Следующее утро.

Я вышел из своей комнаты в полной экипировке. Армейские штаны, поношенная, но прочная куртка, на рукавах , коленях и плечах — дополнительные нашивки из плотной, жёсткой кожи. Не броня конечно, но от случайного укуса или царапины — защита вполне приличная. В критический момент можно подставить руку, не боясь, что зубы дойдут до плоти.

Во дворе уже все были в сборе и, похоже, ждали только меня. Возле трейлера за большим столом сидели почти все взрослые. Чуть дальше, на импровизированном барбекю из старой бочки, Карли разогревала в кастрюле макароны с тушёнкой — запах простой, но дразнящий, да причём настолько что я чуть не подавился собственной слюной. Дети тоже были тут. Сын Кенни, Дак, что-то увлечённо рисовал мелом на асфальте — какие-то палки-человечки и квадратные дома. Дуэйн пытался набивать мячик на ноге, получалось неловко и даже комично, но он старался.

И Клементина... Она сидела за общим столом, склонившись над своим альбомом, и что-то выводила карандашом.

Нужно было перекусить и выдвигаться. Я направился к столу и, проходя мимо, невольно заглянул через её плечо.

И обомлел.

Это были не рисунки, это была целая попытка сделать чертёж. Пусть и неумелая, линии дрожали, масштаб прыгал, но узнавалась структура. Пересекающиеся направляющие, обозначение силовых линий, контур... Это был один из моих чертежей. Тот самый, что я делал для её. Чертёж ЭМКи — электромагнитной катапульты (уменьшенная и облегчённая копия которая сейчас находится в руках Ли, так как сейчас он на дежурстве). Я начал этот проект специально для неё. Чтобы у неё было своё, по-настоящему эффективное оружие, которое не вырвет плечо при отдаче и которое она сможет освоить, а главное пользоваться им из-за малого веса.

Я думал, что она его не видела. Оказалось, видела, да ещё как. И не просто видела — пыталась понять и воспроизвести, но в её детских, корявых линиях читалось не просто срисовывание, а попытка осмыслить. Она хотела не просто получить готовое. Она хотела понять, как оно работает... И сказать по правде это пиздец как восхищает.

Я поставил руку на спинку её стула.

— Углы нужно вымерять точнее, — сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. — И здесь, — я указал на узел крепления медной катушки, — толщина стенки должна быть не менее трёх миллиметров, иначе деформация при первом же выстреле, потом покажу, как считается нагрузка.

Она вздрогнула, словно пойманная на чём-то, но не испугалась. Подняла на меня глаза, в них не было смущения, только та самая, взрослая решимость и жажда знаний, что редко увидишь даже во взрослом человеке.

— Я... я пыталась вспомнить, как ты рисовал.

— Получилось, — кивнул я. — Для первого раза — более чем... Ты молодец Клем.

— А я смогу лично собрать?

Я же невольно усмехнулся, положив ей руку на плечо.

— Без проблем, Клем, я раздобуду нужные детали и под моим руководством ты лично соберёшь его себе. Ладно пойду перекушу, сегодня ещё довольно не близкий путь...

Я отошёл, чтобы взять свою порцию. Внутри что-то ёкнуло — странное, тёплое и тревожное одновременно. Клем взрослела не по дням, а по часам... Да уж, она крайне сообразительная, даже немного завидно.

Сегодня нам предстояла вылазка за металлом и деталями, и радует то что обзавестись транспортом сейчас не проблема... Но вот глядя на её альбом, я понимал, что самая важная «добыча» для нашего будущего сидела прямо здесь, за столом и усердно выводила карандашом контур оружия, которое однажды спасёт ей жизнь. И мне нужно было успеть научить её не только тому, как его собрать, но и тому, зачем в нём каждая деталь. Чтобы она могла не просто стрелять, но и чинить, и улучшать. Чтобы стала не солдатом, а инженером. Как я... Только лучше.

Я сел за стол с миской, напротив — Лили. Она сразу начала, отодвинув свою порцию.

— Куда сначала едем? На свалку?

— Сначала найдём подходящий грузовик, — ответил я, помешивая макароны. — Открытый, чтобы листы грузить, бортовой или самосвал. Потом уже по дороге придумаем куда. И баллоны для резки пропан и кислород. На свалках должны валяться, но если нет — придётся делать крюк к заправке или в гараж... В крайнем случае поработаем резаками.

Она кивнула.

— Значит, сначала все в пикап, ищем грузовик, а оттуда уже в путь.

— Угу, я беру с собой запасной аккумулятор. На всякий случай, если в найденном грузовике сел.

И довольно неожиданно Лили смотрела на меня не как на командира, а с какой-то... другой теплотой.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За всё это. За то, что не просто выживаем, а... строим что-то и начинаем жить, а не выживать...

Она аккуратно положила свою руку поверх моей на столе. Её ладонь была тёплой, и немного шершавой от работы, но касание было лёгким, почти невесомым, меня как током прошибло... Бррр

Я тяжело вздохнул и поднял на неё глаза.

— Я тоже рад помочь, — сказал я честно, но голос прозвучал как то глухо. — Вы... вы все стали важны.

Между нами повисла та самая неловкая тишина. В ней было слишком много всего несказанного, и сейчас, перед вылазкой, говорить об этом было всё равно что разряжать гранату в гостиной. Я отвёл взгляд, снова к миске.

— Макароны, кстати, отлично пахнут, — произнёс я, нарочито деловито. — Карли постаралась. Надо поесть, силы понадобятся.

Я убрал свою руку, чтобы взять ложку. Лили тоже медленно убрала свою, не обидевшись, но в её глазах мелькнула тень понимания. Она кивнула, взяла свою ложку.

— Да... — просто сказала она. — Поедим.

И мы начали есть. Разговор заглох, но напряжение осталось. Чувства были роскошью, которую мы не могли себе позволить. Не сейчас, но может быть... когда нибудь...

Дальше ели в относительном молчании. Только Кенни с Теодором перебрасывались какими-то замечаниями про мотор, но на нашу сторону стола не лезли. Видели, что между нами висит это неловкое молчание.

Поели, собрали снаряжение. Марк и Лили в полном комплекте: ИКС, резаки, огнестрел на всякий пожарный. В лагере оставалось ещё достаточно людей, и каждый был хоть чем-то вооружён. Даже студентам выдали по старому пистолету, предварительно на пальцах объяснив, где тут предохранитель и куда целиться. Ларри, в своей неповторимой манере, тут же выдал, что если они попробуют направить эти стволы куда-то не туда, он им эти пистолеты в задницы засунет и выкинет их нахрен отсюда, и в его голосе не было шутки.

Выдвигались.

За закрывающимися воротами я увидел, как на меня пристально смотрит Клементина. Взгляд у неё был такой... Грустный. Она так привязалась, что отпускала с каким-то горьким сердцем. И, чёрт побери, я сам к ней привязался. Сильнее, чем готов был признаться. Махнул ей рукой — коротко, деловито. Она помахала в ответ, но не улыбнулась.

Мы поехали по старому шоссе, вдоль пустых полей и молчаливых пригородов Атланты. Первый час прошёл тихо. Я и Марк сидели в кузове пикапа. За рулём был Теодор — сам настоял, говорит, от кастрюль и него уже крыша едет, хочет развеяться. В салоне с ним — Лили и Кенни.

Я наблюдал, как Марк, прямо на ходу, пытался притягивать всякий хлам с обочины, обломки пластика, камни — и запускать их в мимо проходящих ходячих с помощью модуля. Получалось... не очень. Камни летели мимо или отскакивали от плеч, не причиняя вреда, хотя и скорость автомобиля была относительно небольшой.

— Не так, — сказал я, перебравшись ближе. — Ты не просто кидаешь. Ты должен поймать предмет полем, сразу задать ему вектор. Не «поднять и бросить», а «схватить и выстрелить». Как будто он уже летит, а ты только направляешь. И учитывай скорость машины. Ты движешься вперёд, цель — относительно тебя — движется назад.

Он кивнул, сосредоточился, но видно было — теория и практика расходятся.

— Ладно, смотри, — сказал я.

Я отвёл руку. Ржавый треугольник (когда то это был дорожный знак) что лежало возле разбитого автомобиля сорвался с земли, завис в воздухе у борта на секунду, а потом рванул вперёд и в сторону с резким хлопком. Я не целился долго. Сделал всё на инерции, на мышечной памяти, отработанной в десятках стычек в тесных коридорах «Ишимуры», где промедление на микросекунду равно смерти. Знак влетел в голову бредущего по обочине ходячего с таким звуком, будто лопнул арбуз, и снёс ему всё выше переносицы. Тело грузно осело.

Марк присвистнул.

— Это просто... охренеть.

Я только пожал плечами и слегка, усмехнулся.

— В инженерной практике такого хватало.

— Угу...

Он кивнул и продолжил пытаться. И снова ничего не получалось. Камень улетал в кювет, палка промахивалась на метр. Но с каждым разом — чуть точнее, чуть сильнее. Я наблюдал, изредка бросая короткие указания: «Сильнее толчок запястьем», «Цепляй не середину, а край».

И в какой-то момент — получилось. Он прицелился в бредущего по полю ходячего, поднял здоровенный обломок бордюрного камня и, сжав кулак в перчатке, рванул его вперёд. Камень с глухим, влажным звуком снёс мертвецу голову, отправив тело кувырком в траву.

— Получилось! — Марк обернулся ко мне, и на его запылённом лице появилась первая, по-настоящему уверенная улыбка.

— Да, — коротко кивнул я. — Теперь запомни это ощущение.

Дальше у него опять стало получаться хуже — то концентрации не хватало, то поле «соскальзывало» с предмета. Но зерно было посажено.

Мы ехали ещё около получаса в таком режиме — тишина, прерываемая гулом мотора, модуля кинезис и хрустом костей, — пока наша машина не начала сбавлять ход. Теодор остановился у обочины, и мы увидели его.

Грузовик с открытым прицепом. То, что нужно. В кузове лежали аккуратные пачки длинных металлических труб, торчащих сзади. Диаметр небольшой, для строительных лесов или коммуникаций — идеально. Мы с Марком спрыгнули, оглядели машину. Кузов целый, колёса на месте, стекла не разбиты. Даже кабина не запачкана кровью. Рядом бродила пара ходячих в касках — видимо, бывшие рабочие. Мы не стали тратить патроны. Марк, уже увереннее, одним движением поднял с земли тяжёлый гаечный ключ, который лежал возле легковушки рядом и запустил его в ближайшего. Тот рухнул. Я просто по снёс голову куском бампера что валялся возле обочины.

Я не стал ходить вокруг да около и залез в кабину. Повернул ключ, который находился в зажигании. Щёлк-щёлк-щёлк. Мёртвая тишина. Аккумулятор сел. Вылез из машины, подошёл к бензобаку и открутил крышку, а бак был пуст.

— Села батарея и кончился бензин, — констатировал я. — Не беда. Аккумулятор у нас есть. А бензин... — Я оглядел шоссе, усеянное брошенными машинами, почему то в этом регионе их было довольно много. — Бензин вокруг нас буквально разлит. Ищем подходящего донора.

Теодор, услышав это, хлопнул по рулю своего пикапа.

— Ну что, время показывать класс? Давайте, сливать?

— Я смотрю у тебя в этом уже есть опыт... — с усмешкой сказала Лили

— Ну... — Теодор замялся — юность была довольно бурная...

Вокруг послышались сдержанные смешки, а я решил пояснить.

— Сначала замена аккумулятора, — поправил я, доставая из пикапа наш запасной аккумулятор. — Потом уже поиск топлива. Марк, прикроешь нас. Кенни, иди со мной, будем искать машину с полным баком.

Я же в свою очередь опустился на землю, и начал смотреть под машины, где я заметил десяток трупов, и причём неизвестно ходячие это или нет, потому я всех предупредил.

Мы прошли вперёд метров на двести и нашли фуру. Колёса были пробиты, кабина разбита, но главное — бак оказался полным. Рядом периодически раздавались хлопки и звуки рвущегося металла — это наши прикрывали нас. Видел краем глаза, как Марк с каким-то диким удовольствием притянул целое колесо от легковушки, запустил его в группу ходячих, снёс им ноги, а потом, как бумерангом, притянул обратно и прибил им ещё одного. Кажется, он нашёл свой идеальный снаряд — тяжёлый, круглый и в избытке валяющийся вокруг.

Кенни быстро и профессионально сцедил топливо в канистры, пока я следил за периметром. Когда вернулись к нашему новому грузовику, работа уже кипела. Теодор успел перекинуть клеммы с севшего на наш, и севший аккумулятор уже лежал в кузове пикапа — выкидывать такие вещи было непозволительной роскошью.

Кенни забрался в кабину, Марк сел рядом, прикрывая его с пассажирской стороны через открытое окно. Он повернул ключ. Первая попытка — щелчок. Вторая — стартер захрипел, но не схватил. Третья — двигатель с рыком и облаком чёрного дыма ожил.

Времени на радости не было. Мы быстро рассредоточились: Кенни и Марк — в грузовике с трубами, мы с Лили и Тео — в пикапе, который теперь будет выполняя роль разведчика и прикрытия. Тео за рулём пикапа посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и в его глазах читалось удовлетворение, ведь все прошло чётко и без нареканий, хотя по рассказам у них это проходило крайне редко.

Двигаясь вперёд, я бросил последний взгляд на брошенную фуру. Её бак был пуст, но для нас она стала маленьким оазисом в пустыне этого мёртвого мира. И таких «оазисов» нам предстояло найти ещё много. Пикап набирал скорость, ведя за собой наш новый, гружёный металлом грузовик...

Как ни странно, но дорога прошла тихо. Ходячие попадались редко, одиночные, и мы предпочитали их просто объезжать, не тратя времени и сил.

Доехал до места мы встали на большом перекрёстке, отмеченном только покосившимися знаками и ржавыми машинами. Тео спросил, не поворачивая головы:

— Куда, Айзек? Прямо на свалку или на крюк, в торговый?

Я немного подумал, прикидывая в уме. Грузовик пока пустой. Чем меньше он гремит кузовом по разбитой дороге, тем лучше. А вот на обратном пути, с грузом металла, лишние остановки будут только привлекать внимание.

— В торговый центр, — решил я. — Сначала детали и еда, если повезёт. Потом уже на свалку, там грузим всё нужное и сразу домой.

Тео кивнул и повернул руль. В зеркале заднего вида я увидел, как наш грузовик с Кенни и Марком послушно последовал за нами.

Проехали небольшое, уже давно мёртвое поселение, и начали въезжать в окраину города. И там был он, здоровенный торговый центр, тёмная громадина из стекла и бетона. Вокруг — остатки баррикад из тележек и мебели, но они были разбросаны, опрокинуты, заброшены. Стекла в витринах побиты, внутри — кромешная тьма. Вокруг, на парковке и у входов, лежали или медленно бродили десятки ходячих. Если тут и были выжившие когда-то — их давно смели. Или съели.

Мы припарковались в тени разросшихся кустов, в сотне метров от главного входа. Две машины — пикап и грузовик — стали почти незаметными среди других брошенных авто.

— Ничего не трогать без команды, — тихо сказал я, вылезая из кабины. — Осматриваем периметр. Ищем служебный вход или грузовые доки. Через основную дверь не пойдём, слишком много ходячих бродит, попробуем зайти более или менее тихо.

Лили и Тео молча кивнули, проверяя оружие. Из грузовика вышли Кенни и Марк. Все в полной экипировке, а тишина вокруг была гнетущей... Если не считать знакомый стон.

Мы двинулись вперёд, держась в тени зданий, обошли большую часть и выйдя к задней стороне, где виднелись такие же опрокинутые баррикады из тележек и мебели. Картина была та же: разбросанные гильзы, трупы, тишина. Но пока я осторожно шёл впереди, Лили тихо окликнула меня, указав на одно из тел.

— Смотри, — прошептала она. — Их убили не ходячие.

Она была права. На одежде и коже мертвецов были видны пулевые ранения. Чистые, аккуратные дыры, а не рваные укусы. Крови вокруг было много, но она давно почернела и впиталась в асфальт. Ходячие были рядом, но они явно пришли сюда после.

Я скрипнул зубами, и тихое, но отборное ругательство само сорвалось у меня с губ. Не мертвецы стали концом для этих выживших... А другие выжившие. И судя по состоянию тел, всё произошло недели две назад. Значит, где-то рядом могут шастать те, кто это сделал. Или их жертвы.

Мы вышли к грузовой рампе — низкому бетонному выступу с огромными дверями для приёмки товаров. Одна из дверей была приоткрыта ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. В итоге мы не стали медлить и залезли.

Внутри было темно, пахло сыростью, плесенью и тлением. Фонари которые мы с тобой прихватили выхватывали из мрака следы ожесточённого боя: опрокинутые стеллажи, следы крови на стенах, стреляные гильзы и ходячие. Их было несколько, они бродили среди ящиков или сидели, прислонившись к стенам.

Экономить боеприпасы здесь уже не было смысла, да и тут в основном валяется мелкий мусор которым толком ничего не сделаешь. Я кивнул Марку и Лили.

— Прятаться смысла нет, потому бьём в голову.

Раздались короткие, приглушённые звуки выстрелов плазменных резаков. Ходячие падали один за другим, их головы превращались в дымящиеся впадины. Мы двигались вперёд, методично очищая путь, и вышли в основную торговую галерею.

Картина открылась удручающая. Когда-то яркий, наполненный людьми и товарами торговый центр теперь напоминал огромную гробницу. Многие небольшие магазинчики были переоборудованы под жильё: внутри виднелись матрасы, сложенные вещи, самодельные печки. И повсюду — тела. Одни — с пулевыми ранами, другие — с признаками укусов. Здесь тоже жили люди. И здесь же они и умерли.

Мы пробирались к нужному нам разделу — «Электроника и техника», — когда из глубины галереи донёсся звук. Не просто стон ходячего. Это были удары. Монотонные, глухие, настойчивые. И к ним примешивалось шипение и рычание целой группы мертвецов.

Мы замерли, обменявшись взглядами, и осторожно заглянули за угол.

Вот она, картина, небольшой магазинчик мобильной техники, запертый прочной железной решёткой. И по этой решётке, сгрудившись в плотную массу, долбили пятеро ходячих. Они били по прутьям кулаками, скребли когтями, пытались просунуть руки. Наверняка их привлёк звук или запах. Или и то, и другое.

Это означало только одно. Внутри кто-то есть. Живой.

Я резко повернулся к своим, отводя руку с резаком в сторону.

— Не резаками, прожжём насквозь ходячих и того, кто внутри. Работаем кинезисом.

Лили, Марк и я втроём подняли руки. Низкий гул модулей заполнил коридор. Я нацелился на ближайшую опрокинутую тележку. Она дёрнулась, заскрежетала по полу и, набрав скорость, врезалась в двоих ходячих, отбрасывая их от решётки. Марк подхватил в воздухе отсечённую руку другого мертвеца, валявшуюся рядом, и запустил её, как копьё, в грудь следующего. Лили работала с осколками стекла — они с свистом впивались в глазницы и горла, ослепляя и отвлекая.

Мы не резали плазмой. Мы метали в них всё, что попадалось: обломки гипсокартона, вырванный болт от стеллажа, пустую консервную банку. Шум был оглушительный — грохот, хруст, наши сдавленные команды и маты. Ходячие, отвлечённые от решётки, начали разворачиваться к нам, но были уже изувечены, дезориентированы.

Через минуту этой дикой бойни из пятерых ходячих ни один не мог стоять ровно. Они были разбросаны, искалечены, но всё ещё шевелились. Я подошёл ближе к решётке, готовый добить их голыми руками и крикнул в щель:

— Эй, внутри! Вылезайте, пока путь свободен!

Ответить нам не успели.

Из-за угла, в глубине торговой галереи, послышался нарастающий гул — не отдельные стоны, а сливающийся воедино рёв десятков глоток. На нас вывалилась целая толпа ходячих, привлечённая шумом предыдущей стычки. Теперь сдерживаться не было нужды.

Мы подняли плазменные резаки. Работали синхронно, как единый механизм. Лили и Марк били по флангам, я шёл огнём в центре, выжигая в наступающей массе широкую, кровавую просеку. Белые сгустки плазмы шипели в темноте, превращая головы и туловища в дымящиеся обломки. В воздухе стоял смрад горелой плоти, Кенни и Теодор стояли сзади, держа наготове обычные винтовки, но стрелять им не пришлось.

Меньше чем за минуту толпа перестала существовать. На полу осталась лишь груда обездвиженных, обугленных тел. Мы перевели дух, снова огляделись по сторонам — тишина. Можно было возвращаться к решётке.

Я аккуратно, но настойчиво постучал костяшками пальцев по металлическим прутьям. Звук был негромким, но отчётливым в наступившей тишине. Из темноты, из-за стеллажей, донёсся лёгкий, неуверенный шорох шагов.

И она появилась.

Девушка. По фигуре было видно, что она истощена — одежда висела на ней мешком, черты лица заострились. Но её глаза, широко раскрывшиеся, были полны страха и надежды. Она смотрела не на меня. Её взгляд, полный изумления и нарастающего удивления, был прикован к Теодору.

Он стоял за моим плечом, и я видел, как его собственное лицо дрогнуло.

— Боже правый... Эми? — хрипло выдохнул он, делая шаг вперёд.