Я сидел за столом в своей комнате, разобранный корпус второго плазменного резака лежал передо мной. Пальцы механически проверяли контакты, паяльник вяло дымился в стороне, но мысли были далеко.

Они лезли в голову сами. Воспоминания. Не прошеные, тяжёлые, как свинец.

Другой мир. Другие звёзды. Это была не метафора. Я помнил жёлтый свет чужого солнца через иллюминатор «Ишимуры», ледяную пустоту космоса над Тау Волантис. Здесь же — обычное земное небо. Такое же, каким оно было в моей хронологии за столетия до моего рождения. Здесь не было острого кризиса ресурсов, который загнал человечество в космические шахты. Здесь люди ещё не вышли к звёздам всерьёз. Они умирали тут, на своей колыбели, от какого-то… вируса?

И это не сходилось. Никак.

В моём мире была своя чума. Некроморфизм. Это не было болезнью. Это было переписывание. Перестройка материи на ходу, создание идеальных машин для убийства из того, что было под рукой. Твари, которых я встречал, — это были не просто ожившие трупы. Это были охотники. Гады, метавшие лезвия-кости. Огромные гиганты, ломавшие титановые переборки. Или уроды, затягивавшие тебя в пасть, из которой невозможно вырваться. Они думали. Стратегировали. Атаковали слабые места. Нападали из исподтишка...

А эти… ходячие. Они были тупой, шаркающей массой. Опасной — да. Смертельной в толпе — несомненно. Но это был тупой инструмент. Примитивный вирус, убивающий и заставляющий двигаться останки. Никакого сравнения с изощрённым, почти интеллектуальным ужасом моего мира.

Как я здесь оказался? По воле чего? Взрыв на Тау Волантис? Последний бой с Ковчегом Маркера? В моменте между жизнью и смертью пространство порвалось и швырнуло моё сознание сюда, в это тело, в эту эпоху? Или… или это был сам Обелиск? Последняя шутка Маркера, отправившая меня в прошлое, в параллель, где он ещё не проснулся, но уже готовилась другая гибель?

В моём мире всё началось с истощения. Ресурсы Земли были на нуле. Человечество вымирало. И тогда, в отчаянии, мы нашли его. Обелиск. Чёрный монолит, источник, казалось бы, бесконечной энергии. Спасение. Мы назвали его Маркером...

Но цена оказалась слишком велика.

Безумие. Оно не приходило с криками. Оно подкрадывалось тихо. Сначала — навязчивые мысли. Потом — голоса. Видения. Люди начинали видеть в своих близких, в сослуживцах чудовищ. Или просто… переставали видеть в них смысл. Жизнь обесценивалась. Самоубийства, убийства — это был лишь первый этап. Побочный эффект.

Главный эффект был страшнее. Смерть перестала быть концом. Мёртвые вставали. Но не как эти жалкие ходячие. Они… преобразовывались. Кости ломались и срастались в новые, смертоносные формы. Плоть перекраивалась в оружие. Это распространялось не как болезнь. Это распространялось как сигнал. Как команда на перезапись всего живого и неживого. Быстрее любой чумы. Неизбежнее закона гравитации.

И теперь я здесь. С воспоминаниями о звёздной чуме в голове, с её технологиями в руках, посреди чумы земной, примитивной, но от того не менее смертельной. Инженер, который должен был бурить планеты и чинить поломанное, оказался в мире, который ещё не научился по-настоящему летать.

Иногда ловлю себя на мысли: а что, если это не параллель? Что если это… прошлое моего мира? И Обелиск где-то здесь? Спящий, ждущий своего часа? Или ходячие — это его жалкая, неудачная ранняя версия? Мутация, которая не пошла по тому страшному, но эффективному пути?

Неважно. Как бы я тут ни оказался, я здесь. А здесь есть люди, которые полагаются на меня. Клементина с её верой. Эдвин с его жаждой знаний. Даже эти новые, испуганные студенты. И мои новые друзья.

Мой мир погибал, потому что мы были жадны и слепы, потому что взяли энергию, не поняв цены. Этот мир гибнет по-другому. Но гибнет. Неважно, из-за чего начался кошмар. Важно, чем он закончится.

Я поднял голову от платы, которую проверял.

— Клем, конденсатор. Смести его на три миллиметра влево, к краю гнезда, и потом фиксируй. И не забудь термопасту — тонкий слой, только для теплопередачи, не как варенье на хлеб.

Напротив, за столом, заваленным мелкими деталями и проводами, сидела Клементина. Она собрала второй корпус плазменного резака почти с нуля, сама настояла. Я смотрел, как она, высунув кончик языка от сосредоточенности, старательно закручивала крошечный винтик, и не смог сдержать внутренней улыбки и уголки губ дрогнули сами по себе.

Ли хорошо справлялся со своей частью. Учил её читать, писать, считать. Она схватывала на лету, умная девочка. Но учебников по физике, по химии, по основам электротехники — их не было и придётся рыться в руинах университетов и школ. Это нужно было исправить и я исправлю.

— Готово! — Клементина отложила отвёртку и посмотрела на меня, ожидая вердикта.

Я взял собранный ею блок, внимательно осмотрел пайки, расположение элементов, крепления. Всё было ровно, чётко, с соблюдением зазоров, которые я показывал. Не по детски аккуратно...

— Хорошая работа, — сказал я, и это была не просто похвала, а констатация факта. — Теперь корпус.

Я взял свою отвёртку, и мы закончили сборку вместе — она подавала детали, я закручивал финальные винты. И вот на столе лежали уже три плазменных резака. И моя улыбка стала ещё шире. Потом взгляд переметнулся на станок в углу. Он работал, тихо поскрипывая... К сожалению полностью бесшумным его сделать не удалось, и на этот раз он печатал не детали, а печатал боеприпасы.

Потому что для резаков, кроме энергии от ИКС, нужны были и расходники. Картриджи со сжатой, стабилизированной плазмообразующей смесью. Мы не могли позволить себе такой роскоши, как опустевший магазин в критический момент.

Нужно быть готовым ко всему. К одиночным вылазкам. К обороне стен. К тому, чтобы… уничтожить целую орду. Если она придёт.

Я подошёл к станку, проверил прогресс. Слои спекались ровно. Завтра партия будет готова.

— на днях начнём практические занятия, — сказал я, больше себе, чем ей. — Пора учиться не только собирать, но и стрелять. Аккуратно.

Клементина кивнула, её глаза загорелись уже не просто интересом, а решимостью. Она понимала. Не до конца, но чувствовала вес этих железок на столе, и их настоящую цену.

Я снова взглянул на три резака. На станок. На девочку, которая училась выживать, паяя оружие вместо того, чтобы шить кукол. Это был неправильный мир. Но готовиться к его правилам — это было единственно верное, что я сейчас мог сделать. Для всех.

Я невольно вздохнул, вспомнив своё обещание научить Клементину стрелять. Пока рано. Резак в её руках был бы тяжёлой, неуклюжей дубиной, а ИКС... я мысленно прикинул его вес. Почти как сама Клем. Но учить буду. Обязательно, ведь без этого никак.

Пока что было только три комплекта. Три ИКС с кинезис-модулями, и это включая мой. Я долго ломал голову, кому их отдать. Первым в списке был Морган — опытный, с холодной головой. Но ранение сильно на нем сказалось. Ему нужны ещё недели, чтобы прийти в норму, а на возможные угрозы нужны ответы сейчас.

Поэтому первый комплект ушёл Марку. Он хороший стрелок, глазастый (пусть и в очках) , руки из нужного места растут. Сохранность оружия ему можно доверить. Второй... второй я отдал Лили. Да, она была административным работникам, «офисным планктоном» в армии, но она умела постоять за себя. Это главное. А остальному — научится, а если не научится то научу уже я.

Я улыбнулся себе под нос одними уголками губ — собрал три резака со стола и вместе с Клементиной вышел во двор.

Картина, открывшаяся нам, стоила того. Посреди двора Марк и Лили, с непривычки чуть скособоченные под весом каркасов на спине, метали куски арматуры и обрезки досок. Не руками. С помощью модулей. Арматура, поднявшись в воздух, с хлопком врезалась в нарисованный на поваленном дереве круг. Доска, описав неуклюжую дугу, шлёпалась в лужу. У них ещё не было ни точности, ни силы, но уже было понимание, что играло весьма важную роль. Лили, сжав кулак в перчатке, сосредоточенно водила им по воздуху, будто дирижируя невидимым оркестром, а Марк старался повторить мои движения — резкий, отрывистый толчок.

В голове само собой выстроился план: этими модулями можно поднимать и ставить целые металлические листы для усиления забора. Вопрос — где их взять... Значит, ехать и резать автоприцепы, и возможно контейнеры. Может, даже крышу какого-нибудь ангара.

Чуть вдалеке, у импровизированной теплицы из несколько старых оконных рам, накрытых полиэтиленом, — копошились Лиза и Катя. Они решили попробовать силы в огородничестве. Помощниками у них на побегушках были те самые студенты — Бен и Трэвис. Парни таскали вёдра с водой, ворошили землю самодельными тяпками. Работали не покладая рук, с таким усердием, будто от этого зависела не урожайность кабачков, а их жизнь здесь. Они зарекомендовали себя неплохо: исполнительные, не ленятся, глаза горят желанием доказать, что они не обуза.

Хотя Ларри, проходя мимо с грузом досок, никогда не упускал случая бросить вслед ледяной взгляд или буркнуть что-то вроде: «Только дай повод — и нахер отсюда». Он был как жёсткий системный администратор, следящий за чистотой. Жестоко, но... эффективно для поддержания дисциплины в нашем хрупком микромире... Хотя иногда он перебарщивает.

Я подошёл к Марку и Лили, поставил резаки на небольшой столик.

— Не рвите модули. Плавное движение, как будто толкаете тяжёлую тачку. И цельтесь не «куда-нибудь», а в конкретную точку. Вот. — Я указал на сучок на заборе. — Марк, твой ход.

Клементина смотрела на них, не скрывая восхищения и лёгкой зависти. Я положил ей руку на плечо.

— Не переживай Клем, скоро я тебя научу всему, тебе нужно будет немножко подрасти, потому что пока сил у тебя маловато чтобы держать резак и носить ИСК.

Она серьёзно кивнула, и в её глазах я увидел не детское любопытство, а ту самую, взрослую решимость... Эх, слишком рано ей пришлось вырасти...

Я невольно вспомнил вчерашний разговор. Тот, где я чуть не прибил Ли. Он всё тянул, не говорил Клементине о её родителях, о том, что случилось в Саванне. Я его тогда обматерил по-взрослому, втолковывая, что тайна — это мина замедленного действия. Вдруг она сорвётся и одна побежит искать? Или ещё что похуже?

Как бы ни было тяжело, я решил рассказать сам. Взял Ли с собой для подтверждения, но, по правде, в этом не было нужды. Кажется, она и сама всё давно знала. Боялась только произнести это вслух, признаться самой себе. После того разговора что-то в ней сломалось. Но не в плохом смысле. Она перестала быть ребёнком, который ждёт чуда. Она стала... решительной. Как стальная пружина, которую сжали до предела, и теперь она готова распрямиться с недетской силой.

От своих занятий с кинезисом отвлеклась Лили. Она подошла, снимая перчатку, и вытерла пот со лба. На её лице было то же сосредоточенное восхищение, что и у Клементины, но смешанное с уважением взрослого человека, который понимает масштаб.

— Это устройство... Оно просто невероятное, Айзек. Я в жизни не думала, что смогу так...

— Это только начало, — кивнул я, глядя на каркас у неё на спине, где светилась синяя шкала. — Ты научишься большему. Мы все научимся.

Я чувствовал её симпатию. Она была в её взгляде, в тоне, в том, как она ловила каждое моё слово. Это было... приятно. По-человечески. Но сейчас было не время. Слишком хрупко всё. Слишком много смертей висит на волоске. Любые чувства, кроме необходимости выжить и защитить других, были непозволительной роскошью. И потому с горьким сердцем я загнал эту мысль куда подальше.

— Нужно укрепить забор, — сказал я деловито, указывая на деревянные щиты. — Листами железа. И детали нужны

Тут вмешался Марк, подошедший к нам, тоже снимая свой комплект.

— Автосвалка, — сказал он уверенно. — В десяти километрах на восток, по старой трассе. Там горы металлолома. Контейнеры, кузова, моторы... Всё, что нужно.

Я мысленно прикинул маршрут. Десять километров. По дороге, где на каждом повороте может ждать засада. Но вариант был рабочим.

— Можно сделать крюк, — сказал я после паузы. — По дороге есть заброшенный торговый центр. Там должен быть магазин электроники. Но если повезёт, можно найти что-то полезное. Хотя бы паяльники получше.

Лили кивнула, её глаза загорелись уже не тренировочным, а боевым азартом.

— Когда едем?

— Думаю... Завтра на рассвете, — ответил я. — Соберём группу. Нам нужны будут грузовик, прицеп и прикрытие. Марк, ты ведёшь. Лили, надеюсь ты тоже со мной. Возьмём ещё Кенни за руль и, может быть, Теодора. Студентов оставим здесь — пусть помогают по хозяйству и учатся обороняться с тем, что есть.

Я посмотрел на Клементину, которая наблюдала за нами издалека, и поймал её взгляд. Мысленно я попросил у неё прощения, с тем что не возьму её завтра.

Я отошёл чуть в сторону от шума двора, к забору, и просто наблюдал. Дымок от костра, голоса, работа в теплице. Хрупкая иллюзия нормальности. Ко мне подошёл Кенни, прислонился к тому же столбу.

— Давно уже рыбы не ловил, — начал он с пустого, глядя куда-то вдаль. — На Мобайл-Бэй раньше каждый год выбирались. Катамаран у друзей был.

Я промолчал, давая ему говорить.

— Мы с Катей и Даком часто ездили туда— он тяжело вздохнул — до того как тебя встретили мы планировали на восток, к побережью. Маршрут прорабатывали. По 85-ой от Атланты, потом на юго-восток, через Мейкон, Олбани... Думали, на воде безопаснее. Может, там ещё лодки какие целые.

Я мысленно прикинул маршрут. Дороги, города, мосты. Каждая точка на карте — потенциальная смертельная ловушка. Но идея была здравая.

— Неплохая идея, — сказал я. — Место всё равно менять придётся. Раньше или позже. Искать что-то укреплённое от природы. Утёс, остров, доки.

Кенни хмыкнул.

— С этими твоими штуковинами, инженер, мы и здесь как за каменной стеной. За полдня любую крепость слепишь.

— Так и есть, — кивнул я. — Но крепость — это не только стены. Это вода, еда, пути отхода, место для ночлега. Здесь с водой туговато, огород — лотерея. Побережье... это вариант. И в Саванне, если помню, был большой кампус, Университет Армстронга, что ли. С высоким забором по периметру. Но это уже потом. Сначала — обзаведёмся личной силой. Чтобы не терять людей по пустякам.

Мы помолчали. Потом я оттолкнулся от столба и направился к своим «ученикам».

— Ладно. Пора переходить от тренировок к полевому тесту.

Я взял с собой Марка и Лили, а после мы вышли за забор. Прошли пешком километра полтора по проселочной дороге, пока не нашли то, что искали — небольшую группу из четырёх ходячих, бредущих по обочине, которые были для нас идеальные учебные мишени.

— Хорошо, — сказал я тихо, подавая каждому по резаку. — Цель — не убить. Обездвижить. Отстреливать руки, чтобы не могли схватить. Ноги — чтобы не могли преследовать. Стрелять по одному, не паниковать.

— А может сразу в голову? — спросил Марк.

— Нет, — отрезал я — сейчас у нас практика по стрельбе, нужно чтобы хотя бы вы научились правильно выводить мишени из строя.

Он пожал плечами.

— Ну как знаешь...

Лили взяла резак, её лицо было немного бледным, но решительным. Марк лишь кивнул, привычно оценивая расстояние.

Они подняли оружие. Первые выстрелы ушли в молоко. Сгустки плазмы с пронзительным визгом просвистели мимо, взрывая пыль на дороге далеко позади ходячих, которые даже не обратили внимания. Лили вздрогнула от отдачи и звука. Марк стиснул зубы, целясь снова.

— Дышите, — сказал я спокойно, стоя сзади. — Не дёргайте. Плавный спуск. Цельтесь в сустав. У вас есть для этого много времени.

Второй залп был точнее. Выстрел Лили снёс кисть, а потом и предплечье одному из ходячих. Марк попал второму в плечо, почти отсекая руку. Они не убили никого, но сделали первую, самую важную часть работы — нейтрализовали угрозу, ведь сейчас мы пока тренируемся на ходячих, хотя в последующем возможно мы встретим и выживших, которые будут к нам не очень дружелюбны. Остальное было делом техники и хладнокровия, которым они научатся. Надеюсь...

Мы продолжаем методично отрабатывать весь мой учебный материал, выстрелы становятся точнее, а Лили уже не дёргает рукой, просто ведёт луч плавно, словно чертит линию по цели. Марк работает чётко, почти автоматически: выстрел, смещение, новый выстрел.

Из кустов и из-за поворота дороги начинают выползать новые фигуры. Не толпой, а по одному, по двое. Классический «рояль» — идеально для отработки.

— Спокойно, — говорю я, не повышая голоса. — Видите? Выходят поодиночке. Сначала обездвиживаем ближних, потом дальних. И помните: в следующий раз перед вами могут оказаться не мертвецы. А живые. Мародёры. И кому-то из них, возможно, понадобится задать вопросы. Умение стрелять не чтобы убить, а чтобы остановить — бесценно.

Лили кивает, стиснув зубы, и переводит прицел на свежего ходячего. Выстрел бьёт ему в колено — тот рухнул. Марк, действуя слаженно, тут же сносит второму ногу по бедру.

Когда новая дюжина обездвижена — одни ползают, другие сидят, беспомощно щёлкая челюстями, — отдаю команду:

— Теперь — головы по порядку. И без спешки.

Раздаются короткие, хлёсткие звуки. Один за другим ходячие затихают. Остаётся один — тот самый, что первым выполз из кустов, теперь лежащий без конечностей.

— Этому повезло больше, — указываю на него подбородком. — Эдвину нужен ещё один экземпляр.

Весь наш местный «зверинец» у забора уже перебит лично мной. А здесь… здесь гости периодически наведываются. Будем пополнять... коллекцию по мере необходимости. Хех.

Окидываю взглядом поле, усеянное телами. Учебная программа прошла успешно. Страх в глазах Лили сменился холодной, уставшей концентрацией. Марк перезаряжает резак, его движения уже увереннее, что меня искренне радует, ведь стоило ему раз показать как он запомнил.

— Неплохо, — говорю я. — Теперь знаете, что можете. Убираем «учебный материал» с помощью модуля и возвращаемся. Завтра новая тема: работа в паре и прикрытие флангов.

Путь назад проделываем молча, но их плечи расправлены иначе. Они не просто выживают. Они учатся контролировать хаос. И это — первый, самый важный урок.

Я подошёл к тому, что осталось от ходячего. Он лежал, безрукий и безногий, и тихо шипел, водя головой. Эдвину нужен был целый образец, но лишний шум ни к чему. Резким, точным ударом каблука в нижнюю челюсть я снёс ему её, вместе с шестью почерневшими зубами. Шипение тут же прекратилось, сменившись лишь слабым хрипом. Теперь он был идеально тихим "пациентом".

Пришлось брать его за воротник гниющей рубашки и тащить по земле. Жаль, что модуль здесь бесполезен. Эти твари, хоть и примитивные, но тоже обладают своим слабым биомагнитным полем — отголоском нервной активности. Оно конфликтует с полем кинезиса, создавая отторжение.

Мы двинулись обратно к лагерю. Они несли резаки, я — свой тихий, обездвиженный "груз". Ещё один пазл для нашей коллекции ужасов.