Ведущая машина резко встала. Тормоза взвизгнули так, что я услышал даже через закрытые окна трейлера. Вся колонна дёрнулась и замерла.

Я подался вперёд, всматриваясь в лобовое стекло.

Автобус, довольна большой, школьный и жёлтый, стоит прямо поперёк дороги. Вокруг него — десятка два, может, чуть больше. Ходячие толкались, лезли друг на друга, тянули руки к крыше. А на крыше стоял человек. Мужик, вроде живой, махал чем-то, то ли монтировкой, то ли просто рукой. Далеко, не разобрать.

— Бля, — выдохнул Теодор. — Попал дядька.

Я быстро оценил дистанцию. Мы почти в хвосте колонны, до автобуса метров двести, не меньше. Ходячие нас либо не видят, либо им сейчас не до нас — у них обед прямо перед носом, живой, тёплый и очень громкий.

— Может, просто объедем? — спросил Теодор, обернувшись. — Справа поле, вроде ровное. Дадим газу — и…

Я покачал головой.

— Два десятка. Это не проблема. А он там один.

Теодор посмотрел на меня, потом на автобус, потом снова на меня. Кивнул. Спорить не стал.

Я выбрался из трейлера, за мной потянулись остальные. Лили слева, Марк справа, Теодор сзади, Кенни уже вылезал из своего трейлера с винтовкой наготове. Мы выстроились в линию, как на стрельбище, только вместо мишеней — живые мертвецы, а вместо нормальной тишины — только их гнилое мычание и крики мужика на крыше.

У большинства были винтовки. Резаки — только у меня, Лили и Марка. Все замерли, никто не спешил стрелять.

— Ждём? — тихо спросил Марк.

— Пока смотрим, — ответил я.

Теодор вдруг шагнул вперёд, разминая плечи. На его спине, под курткой, угадывался контур новой пластины ИКС.

— Слушай Айзек, — сказал он, и в голосе его проскользнуло что-то между волнением и азартом. — Дай я одного… ну, попробую. Кину во-он ту херню.

Он кивнул на кусок бампера, ржавый и тяжёлый, валявшийся у обочины. Я пожал плечами.

— Попробуй.

Теодор выдохнул, сосредоточился. Лицо стало каменным. Рука в перчатке медленно поднялась.

Кусок бампера дрогнул. Приподнялся над землёй сантиметров на пятьдесят. Завис.

— Давай, давай… — прошептал Кенни сбоку.

Теодор напрягся так, что, кажется, у него пар из ушей пошёл. Бампер качнулся, словно в нерешительности, и потом — со всей дури — полетел вперёд.

Целых три метра...

Он упал на асфальт с гулким, каким-то даже обидным «дзынь», и покатился.

Тишина.

Потом Кенни фыркнул.

Потом Марк заржал в голос.

Потом даже Лили не выдержала — прикрыла рот ладонью, плечи затряслись.

— Три метра, Тео! — выдавил Кенни, хватаясь за бок. — Три блядских метра! Моя бабушка кидает дальше!

— Да иди ты! — огрызнулся Теодор, но щёки у него предательски покраснели. — Я ж только учусь! Марк тоже не сразу…

— Марк с первого раза консерву через весь двор запустил! — не унимался Кенни.

— Консерва — хуйня, она лёгкая! А там бампер!

— Бампер! — передразнил Кенни, утирая слезу. — Ты им в ходячего не попал, ты его просто на три метра переставил!

Я молчал. Но, кажется, угол моего рта предательски дёрнулся. Теодор поймал мой взгляд и вздохнул.

— Ладно, — буркнул он. — Работаем по-старому. Стволами.

Я кивнул, поднимая резак.

— Работаем. Марк, Лили — с флангов. Остальные — подстраховка. Не стрелять, пока не подойдут ближе. И не соберите нам всю округу.

Мы двинулись вперёд. Ходячие у автобуса начали оборачиваться.

Мужик на крыше что-то заорал, замахал руками активнее. Кажется, он нас заметил.

Или просто радовался, что бампер прилетел не в него.

— Огонь.

Команда прозвучала коротко, и через секунду воздух наполнился шипением плазмы. Резаки били ровно, без лишнего шума, и каждый сгусток уносил с собой очередного ходячего. Головы лопались, тела оседали, и это было почти красиво — как работа механизма, который наконец-то запустили на полную мощность.

Ходячие, только что жравшие глазами мужика на крыше, дружно развернулись к нам. Их было ещё достаточно, и они попёрли толпой, бездумно, но настырно.

Марк не стал ждать. Он оглянулся, заметил оторванное колесо от автобуса — тяжёлое и массивное, а после сосредоточился. Колесо дёрнулось, приподнялось над землёй, и Марк с лёгкой, почти ленивой улыбкой запустил его прямо в гущу наступающих.

Эффект был как от шара для боулинга по кеглям, только кегли ломались, разлетались и переставали двигаться навсегда. Колесо прокатилось сквозь толпу, оставляя за собой кровавое месиво.

Лили подобрала тот самый бампер, которым Теодор так эпично промахнулся, и, без видимого усилия, отправила его в полёт. Бампер врезался в трёх ходячих сразу, сбивая их с ног.

Я на секунду обернулся назад. Наша группа стояла возле трейлеров — женщины, дети, Морган. Морган держался чуть в стороне, его рана ещё не зажила, и он был не боеспособен. Рядом с детьми стоял Ли. Он не стрелял, не лез вперёд. Он просто был там, рядом с Клем, Даком и Дуэйном, и этого было достаточно. Я поймал его взгляд, кивнул. Он кивнул в ответ. Спасибо, Ли.

Ходячие успели пройти только половину пути. Последний из них, какой-то особенно живучий, тащился позади всех, волоча оторванную ногу.

— А можно этого я? — вдруг спросил Марк с какой-то детской надеждой в голосе. — Ну, чисто поржать?

Я пожал плечами. Марк просиял.

Колесо, уже валявшееся где-то сбоку, снова взлетело в воздух. Марк подогнал его к последнему ходячему и просто начал… опускать. Поднимать и опускать. Как кузнечным молотом. Ходячий дёргался, пытался уползти, но колесо методично, раз за разом, опускалось на него, превращая в мокрое пятно на асфальте.

— Марк, хорош, — сказал я, когда от ходячего осталось уже трудно идентифицируемое нечто. — Сломаешь колесо.

— Оно уже сломанное было, — довольно ответил Марк, отпуская снаряд.

Я поднял взгляд на автобус.

Мужик на крыше стоял неподвижно. Руки опустились, рот приоткрылся. Он смотрел на нас, на колесо, на месиво из ходячих, и, кажется, не мог поверить своим глазам. Только сейчас, вблизи, я разглядел его как следует.

Молодой. Лет двадцать, не больше. Короткий ёжик волос, давно не мытых, торчал во все стороны. Военная форма — когда-то чистая, наверное, даже выглаженная — сейчас представляла собой грязное месиво из пота, пыли и засохшей крови. Не его крови — ходячих. На плече висела винтовка, но стрелять из неё он уже не мог — возле автобуса валялось с пяток ходячих с дырками в головах, наверное его работа и скорее всего патроны кончились. А дальше было только ожидание.

И тут приехали мы.

Парень смотрел на нас, на наше оружие, на колесо, которое только что долбило мертвеца как пресс на заводе, и в его глазах читался не страх. Скорее шок и возможно надежда. Очень осторожная, придавленная усталостью, но надежда.

Я шагнул ближе к автобусу.

— Эй, — позвал я негромко. — Слезай давай. Всё кончилось.

Он моргнул, будто просыпаясь. Медленно, очень медленно, начал спускаться с автобуса. Ноги у него подкашивались.

Теодор шагнул вперёд, готовый подстраховать.

Парень спрыгнул на землю, пошатнулся, ухватился за стену транспорта. Оглядел нас всех, задержал взгляд на резаках, на пластинах за спинами, на Марке, который всё ещё довольно улыбался.

— Вы… — голос у него сел, пришлось откашляться. — Вы кто блять, вообще такие?

Взгляд у него был странный — не испуганный, не благодарный, а скорее изучающий. Будто он пытался классифицировать нас по какой-то своей, внутренней таблице.

Теодор, вдруг выдал:

— А мы просто мимо проезжали. Заскучали с дороги, решили пострелять в ходячих немного. А тут ты наверху сидишь. Совпадение, да?

Парень моргнул. Посмотрел на Теодора. Потом на месиво из ходячих. Потом на колесо, валяющееся рядом с тем, что осталось от последнего мертвеца. Потом снова на Теодора.

— В смысле… просто мимо проезжали? — переспросил он с таким недоверием, что Лили не выдержала.

— А что, не похоже? — в её голосе проскользнули ехидные нотки. — Мы вообще-то на пикник ехали, но кола закончилась, вот и поехали в ближайший магазин.

Парень перевёл взгляд на неё, потом на меня. Его лицо дёрнулось в попытке понять — шутим ли мы или серьёзно, нда... что то у моих друзей сегодня весёлое настроение, видно истребление ходячих неплохо поднимает тонус. Парень тряхнул головой и заговорил уже более уверенно:

— Слушайте, я, конечно, не в себе немного после этих… — он махнул рукой в сторону останков, — но вы явно не просто «мимо проезжали». У вас оружие… — он кивнул на резаки, — такого я нигде не видел. Даже в армии. Вы действовали чётко, слаженно, без лишних движений. Такое на пикниках не тренируют.

Он помолчал, разглядывая наши пластины за спинами, кабели, перчатки.

— Вы военные? Или… учёные? С какого-то секретного объекта?

Лили хмыкнула и скрестила руки на груди.

— А с чего ты взял?

— Ну… — парень смешался под её взглядом, но продолжил, — во-первых, вы действовали как группа, которая знает друг друга и доверяет. Во-вторых, оружие — я такого не видел, даже на учениях. В-третьих, — он кивнул в мою сторону, — вон тот... у него взгляд как у матёрого головореза. Такие глаза бывают только у людей, которые много раз смотрели смерти в лицо. Я таких в горячих точках видел. Только у них автоматы, а у вас… хрен пойми что.

Я пожал плечами. Спокойно и без лишних эмоций.

— Я инженер.

Парень замер. Секунду смотрел на меня с абсолютно каменным лицом, а потом вдруг нервно хохотнул. Раз. Другой. Истерические нотки проскочили в смехе, но он быстро взял себя в руки.

— Инженер, — повторил он, вытирая лицо ладонью. — Ага. Конечно. Инженер. У вас там, видимо, очень серьёзное инженерное училище было.

Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде восхищения, смешанного с неверием.

— Слушайте, я не знаю, кто вы и откуда, но это не особо и важно. Я там уже начал думать, что всё. Патроны кончились, эти твари лезут... — он запнулся. — Меня, кстати, Нейт зовут. Рядовой первого класса, армия США, — он усмехнулся собственной должности, — если это ещё кого-то волнует.

Теодор хлопнул его по плечу так, что Нейт чуть не сложился пополам.

— Волнует, солдат. А теперь давай-ка рассказывай, как ты сюда забрался и откуда у тебя такие проблемы с парковкой.

Нейт дёрнулся, выпрямился и вдруг выдал таким тоном, будто мы его пытать собрались:

— А с хрена ли я должен вам что-то рассказывать?! Может, вы вообще мародёры какие! Увидели человека в беде, решили под шумок обчистить!

Мы все замерли. Повисла пауза.

Кенни медленно повернул голову и посмотрел на Нейта с таким выражением, будто тот только что сообщил, что земля плоская. Лили приподняла одну бровь. Марк перестал улыбаться. Теодор просто стоял и хлопал глазами.

Тишина длилась секунд пять. Потом Кенни не выдержал.

— Слышь, солдат, — сказал он очень спокойно, даже ласково, — Ты вообще соображаешь, что говоришь? Нахуя нам тебя спасать, если бы мы были мародёры? Дай угадаю — мы сначала отстрелили два десятка ходячих, потом колесом, блядь, последнего отбили как отбивную, потом подошли к тебе, улыбнулись и сказали «спасибо, что подождал, сейчас мы тебя почикаем и заберём твои богатства». Твои богатства — это грязная форма и пустая винтовка? Ты рюкзак с золотом за спиной прячешь, покажи?

Нейт открыл рот, закрыл, снова открыл. До него, кажется, начало доходить.

— Я… ну… — промямлил он.

— Ладно, проехали, — вмешался я, чтобы не травмировать парня дальше. — Рассказывай давай. Откуда ты такой бдительный?

Нейт сглотнул, ещё раз оглядел нас, но теперь уже по-другому — не как потенциальную угрозу, а как странных людей, которые почему-то его спасли и теперь просто хотят поговорить.

— Я из Форта-Беннинга, — выдавил он. — Там лагерь выживших был… До прошлой недели. Пока орда не ворвалась. Периметр не удержали.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Мы уходили на грузовике. Я, ещё несколько военных, гражданские. Всего нас осталось… семеро военных. Полковник Харрис, — он назвал имя, которое я мысленно зацепил, — и ещё другие. И почти десяток гражданских... Было... Мы оторвались, нашли склад — крупная компания, электроприборы там всякие. Восемь миль по этому шоссе.

При слове «электроприборы» я почувствовал, как взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Даже не глядя, знал — Лили смотрит с лёгкой усмешкой, Марк с предвкушением, Теодор с пониманием.

— Я и ещё один рядовой поехали за припасами, — продолжил Нейт, не замечая нашего обмена взглядами. — Вылазка… хреново кончилась. Он не доехал. А я вот… залез.

Я уже в уме прикидывал. Электроприборы — это не просто лампочки и утюги. Это трансформаторы, конденсаторы, платы, провода. Это то, из чего можно делать новые плазмосодержащие ячейки для резаков, да и сами резаки. А запас у нас был, но не бесконечный. Через месяц-два мы могли остаться с очень дорогими и бесполезными железками.

— Слушай, — сказал я, возвращаясь к разговору. — Мы можем подкинуть тебя до твоих, нам по пути. А взамен… ну, скажем, возьмём кое-что из электроприборов. В разумных пределах.

Нейт нахмурился, подозрительно сощурился.

— Вы не собираетесь нас грабить? — спросил он снова, и в голосе опять проскочили те же нотки недоверия.

Мы все снова посмотрели на него. Кенни вздохнул так тяжело, что, кажется, деревья рядом покачнулись. Лили закатила глаза. Марк просто отвернулся, чтобы не прыснуть смехом.

Я подошёл к Нейту ближе, положил руку ему на плечо и очень спокойно, глядя в глаза, сказал:

— Солдат. Мы только что отстрелили двадцать ходячих, чтобы снять тебя с крыши. Если бы мы хотели кого-то грабить, мы бы начали с тебя, прямо сейчас. Но мы предлагаем тебе помощь и просим немного запчастей, которые тебе, скорее всего, даже не нужны. Включи голову.

Он снова открыл рот. Закрыл. Потом медленно кивнул.

— Логично, — выдавил он.

— Ну слава богу, — выдохнул Кенни. — А то я уже думал, мы спасли самого тупого военного в Штатах. Поехали уже, а то скоро стемнеет.

— Я не тупой, — буркнул Нейт, когда мы уже шли к машинам. — Я предусмотрительный. Разница есть.

— Ага, конечно, — кивнул Кенни с абсолютно каменным лицом. — Предусмотрительный. Мы поняли.

Мы все синхронно покивали, стараясь не улыбаться. Нейт подозрительно оглянулся, но ничего не сказал.

В трейлер он залез, цепляясь за поручни, и замер, увидев Клементину. Она сидела на своей лежанке, сложив руки на коленях, и смотрела на нового человека с тем спокойным, изучающим взглядом, который у неё выработался за последние месяцы.

Нейт присел на свободное место рядом, явно не зная, как себя вести с ребёнком. Потом перевёл взгляд на меня и начал:

— Слушай, а вы вообще кто? Ну, правда.

— Обычные выжившие, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Ищем новый дом.

— А со старым что? Тоже ходячие?

Я покачал головой.

— Нет. Тесно стало.

Нейт посмотрел на меня так, будто я сказал что-то на иностранном языке.

— Тесно? — переспросил он. — Типа… места мало?

— Ага.

Он хотел спросить ещё что-то, но я перебил:

— А ты почему решил, что мы мародёры? Рассказывай.

Нейт вздохнул, почесал затылок.

— Да потому что… ну, несколько раз уже пытались обокрасть. Люди приходят, улыбаются, а потом, как только отвернёшься — всё, припасы исчезают. А один раз вообще в открытую напали. Еле отбились.

Я кивнул. Это я понимал. Мир не стал добрее, он стал просто другим. И в этом мире доверие было валютой, которую не все могли себе позволить.

Мы ехали дальше. Дорога была сносная, ходячих попадалось немного, и я успел заметить, что Нейт, в общем-то, неглупый парень. Наблюдательный. Быстро схватывает. Вот только иногда его перемыкало на какие-то старые, довоенные установки, и тогда хотелось просто вздохнуть.

Например, когда он выдал:

— Слушайте, а вы вообще должны понимать… Вы же гражданские, а мы армия США. Если что, по закону, вы обязаны делиться припасами и оружием с военными. Для общей обороны. Так что…

Он замолчал, видимо, ожидая, что мы сейчас дружно начнём выгружать ящики к его ногам.

В трейлере повисла тишина.

Лили медленно повернула голову с переднего сиденья и посмотрела на Нейта с выражением, которое обычно приберегают для особо интересных экспонатов в зоопарке. Теодор за рулём кашлянул.

А потом Клем, которая всё это время молча сидела и слушала, вдруг спросила своим звонким, детским голосом:

— Дядя, а вы дурачок?

Нейт поперхнулся воздухом. Буквально — захрипел, закашлялся, схватился за горло.

— Чего?! — выдавил он, когда смог дышать.

— Ну, — Клем пожала плечами, — вы говорите, что мы должны отдать вам еду и оружие. А мы вас первый раз видим. И вы даже не сказали «спасибо» за то, что сняли с крыши.

Она посмотрела на него своими большими глазами, и в них не было злости. Только недоумение.

Нейт открыл рот. Закрыл. Посмотрел на меня. На Лили. Снова на Клем.

— Я… спасибо, — выдавил он наконец. — Реально спасибо. Но я про другое… ну, армия…

— Дядя, — перебила Клем очень серьёзно, — а где сейчас ваша армия?

Нейт замолчал.

Лили отвернулась к окну, пряча улыбку. Я просто смотрел на дорогу.

Тишина в трейлере стала какой-то… тёплой, что ли. Нейт больше ничего не сказал о долге гражданских перед армией. Сидел, смотрел в пол и, кажется, о чём-то очень напряжённо думал... Ну если он способен вообще думать.