Доспех Альфреда фон Грюнхарта висел передо мной на наскоро смастерённой стойке. Красота! Всё было сделано настолько искусно, что я залюбовался. В голове снова пронёсся момент, как мой меч проходит в совсем небольшой зазор и раздвигает кольца кольчуги под бронёй противника.

Если бы я не наподдал и не отоварил тогда наследничка тем приёмом по боку — не факт бы, что это всё получилось. Скользкая трава на поле боя, мой напор вкупе с мощью тяжёлого полуторника и подталкивание соперника к берегу…

Нет, я не был тщеславным дурачком и прекрасно понимал: я вчера бился с отличным турнирным бойцом. Он пытался меня лупить как на ристалище, я его рубил как на войне. Осторожность, хитрость, дух и умение вовремя дожать противника — сделали своё дело, и теперь миланский доспех ценою в минимум две с половиной сотни золотых талеров занял заслуженное место в моём поместье.

Жаль с ним расставаться, но деньги сейчас мне нужнее. Если я смогу запустить производство золотых слитков, то смогу заказать себе защиту и получше. Да и со своим собственным прощаться пока что не хотелось.

Более того, доспех Альфреда мне бы не подошёл, а значит, дело уже решённое. Вопрос только — не станет ли он сам его выкупать, дабы совсем не позориться? Тогда я и цену заломлю! Подозреваю, что Грюнхарты, мягко говоря, не бедствуют. А пока я беседовал и знакомился с разными людьми на балу, то понял, что новый турнир не за горами. Успеет ли батенька «Бестии» заказать ему новые латы? Альфред небось и с пикой будет скакать там у барьера.

Мне вот это делать категорически не хотелось. Владислав был хорошим наездником, но служба его проходила так, что попользоваться пикой фон Фальк особо и не успел. В отличие от потомственных высокородных, где всё было в разы проще, рыцарский титул Влад выбил службой. В кавалерийских наскоках ему поучаствовать довелось, однако он не гонял дни напролёт в своём поместье, сшибая турнирной пикой мешки с сеном. Нестись верхом на пеший строй в сражении — совсем другое дело. На турнирах фон Фальк был нечасто, да и то всегда выходил на пеший бой с мечом или боевым молотом. Получить в забрало шестиметровой бандурой от другого конника мне совсем не улыбалось. Нет, не затащат меня к барьеру никакими силами!

— Вашу перчатку бы починить, — раздался голос Свята.

Я обернулся к капитану:

— Для этого придётся везти её в Эстер. Пока что буду использовать от доспеха Альфреда. По руке она мне впору. А вот в нагруднике невозможно продыхнуть, так что остальное не надеть…

— Как ваша рука, милорд?

Я посмотрел на перевязанное запястье:

— Царапина. До свадьбы заживёт.

— Смотрите, господин барон, а то накликаете — так и жениться скоро придётся, — усмехнулся Святослав.

— Типун тебе на язык!

— А что такого? Мне Хенрик сказал, что, когда вы уезжали с бала — какая-то внучка некого барона из Римса на вас смотрела так, будто вы горячий пирог, а она неделю не ела. Говорил, мол, чуть не сверзилась со ступеней у входа. Так и описал: просто красавица писаная, щёчки розовые, глазки яркие, смотрела на господина барона нашего с таким жаром, а тот даже и не замечал…

— Да он никак втрескался в неё, — удивился я.

Капитан махнул рукой:

— У нашего Хенрика всё, что хоть немного смазливее пугала — уже зазноба страшная!

Я усмехнулся: мой оруженосец иногда в своей наивности хуже дурачка. Впрочем, взгляды внучки барона Фальзенберга после того, как она задала мне вопрос про колдуна, я действительно замечал. И это той, которую старик, по словам епископа, весьма рьяно сватал графу Ольдену. От таких дамочек надо держаться подальше. Хватит мне и одного врага-соседа! Кстати, учитывая рассказы Флавия о дружбе графа и барона Фальзенберга, становилось понятно, почему Эстер помогает гарнизону Римса, когда туда набегают горцы. Я же пока на такую благосклонность надеяться не мог.

— Милорд, вам удалось узнать у графа — будет ли помощь с горцами? — поинтересовался капитан.

— Нет, Свят, — удручённо покачал я головой, — Хотя я пытался говорить с ним об этом. Всё без толку! Фон Кольм кивает на городской магистрат: мол, надо просить поддержки у них…

И это была чистая правда. Даже несмотря на то, что я попытался заговорить о набегах, когда ещё раз оказался в компании графа Эстермарка — Ольден не проявил никакого интереса и даже сделал скучающее лицо. Фон Кольм ссылался на то, что мне сто́ит объединяться с бюргерами, мол, они должны быть заинтересованы в подобных союзах. А у него — графа, дескать, итак, дел по горло.

— Не хочет тратить деньги из своей казны? — усмехнулся старый служака.

— И как ты догадался? — ухмыльнулся я.

— Да дело-то понятное… Извозчик Берт говорил, что граф помогает только северному Римсу. А там и ехать до него в два раза быстрее от Эстера, чем до нас…

— … и с бароном Фальзенбергом они друзья, — присовокупил я.

— О как! Тем более! Если гнать солдат в Вальденбург, то придётся искать врагов в горах на их территории, а это долго. Для графа посылать своих людей — всё равно что подставлять их под удары горцев, которые знают там каждую тропку и перевал. Так что фон Кольм бережёт своих бойцов. А если нанимать кого-то из вольных, то это встанет в большую сумму.

— Это я понимаю, — вздохнул я, — И если даже выманить горцев на бой, то надо будет бить так, чтобы они несколько лет боялись носа показать.

— И всё равно потом соберутся и снова пойдут в набег, — кивнул Свят.

— Всё верно…

— Вот если бы заставы поставить в предгорьях… Чтобы как в западных степных землях ловить этих язычников с гор! То было бы весьма хорошо! — размечтался капитан.

Ну да, империя использовала ту же тактику, что и мои соотечественники на Диком поле в «моём мире». Пойдёт татарская конница из Крыма в набег — сторожи разъездные их заметят и в крепости оборонительной черты тут же доложат. А могут ещё и степь подпалить навстречу конному войску. Крепости людей за стены соберут и ворота закроют. Татары пройдут мимо вглубь, ведь им не с руки организовывать долгую осаду, если силы небольшие. Затем быстро пограбят, уведут скот да людей в полон. А как в обратную сторону медленно двинутся с награбленным — вот здесь их объединённые отряды крепостей и встречают под белы рученьки, да на тот свет провожают.

Здесь бы такое тоже неплохо подошло, да только где мне взять столько денег сейчас на стройки и серьёзные гарнизоны. Если горцы собирают по две-три сотни людей в набег, то и у меня должно быть как минимум столько же, чтобы им навстречу выходить и устраивать сечу. Да ещё и с огневым боем нужно достаточно людей, чтобы сразу перевес в мою сторону был. Ибо если бездумно один раз положу много солдат, потом ещё раз… на третий обо мне уже дурная слава пойдёт и наниматься будут с великой неохотой, да и то сброд всякий.

Вот поэтому и не хочет граф тратиться — всё на Эстер кивает: мол, давай-ка дорогой мой фон Фальк договаривайся с бургомистром и магистратом. А бургомистр, чую, после вчерашних событий мне точно не рад будет. Думаю, скоро и вовсе возненавидит с подачи моего соседушки — старика фон Грюнхарта. Тот небось уже спит и видит, как отомстить за позор своего сына и кляузы строчит. В том, что история о бое двух рыцарей у реки рано или поздно просочится в город и пойдёт гулять в высших кругах всего Эстермарка — я не сомневался. Слишком уже много лишних глаз наблюдали, как я сразил Альфреда «Бестию» фон Грюнхарта.

— Поймать бы горцев в одном месте между заставами-крепостицами, да побить, — всё сокрушался капитан.

— В одном месте… — повторил я.

Свят уставился на меня, но ничего не стал говорить, не мешая ходу мысли.

— В одном месте… Слушай-ка, Свят. А что там наши люди? Ты же оставлял кого-то попьянствовать и вызнать у местных солдат новости про здешнюю жизнь да сержанта Вормайера?

— А то как же! Все как вы и приказывали перед отъездом в Эстер, — усмехнулся капитан, — С тем и пришёл, господин барон.

— Говори.

— Как уехали мы, сержант сразу послал одного человека в «сторожевой разъезд» на север, — многозначительно произнёс Свят.

— Одного? Вдоль лесов и дороги, где объявлялись разбойнички?

— Точно так! Думаю, то был вестовой от него к бандитам. Потому что когда солдат тот вернулся, то и сержант Вормайер к ночи пропал, а вернулся только на следующий день.

— К лихим людям в лес мотался… — догадался я.

— Я тоже так думаю. Уверен, ума пытал вместе с ними — что с вами делать теперь? Очень ему не хочется такое хлебное место с кем-то делить.

— Хлебное? — нахмурился я.

— Конечно. Солдаты сказали, что жалованье он им с оброка выплатил чин по чину. Но не монетой больше. А я-то покумекал немного да посчитал. Выходит, что если жалованья город задолжал на двести монет, то с оброка у Вормайера должна была остаться ещё почти сотня. И это не считая того, что они со старостой крутили-вертели! — подмигнул капитан.

Свят был прав. Я тоже после разговора с Бертом насчитал примерно столько же. Не всё же сержант потратил — где-то эти денежки могут лежать в тайничке до лучших времён. Эх, найти бы, аж руки чешутся. Я им здесь устрою «аудит из двадцать первого века» по полной! Сто монет. Да это же двадцать превосходных солдат на месяц.

— А что за солдат-вестовой? Как зовут?

— Дортман. Трётся рядом с сержантом постоянно.

— Много людей сержанту благоволят?

— Человек пять с ним везде ходят. Имена я узнал. Ещё столько же с Гумбольдтом — нашим новым коннетаблем в одной компашке. Вормайера только по службе терпят. Остальные — ни туда ни сюда, но пока им платят и служба лёгкая, они и не крякают.

— Что наш новый коннетабль? Справляется?

— Гумбольдт-то? А чего ему не справляться — здесь людей мало, все друг друга знают. Только когда кто-то упьётся и грозится за ножи схватиться, тут он с дружками им тумаков надаёт да разнимет. А так старается, думаю, и с более серьёзными вещами справится.

— Ну уже что-то…

Я сел в своё кресло и побарабанил пальцами по столешнице. На звук тут же отреагировал Клык. Волчонок, до этого спавший в моём старом драном акетоне в углу, проснулся и поднял голову, хищно наблюдая за моими пальцами. На вечер я вынес его сюда, когда прогнал прислугу с глаз долой по своим комнатушкам. Пусть привыкает ко мне. Серый комочек до сих пор побаивался резких звуков, а остальных людей вообще сторонился.

— Узнать бы: о чём Вормайер условился с разбойниками и каково их точное число? — протянул я.

— Разное болтают. Кто-то говорит меньше сотни, а кто-то вообще двести называет.

— Двести? — я засомневался, — Если их столько, то сержант им вовсе не нужен, пришли бы и силой все взяли. Да и сложно спрятать две сотни человек.

— В этих дремучих лесах можно, — возразил Свят, — Я на другое уповаю. Две сотни лихих людей — это не две сотни солдат. В таком отряде порядок нужен, а его не будет.

Это он в точку попал. Подобная орава швали, даже умеющей обращаться с оружием — на месте не усидит. Не та дисциплина. Если уж горцы не могут усидеть, так эти подавно не выдержат и, почуяв свою силу, пойдут жечь все на пути.

— Всё равно много, — мрачно произнёс я.

— Много, да ещё и разбредутся — ищи свищи тогда, пока снова не соберутся.

— В одном месте… — снова повторил я, думая.

— Милорд, я вот что подумал: вы оброк вы будете собирать или на барщину крестьян погоните?

— Ну, какие-никакие деньги появились. Думаю, мужиков на барщину выгнать. Пора под водяную мельницу отвод копать. И как мастера прибудут — надо ставить здания и плавильную печь.

— Дорого сторговались?

— Дал задаток в сорок талеров…

Да, обеднел я на семьдесят за все свои махинации, а вот мастерам, что должны были прибыть в Эстер с некоторыми готовыми вещами — дал ещё задаток. Так что от ста тридцати талеров с долгов по жалованью — осталось только девяносто. Зато свои личные деньги, потраченные поначалу, я вернул и всё равно остался в прибытке. Колосники для печи, всякая всячина, что необходима для футеровки её внутрянки, да металлические детали для мельницы: всё это эстерцы привезут с собой. А вот остальное пока будут делать на месте.

— Дорого всё нынче, — хмуро протянул Святослав.

— Это все только цветочки. Впереди будут ягодки, — усмехнулся я.

— Уверены в том, что надо строить плавильню? — с опаской спросил капитан.

— Уверен, чую — прав я насчёт этих гор. Попробуем сначала добить шахты, начатые старым хозяином.

Не буду же я ему говорить про то, что «Ведьмин камень» мне уже подсказал: где нужно работать. Пусть думают, что это просто везение. Поэтому тем более надо разрабатывать жилу, до которой совсем чуть-чуть не дошёл предыдущий владелец Вальденбурга. Всем будет казаться, что это он невезуч и отступил, не дождавшись своего счастья. Тогда никто не подумает, что я какой-то колдун-алхимик…

— А ты почему спрашиваешь, Свят?

— Так ежели вы всех на барщину погоните, то денег для разбойников, которые платил с оброка сержант Вормайер — вообще не будет. У него и своровать или выкружить что-то не выйдет, — с хитринкой в глазах ответил капитан.

— Да, это хорошая мысль. Посмотрим — что он будет тогда делать. Но надо быть готовыми на случай, если разбойники обозлятся.

— А что будем делать с Рогатым? — спросил Святослав.

— Нужно съездить к этой Одноглазой Хильде. Может она чего интересного расскажет. Раз никто не знает толком, как выглядит этот зверь, то нужно хотя бы что-то разузнать, прежде чем соваться его ловить.

— А вдруг то не зверь, а демон какой? Или вурдалак?

— Всё одно — нужно его поймать или убить. Я только-только чужих сплавщиков прогнал со своей земли. Если какая-то страхолюдина начнёт у меня по лесам бегать, да людям сердца вырывать, то ни лесорубов, ни сплава у нас не станет. Не будем же мы сидеть и ждать, пока Рогатый всех по одному перебьёт? А ты пока лучше за сержантом Вормайером пригляди, — возвратил я капитана к разговору, — И надо бы разузнать побольше об этом Мышславе, который тоже к разбойникам ходит. Может он нас к ним и приведёт.

— А не проще ли Вормайера просто взять и… — Свят сложил пальцы, изображая клещи, — … и он быстро заговорит.

— Тогда некому с разбойниками будет договариваться. Через Мышслава с ними говорить? Ну допустим мы увидимся с главарём лихих людей через него. Они же тоже не совсем дураки — дураки бы бегали и грабили. А эти вон что удумали — процент взимают, прямо как «крыша»…

— Чего? — удивился Свят.

— Неважно, — отмахнулся я, — Просто так они не подставятся. Не торопись, сначала надо полную картину увидеть, — откинулся я на спинку стула и прикрыл глаза размышляя.

Святослав замолчал. Я потёр виски пальцами, встал и прошёлся по залу. Мой взгляд упал на доспех «Бестии». Собрать бы этих разбойников в одном месте…

Стоп!

Я опять начал мерить шагами комнату.

— Свят, а как ты думаешь: как часто и близко ездят по границе конные разъезды Литтории?

— Ну ежели они службу несут справно, то каждые полдня проезжают точно. А может, и чаще.

— Надо бы узнать об этом подробнее. Отправь завтра же пару человек в секрет на границу. Пусть понаблюдают дня три. Хельмута отправь — пусть он налегке заберётся в земли Литтории и тоже посмотрит — как у них дозорная служба устроена? Как считаешь, справится?

— Думаю, да, милорд. Хельмут как уж — везде проскользнёт.

— За то дело ему дам талер. А если вернётся — ещё один.

— Он золото любит, — ухмыльнулся Свят, — Только зачем это вам, господин? Вы что — через границу собрались идти?

— Не идти, а везти… — хитро улыбнулся я.

Капитан часто заморгал и недоумённо уставился на меня:

— Видит бог, не понимаю я вас, милорд…

— Если разбойники бродят по лесам, то и за Эст-Долом могут присматривать из леса. И за моей Серебряной речкой. А мне надо кое-что очень быстро перевезти в «Вороний коготь». По долине не выйдет — слишком много глаз…

Я достал карту и разложил её на столе, заводив по ней пальцем:

— Смотри! Ежели мы сможем проплыть по Эст-Долу на обычной барке, то вот здесь, — я ткнул пальцем в реку там, где уже были земли соседней Литтории, — Мы можем сойти на берег и быстро добраться до «Вороньего когтя», минуя мои леса и долину. Только надо найти таких людей, что согласятся нас спустить по реке…

— И что же вы хотите везти?

Я тихо сказал капитану. Он округлил глаза:

— А где деньги на то возьмём, господин барон?

Глазами я показал Святу на доспех Альфреда фон Грюнхарта. Служака почесал щетину на подбородке и задумчиво протянул:

— Может и выгореть. И даже денег хватит. Но опасно, господин барон. Если кто прознает — это же будет скандал. Тащить такое через земли другого государства…

— Это если поймают. А ежели нет, то значит любой, кто расскажет о том — пустомеля. Пойди докажи!

Капитан поиграл желваками, подумал, а затем на его лице появилась хищная улыбка, которую я обычно видел у него перед хорошей сечей.

— Завтра же отправлю Хельмута и парочку людей на границу. Они все разузнают, милорд.

— Вот и отлично. А я придумаю: как нам заманить наших разбойников в «Вороний коготь»?

Я подошёл к доспеху наследничка Грюнхарта и постучал по нему с улыбкой:

— Легко пришло — легко и уйдёт. Зато у нас одной проблемой станет меньше!

С «легко пришло» я, конечно, погорячился, но в остальном был прав.