Он чувствовал себя разбитым с самого утра, но к трем часам дня состояние (как говорят в народе — нестояния) ухудшилось настолько, что Старков не мог больше сидеть. Поэтому, забравшись в салон машины, лег, вытянув ноги, и закрыл глаза, перед которыми плавали розовые пятна, похожие на медуз.

— Старый ты дурак, — ругал себя Эдик. — Вместо того чтобы отдыхать после перелета через несколько часовых поясов, налакался виски!

Ту шикарную бутылку они приговорили, а «на посошок» выпили самого обычного, желая сравнить напитки. Пришли к выводу, что дешевый скотч ничем не хуже элитного, и, хихикая, перелили его в опустевший хрустальный графин.

— Как я буду угорать, когда мои гости примутся его нахваливать, — восклицал Валентин, ставя бутылку в бар. — Что за вкус, что за купаж, — передразнивал их. — А аромат какой!

Баранов проводил друга до его комнаты, пожелал приятных снов и напомнил о том, что в офисе нужно быть в десять. Эдик кивнул. Он не сомневался, что встанет с легкой головой, потому что в тот момент чувствовал себя не только бодрым, но и трезвым.

— Ты как? — первое, что спросил он у Валентина после пробуждения, — тот пришел его будить.

— Голова побаливает, но я принял аспирин. А ты?

— В состоянии нестояния.

— Брось! Я тебя здоровый не мог перепить, а сейчас и подавно. Ты просто не выспался. Контрастный душ и кофе тебе помогут. Вставай.

— Встаю, — обреченно выдохнул Эдик и сполз с кровати.

Баранов был прав, душ и кофе помогли, но ненадолго. Завтрак Старков съел без аппетита, а запил его шипучим аспирином.

Следующие часы прошли как в тумане. Эдик ходил по офису, знакомился с людьми, беседовал с ними, просматривал графики и слайды, но ни во что глубоко не вникал. Даже в нормальном состоянии он не разобрался бы во всем в первый же день, так зачем себя насиловать? Людям он показался, на них глянул, этого пока достаточно.

— Отпусти меня, Багор, — взмолился он, отсидев на совещании руководителей. — Я спать хочу, умираю.

— Даже по вашему времени еще рано. Ты чего так быстро раскис?

— Меня удивляет твоя стойкость.

— Для меня пять часов сна — норма. Мы легли в три, а встали в восемь. — Разговаривая с Эдиком, Валя одним глазом поглядывал на экран компьютера, а другим на бумаги, которые подписывал. — Ладно, не буду тебя мучить, но мог бы — ты уже и. о., хоть мы об этом и не объявили. Езжай домой, отсыпайся, а у меня еще куча дел. И самое важное: осмотр перспективного земельного объекта. Завтра нужно будет решить, брать его или нет.

— С кем едешь?

— С Сивохой.

— Кто это? — Старков запутался в фамилиях, хотя лица директоров помнил отчетливо.

— Утонувший серфер, — с усмешкой ответил Баранов. — Кажется, так ты назвал моего директора по инвестициям.

— Да он правда выглядит со своими мелированными кудрями как парень, рассекающий на доске по волнам Атлантического океана.

— Вообще, Сивоха на самом деле увлекался водными видами спорта, но после серьезной травмы руки перестал. Вот и раздулся. — Валя хохотнул, поняв, почему друг сказал «утонувший». — Объект Сивоха нашел, поэтому беру его с собой. Тебя хотел еще, но ты…

— В состоянии нестояния, — напомнил Старков.

И вот спустя час оба едут в область, но Валентин по делам, а Эдик на другой машине до дому до хаты. Первый думает об инвестициях, второй о баньке с веничком, холодной купели и ядреном хлебном квасе.

«Еще бы щец кислых, — мечтал Старков. — Но Валин повар вряд ли умеет их готовить. Он по изыскам спец, причем рыбным. Тогда что остается? Буйабес? Биек? Том-ям? Сойдет любой. Но щи кислые, конечно, в приоритете».

С мыслями о них Эдик погрузился в дрему. А когда открыл глаза, машина уже подъезжала к крыльцу особняка. Через окно он увидел Сюзанну, спускающуюся по ступеням.

— Где мой муж? — спросила она у Старкова, когда поняла, что в автомобиле только трое: водитель, телохранитель и Эдуард.

— Поехал на объект.

— Тогда этот почему тут? — Она мотнула головой в сторону телохранителя по имени Анзор. Местоимение прозвучало так грубо и неуважительно, что Эдик напрягся. «Этот» же и бровью не повел.

— Анзор по состоянию здоровья не смог сопровождать Валентина.

— Что с ним приключилось?

— Давление скакнуло.

На самом деле все было серьезнее: главный телохранитель Старкова грохнулся посреди приемной и забился в судорогах. Изо рта пена, на лысине крупные капли пота, в глазах муть. Приступ закончился так же стремительно, как и начался. Пока все охали, ахали и суетились, Анзор замер. Эдик, грешным делом, подумал, что тот умер, но нет.

— Со мной все в порядке, — проговорил Анзор, утерев рот рукавом. — Дайте воды, пожалуйста.

Попив, он тут же встал. Сам, отказавшись от помощи. Но померить себе давление позволил. Оно оказалось очень высоким.

— В больницу тебе надо, — сказал ему Валентин. Он выглядел очень расстроенным. — Сначала прокапаться, потом обследоваться.

— Я в прошлом месяце проходил диспансеризацию, сказали, здоров как бык.

— Не похоже.

— Новые витамины для спорта начал принимать. Из-за них, видимо, давление и шарахнуло. Просто перестану их пить.

— Спорить с тобой мне сейчас некогда. Отложим до вечера. Но работать ты сегодня не будешь.

— Нет-нет, я в полном порядке! — уверил босса Анзор, но, когда резко повернулся, лицо его стало белее мела. Значит, давление скачет.

— У тебя руки дрожат, — заметил Старков. — Валентин прав, нужно к врачу.

Телохранитель упрямо мотнул головой и сразу пошел пятнами.

— Езжай домой, отдыхай, — велел ему Баранов.

И отправил Анзора вместе с Эдиком.

— Как мои девочки? — спросил Старков у Сюзанны. — Не докучают?

— Их обеих развлекают члены нашей семьи. Старшую — Дмитрий, младшую — Николь. И все они за территорией усадьбы. Естественно, под охраной, поэтому можешь за них не переживать.

— Я и не думал. Рублевка по ощущениям — самое безопасное место в Российской Федерации.

— Напомни об этом моему мужу, — проворчала она. — Он скоро к охранникам охранников приставит. Удивительно, что Валя всего с одним поехал на объект. — Сюзанна обернулась, чтобы помахать Георгию. Дворецкий осматривал растения, расставленные по ступеням, проверяя их «прически». — О любом желании сообщай ему. Георгий все организует. А я, с твоего позволения, удалюсь в свою мастерскую.

Только сейчас Эдик обратил внимание на то, что Сюзанна одета крайне просто: в мешковатые джинсы, футболку оверсайз, кеды. Волосы ее собраны в хвост, а из украшений только сережки-гвоздики.

— Ты что-то мастеришь? — полюбопытствовал Эдик.

— Нет, занимаюсь фотографией. Как хобби, но и немного этим зарабатываю.

— Так это твои работы висят в коридорах? — Она кивнула. Челка при движении упала на лоб, Сюзанна сдула ее, и в этот момент превратилась в девчонку с соседнего двора. В такую Валентин и влюбился. — Я не эксперт, но снимки мне понравились.

— Спасибо за мнение. Оно ценнее экспертного.

— Почему?

— Валентин купил его, когда я устроила выставку. Поэтому я если и продаю свои фото, то через интернет. — Она указала вдаль, но Эдик ничего не увидел, кроме хвойных деревьев, молодых и столетних, благодаря им на территории пахло как в лесу. — Мастерская там, на краю участка, который был соседним до расширения наших владений, — сказала Сью. — Раньше это была баня, и Валентин хотел снести ее, но я попросила оставить. Домик на отшибе идеально мне подходил. Я не просто печатаю там фотографии, а совершаю ритуал, способствующий перезагрузке. Именно поэтому в мастерскую никому, кроме меня, заходить нельзя!

— Понял. Обещаю не врываться.

Она широко улыбнулась Эдику и зашагала прочь. А он наконец сообщил Георгию о своих желаниях и крайне порадовался тому, что ему обещали не только баню и квас, но и щи из кислой капусты.