— Неужели сюда больше никто не приходил? — спросил Тео, пережевывая лапшу.

Эдвин едва заметно усмехнулся:

— Люди были, но, увидев последствия прошедшей здесь бойни, они просто разворачивались и уходили. К самому зданию даже подходить боялись, а вы же прошли как у себя дома. Кстати, что это за устройство у тебя?

— Это переделанный гвоздепистолет, усиленный электромагнитной катушкой для большей пробивной силы.

Глаза моего собеседника едва не вылезли из орбит, а брови поползли вверх:

— Автомат Гаусса, что ли?

— Нет, для полноценного Гаусса-оружия у него не хватает мощности, хотя принцип во многом схож.

Мой собеседник улыбнулся, сделав очередной глоток вина:

— Не дотягивает... Что-то я как-то не слышал о работающей пушке Гаусса, конечно, прототипы были, но все они были как-то недееспособны. А у тебя в руках как раз рабочая вещь. Я наблюдал по камерам, как она выбивает мозги заражённым, и это впечатляет.

Я кивнул на его слова:

— Спасибо на добром слове, но мне бы сейчас хотелось узнать о вирусе некроморфизма...

Проклятая привычка, все никак не могу привыкнуть называть их просто ходячими, периодически у меня вырывается это название. Слишком много времени я провёл в борьбе с ними, и это въелось в меня так, что вытравить эту привычку у меня просто так не выйдет, и периодически будет проскакивать это название.

— Некроморфизм... Довольно любопытное название, только вот морфизма никакого нет, по сути клетки мозга просто реанимируются, выполняя некоторые базовые функции... Ну название весьма интересное, — он о чем-то задумался и начинает тарабанить костяшками пальцев по столу — перекусите, и сходим сейчас я вам кое-что покажу.

В итоге мы довольно быстро поели и отправились в один из кабинетов, где на большом экране вирусолог включил нам видео.

На мониторе рентгеновское изображение человеческого мозга, окрашенное в сине-зелёные тона. Электрические импульсы мерцают белыми вспышками, бегущими по нейронным путям. Внезапно активность усиливается — паническая буря сигналов охватывает мозг.

Затем — резкое угасание. Экран темнеет, лишь редкие искры пробегают по затухающим синапсам. Смерть.

Но через несколько секунд в стволовой части мозга появляется красное свечение. Оно расползается как инфекция, создавая новые, примитивные связи. Базальные ганглии вспыхивают алым, формируя простейшие импульсы движения. Высшие функции остаются тёмными.

Новый организм активирован — но это уже не человек... Где спустя секунду в мозг входит в пуля.

— Блять! — воскликнул Теодор.

Я обратил внимание на вирусолога, и, судя по печали в его глазах, этот человек был ему дорог.

— Мне жаль, — тихо произнёс я, но Эдвин Дженнер меня услышал.

Он взглянул на меня с печалью и кивнул.

— Да, мне тоже. Можно сказать, она пожертвовала собой, чтобы мы увидели это. Ладно, может быть, вы немного отдохнёте, а я проверю вашу кровь.

— Я могу предположить, что все мы заражены. Хотя если вы надеетесь найти у кого-то антитела, то это понятно...

Мужчина, который не успел подняться с места, замер.

— Так я понимаю, вы знаете, что все мы обречены, и что спасения нет.

— Эй, слушай, не гони, — Ти-Дог даже замахал руками, — нагнетай жуть.

— Я не нагнетаю, вы сами должны понимать, что рано или поздно мы обернёмся одной из этих тварей...

Похоже, доктор совсем отчаялся, смирился со своей судьбой и, кажется, готов наложить на себя руки... Да только вот такого специалиста, как он, терять не хочется. Он вирусолог, наверняка также хорош в фармацевтике, да и как доктор он может выступить вполне неплохо. Этот человек нужен людям.

— Тео, сходи пока отдохни, мне нужно поговорить с Эдвином.

Ти-Дог с недоверием посмотрел на меня, а затем, тяжело вздохнув, поплёлся в столовую. Было видно, что ему не понравилось, как я поступил, словно он неразумный ребёнок и отправил его, чтобы он не мешал взрослым дядям разговаривать. Хотя он вроде понимает, что такие беседы лучше проводить в приватной обстановке.

— Слушай, Эдвин, я так понимаю, ты для себя уже всё решил.

— А ты довольно проницательный.

— Нет, скорее просто, смотря на тебя, я вижу себя. Мне тоже приходилось терять тех, кого я любил, и я тоже был готов наложить на себя руки, и иногда мне этого действительно хотелось.

— И что же тебя останавливало?

Я взял бутылку вина и сделал пару глотков.

— Я её сам до сих пор не знаю, что меня останавливало. Может быть, страх, а может быть, банальная упёртость, или нежелание уходить так просто... Её звали Николь... У нас должна была быть свадьба, но...

Я вновь приложился к бутылке. Вроде бы и прошло много лет, но воспоминания эти были до сих пор неприятны.

— Но? — мой собеседник вопросительно на меня посмотрел.

— Но случилась трагедия. Она была старшим медицинским работником в одной организации, там случилась страшная трагедия, не выжил никто, да и я выжил тогда лишь чудом. Я ещё долгое время видел её... слышал её голос... Мне так её не хватало.

— Тогда ты прекрасно меня понимаешь и то, почему я не хочу оставаться больше в этом мире, у меня больше ничего не осталось в этом мире, я не такой крепкий как ты.

Я сделал еще один глоток вина, протянул бутылку мужчине и начал говорить:

— Я тебя понимаю, поверь, в этом мире у меня никого не осталось, я один. Но не нужно сдаваться. Ты себя недооцениваешь. Если ты уйдёшь, этот мир лишится хорошего специалиста, чьи знания, возможно, помогут выжить человечеству. Может быть, стоит идти до конца и идти к своей смерти более длинной дорогой?

Он ничего не ответил, лишь сделал очередной глоток вина и передал бутылку мне. Я тоже отпил и поставил ее на стол между нами.

— Скажи, Айзек, — неожиданно заговорил он, — если ты один в этом мире, то ради чего ты живёшь?

— Чтобы выжили другие, чтобы они не чувствовали того, что чувствую я. Так что прошу тебя, Эдвин, если ты не можешь жить ради себя, то живи ради других.

Эдвин вновь приложился к бутылке, сделал несколько больших глотков и громко выдохнул.

— Знаешь, Айзек, я бы, наверное, сказал, что это все чушь собачья... — он горько усмехнулся. — Но ты прав, что меня останавливает от того, чтобы побарахтаться ещё немного в этом мире? Может быть, даже если я не смогу найти вакцину, то у меня получится как-то блокировать вирус. Не факт, что получится, но меня ничто не останавливает, чтобы это попробовать.

— Это один из самых лучших тостов, что я слышал, — на моем лице появилась улыбка.

После того как мы приговорили бутылку вина, мы взяли еще две. Чувствую, что сегодня мы с ним неплохо напьемся. Через некоторое время к нам присоединился Ти-Дог, и я с радостью объявил ему, что в нашей группе пополнение. В итоге мы втроем сидели и пили вино.

— Слушай, Айзек, ты говорил, что нам понадобится хорошо укреплённое место для жизни, этот же комплекс просто охрененный!

— Ага, — буркнул Эдвин, — если не считать того, что через неделю он взлетит на воздух.

Мы тут же уставились на вирусолога. Он развёл руками и решил пояснить:

— А чего вы хотели, тут содержится множество опасных вирусов и болезней. Как только питание отрубится, все взлетит на воздух, не смотрите на меня так, не я писал этот протокол безопасности.

— Блин, — Теодор посмотрел на меня, — Айзек, может ты сможешь что-нибудь сделать?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю, но нужно ли?

— А почему нет, тут безопасно, ходячих нет, есть еда, вода...

— Пока есть, даже если я смогу отсоединить всю взрывчатку, то как ты предлагаешь решить проблему с питанием? Чтобы запитать такую махину солнечных батарей будет недостаточно. А без электричества как ты будешь подниматься наверх, за теми же припасами? Так же не забывай про вентиляцию, не станет электричество, и мы здесь банально задохнёмся. К тому же тут содержится множество вирусов, а если отрубится электричество, то возможно произойдёт разгерметизация некоторых контейнеров. Как бы то ни было, это не лучшее место для жизни. Да, выращивать что-то под землёй можно, но сложно.

— Айзек прав, — вмешался вирусолог. — Возможно, как временная стоянка это место идеально подходило бы. Однако, если сюда случайно привести ходячих, это может стать ловушкой. Здесь только один вход и выход, и когда закончатся припасы, придётся делать вылазку. А если сюда попадут ходячие, то выбраться будет крайне сложно.

— Блин, мне здесь уже начинало нравиться, — с грустью произнёс Теодор.

Это место действительно было неплохим. Можно было бы попытаться сделать реактор (хотя не факт, что это удалось бы), чтобы запитать здание. Но оставался вопрос с провизией и водой. Пока запасов хватало, но они не безграничны. Было бы неплохо огородить всю территорию большим бетонным забором, чтобы разбить ферму и жить в подземном бункере. Однако с нынешними ресурсами это было бы невозможно. Да и материалы взять было неоткуда, а времени в обрез. Даже если я отсоединю всю взрывчатку, отсутствие электричества просто заблокирует двери и лифт, а вирусы и болезни внизу никуда не денутся. Поэтому спускаться туда было бы крайне рискованно.

Как бы грустно ни было, нужно искать другое место и людей. Остаётся только тяжело вздохнуть и принять как есть.

— Ладно, давайте выпьем, отдохнём, а завтра уже будем думать, что делать, — предложил я.

***

Впервые за две жизни я попробовал настоящий кофе — не тот порошок, который используется на космических станциях, и не суррогат, который якобы «не отличим от натурального». Теперь, когда я попробовал кофе, я понял, что он сильно отличается. Правда, без сахара его пить не очень приятно, но это дело вкуса.

Утро было прекрасным: я проснулся в тёплой чистой постели, позавтракал и выпил кофе. Мы обсудили наши дальнейшие действия и решили, что по возможности уйдём сегодня. Нас подгонял страх: если случится какая-то неисправность и пропадёт электричество, то не хотелось бы так нелепо умереть. Эдвин уверял нас, что такое практически невозможно, но мы всё равно решили поторопиться.

Мы начали собирать с базы всё, что можно было вывезти. Я перетащил в главный холл множество запчастей, которых хватило бы на многое. У меня уже чесались руки сделать сборочный верстак и ИКС.

Однако, когда мы начали собирать вещи, возникла проблема: как нам всё это добро увезти? Мы вышли на улицу и начали осматривать военные грузовики, которых здесь было в избытке. Первый оказался непригодным для езды из-за нескольких дырок от крупного пулемёта в радиаторе. У второго было пробито два колеса, а менять их сейчас было некогда. А вот третий оказался вполне пригодным для езды, пару дыр в борту можно не считать. Видимо, когда ходячие добрались до военных, они уже поливали во все стороны, не заботясь о том, что могут зацепить что-то важное.

Мы реанимировали грузовик, слили топливо со всех ближайших машин и подогнали его ко входу в ЦКЗ. Мы собирали вещи фактически до самого вечера, потому что ничего не хотелось оставлять. Теодор даже предлагал утащить холодильник с бухлом, но от этой идеи мы дружно отказались... От холодильника.

Что касается оборудования, то большую часть я разобрал на детали. Я даже разобрал и унёс сервер с местным ИИ, кто знает, возможно, он пригодится или пойдёт на запчасти. Для станка С.К. который я встречал на Тау Валантис, потребуется много деталей. Во-первых, это будет станок, с помощью которого можно создать множество компонентов. По сути, он будет как мини-печь для выплавки нужных деталей, а также принтером, который будет распечатывать нужное. Благодаря ему я наконец-то смогу сделать нормальные энергетические ячейки, которые заменят батарейки, а также нужные детали для более сложных устройств как статис модуля.

Когда до темноты оставалось всего пара часов, мы наконец-то решили отправиться в путь. Однако, как это часто бывает, возникла небольшая проблема: дороги были перекрыты пробками. Нам пришлось выйти из машины и вручную оттаскивать автомобили к обочине.

Пока мы с Эдвином занимались этим, Теодор практиковался в стрельбе. Его навыки улучшались с каждой минутой. Всё могло пройти гладко, если бы не сигнализация, которая сработала в одной из машин. Как говорит Теодор, это была «полная жопа», потому что на нас со всех сторон набросились ходячие. Видимо, те самые, которых мы раньше отгоняли.

В итоге нам пришлось вернуться в машину и просто протаранить последние две легковые машины, попутно задавив ещё с десяток ходячих, которые пытались попасть под колёса.

Однако это было не единственное неприятное событие. Когда мы приехали на место, где оставили пикап, его там не оказалось. На обочине лежала только сумка с моими деталями. Видимо, ими просто пренебрегли.

У нас угнали машину! Хотя казалось, что здесь полно машин, которые можно было бы взять, — достаточно было проверить, во многих из них были ключи зажигания, и они были вполне пригодны для езды. Если бы они украли только сумку с едой, я бы даже порадовался, ведь это могло бы помочь им выжить. Но пикап я собирался забрать, потому что он довольно удобный и потребляет не так много топлива.

Придётся обойтись военным грузовиком. По крайней мере, до места мы доедем спокойно.

Пока мы выбирались из центра контроля за заражёнными, наступила темнота. Я вёл машину, а Тео и Эдвин переговаривались.

—...И тогда Мёрл поворачивается ко мне и говорит: «Ты, сука, чёрный и жирный, жрать тебя будут долго», — рассказывал свою историю Теодор, жестикулируя от переполняющих его эмоций. — Потом этот придурок простреливает мне ногу и убегает, а вокруг меня целая туча ходячих. Я уже думаю: «Всё, отбегалась Ти-Дог, сейчас моими сладкими булочками закусят». И когда один из них уже был возле меня, его верхняя часть черепа слетает. Я даже подумал, что вернулся Мёрл Диксон, что у него всё-таки проснулась совесть. Но это оказались Айзек и Морган. Если бы не эти ребята, меня наверняка бы сожрали целиком, слишком много было ходячих. И в итоге раненого меня просто с боем вырывают из лап этих некроморфов...

Я невольно усмехнулся про себя, как же ему повезло, что он не знает, что такое некроморфы. Я заметил, что в его речи всё чаще и чаще проскальзывает это название, видимо, мой пример оказался заразителен.

— И в итоге сейчас я с ними, и честно сказать об этом не жалею. В моём прошлом лагере вроде бы столько здоровых мужиков было, а дело уже шло к голоду.

— У вас были довольно интересные приключения, — с усмешкой сказал Эдвин. — В общем, этот Мёрл оказал тебе услугу.

— Ага, только я предпочёл бы, чтобы мне больше не помогали в таком ключе, а то до сих пор нога ноет, хорошо, что хоть уже не кровоточит.

— А чего ты хотел, тебе даже с этим ранением повезло, что никакие артерии и сухожилия не задеты. Вот если бы пулей раздробило тебе кость, было бы намного хуже, а так ты считай отделался лёгким испугом.

Теодор засмеялся.

— Вообще, когда у меня была прострелена нога и за мною шла сотня ходячих... Как бы то ни было, но лёгким испугом я назвать это никак не могу. Если бы в тот момент я не был бы таким голодным, то наверняка бы обосрался.

В ходе непринуждённой беседы мы наконец добрались до места. По пути в городок нам почти не попадались ходячие, лишь несколько ходунков выбежали на дорогу, чтобы поздороваться с нами. Но, как говорится, военная фура не целует, а давит. Когда мы выходили из машины, мы встретили ещё троих, но с помощью гвоздомёта быстро решили эту проблему.

Войдя во двор, мы направились к входной двери. Я тихо постучал.

— Айзек, это ты? — раздался женский голос.

— Да, Лиза, это я.

На улице была глубокая ночь, и девушка, видимо, заступила на дежурство. Я объяснил ей, что нам крайне необходим хотя бы один бодрствующий человек, ведь неизвестно, что может произойти: могут прийти ходячие или мародёры. Перед тем как покинуть машину, мы забрали сумки с продуктами, по крайней мере, часть из них. Также я на всякий случай отсоединил аккумулятор, чтобы всё наше имущество не оказалось в опасности.

— Где парни? — спросил я.

— Спят, я сменила Моргана примерно час назад. А кто это с вами? — спросила Лиза.

— Эдвин Дженнер, вирусолог, — представился он, протягивая руку девушке.

— Лиза Браун, студентка юридического, — ответила она, улыбаясь.

Хм, возможно, он выйдет из своей депрессии даже раньше, чем думает...