Утро наступило как-то незаметно. Вроде только моргнул, а уже кто-то гремит ящиками, все суетятся, голоса перекликаются. Я сидел на крыльце, тер лицо ладонями и пытался убедить себя, что в дороге отосплюсь. Убеждал плохо. Усталость уже въелась в кости так, что не выковырять... Но с другой стороны это была приятная усталость...

Кенни подошёл, и остановился рядом, глядя на суету во дворе.

— Слушай, Айзек, — начал он вполголоса, — может, перед отъездом оставим этим ублюдкам подарочек? Ну, знаешь, парочка растяжек на дверях. У нас пара гранат есть, берегли на чёрный день. Может, он настал?

Я посмотрел на него, потом на отель. Мысль была заманчивая. Очень. Представить морды этих уродов, когда они вскроют дверь, а там… Но я покачал головой.

— А если сюда другие выжившие придут, Кенни? Не бандиты, а нормальные люди? Увидят отель, подумают — убежище, зайдут, а там растяжка. Нет. Мародёры сюда вряд ли полезут, а если и влезут, то тут уже пусто. А эта банда… им наш отель без надобности. У них своя лесопилка, своя территория. Не будут они сюда переезжать, слишком их много, а места мало.

Кенни почесал затылок, помолчал, потом кивнул.

— Ну, смотри тебе виднее. Ладно, пойду к машинам. Там у пикапа ремень свистит, надо глянуть.

Он ушёл, а я поднялся, подошёл к пикапу и достал из кабины рюкзак. Тяжёлый. Внутри лежало то, что я собирал последние дни, урывками, по ночам. Глазами нашёл Теодора. Он сидел на корточках возле трейлера, уткнувшись в блокнот, и что-то быстро писал, шевеля губами.

Я подошёл тихо, почти бесшумно. Заглянул через плечо. Блокнот был исписан аккуратным, убористым почерком: «консервы — 56 банок, вода — 14 канистр, патроны 9мм — 200, 5.56 — 480…» Дальше шли списки, пометки, какие-то галочки. Он вёл учёт. Негласный, самодельный, но чёткий. Со всей этой суматохой я совсем упустил, что бы кто-то взял на себя эту головную боль. Хорошо, когда люди сами могут позаботиться о таких вещах.

Я хлопнул его по плечу. Теодор подпрыгнул так, что чуть не выронил блокнот, и резко обернулся, схватившись за пояс, где обычно висел нож. Увидел меня, выдохнул.

— Айзек, твою ж… не подкрадывайся так, сердце слабое, и обосраться мог.

— У тебя сердце как у быка, — сказал я и протянул ему рюкзак. — На, примерь.

Он посмотрел на рюкзак, потом на меня, нахмурился.

— Примерить? — переспросил он осторожно. — Рюкзак?

— Нет, — я мотнул головой. — То, что в рюкзаке.

Теодор расстегнул рюкзак, заглянул внутрь и замер.

Я видел, как его лицо меняется. Сначала непонимание. Потом узнавание. А потом такое… я даже не знаю, как это назвать. У него глаза стали круглыми, как у ребёнка, который утром 25 декабря заглянул под ёлку и увидел там всё, о чём мечтал, но никогда не просил, потому что думал — слишком дорого, слишком круто, слишком не для него.

Он поднял на меня взгляд, и в голосе его было столько неверия, будто я только что сказал ему, что ходячие научились танцевать вальс и лезгинку.

— Это… это правда мне? Без шуток?

Я кивнул.

— Без шуток.

Он снова уставился на спинную пластину ИКС, лежащую в рюкзаке, как на священную реликвию. Пальцы осторожно, почти благоговейно, коснулись гладкого материалы.

— Твою мать, — выдохнул он. — Твою ж мать…

Больше слов не было. Да и не нужно было. Я и так всё понял. Этот мужик таскал тяжести, чинил что попало, прикрывал спины, никогда не жаловался и никогда не просил. А теперь стоял и смотрел на кусок металла, пластика и электроники с таким лицом, будто ему подарили вторую жизнь.

— Как это… надевается? — спросил он хрипло.

Я показал. Система креплений пока что была временной — рассчитана на лямки рюкзака, чтобы не возиться со сложной сбруей, но главное работало.

— Только на голое тело, вернее на тонкую майку, — объяснил я. — ИКС берёт биоэлектричество напрямую от кожи. Если оденешься слишком тепло — преобразование упадёт процентов на сорок, а то и больше.

Он не стал ждать ни секунды. Скинул куртку прямо на пыльную землю, стянул через голову толстовку. Хорошо хоть на улице тепло, и под ней оказалась обычная белая майка. Теодор — парень массивный, широкая спина, мощные плечи, и когда он попытался застегнуть ремни, у него с непривычки всё пошло наперекосяк. Лямки перекрутились, один карабин никак не хотел защёлкиваться, второй вообще, кажется, застрял в ткани.

— Да твою мать… — пробормотал он, пытаясь дотянуться до собственной лопатки.

Я шагнул ближе.

— Дай сюда. Повернись.

Он послушно развернулся, и я быстро, привычными движениями, поправил лямки, застегнул карабины, подтянул ремни. Пластина села плотно, но не давила... Надеюсь.

— Ну как? Не жмёт?

— Нормально, — голос у него был какой-то придушенный, но вроде не от боли...

— Хорошо. Теперь перчатка.

Он достал из рюкзака перчатку с контактами на запястье. Подключил к проводу, идущему от ИКС. Щелчок разъёма прозвучал отчётливо и как-то… окончательно, что ли.

— С резаком извини, не успел собрать, — сказал я. — Там балансировка сложная, и деталей нужных не оказалось. Но кинезис — вполне рабочий. С ним и разберёшься пока что.

Он смотрел на свою руку в перчатке, сжимал и разжимал пальцы.

— Кинезис, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Типа… как у Марка?

— Типа того. Только у Марка теперь модуль на запястье, у тебя — на перчатке. Принцип тот же. Слушай сюда.

Я встал рядом, показал на свою руку.

— Есть группа мышц — вот здесь, от локтя до плеча, и вот тут, в предплечье. Когда хочешь захватить предмет, ты их напрягаешь. Не просто руку сжимаешь, а именно эти мышцы. ИКС считает импульс и преобразует в команду. Попробуй.

Он посмотрел на пустую консервную банку, валяющуюся у крыльца, сосредоточился. Лицо стало каменным. Рука дёрнулась. Банка даже не шелохнулась.

— Не так, — сказал я. — Не всей рукой. Вот здесь, видишь? — я ткнул пальцем ему в бицепс. — И вот здесь. Расслабь кисть, работай предплечьем.

Он выдохнул, потряс рукой, снова замер.

Банка чуть качнулась.

— Есть! — выдохнул он. — Она… она шевельнулась!

— Шевельнулась, но не схватила. Давай ещё.

Пятая попытка. Десятая. На пятнадцатой он уже матерился сквозь зубы, но не сдавался. На лбу выступил пот. Пальцы в перчатке дрожали от напряжения.

— Сдурею я с твоим кинезисом, — буркнул он, но глаз не отводил от банки.

На двадцатой попытке банка вдруг резво подпрыгнула и прилипла к его ладони. Теодор замер, боясь пошевелиться.

— Держу… Я держу, блядь! — голос у него был как у человека, который только что поднял штангу с мировым рекордом. — Айзек, я держу её!

— Отлично, — я кивнул. — Теперь кинь.

Он попытался. Банка слетела с ладони, описала кривую дугу и грохнулась об землю... в двух метрах от нас.

— Ну хуй с ним, — выдохнул он, глядя на свою руку с восторгом. — Научусь. Твою мать, научусь, обязательно.

Он повернулся ко мне, и в его глазах стояло что-то такое, отчего мне стало немного не по себе. Не благодарность даже. Что-то большее.

— Спасибо, — сказал он просто.

Я кивнул.

— Не за что. Ты заслужил.

Эми подошла тихо, и становилась в паре шагов, разглядывая Теодора, который всё ещё стоял с вытянутой рукой.

— Эми, смотри! — он повернулся к ней, и в его голосе было столько гордости, сколько я, наверное, никогда не слышал от Теодора. — Смотри, я могу!

Он напрягся, и банка медленно, словно нехотя, оторвалась от земли, повисла в воздухе на секунду и снова шлёпнулась. Эми смотрела во все глаза.

— Это… это невероятно, — выдохнула она. — Тео, ты теперь как Марк и Лили!

— Круто, да? — он ухмылялся, как пацан, который только что научился кататься на велике без рук.

Эми перевела взгляд на меня. В её глазах читалось то, о чём она не решалась спросить вслух, но очень хотела.

— А я… — она запнулась. — Я смогла бы так же? Ну, когда-нибудь?

Я посмотрел на неё. Худые плечи, въевшаяся в кожу усталость, но в глазах — живой, острый интерес. Не просто любопытство.

— Сможешь, — сказал я просто. — В этом ничего сложного. Нужно только раздобыть детали.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Мысль эта зрела уже давно, просто вслух я её ещё не произносил.

— Я вообще планирую в ближайшем будущем снабдить ИКС всех. Не сразу, постепенно. Но чтобы у каждого был базовый модуль. Кинезис хотя бы.

Теодор перестал играть с банкой и слушал внимательно.

— А в перспективе… — я посмотрел на карту, приколотую к стене трейлера, на точку Саванны, которую мы ещё не видели, но уже выбрали. — В перспективе — скафандры и статис.

— Скафандры? — переспросил Теодор. — Типа… как у космонавтов?

— Типа того.

Он хмыкнул, явно принимая это за шутку.

— Ну да, а то в космос не выйти без скафандра, — усмехнулся он. — Прямо сейчас прям очень надо, да.

Я посмотрел на него. Спокойно. Без улыбки.

— Вообще-то да. В нём можно будет выходить в космос.

Теодор замер. Улыбка сползла с его лица. Он моргнул раз, другой.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Он перевёл взгляд на свою перчатку, на пластину за спиной, потом снова на меня. Осознание приходило медленно, но неумолимо.

— То есть… это не просто штука, чтобы банки поднимать. Ну зачем нам скафандры?

— Это будет отличная защита против зубов ходячих, — кивнул я. — С системой очистки воздуха, регуляцией давления и температуры. И знаешь, ещё зачем это нам?

Теодор молчал. Эми тоже.

— Это будет лучше всего для спрея Эдвина, который делает невидимым для ходячих, ведь главный его недостаток — это токсичный. Без защиты ты просто отравишься через пять минут. А в скафандре — можно хоть час ходить. Хоть сутки, ну это пока все в перспективе...

Тишина повисла в воздухе плотная, как туман. Теодор смотрел на свою руку в перчатке уже совсем по-другому. Не как на игрушку. Как на инструмент.

— Это... Охренеть, — сказал он медленно, — то есть получается мы сможем полностью защититься от ходячих?

— Вроде того, — я кивнул.

Он помолчал ещё. Потом вдруг улыбнулся — широко, по-настоящему.

— Ну хрен с ним, — сказал он, пряча перчатку в рюкзак. — Я в деле, где подписаться?

— Не нужно нигде подписывать, ты и так много сделал Тео. — сказал я с лёгкой улыбкой и повернулся, нужно проверить остальных, потому не раздумывая я просто отправился дальше.

Я зашёл в комнату на первом этаже и на секунду замер у порога.

Раньше здесь была обычная комната, потом какое-то время держали разный хлам. А теперь комната выглядела как кусочек нормальной жизни, случайно занесённый сюда из прошлого. Старая школьная доска на стене, настоящая, зелёная, с мелом в желобке, и как она тут оказалась я даже ума не приложу. Несколько стульев, расставленных полукругом.

Ли стоял у доски, в руке кусочек мела. На доске было написано: «1776», «Декларация независимости», «13 колоний». Он говорил негромко, спокойно, без пафоса.

— …и представьте, что у вас нет почти ничего. Нет армии, нет денег, нет союзников. Только идея, что вы сами можете решать, как вам жить. И против вас — самая мощная империя в мире.

Дак сидел, подперев голову рукой, и старательно делал вид, что ему интересно. Дуэйн, сын Моргана, смотрел в пол, но слушал. Клем сидела ближе всех к доске, сложив руки на коленях, и смотрела на Ли так, будто он рассказывал не про двухсотлетнюю войну, а про то, что случилось вчера за углом.

Ли заметил меня не сразу. Он говорил про Вашингтона, переправляющегося через Делавэр, про холод и голод в Вэлли-Фордж. Голос у него был ровный, но я слышал в нём то, что он не говорил вслух — он учил их не истории. Он учил их, что даже когда всё против тебя, можно выстоять.

Потом он поднял глаза, увидел меня в дверях, и остановился на полуслове.

— Айзек, — кивнул он. — Когда собираемся?

— К обеду должны закончить, — сказал я. — Если всё пойдёт по плану.

Клем тут же повернулась, её глаза загорелись.

— Дядя Айзек, я с тобой поеду? В твоей машине?

— Без проблем, — ответил я. — Место есть.

Она улыбнулась и снова повернулась к доске. Ли подождал, пока я выйду, и продолжил рассказ. Я постоял ещё секунду, слушая скрип мела по доске, и пошёл дальше.

Морган был в своей комнате. Точнее, в том, что осталось от его комнаты — спальник уже скатан, вещи разложены по двум сумкам, на столе лежала раскрытая карта с какими-то его пометками. Он сидел на корточках, застёгивая молнию на рюкзаке, и его движения были медленными, видно ранение ещё не сошло.

Он тоже спросил, когда едем. Я ответил то же самое что и Ли. Он кивнул, не поднимая головы.

— Хорошо. Мы будем готовы.

Я постоял секунду, но он ничего больше не сказал. Я вышел.

Двор гудел, как растревоженный улей. Марк с помощью кинезиса загружал последние ящики в грузовик, Кенни копался в моторе пикапа, Катя увязывала какие-то тюки возле фургона. Суета, крики, мат — обычная предотъездная атмосфера.

Я остановился посреди этого хаоса и мысленно пробежался по списку. Станок — разобран, упакован. ИКС — на мне. Оружие — распределено. Люди — все на месте, живые, целые. Еда, вода, медикаменты. Карты, топливо, запчасти.

Вроде всё.

Я выдохнул и пошёл к трейлеру.

***

— Пластины не выдержит...

— Пристегнись, посадка будет жёсткой... — проговорил я, потянув штурвал на себя, уходя немного в бок от обломка космического корабля.

— Температура корпуса зашкаливает, — с паникой в голосе произнесла Элли...

— Мы выходим на пределе перегрева... — скрипнул я зубами, чувствуя, как начинает трястись наш шаттл. — Нужно скорректировать курс...

— Невозможно его скорректировать...

— Тогда под этим углом мы не попадём в окно...

— Высылаю новый курс...

Ведя шатл, я попутно следил за системой наведения, сбивая мины и космический мусор, внутри всё трясло, было видно, как обшивка накалена фактически до предела...

Удар...

Весь шаттл тряхнуло, и обломок проломил обшивку... С правого бока шаттла зияла огромная дыра, и молодая девушка, что сидела в том кресле напротив дыры... Её больше не было там.

— Сбой системы... — проговорил наш навигатор, сидя за моей спиной. — 23000 метров, 22000 метров... Мы падаем...

И тот корабль тряхнуло... Что я упал на пол... А когда поднял взгляд, увидел перед собой Клементину... А обстановка явно не шатал...

— Дядя Айзек, ты в порядке?

Я ещё и слово не успел сказать, как раздался голос Теодора с водительского сидения.

— Прости, Айзек, просто ходячий под колеса прыгнул, вот я резко руль крутанул...

Похоже, я упал со спального места в трейлере... Да уж...

— Сколько я спал? — произнёс я, поднимаясь на ноги.

— Да где-то около часа...

Да уж... Хороший удар об пол, бодрит ничем не хуже чем крепкий горячий кофе... Вылитый на ноги... Видимо я уже не посплю.

Я сел на жёсткую лежанку, прислонившись спиной к холодной стенке, и смотрел в окно.

За стеклом плыл довольно унылый пейзаж. Деревья, деревья, иногда просвет, иногда остатки того, что раньше было домами.

Напротив меня, забравшись на такую же узкую лежанку, сидела Клем. Ноги её не доставали до пола, и она болтала ими в такт покачиванию трейлера. Взгляд был устремлён в другое окно, но я видел, что она не рассматривает пейзаж. Она просто смотрит и думает о чём-то своём.

Впереди, за тонкой перегородкой, маячила широкая спина Теодора. Он вёл трейлер спокойно, уверенно, без лишней нервозности. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидела Лили.

Колонна двигалась медленно, но ровно. Впереди нас полз похожий трейлер, чуть длиннее и выше — там ехали Кенни с семьёй и ещё несколько человек. За нами грузовик пыхтел, нагруженный ящиками и тем хламом, которому влага была нипочём. Пикап в самом начале цепочки, с Марком за рулём, что бы он прощупывал дорогу... Надеюсь путь пройдёт без приключений.

— Какого хрена?! — громко вырубился Теодор.

— Что там? — спросил я поднимаясь на ноги.

— Автобус... На крыше сидит человек, а вокруг него ходячие...

****

Новый фанфик моего коллеги по мультфильму "Как приручить дракона" https://author.today/work/553415