!

Артиллерист весь подобрался как хищный зверь и дал негромкие команды:

— К бою! Заряжай!

Мы заранее условились делать всё «по полевому», что означало подготовить орудия заранее и выкатить их на позицию для первых выстрелов уже заряженными.

Пушкари в кирасах быстро загрузили внутрь стволов пороховые картузы в холщовых мешочках. Протолкнули их длинными прибойниками до конца, забив плотно и до упора. Следом настал черёд мешочка с мелким ломом и «дробью». Его затрамбовали вплотную к пороховому заряду. Оба расчёта закончили все почти в один момент.

— Давай, ребята, навались! Живее, сукины дети!

Кулеврины с натугой поползли по «пандусам» под аккомпанемент злобного пыхтения пушкарей и солдат, поднимающих тяжёлые лафеты и толкающих железные орудия.

Хенрик тихо спросил:

— Милорд, а может, сразу их пушками?

— Тогда могут развернуться и уйти. Рано! Стрелки — фитили!

Хельмут тихо отдал команду, пробежав по стене и тоже заняв своё место. Стрелки начали раздувать под короткими плащами тлеющие огоньки.

— Сержант Эссем! Ваш черёд!

Райко-верцианец коротко скомандовал своим бойцам, и десяток из них, подхватив мощные павезы, стальным ручейком утекли через ворота на дорогу, постепенно отдаляясь от крепости.

— Эй, кто там идёт? — раздался громкий окрик сержанта на дороге.

Его люди тем временем строились в два ряда, устанавливая павезы перед собой и становясь за ними на колено. Их почти поглотила темень, если бы не два небольших факела над отрядом.

— Отзовитесь!

Тишина.

С-с-с-тык! Это вдалеке раздался звук болта, ударившего в толстые доски павез.

— Чужаки! — завопил Райко, — Впереди враг! Отступаем!

Со стороны дороги над горами прокатился нестройный ор десятков людей. А вот теперь разбойники поняли, что их обнаружили.

— Отступаем! Павезы держать! Держать строй! — ревел Эссем.

Небольшой отряд смельчаков начал медленно откатываться к воротам, как и было задумано.

А со стороны дороги из клубящейся массы лихих людишек, еле видимых в темноте, раздался крик:

— Быстрее, ленивые свиньи! Пока они не зашли в крепость!

Похоже, атаман ублюдков сообразил: что к чему. Он то видел перед собой только десяток солдат, укрытых огромными щитами.

— Вперёд! Режьте их! Лучники!

По павезам забарабанили стрелы. Я посмотрел внутрь двора крепости. Офицеры неотрывно глядели на меня. Солдаты сжались как пружины.

— Быстрее! Быстрее! — Райко подгонял свой арьергард, что уже пятился со всей возможной скоростью к «Вороньему когтю».

А в нескольких десятках метрах перед ними уже проступили очертания массы людей, из которой летели стрелы. В первой линии было и несколько арбалетчиков, пытавшихся запустить болт в прорехи между тяжеленными павезами.

Пора!

— Поверх факелов сержанта Эссема! По ублюдкам огонь! — рявкнул я.

— Готовься! — заорал Хельмут.

Аркебузиры поднялись между зубцами крепости. Арбалетчики вскочили со своих мест.

— Пли!

Стрелки нажали на спуск, серпентины на аркебузах прижали горящие запальные шнуры к полкам с затравочным порохом. Болты арбалетчиков уже усвистели во тьму. И лишь следом перевал огласил грохот нестройного залпа, разбежавшийся эхом по скалам.

— Зарядить! — надрывался Хельмут, — Не прекращать кидать болты!

Арбалетчики вовсю работали «козьими ногами», натягивая тетиву, вкладывая новые снаряды и посылая их в толпу разбойников. Аркебузиры уже прочищали стволы, сыпали в них отмеренный порох, забивали пыжи и опускали пулю, проталкивая её шомполом. Дело это небыстрое. Ещё надо затолкать второй пыж, чтобы пуля не выкатывалась из ствола, насыпать порох на полку, установить фитильный шнур…

В рядах разбойников послышались крики. Расстояние приличное и вряд ли первый залп сильно проредил их, но людская куча мала в темноте замешкалась, дав возможность Райко ускориться и разорвать дистанцию Павезы стукнулись в землю в пятидесяти метрах от крепости. Солдаты приготовились в бою.

— Вперёд, пока они не зарядились! Что стали? Или золота не хотите? Убейте их! — раздалось из темноты.

Жаль, что никакая шальная пуля не нашла этого главаря бандитов. Зато разбойники рванули к крепости.

— Факелы! — заорал я.

Позади павез второй ряд бойцов торопливо зажигал от двух огней новые. Вскоре солдаты размахнулись и со всей дури запустили их в сторону противника. Хорошо промасленные болванки упали на пути перед лихими людишками, осветив их сильнее.

Толпа была огромная. Разномастно одетая, кто в стёганую куртку, кто в старый акетон, а кто и вовсе в плетёнку, она тем не менее уродливо клубилась, блестя оружием.

Мимо пролетел на излёте арбалетный болт. Ага, уже и сюда добрасывают, твари!

Гулко с шелестом бахнуло. Да у этих мразей тоже есть аркебузы! Раздался крик внизу на дороге — одного из людей верцианца ранило, снеся край павезы.

Ш-ш-пах!

Ответный залп стрелков из крепости плотно ушёл в толпу разбойников.

— Назад! — закричал я, и отряд верцианца снова двинулся под стены.

Обозлённые бандиты заревели. Уже полтора года они были здесь главной силой, которой всё сходило с рук. И вдруг им дают зубастый кровавый отпор!

— Режьте их! Бейте! Их всего два десятка! А нас вон сколько! Вперёд! — надрывался атаман разбойников где-то посреди яростного и злобного клубья вооружённых головорезов.

— Ставь орудия! — раздалась внизу команда Альбрехта.

Павезы солдат Райко снова стукнулись в землю почти под стенами.

— Альбрехт! Ваш выход!

— Навались! — заревел артиллерист и кулеврины пошли последние метры, выкатываясь на площадки перед развалами стен. Теперь они глядели прямо на дорогу.

— Трави! — уже на всю мощь лёгких выдавал Альбрехт.

Около каждой из кулеврин помощник быстрыми чёткими движениями прочищал затравочное отверстие острой проволокой-затравником, накалывая ею же пороховой картуз внутри пушки.

— Запал!

Тонкие «скорострельные трубки» с порохом быстро вставили в затравочные отверстия.

— Пушки! — истошно заорал кто-то в толпе разбойников, уже хорошо освещённой факелами. Первые ряды топтали огонь, пытаясь затушить его.

— Пли! — заорал Альбрехт, сжав кулак от напряжения.

Горящие фитили поднесли к трубкам. Пушки подумали несколько мгновений и…

Рявкнули гулко и страшно. В ночном горном воздухе их выстрелы будто раскололи прохладу на тысячу осколков, заставляя отряхнуться от сна далёкие отроги и уступы Вальденбургских гор.

Едкий дым от сожжённого пороха потёк над крепостной стеной. Заранее чуть опущенные на цапфах стволы изрыгнули картечь, и та с противным визгом улетела в сторону толпы разбойников, собирая кровавую жатву. Часть первого ряда словно наткнулась на невидимую преграду. Я увидел, как второй задело тоже. На узкой дороге рубленый лом и мелкие шарики снесли с десяток раненых и убитых.

Но часть ублюдков ещё бежала по инерции вперёд, не видя ничего!

— Быстрее! Под стены! — сообразил атаман, — Стреляйте по пушкарям!

Болты и стрелы засвистели вокруг кулеврин. Один из артиллеристов вскрикнул и оступился — болт попал ему в ногу. Остальные, кашляя от дыма, торопливо бухнули здоровенными деревянными щитами перед пушками.

— Бань пушки! — раздалась громогласная команда Альбрехта.

Артиллеристы быстро работали банниками, щетина которых вычищала остатки пороха и тлеющих частиц из стволов.

По павезам солдат верцианца, стоя́щим перед отсутствующими воротами «Вороньего когтя», барабанили стрелы. Мои арбалетчики как заведённые пускали болты в приближающиеся ряды бандитов.

— Гаси! — командовал Альбрехт.

Смоченные в уксусе тряпки на длинных древках несколько раз прошли внутри стволов. Болты и стрелы стучали в павезы перед орудиями. Одна стрела пронеслась над головой пушкаря. Тот пригнулся, но тут же принялся дальше гасить орудие под грозным взглядом Альбрехта.

Сам же мастер огня уже скатился вниз к оставшемуся орудию.

«Рибодекин» стоял, дожидаясь своей минуты славы. В семи его малых стволах уже была готова картечь.

— Просыпайте порох! Аккуратнее, черти!

«Орган смерти» отличало то, что у него был общий затравочный жёлоб, ведущий к затравникам всех стволов.

— Осторожно! Прикройте его сверху! — отдавал приказы Альбрехт.

Пушкари завозились под рогожей, которую держали над ними двое солдат — не дай бог со стены упадёт искра на пороховые желобки, что хищными бороздками убегали к малым скорострельным трубкам…

А я повернулся к маленькой группке своих людей.

Рене, Дене, Хенрик и ещё несколько ветеранов стояли внизу, глядя на меня и ожидая команду. Ландскнехты надели кирасы и свои самые вычурные костюмы с разрезами-буфами. Облачённые в цветастые штаны и куртки, они выглядели именно так, как всегда шли в самые ожесточённые бои.

— Ну что, не забыли ещё наш клич? — ухмыльнулся я, спускаясь по лестнице с бастиона во двор.

— Нет, милорд! Нет! Нет, милорд! — раздались зловещие голоса.

— Ну тогда…

И над крепостью раздался крик, который давным-давно повёлся за моим отцом, а после перешёл к Владиславу фон Фальку и тем, кто долго ходил под серебристо-алым знаменем сокола и меча.

Набрав воздуха, я проревел:

— Во что же мы верим?

Пяток лужёных глоток рявкнули в ответ:

— В ЖЕЛЕЗО!

— Что мы возьмём железом?

— КРОВЬ!

— За одного нашего?

— ДЕСЯТЬ ДУШ!

Я видел, как вздрогнул и Беллинген, глядя, как меняются лица моих людей. Блеск стали бы проиграл тому пламени ярости, что разгорался в их глазах. Да, с этими бойцами хоть в огонь, хоть в воду!

— Готово! — заорал Альбрехт.

Я махнул рукой и опустил забрало. Хенрик протрубил в небольшой рог и арьергард из людей верцианца под стенами бросили павезы, отходя за спины второго ряда, что поднял небольшие щиты. Они пулей пронеслись под сводами арки ворот, прикрываемые своими отступающими товарищами. Стрелки Хельмута заработали яростней, и спустя несколько ударов сердца Райко с солдатами оказался внутри крепости. Один из них кривился и держался за плечо, откуда торчала стрела.

— Быстрее! Ворота! — раздался крик атамана разбойников, подхватываемый другими лихими людьми.

— СТААААВЬ! — зарычал Альбрехт, помогая своим людям выкатывать «орган смерти» в арку.

Словно черепаха, вытащившая свою голову из панциря, многоствольник чуть выполз из ворот и встал как вкопанный, угрюмо глядя на ошалевшую толпу бандитов.

— Пли! — раздалась команда и задымился огонёк, сжирая порох на желобах.

Разбойники попытались стрелять по проёму, пушкари уже бросились под защиту стен по бокам от ворот. Один схватился за голову и споткнулся, но товарищи тут же оттащили его подальше.

Семь стволов рявкнули, заставив «рибодекин» откатиться назад.

Семь смертоносных роёв картечи смели почти в упор больше десятка лихих ублюдков из леса.

Тяжеленный «орган смерти» так и остался торчать в арке, заблокировав вход не хуже ворот. Теперь во двор можно было лишь протиснуться по бокам от лафета или лезть по самому многоствольнику. Солдаты с протазанами уже встали за арьергардом, вплотную прибившемуся к арке. Первый ряд наскоро соорудил подобие «стены» из собственных щитов. За «рибодекином» мгновенно возник заслон.

— Готово! — проорал Альбрехт.

А я уже поднимался по «пандусу» к одному из обвалов стены вместе с Дене и Хенриком. Разбойники с моей стороны уже стащили павезу и пытались лезть в проём. Пушкари схватились с ними, орудуя фальшионами. Нет, здесь выстрела не получится… А вот у Беллингена ещё не всё так плохо.

— Альбрехт! Стреляйте по левому флангу!

— Левое орудие! Пли!

Кулеврина в другом проёме последний раз плюнула в упор, покосив уже задние ряды разбойников.

Всё. Теперь только рукопашная в обваленных трещинах и воротах. Надо держать их и не дать лихим людишкам забраться на стены, дабы у моих стрелков была возможность поливать их болтами и пулями.

Первая раззявленная рожа разбойника оказалась рассечена почти надвое. Дурак замахнулся на меня и сразу получил тычок остриём в глаз с уводом лезвия в сторону.

— Тяни!!! — раздалось позади.

Пушка медленно пошла назад. Пушкари стаскивали за моей спиной орудие, освобождая пространство для манёвра. Аркебузы хлопнули на бастионе справа, посылая смерть в ряды бандитов.

Дене перехватил свой длинный цвайхандер на манер копья и длинным тычком уколол в грудь одного из врагов.

Я парировал удар топорика и тут же почувствовал, как прилетело по наплечнику — это ударили коротким мечом. Пот уже лился по глазам. Удар в ответ и у обидчика закровило бедро. Ещё секунда и его горло оказалось перерублено надвое мечом Хенрика.

На левом проломе уже вовсю крутился с щитом и мечом Беллинген. Его красно-синее сюрко хлестало на ветру, пока кавалер крутился юлой, отражая удары. Рене рядом с ним колол врагов своим жутким мечом. Такой же клинок-близнец был и у его брата, что сражался по левую руку от меня. Вторую пушку почти стянули по «пандусу» вниз, и мои ветераны уже стали за спиной странствующего рыцаря с протазанами в руках.

У ворот возникла давка: разбойники пытались набиться поближе к стене и в арку, прячась от огня аркебуз, но из-за сплошной стены щитов их методично кололи люди Райко-верцианца, выкрикивающего короткие команды.

Из бойниц донжона поднимались облачка порохового дыма и летели болты — прямо по остаткам бандитов, не нашедшим себе места под стенами. В толпе лихих людишек выделялся рослый бородатый детина в неплохой кирасе и шлеме. Он орал на разбойников, пытаясь хоть как-то командовать обезумевшим от крови и ярости сбродом.

Обе стороны понимали: отступать некуда. Побежать для разбойников означало гарантированно получить болт под лопатку.

— Хельмут! — зарычал я, парируя удар клевца и отталкивая латной перчаткой нападавшего, чтобы тот не подцепил мой меч.

— Милорд! — раздался откуда-то с бастиона крик ловкача.

— Убейте атамана!

А «рибодекин» тем временем смогли сдёрнуть с места. Всё же противнику удалось создать какое-то подобие команды у ворот. Пушку утягивали к себе лихие люди. Несколько головорезов подняли брошенные павезы и закрывались ими, пытаясь из-за укрытия пускать арбалетные болты.

Ш-ш-шпах!

Солдат у ворот страшно закричал и завалился назад — пуля из разбойничьей аркебузы нашла его. Товарищи подхватили выбывшего и уложили у стены.

— Держать строй! — орал верцианец, — Ты! Стал сюда!

Прореха тут же заполнилась новым человеком.

Лихие люди с рёвом двинулись в ворота, тесня солдат Эссема. В этой толкучке почти невозможно было работать обычным клинком, а протазаны просто барабанили по головам и шлемам.

— Дене! Помоги им!

— Да, милорд!

Ландскнехт даже не стал спускаться по «пандусу» и спрыгнул во двор. Сто-двадцатикилограммовая туша приземлись внизу и тут же взяла курс на давку. Высоченный доппельзольднер с рёвом распластался в броске, вынося цвайхандер над головами солдат. Первый же укол нашёл лицо одного из бандитов, и тот упал под ноги, мешаясь собратьям.

— С-с-с-ха! — с шумом выдохнул доппельзольднер, вонзая своё оружие в ещё одного зазевавшегося.

— Назад! Назад! Стреляйте по ним из аркебуз! — вертелся атаман.

— Щиииит! Щит от пушки! — закричал Райко, — Ставь!

Молодец сержант! Пока разбойники отхлынули от ворот, солдаты, воспользовавшись заминкой, подняли один из щитов, что бандиты сбросили во двор с пролома в стене. Громадная толстая преграда заблокировала арку.

Грохнуло несколько выстрелов. Одна из пуль пробила щит, но потеряла убойную мощь и лишь смяла доспех одного из подопечных Эссема. Ещё два попадания выбили крупные щепки.

— Хельмут! Двоих арбалетчиков вниз! — закричал я, отражая удары разбойников и совершая выпады в ответ.

Надо, чтобы кто-то тоже огрызался из-за спин солдат. Жаль, у меня стрелков не так много. А вот у бандитов оказалось гораздо больше огнестрела, чем я предполагал. Никак пограбили кого-то в прошлом.

Кнут Беллинген орал что-то на фрезийском. Его сюрко было изорвано, свой щит кавалер уже где-то оставил и сейчас двумя руками работал с мечом. Два стрелка на стене прямо над ним не давали противнику прицелиться и хлопнуть по странствующему рыцарю из аркебузы.

А мы с Хенриком закрутили страшную мельницу из клинков. Здоровяк на моих глазах с потягом распластал старый акетон одного из бандитов и схватив его за глотку, проткнул мечом, целясь прямо в прореху. Толчок ногой и убитый полетел на своих дружков.

Я принял на меч удар фальшиона и со звоном перевёл его вбок. Ткнул локтем соперника в зубы и коротким замахом полоснул его по бёдрам. Второй удар перечеркнул шею врага, окатив меня брызгами крови, бьющей под напором.

— Бежим! — вдруг раздались крики в толпе разбойников.

— Стоять, сучьи потроха! Осталось немного! Войдём внутрь и убьём их всех! — орал атаман, — Кто дёрнется назад — убью лич…

С-с-с-тк!

Болт зашёл ему в глазницу, навеки прервав гневную тираду. Вот так вот! И кираса со шлемом тебе не помогли, ублюдок!

В этот миг на дороге раздался звук рога.

— Сзади! — завыли бандиты.

Позади кучи лихих людишек двумя стройными линиями быстро приближались солдаты с пиками и алебардами. Из-за их спин прилетело несколько болтов, тут же нашедших свои цели.

— Аркебузы — осторожно! На дороге свои! — раздался голос Хельмута.

— Дави! Дави их! — закричал я.

— Наши! — вторили солдаты у ворот.

Пятнадцать пехотинцев с ходу врубились пиками в нестройные ряды разбойников, поразив насмерть сразу полдесятка лихих людишек. Моё резервное воинство остановилось и принялось с уханьем медленно продвигаться вперёд, коля ублюдков.

А я усилил нажим, вкладывая в удары все силы. Позади во главе с Альбрехтом уже лезли пушкари в стёганках и кирасах с фальшионами в руках. У некоторых нашлись и небольшие щиты.

— Построились! — ревел Райко.

Плотный строй в четыре человека по фронту и глубиной в три ряда отбросил измочаленный щит в сторону, ударив по противнику в арке ворот. Вторые ряды кололи над головами первых, поражая стремительно теряющих остатки боевого духа бандитов.

Солдатская выучка ломала разбойничью вольницу об колено.

— Бежим! — всё чаще звучали истошные крики.

И они побежали.

Бежали, пытаясь прошмыгнуть по флангам солдат резерва. Улепётывали, падая, сражённые ударами мечей. Летели вниз и тряпичными куклами разбивались о скалы, ломая руки и ноги. Хенрик спрыгнул за стену. Я ринулся следом, рубя налево и направо. Лихие люди обезумели от ужаса, мечась и заваливаясь навзничь от редких выстрелов аркебуз, постепенно затихающих, чтобы не попасть по своим.

Рене с Беллингеном последовали моему примеру. За ними посыпались мои ветераны и некоторые пушкари. Ландскнехт с рыцарем крутились в смертоносном вихре, нанося точные удары. За мной спустились двое латников, что прибыли с Тиллем. Они кричали какие-то Эстерские кличи, рубя противников.

Кровавое побоище заливало дорогу алым, а горы в ужасе смотрели на эту пляску смерти.

Вскоре всё было кончено.

— Коней!

Через несколько мгновений я, Хенрик и Кнут уже были верхом. Оба ландскнехта тоже вскочили на лошадей.

— Господин Райко! Закончите здесь! Оставьте раненых для допроса! — скомандовал я верцианцу, доспех которого весь покрылся алыми каплями.

— Да, господин барон!

И мы помчались по дороге вниз. Туда, где уже виднелся огонёк факела — конник из резерва ожидал нас. Приблизившись, мы увидели несколько трупов бандитов, зарубленных на полном ходу.

— Есть ещё беглецы?

— С десяток ушло ниже. Мне приказали ожидать вас. Остальные четверо поскакали за ними.

— Вперёд!

Через пару минут почти у подножия скал мы увидели каменистую террасу, на которой отчаянно бились трое лихих людишек. Всадники наезжали на них, пытаясь поразить пиками и не подставиться. На полном ходу я располосовал одного из троицы, ещё одного своим громадным конём сбил Хенрик. Третьего пронзили пиками.

Меньше чем через минуту показался ещё один всадник, догонявший улепётывающего бандита. Конник ударил мерзавца длинным топориком и тот вскинул руки, падая на землю.

— Кажись, всё, милорд! Но пара могли где-то уйти по склону!

— Оставим их. Искать по такой темноте — лишь тратить время…

Вдалеке замаячил приближающийся огонёк. Хенрик пригляделся и возвестил:

— Похоже, это наши! Да, это Иффо!

Ко мне подъехал один из ветеранов, что остался при Святе:

— Милорд! Рад, что вы живы! Капитан Свят послал меня сообщить, что сержант Вормайер и его люди арестованы! И узнать — как у вас дела?

Я криво усмехнулся:

— Разбойники биты…

На лице Иффо загуляла улыбка:

— Никто не ушёл от вас, милорд?

— Ну разве те, кто додумался спрятаться…

Всадники рассмеялись. Кнут Беллинген вложил меч в ножны и подъехал ближе:

— Думаю, беглецы уже для вас не угроза и ежели не дураки, то уберутся подальше из ваших земель. Куда теперь, дружище фон Фальк?

— В «Вороний коготь». Сначала разберёмся с пленными и добычей. А затем в Вальденбург. Иффо, скачи обратно к капитану, передай чтобы готовили всё к нашему приезду!

Кавалькада развернулась обратно, поскакав в сторону крепости.

* * *

— Сколько у нас убитых?

— Трое, милорд, — произнёс Райко Эссем.

Рене и Дене, услышав это, удивлённо подняли брови. До этого верцианец обращался ко мне только как того требуют приличия — «господин барон». Но никак не милорд, как звали меня мои люди.

— Ещё шестеро ранены, но жить будут и даже смогут держать оружие. Пятеро моих и два пушкаря, но один из них просто был оглушен. То не в счёт. А вот второй теперь калека до конца жизни — болт полностью раздробил ему кость. Бедняга будет сильно хромать.

— Если хромец пожелает остаться в Вальденбурге, я найду ему дело. Всем раненым по три талера сверху… — кивнул я.

По всему выходило, что моя задумка удалась. Признаться, я думал, что убитых будет намного больше. Впрочем, пушки вымели почти три десятка разбойников. А ещё стрелки поработали на славу. Ставка выгорела и принесла мне то, чего я желал больше всего: победы с минимальными потерями. Не зря раскошеливался на пушки и аркебузиров.

— Сколько пленных?

— Двенадцать человек. Почти все легко ранены. Есть ещё тяжёлые, но они и до обеда не протянут, — отрапортовал сержант Эссем.

— Отвезите пленных в Вальденбург. Пусть мои люди их допросят — вдруг эти сволочи расскажут что-то интересное. Завтра я призову их к суду перед всеми жителями.

— Будет сделано, милорд!

Солдаты грузили оружие и порубленные доспехи да пожитки разбойников на телеги. Над головами кружили стервятники. Нет уж, не сегодня — эти мертвецы ещё послужат мне кое-какую службу…

С башни послышался зычный окрик:

— Над перевалом люди!

Я обернулся. На далёкой скале виднелась троица горцев: пара мужчин и… женщина? Её тоненькая фигурка стояла на самом краю уступа. Разведчики, не таясь, рассматривали: что происходит в крепости. И как они вообще туда забрались?

Двое горцев исчезли. Девушка ещё постояла несколько мгновений, а затем пропала из виду, махнув на прощание толстыми косами. Ничего — пусть смотрят! Смотрят и думают…

Я поднялся на бастион и подошёл к краю. Горы за моей спиной, казалось, замерли в немом удивлении: кто же посмел потревожить их вещий сон пальбой из пушек и звоном белого оружия?

В небе парили всполошённые орлы-ягнятники, глядя как маленькие человечки бродят среди убитых разбойников и собирают добычу. Может величественные птицы думают: кто всё это сделал? Кто принёс в этот край кровавую сталь и гарь жжёного пороха. Не-е-ет, все орлы знают, все они видели. Как видели и высокие заснеженные пики. Как видела река Серебряная, бегущая далеко внизу.

Я окинул взором всю долину. Ветер трепал мой плащ и приятно холодил лицо — без жаркого шлема было хорошо. Вокруг Серебряной акварельными всплесками разбегались в стороны зелёные луга, словно желая унестись подальше от бурной реки.

Леса за долиной внимательно глядели на меня, будто оценивая. Их тёмное марево клокотало и клубилось на ветру, а под ногами на предгорьях потрескивали и постанывали шпили мохнатых елей. Как гигантское войско, они замерли в предвкушении сигнала к атаке.

Красота эта заворожила меня, и я будто бы растворился: в бурной реке, в порывистом ветре, в шуме леса, в тишине гор. В моём сознании тягуче плыли мысли. Никто не заберёт у меня Вальденбург! Ни разбойники, ни соседи, ни горцы, ни про́клятый барон — Рогатый Ведиго! Как там сказала старуха-видящая: здесь нет места для двух хозяев? Так и будет! Лорд у этих земель только один. Я!

И только я подумал это, ветер принёс ответ, внезапно закрутив пыль на камнях бастиона. В голове отчётливо зазвучали слова прямо как в ту ночь, когда я видел странный сон. Но вместо Ведиго я услышал нестройный хор мертвенно холодных голосов:

— Отпусти нас, барон!

Август 2026