После того как Хельмут вернулся с разведки и доложил о том — как устроены пограничные разъезды Литтории, я окончательно утвердился в своём плане и перешёл к его следующей части. Оставив Кнута Беллингена развлекаться на охоте и выделив ему людей для охраны, я отправился в город.

В этот раз Эстер встретил нас гораздо спокойнее. Обе ярмарки подходили к концу, и на улицах города стало тише. Купцов теперь было заметно меньше — видимо, приезжие потихоньку уезжали из города, завершив свои торговые дела.

На удивление, в «Гривастом льве» не осталось ни одной комнаты — некий богатый купец из Литтории скупил абсолютно все, будучи проездом из северных земель империи — домой. Однако Ллейк расстарался и нашёл какую-то вдовушку, сдающую три комнаты в своём доме. Очередные постояльцы как раз съехали, и я смог разместить с относительным комфортом на втором этаже дома по улице Каменщиков.

Людям моим нашлось место в пристройках, а вот лошадям на маленьком дворике негде было поместиться. Хозяйка сбе́гала к соседям и за полталера в день скакунов определили к ним в конюшню с условием, что фураж мы добудем сами. Дорогой город!

Зато готовила вдовушка весьма приятственно! Мне даже стало жаль её мужа, что скоропостижно помер и теперь не сможет отведать таких рулетов из свинины и замечательных румяных пирожков с луком и яйцом, которые немного дородная хозяйка выставила на обед, постреливая глазками в мою сторону. А ещё свежие овощи из лавки неподалёку, жирного запечённого карпа, поблескивающего нежной корочкой, и в довершение всего — домашний пирог с ягодами с недурственным вином.

Я щурился от удовольствия, поедая всё это вместе со Святом, да бросая взгляды на расторопную даму, поворачивающуюся и так и эдак. Вдовушка хлопотала сама, прогнав прислугу и выставляя всё на стол. Похоже, сообразила, что золотые шпоры и личный штандарт, да пяток воинов самого бравого вида — ездят за мной не просто так.

Н-да, вот это женщина! И спереди на неё поглядеть, и сзади, и в профиль — сразу навевает на мысли о тепле и уюте. Я даже усмехнулся сам себе. Это Владиславу фон Фальку двадцать семь. Он бы тоже глаз положил на хозяйку, как пить дать, но всё равно больше заглядывался на ранних молодух. А вот я в его теле уже давно хотел дома спокойствия.

После я отправил Ллейка и ещё несколько людей по самым богатым доспешным мастерам города. Таковых в Эстере оказалось четверо. Отдельного большого цеха, производящего серьёзные доспехи, здесь не имелось, и я отметил для себя этот факт.

Железную руду в город привозили из северного Римса: земли, принадлежавшей старику Фальзенбергу — дружку графа. В Римсе всё ещё тянулись горы, бо́льшая часть которых лежала в моих владениях. Однако учитывая заболоченность предгорий северного соседа, его люди добывали либо некачественное «болотное железо», либо нормальную руду, но из весьма редких шахт.

Так сказать, зарубку себе на будущее! Ежели начну поставлять в Эстер руду, то это может принести очень хорошую копеечку в мою казну, а из-за близости Вальденбурга — такой маршрут будет коротким. Снизив за счёт этого цену, можно будет выдавить купцов, что везут сырьё издалека по Эст-Долу. В общем, с железных дел мастерами Эстера мне надо как-нибудь в будущем подружиться…

Мои люди сообщили доспешникам, что я хочу продать миланские латы и готов выслушать их цены, ежели они хотят получить себе подобную редкость. А пока всё это тянулось, я написал письмо старшему брату Мирославу, в коем справлялся о его здоровье и состоянии его жены и детей. А ещё интересовался тем, что поделывает наш третий общий младший брат и какова ситуация в поместье отца? Описал коротко свои земли и предложил погостить.

Ллейк принёс весть, что один из мастеров согласился посмотреть доспех, ежели тот в хорошем состоянии и цена будет подъёмной.

Вскоре я уже был с Хенриком и Ллейком на подворье мастера, а Рене и Дене выгружали доспех Альфреда фон Грюнхарта, пока я показывал свою повреждённую отцовскую перчатку и торговался по сумме ремонта.

— Это тот самый доспех? — прищурился доспешник, когда Рене наконец водрузил панцирь на дощатый стол во дворе.

— Да, миланская работа на заказ, — кивнул я, наблюдая за реакцией возможного покупателя.

Тот подошёл и осмотрел броню, пощупал застёжки, провёл пальцем по небольшой вмятине, оставшейся после моего удара. Затем покосился на меня и спросил:

— Не буду ли я неучтив, господин барон, если спрошу: где вы его взяли?

Я милостиво кивнул и степенно ответил:

— Доспех достался мне от предыдущего владельца, выставленный как награда в споре.

И от ответа я ушёл и не соврал. Отчего же поединок — не спор? Пока что я не хотел везде трубить о своей победе. Поспешишь — людей насмешишь, а форсировать события с Грюнхартами БЕСКОНТРОЛЬНО мне не хотелось. Я уже нанёс обиду от поражения Альфреду, но с его отцом ещё не был знаком близко. Может, старик более адекватен, хоть и жадно загребал неправедным способом мой лес.

Мастер снова провёл пальцами по вмятине и усмехнулся:

— И спор тот был жаркий, насколько я понимаю…

— О чём ты? — нахмурился я.

— Видите ли, милсдарь, мне этот доспех весьма хорошо знаком… После весеннего турнира я кое-что в нём правил. И эту роспись я ни с чем не спутаю, — доспешник показал на золотые картинки, что венчали наплечники «Бестии». Признаться, я думал увидеть его вновь после турнира в честь окончания лета.

— И чей же он? — усмехнулся я.

— Эти латы раньше принадлежали молодому наследнику земли Грюнхарт, Альфреду, сыну Йоханесса фон Грюнхарта.

— И что же тебя смущает?

— А то, что другого такого же отличного доспеха в окрестных землях нет. Ну разве что у графа и ещё нескольких баронов. По вмятине и по тому, что я знаю о дражайшем Альфреде, думаю: эти латы добыты в схватке… Сам бы хозяин их не отдал. Потому и спросил: как-то возможно?

— Ты что несёшь? — возмутился Хенрик, — Считаешь, будто наш барон напал на соседа?

— Боже упаси! Я уверен, что милорд — честный человек! Да и никто в своём уме не повёз бы такой доспех сюда, ежели добыл его неправедным путём, — торопливо заговорил мастер, — Зная нрав молодого Грюнхарта, думаю, спор ваш был на мечах, а наш Чемпион тот спор проиграл…

М-да, поистине мир — большая деревня… Надеялся ли я на то, что броня «Бестии» останется неопознанной? Нет конечно. Но вот то, как лихо доспешник раскрутил всю цепочку событий — я запомнил.

— И сколько ты возьмёшь за него? — спросил я.

— Даже и не знаю, милсдарь, — покачал головой мастер, — То великий риск…

— Какой ещё риск?

— Йоханесс Грюнхарт может его у меня потом выкупить. А вот у сына его голова очень горячая. А ну как напьётся как обычно со своими дружками в трактире и взбредёт ему сюда прийти… Даже и не знаю: что потом будет…

Похоже, «Бестию» здесь не любят от слова совсем. И притом боятся дикого нрава наследничка.

— Так а город что, разве не вступится за тебя? — удивился я.

Мужик хмуро промолчал, оставив вопрос без ответа. Ясно… Те, кто занимается здесь «бизнесом» — в курсе, что Грюнхарты дружны с бургомистром и имеют влияние на магистрат, отвечающий за порядок в Эстере.

— Что же мне, везти доспех другому мастеру? — с угрозой прогремел я, начиная раздражаться.

— Может, я смогу вам помочь, господин барон! — вскинул руки мужик и тут же добавил, — Дайте только время, я найду покупателя! Заодно и по вашей перчатке всё решим, да и вы походите, посмотрите: что у меня здесь припасено! А я сей же миг отправлю помощника и всё разузнаю! А перчатку я вашу вне очереди сделаю — сегодня же за неё возьмусь.

— Ну давай, — недовольно протянул я и отправился вслед за мастером оценивать готовые образцы.

Признаться, итог меня удивил. Пока я договаривался, что ремонт повреждённой защиты руки обойдётся в четыре талера, а забрать я её смогу по отъезду из Эстера — мальчишка, которого мастер куда-то отправил, уже вернулся. Он что-то пошептал хозяину на ухо и тот довольно кивнул.

Через полчаса, когда осмотр представленных на продажу доспехов подошёл к концу, ко двору подкатила дорогая и знакомая мне карета с гербом в синих, зелёных и серебристых цветах.

Доспешник оторопело уставился на то, как паж помогал богато одетому старику выбраться на белый свет.

— Сам! Сам пожаловал…

Йоханесс фон Грюнхарт в сопровождении двух молодцев прошёл во двор, бросил короткий взгляд на моих людей и встал напротив, неприязненно разглядывая меня из-под мохнатых бровей.

— Вот снова и свиделись, барон фон Фальк…

— И вам не хворать, Йоханесс, — ответил я с каменным выражением лица.

Так вот за кем посылал доспешник! За людьми барона. Похоже, в городе у Грюнхартов есть дом. Да точно есть! Где-то же они должны были останавливаться, а живут соседи богато и уже давно заправляют делами в этих землях. Только вот на рандеву явился не поверенный в делах Грюнхартов, а сам барон лично.

— Доспех моего сына цел? — проскрежетал старик, бросив короткий взгляд на сверкающую в лучах солнца миланскую броню и на мастера.

— Цел, господин барон. Только одну вмятину поправить и заполировать всё, как следует, — ответил тот.

— Сколько вы хотите за него, фон Фальк? — не словом не обмолвившись о состоявшемся поединке, гаркнул старший Грюнхарт.

Явно не хочет, чтобы все видели, как его сын «блистает» совсем в другом доспехе на грядущем турнире. А в том, что дражайший наследничек прибудет на ристалище зверствовать над противниками, чтобы хоть немного восстановить уязвлённую гордость — я не сомневался.

— Триста талеров, — усмехнулся я.

Ну а что, цифра красивая. И на минимум сто монет больше, чем я бы в лучшем случае выторговал у мастера. Доспех-то сделан по меркам Альфреда — пойди найти на него покупателя! Дорого, и подгонка из-за специфических рёбер жёсткости — дело просто невероятное и с риском нанести большой ущерб прочности.

А мне деньги сейчас ох как нужны.

Грюнхарт скрипнул зубами, но то была скорее злость, что ему придётся платить дважды за одну и ту же вещь.

Пока он пыхтел, к воротам подъехала ещё одна карета. Впереди неё ехал латник, держа развевающийся штандарт, на котором была изображена наковальня и мечи на чёрном поле.

Доспешник совсем побелел. Он всплеснул руками и побежал встречать дорогого гостя.

— Господи! Ох не ждали! Эй, олухи! Открывайте ворота, дурни! Чего встали⁈

Помощники торопливо распахнули створки. Хм, а мне и Грюнхарту такого внимания не оказывали. Карета закатила внутрь, и из неё начал выбираться владетель Римса, местный «железный магнат» Вольт Фальзенберг. Мастер подобострастно склонился перед ним, а затем с улыбкой запорхал вокруг:

— Господин, мы вас ждали! Рад, что заехали к нам, я уже и посыльных отправлял и письма писал вашему управляющему — мой брат всё ещё ждёт руду на плавильне. А нового каравана от вас всё нет и нет!

— Треклятые горцы, — тяжело и с одышкой ответил барон Римса, — Это все они… Скатились, ублюдки, как лавина на голову. Пожгли склады, и все порушили, псы драные. Пока прогнал…

— Ох, то великое несчастье, милорд!

— Ничего! Мы им задали! — довольно хмыкнул Фальзенберг, — Будет твоему брату руда! Завтра же приедет.

Так вот почему мастер так расстилается перед моим северным соседом. У них здесь взаимовыгодные денежные соглашения. А дружок графа, наконец, заметил нас с Грюнхартом под навесом.

— Ого! Вот это встреча! — удивлённо промолвил он, — Загадывай желание, бюргер! — это он уже доспешнику, — Когда ты ещё между тремя баронами постоишь!

И он бесцеремонно начал подталкивать мастера к нам, смеясь от того, что тот и не знал — куда ему деться?

— Вот так! Загадал? А теперь давай дуй за наплечниками, что ты мне обещал. И учти — увижу у кого лучше…

И Вольт показал доспешнику кулак.

— Сию минуту, милорд! — мужик испарился, будто его тут и не было.

— Приветствую вас, господа! — усмехнулся владетель Римса и сунул нам руку для приветствия.

Грюнхарт теперь изображал мраморную статую. А Вольт всё ухмылялся:

— А вы тут какими судьбами? Ба! Йоханесс! Да это же доспех твоего сына! Что, продавать надумали?

Грюнхарт-старший промолчал, а вот дворовой мальчишка, пробегающий рядом, неожиданно ляпнул:

— То, господин, доспех этого рыцаря, — и указал на меня.

Йоханесс побагровел, а Фальзенберг дал мальцу затрещину:

— Ты чего хайло раззявил? Надумал лезть в разговор господ? Эй, Индрик!

— Да, милорд! — мастер-доспешник появился так же быстро, как и исчез.

— Этому плетей всыпать, да так, чтобы на зад сесть не мог, а спал три дня только на животе! — палец старика указал на мальчугана, что стал белее мела.

— Будет сделано, милорд!

Он тут же скомандовал двум помощникам лет шестнадцати-семнадцати, и те сграбастали беднягу за волосы, потащив к стойлам.

А Фальзенберг обернулся к нам и цепко посмотрел мне в глаза:

— Так это вы, фон Фальк, привезли этот доспех? Занятно — занятно… И каким же способом вы его добыли?

— То дело неважное, уважаемый Вольт, — произнёс я, прекрасно понимая, что «железный старик» уже и так всё понял.

— Так ежели вы его продаёте, так может я и куплю? — хитро предложил он, — Какова цена?

— Триста золотых.

— Доспех этот уже за мной будет, дражайший Вольт, — ледяным тоном произнёс Грюнхарт-старший.

А ведь они с Фальзенбергом не друзья. И епископ мне говорил, что граф со своим дружком недолюбливают моего соседушку. В голову мне тут же пришла неплохая идея. А если выгорит, то… Спасибо мальчишке — вовремя подвернулся!

— Я пока добро на продажу не дал, уважаемый фон Грюнхарт, — деланно пожал я плечами.

— Но вы назвали цену! — возмутился Йоханесс.

— А вы мне ответа на неё не дали… — возразил я.

— Значит, по рукам ещё не били? — уточнил Фальзенберг.

— Не били, — подтвердил я.

На губах Вольта заиграла язвительная улыбочка. Он с ехидцей спросил:

— А ежели накину сверху, уступите мне доспех, фон Фальк? Больно уж он хорош!

— Можно обсудить… — задумчиво ответил я.

Это «можно обсудить» я годами отрабатывал в прошлой жизни, когда приходилось принимать непростые решения, а я оценивал возможности всех сторон на работе.

— Дам триста пятьдесят, — тут же выдал владетель Римса, — То моё слово и от него я не отступлюсь.

— Вы будете торговаться как купчишка? — злобно процедил Грюнхарт.

— А что, я не могу купить себе какую-то вещь? Эдак каждому рыцарю придётся иметь при себе менялу или «ходячий кошелёк»! — без тени смущения тут же ответил «железный», — А если не нужен вам доспех, уважаемый Йоханесс, так и в чём же дело?

— А вам то он зачем, дражайший барон? — не сдавался Грюнхарт-старший, — Вы в него даже не влезете.

В стойлах послышался визг плети и хлёсткий удар. Мальчишка заверещал от боли.

— А я этот доспех поставлю у себя в замке. Прямо в гостиной. Будет радовать мой взор, — хитро улыбнулся Фальзенберг, — Вы же знаете, я ценю красивое оружие и латы.

— Триста семьдесят! — сдался Грюнхарт и повернулся ко мне.

— Чего уж мелочиться! Гулять так гулять! — воскликнул Вольт и решительно рубанул ладонью воздух, — Четыреста талеров чеканки земли Валеэст! Вот моя цена! Что скажете, дорогой фон Фальк?

Хенрик стоял и смотрел на всё это обалдевшими глазами. Ллейк застыл у стола с доспехом, пытаясь «слиться с местностью» и всячески делая вид, что не видит, как два старика торгуются.

— Даже не и не знаю, господа… — протянул я, нацепив маску задумчивости, — Ежели эти латы стоят так дорого, то может и придержать их? Продам ближе к турниру, авось и больше выручу!

— Не выручите! Та цена слишком большая, — огрызнулся Грюнхарт.

— Тогда приз из них сделаю! — сделав вид, будто меня осенила «гениальная» идея, улыбнулся я и объяснил, — Я здесь человек новый, надо же и бюргерам себя показать, да народ порадовать. А ну как выставлю сей доспех в качестве приза лучшему мечнику на грядущем турнире!

В повисшей тишине снова раздался удар плетью и новый крик бедняги дворового.

Фон Грюнхарт, к его чести, сдержал эмоции, что распирали его после моего «озарения». Оно и понятно: если я выставлю доспех его сына прямо на постамент для призов победителям, и его будет видеть каждый зевака, кто явится поглазеть на битвы местного рыцарства — это станет сущим позором для их семьи! А Альфреда вообще удар хватит.

— Пятьсот. Талеров. Сегодня же. И не талером больше, — отчеканил Йоханесс.

Я еле сдержался, чтобы не засмеяться при виде лица моего оруженосца. Кажется, Хенрик пытался делать в уме какие-то сложнейшие вычисления, соображая: сколько на эти монеты можно купить еды или прикидывая — что за лошадь будет стоить таких денег. Он даже пальцами начал перебирать.

Вольт хитро поглядел на меня, но промолчал.

— По рукам! — кивнул я.

Грюнхарт сжал мою ладонь со всей силой, на которую был способен. Желваки его ходили, ноздри крючковатого носа трепетали.

А вот владельца Римса искренне забавляла вся эта ситуация. Он переводил взгляд с меня на старика и обратно.

— Деньги вам привезут, — буркнул Йоханесс.

Похоже, Грюнхарт — старший такой суммы с собой не возил. Он посмотрел на Фальзенберга и нехотя произнёс:

— Не оставите нас, барон? Нам с господином фон Фальком надо кое о чём переговорить?

— Пожалуй, — ответил тот, и добавил к вящему неудовольствию своего оппонента, — Повезло вам, дражайший Йоханесс, что вы смогли перебить мою ставку. Ох повезло!

И «железный старик» пошёл за мастером-доспешником в дом.

— Отойдёмте, господин фон Фальк? — бросил Грюнхарт.

Когда мы остались одни, он тихо и веско произнёс:

— Отступитесь, барон!

— О чём вы? — изобразил я недоумение.

— От ваших притязаний на землю. Вы поступили… некрасиво… когда прогнали моих сплавщиков, — подумал и добавил Йоханесс.

Похоже, он хотел поначалу сказать «бесчестно», но памятуя о том, что произошло с его сыном, решил не бросать опрометчивых слов на ветер. А вот я возразил:

— У меня и не может быть никаких «притязаний», ведь то МОЯ земля, уважаемый фон Грюнхарт. И не я бросал тот вызов на берегу реки. Так что ни о какой красоте и речи быть не может.

— Значит, не отступите? — холодно посмотрел на меня старик.

— Нет. А на земле ЗА рекой построю свои дома, — добавил я.

Его брови изумлённо взлетели вверх. Я не дал соседу возмутиться:

— По всему выходит, что за Эст-Долом есть моя земля.

— О том и речи быть не может, — отрезал Грюнхарт.

— На старых картах всё прекрасно видно, дражайший Йоханесс, — усмехнулся я.

Он сверкнул глазами и процедил:

— Это мы ещё посмотрим…

— Когда-нибудь, когда-нибудь, барон, — улыбнулся я своей самой обезоруживающей улыбкой и добавил, — Сейчас меня волнует только один вопрос.

— Какой?

— Деньги за доспех…

Старик уехал, не попрощавшись. Полтысячи золотых талеров мне под расписку вручил поверенный Грюнхартов, примчавшийся с охраной от своего хозяина. А пока шёл счёт монет, а слуги грузили латы на телегу и накрывали их тканью, рядом нарисовался фон Фальзенберг.

— Я так понимаю, что Альфреду «Бестии» очень не повезло? — понимающе подмигнул он.

— Простите, друг мой, но я не думаю, что это — хорошая тема для светской беседы, — вежливо ответил я.

— Вы благородны, фон Фальк, — оценил старик, — Да и мне, признаться, была забава. Увидеть, как Йоханесс трясётся от злости и заставить его выложить лишнюю монету — дорогого стоит. Спасибо! Повеселили старика.

— Так вам не нужен доспех?

— Доспех хорош! — признал он, — Но не настолько, чтобы я раскошеливался на две его цены. Тем более что он не подойдёт ни мне, ни моим сыновьям. А другим такое носить не пристало. Я просто хотел увидеть: как фон Грюнхарт будет изворачиваться.

— Вы не дружны с ним?

— Их семейка хуже ростовщиков, высосут все и всех досуха. А сын и вовсе дурак и злобен, что твой пёс. Но вы не думайте, фон Фальк, сам Йоханесс не так прост! Держите с ним ухо востро — вам достался не лучший сосед.

* * *

Со двора мастерской я выходил в отличнейшем расположении духа. Этот случайный «аукцион» принёс мне столько денег, что теперь можно было с лихвой оплатить все затраты на мою задумку с разбойниками. Осталось только найти в городе нужных людей.

Я не спеша тронул коня и поехал вдоль улицы. За поворотом на куче тряпья лежал и еле слышно всхлипывал выпоротый мальчишка. Рядом была скомканная рубаха. Худые плечи подрагивали, на спине горели ярко-алые полосы, и с них сочилась кровь. А ведь без его глупости моей удачи могло и не быть. Беднягу отделали чересчур сильно…

— Ллейк!

— Да, милорд.

— Ты знаешь: где здесь живёт хороший доктор?

— Знаю, господин барон.

Я достал кошель и передал солдату несколько монеток.

— Возьми этого мальчишку и отвези к врачу. Проследи, чтобы с ним обошлись хорошо. И дай ему вот эту эту монету.