Ворота из мусорных контейнеров с задвинулись за нами. Тишина отеля, теперь была как бальзам. Мы вылезли из машин — грязные и вонючие. Первым к нам подошёл Морган.

— Где Трэвис? — спросил он, осматривая всех.

Я только покачал головой. Других слов не нашлось, да они и не были нужны. Он молча отвернулся, пошёл к себе, держа за плечо сына.

На фоне этого Ларри, бодро подскочивший к Лили. Он вертел её, как куклу, ощупывая плечи, руки.

— Доченька, ты цела? Нигде не поранилась, а? Не ушиблись? Мы тут с ума сходил когда узнали...

Я отвёл от них взгляд. А после нашёл свою цель — Эдвина. Учёный стоял в стороне, сгорбившись, не смея поднять глаза. Когда я двинулся к нему, он вздрогнул.

— Айзек, я... — начал он, и в его голосе была та же виноватая дрожь, что и на ферме.

Я не дал ему договорить. Злость, которая копилась весь обратный путь вырвалась наружу одним резким движением. Кулак со всей силой врезался ему в челюсть. Эдвин даже не пискнул — он просто рухнул на бетон, как мешок.

— О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛ, ЭДВИН?! — мой голос сорвался на крик, эхом отдавшийся по двору. Все замерли. — О ЧЁМ?! Как можно было, блядь, довериться?! С твоим-то образованием?! Ты же умный человек! Что у тебя в голове, опилки?!

Из-за спины метнулась тень — Лиза. Она встала между мной и лежащим Эдвином, раскинув руки, как щит. Её лицо было бледным, но решительным.

— Айзек, хватит! Его и так уже...

— Его и так уже ЧТО?! — перебил я, не сбавляя громкости, но теперь уже глядя на неё. — Его уже пожалели? Вас всех чуть не съели, Лиз! Трэвиса нет! Из-за чего? Из-за его слепой веры в какую-то хуйню! Он рисковал твоей жизнью, жизнью Клем, всеми вами! Потому что ему «нужно было»! А нам, выходит, не нужно было живыми оставаться?!

Эдвин, держась за окровавленную челюсть, поднялся на локти. Глаза его были полны слез — от боли, от унижения, от отчаяния.

— Я в тупике! — выкрикнул он, и его голос прерывался. — Понимаешь? В полном! Спрей... я сделал спрей, который делает невидимым для них! Он работает! Но он... он настолько токсичен, что без полного костюма химзащиты вытошнит лёгкие через пять минут! Мне нужно было мясо! Настоящее, свежее мясо животного, не человека, чтобы адаптировать формулу, снизить концентрацию яда! Я думал, у них может быть скот... Я думал, это шанс!

Он выпалил это всё одним духом, и в его словах слышалось не оправдание, а крик загнанного в угол разума, который видит решение, но не видит цены. Я смотрел на него, на его окровавленное лицо, и злость во мне утихала, а так же добавилось что-то ещё — усталое понимание.

Он не предал, а ошибся. Глобально, катастрофически ошибся. И из-за этой ошибки человек мёртв. А он теперь будет жить с этим.

Я тяжко выдохнул, сжимая и разжимая руку.

— Гадство... Теперь живи с этим Эдвин... — процедил я сквозь зубы, уже тише. — твой спрей стоил жизни человеку... Тфу... Впредь такого чтоб больше не было, потому что в следующий раз мы можем не успеть...

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл прочь, к главному зданию. Мне нужно было отдохнуть, проверить станок, составить список работ на завтра...

Я уже направился к своей комнате, к желанной тишине и станку, где можно на несколько часов отключить голову, следя за моторами. Но мысль, как заноза, застряла в сознании. Эми. Девушка, едва отошедшая от шока, а мы бросил её здесь среди незнакомцев, нужно проверить как она.

Морган всё ещё сидел у трейлера, не двигаясь, просто глядя в одну точку. Он даже не вздрогнул, когда я подошёл.

— Морган. Где Эми?

— Второй этаж, комната в конце коридора слева, — ответил он глухо, не поднимая головы. Потом добавил, словно продолжая свои мысли вслух: — Свободных комнат почти не осталось. А нас всё больше.

В его словах не было упрёка. Была просто усталая констатация проблемы. Я кивнул, хотя он этого не видел, и пошёл внутрь.

Поднялся на второй этаж, постучал в указанную дверь.

— Да? — донёсся из-за двери неуверенный голос.

— Эми, Это Айзек.

Послышались шаги, щелчок засова. Дверь приоткрылась. Эми выглядела... лучше. Чистая, в чьём-то старом, но целом свитере. Волосы были влажными. Следы ужаса в глазах притупились, сменившись глубокой усталостью.

— Всё в порядке? — спросил я, переступая порог. — как самочувствие?

Она кивнула, отступая, чтобы впустить меня. В комнате пахло мылом и пылью.

— Да, спасибо... Всё нормально. Искренне спасибо, что взяли. И за Теодора тоже. Он... он мне помог.

— Он хороший человек, — коротко согласился я. Это была не любезность, а факт. Теодор действительно хороший парень, хоть и выглядит грозно.

— А там... с теми, за кем вы ездили? Всё... хорошо? — спросила она осторожно.

Я помедлил секунду. Не было смысла врать или смягчать.

— Потеряли одного. Трэвиса.

На её лице промелькнуло искреннее сожаление. Не горечь по знакомому, а общая грусть по ещё одной потерянной жизни в этом мире. Она тихо выдохнула:

— Мне жаль...

Потом, после паузы, она посмотрела на меня:

— И там... правда были те... каннибалы?

— Да, — ответил я без колебаний. — Семья фермеров. Не маньяки из фильмов. Обычные люди, которых в каннибализм загнал голод, страх и... нежелание искать более сложный путь. Они выбрали самое простое и самое мерзкое решение.

Она слушала, широко раскрыв глаза, но без новой паники. Как будто её картина мира уже приняла в себя эту возможность и теперь просто подтверждала факт.

Мы немного помолчали. Тишина была не неловкой, а уставшей, общей для двоих людей, которые видели сегодня слишком много.

— Если что-то будет нужно, — нарушил молчание я, поднимаясь, — обращайся ко мне или к Лили. Не стесняйся.

— Спасибо, Айзек, — она снова кивнула.

Я вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Короткий разговор, но необходимый.

Наконец я добрался до своей комнаты. Щёлкнул выключателем. Свет замигал и зажёлся, выхватив из полумрака главное: рабочий стол, заваленный схемами, и станок. Он гудел, как спящий зверь. По направляющим плавно ездила печатающая головка, слой за слоем наращивая из расплавленного пластика и алюминиевой стружки, наращивая новую деталь — часть корпуса для будущего ИКС, и время подходило к его завершению, надо будет дать только остыть.

Я скинул куртку, повесил его на спинку стула и сел. Усталость давила на плечи свинцовой тяжестью, но мысли уже успокаивались, подчиняясь монотонному гулу машины. Здесь, в круге света от лампы, среди знакомых звуков и запахов горячего пластика и метала, мир снова обретал чёткие контуры. Были проблемы, будут они и завтра.

Ну сейчас в голове было только одно: мы перерастаем это место.

Отель был хорош. Толстые стены, крепкие двери, своя вода в скважине. Укрепить стёкла, поставишь серьёзные ворота — и будет тебе маленькая, надёжная крепость. Но крепость эта становилась тесной. Каждый новый человек — не просто ещё один знакомый голос в столовой. Это ещё одна койка в уже занятой комнате, ещё одна порция еды. Мы не просто выживаем толпой. Мы должны строить что-то, что прослужит дольше, чем закончатся консервы в округе. Можно конечно построить в городе какой нибудь укрепрайон, забаррикадиров несколько улиц, но...

Атланта для этого не годилась, по крайней мере сам город. Чтобы посадить здесь хоть картошку или другие культуры, нужно долбить асфальт, а земля под ним будет пропитана машинным маслом и другой дрянью. Ничего путного не вырастет. Ферма... Мысль о ферме заставила меня поморщиться. Одного такого «опыта» хватило на всю жизнь. Да если подумать с точки зрения фортификации это открытое поле, куча уязвимых точек — это не убежище, это постоянная осада. Да и скотину нужно где-то брать, кормить, защищать. Слишком много хлопот. Да ещё скот надо будет как то раздобыть... Если конечно его весь не сожрали ходячие.

Мой взгляд сам потянулся к карте на стене. Что нам было нужно? Пространство. Но не просто поле.

Вода. Не колодец, а что-то большое. Река, озеро, а в идеале — море. И рыба — еда, которая сама приплывает к тебе и которую не нужно месяцами растить.

Земля. Чистая, не отравленная городом. Чтобы воткнуть семя в грунт и быть уверенным, что из него вырастет съедобное, а не мутант.

Стены. Не просто стены дома. Настоящие стены. Или одно огромное, крепкое здание. Школа, больница, завод — что-то из бетона и кирпича, с малым числом дверей и плоской крышей, с которой всё видно как на ладони.

И самое сложное — дорога. Чтобы всё это перевезти, нужен не просто грузовик. Нужна крепость на колёсах. Листы стали, сварочный аппарат, время чтобы это все сделать.

Я вздохнул, потёр переносицу. Голова гудела. Это был не чёткий инженерный расчёт, а тяжёлое, ясное понимание. Мы засиделись. Это место дало нам передышку, спасло от хаоса. Но теперь оно становилась клеткой, медленной, но верной.

Завтра... Завтра нужно будет собрать Лили, Кенни, Теодора... Да в принципе всех и с ними все обсудить, чтобы сказать прямо: ищем новое место. Ищем точку на карте, где есть вода и куда можно доехать, не став по дороге консервами для очередных «гостеприимных» хозяев.

Я погасил свет и лёг, уставившись в потолок. В тишине комнаты было слышно, как за стеной кто-то тихо переговаривается, где-то капает вода. Звуки жизни, которая уже не помещалась в отведённые ей рамки.

Поднявшись уже потянулся к выключателю, когда в дверь постучали. Негромко, неуверенно. Оставалось только вздохнуть, развернуться и открыть.

На пороге стояла Клем. Одна, в пижаме, с одеялом в руках. В её глазах читалось что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось.

— Входи, — сказал я, отступая. — Что случилось?

Она вошла, но не поднимала глаз, будто разглядывала узор на полу. Помолчала. Потом тихо спросила:

— Можно у тебя переночевать? Мне... страшно.

Я замер. С одной стороны — конечно, можно. С другой — до этого она всегда ночевала с Ли. И кровать у меня одна. Вторую пришлось разобрать, чтобы поставить станок.

Я хотел было объяснить всё это, но она посмотрела на меня, и все слова застряли в горле.

— С тобой будет не так страшно засыпать, — просто сказала она.

Внутри у меня что-то ёкнуло. Горькая, ироничная усмешка. Своих детей у меня так и не завелось. В прошлой жизни было не до того: то от некроморфов бегать, то от правительства прятаться, чтобы не сделали очередной живой пусковой установкой для Обелисков. Дети были непозволительной роскошью, о которой я даже не успевал подумать.

Осталось только тяжко вздохнуть.

— Ладно, — сказал я. — Ложись пока на кровать. Я тут посижу, поковыряюсь в станке.

Клем кивнула и, не раздеваясь, забралась под одеяло. Она повернулась на бок, спиной ко мне, и через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким. Вырубилась на ходу, как только почувствовала себя в безопасности.

Я сел на стул у станка. Сначала хотел что-то подкрутить, проверить... но усталость накрыла с головой. Положил голову на сложенные на столе руки, глядя в тёмный экран монитора. Мысли о новой базе, о ферме, о ресурсах — всё это поплыло, расплылось и куда-то утекло. Осталась только тишина комнаты и тихое дыхание девочки на моей кровати. И прежде чем я успел это осознать, тёмная вода усталости накрыла меня с головой, и я тоже провалился в сон.

***

— Айзек, почему всех собрал? Что-то случилось? — спросила Лили прямо.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями. Ничего острого. Вопрос, который давно назрел.

— Вы наверное сами заметили, что мы начинаем перерастать это место. Сейчас оно, конечно, хорошо. Но свободных комнат уже нет. В тех, что есть, можно жить. Но дальше? Либо тесниться, как сельди в бочке, либо строить что-то новое. На то и другое нет ни ресурсов, ни времени. Да и неудобно это.

Они слушали, кивая. Это не было новостью. Просто это впервые было сказано вслух.

— Атланта не подходит от слова «совсем», — продолжил я. — Полу выжженный город. Чтобы что-то вырастить, нужно долбить асфальт, а земля под ним — отрава, даже в пригороде, ферма ещё хуже вариант. Нужно искать другое место. С выходом к воде. Хотя бы для рыбалки. Это будет постоянный источник еды.

Я посмотрел на Кенни. Вспомнил его разговор.

— Кенни, ты как-то говорил, вы собирались куда-то ехать.

Кенни кивнул, потерев ладонью подбородок.

— Да, думали… Саванна. На побережье. Оттуда мои предки, еще до всей этой катавасии. Говорили, там и река есть — Саванна, и до океана рукой подать.

Я развернул на столе потрёпанную дорожную карту Джорджии. Взгляд автоматически нашёл точку на юго-востоке штата, там, где река Саванна впадает в Атлантический океан. Расстояние… около 400 километров от Атланты. Можно управиться за день, если дороги будут проходимы и без сюрпризов. Сложный, но возможный маршрут.

— Что-нибудь ещё знаете о городе? — спросил я, обращаясь ко всем. — Какие здания, планировка?

Катя первая подала голос, глядя на карту:

— Старинный портовый город. Значит, должны быть крепкие склады у воды. И набережная — Ривер-стрит, кажется. Много исторических каменных зданий. Их генерал Шерман во время Гражданской даже не стал жечь, так очаровался.

— Университет там есть, — добавил Марк. — Колледж искусств и дизайна. Большие корпуса, мастерские. Может, и станки какие остались.

— И тюрьма, наверное, — мрачно пошутил Теодор. — С толстыми стенами.

— Есть военный форт, — поддержал его Кенни. — Старый, кирпичный. Форт Джексон, вроде. На берегу реки. И не просто форт — ещё и железнодорожный музей был. Цехa, депо. Место серьёзное.

Лили, всё это время молча слушавшая, наконец сказала:

— Климат там мягче, чем здесь. Зимы теплые. Значит, с отоплением будет проще. И земли для огородов больше — вокруг города болота, но и плодородные участки должны быть.

Я слушал, мысленно складывая пазл. Порт — значит, доступ к воде и рыболовству. Крепкие исторические здания — потенциальные убежища. Учебные заведения и музеи — возможные источники инструментов, техники, знаний. Форты — готовые укрепления. Плюс климат.

— Выводы? — подвёл я итог, глядя на их лица. — Место перспективное. Но это не ближний свет. Дорога будет опасной. Нужна разведка. Точечная, быстрая, с малым числом людей. Цель — не зачистка, а оценка: состояние дорог, реальная обстановка в городе, поиск конкретного здания под базу.

В комнате повисла тишина, но теперь она была другого качества — не тревожная, а сосредоточенная.

— Кто готов? — спросил я.

Первыми подняли руки Кенни и Лили. Потом Марк. Теодор кивнул.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра начинаем готовиться, только Марк останешься тут, на случай неприятных ситуаций, поеду я, попробую подобрать хорошее место. Составляем списки: что берём, что оставляем. Проверяем технику. Будем выдвигаться через дня четыре, может через неделю.

План был запущен. Отель дал нам передышку, но теперь мы переросли его. Пришло время искать место, которое сможет стать не просто укрытием, а домом. И Саванна выглядела в списке кандидатов на первую строчку, и нужно будет убедиться в этом самому.

***

Два дня спустя.

Ночь над отелем была безлунной и густой, как смола. В одном из окон первого этажа, завешанном изнутри одеялом, тихо скрипнула рама. Сначала показалась чья-то рука, потом в проём протиснулся худой силуэт — Бен. Он замер, прислушиваясь, а затем неуклюже сполз вниз, тяжело приземлившись на землю.

За спиной у него болтался огромный, непомерно набитый рюкзак. Он тянул его за одну лямку, и рюкзак каждый раз норовил опрокинуть парня на землю. Бен кряхтел, с трудом волоча ношу. Оглянувшись на тёмные окна отеля, он быстро зашагал прочь, к чёрной стене леса.

Спустившись в сырую, поросшую папоротником низину, Бен остановился. Впереди, у старого поваленного бурей дуба, его уже ждали. Трое. Все в тёмной одежде и в балаклавах, скрывающих лица. Их оружие, в основном арбалеты и самодельные луки. Лишь у одного, стоявшего впереди, в руке тускло поблескивал дробовик.

— Наконец-то ты припёрся, — голос из-под маски был низким, без эмоций. — Надеюсь, принёс всё необходимое?

Бен, дрожа всем телом, сделал шаг вперёд и с глухим стуком бросил рюкзак к ногам незнакомца.

— Всё… всё принёс.

Человек с дробовиком, не опуская оружия, нагнулся, расстегнул одну молнию и грубо порылся внутри. Он что-то пробормотал себе под нос, потом кивнул.

— Молодец, Бен. Ты спасаешь свою группу от смерти. Умничка.

Он выпрямился, и оружие снова нацелился в сторону парня, но уже не так угрожающе.

— Через два дня жду новую порцию. Если попробуешь кинуть… мы придём сразу все. И тогда твой уютный мотель превратится в решето. С кучей трупов. Всё ясно?

Бен лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Бандиты уже начали разворачиваться, чтобы уйти в темноту. Человек с дробовиком сделал первый шаг.

И в этот момент ночь взорвалась.

Ослепительно-белая, режущая глаза вспышка пришла справа, из-за густых зарослей.

Человек с дробовиком не успел даже вскрикнуть. Его нога ниже колена просто отделилась от тела. Он замер на миг в нелепой позе, а затем рухнул на землю с глухим стуком. Оружие отлетело в сторону, а в воздухе повис едкий запах горелой плоти.

Двое оставшихся в балаклавах остолбенели, застыв в полуповороте. Их мозг отказывался обрабатывать то, что только что произошло. Только вспышка, звук — и их товарищ без ноги.

Бен отпрянул назад, его лицо было маской абсолютного, немого ужаса. Он смотрел то на корчащегося на земле бандита, то в ту сторону, откуда пришёл смертоносный луч.

Из темноты зарослей раздался ровный, холодный голос. Голос, который Бен слышал каждый день, но никогда таким... без единой эмоции.

— Бросить оружие на землю. Сейчас.

Двое бандитов, всё ещё парализованные шоком, медленно, будто сквозь воду, повернули головы. Из-за деревьев в просвет между ветвями на них смотрели три маленькие, не мигающие синие точки. Лазерные целеуказатели. Они дрожали в воздухе, плясали на их груди, на лбах.

Оружие — арбалет, лук — с глухим стуком упало на сырую землю.

— Бен. Ко мне.

Парень, будто во сне, побрёл к источнику голоса, спотыкаясь о корни.

Из тени вышел Айзек. Треугольный раструб ещё светился тусклым, угасающим багровым светом. Его лицо в отсветах было каменным. Он даже не взглянул на Бена, прошедшего мимо него, и уж тем более на хнычащего на земле бандита. Его взгляд был прикован к двум оставшимся. Из-за деревьев начали выходить другие, Лили, Марк, Теодор, Кенни...