Это было необычное утро. И от других его отличало то, что началось с зарядки. Зарина никогда ее не делала, считая издевательством над организмом. Резкие потягушки и те опасны: если ногу не сведет, то шею защемит. Уж лучше поберечь себя и побаловать медленным пробуждением. Если Зарина никуда не спешила, то валялась в кровати часами, там же и завтракала. Вставала только по нужде, но не умывалась и не расчесывалась — все равно никто не видит, кроме помощницы по хозяйству, что подносы в спальню носит.

Этим же утром Зарина из кровати выпорхнула и давай руками, ногами махать, корпус наклонять, подпрыгивать. Все упражнения, что в садике и начальной школе делала, вспомнила. Устала, конечно, но взбодрилась и, что немаловажно, разрумянилась.

— А ты хороша, — сказала своему отражению Зарина. Она смотрелась в зеркало ванной комнаты, смыв омолаживающую маску и готовясь нанести на лицо макияж. — Даже ненакрашенная хороша, но то ли еще будет!

Зарина не увлекалась косметикой, однако легкий тон, подводку и блеск наносила, но перед встречей с клиентом или выходом из дома. На это уходило минут семь от силы. Сегодня же она посвятила макияжу полчаса.

Бодрая, свежая, нарядная (по примеру Сью надела костюм в пижамном стиле: и красиво, и не вычурно, Зарина спустилась в гостиную. Леон спал там, хотя ему постелили в комнате для гостей.

— Можно я тут, на диванчике? — спросил он у хозяйки. — Так лень шевелиться. — Он уже засыпал, когда Зарина предложила ему отправиться на боковую.

— Как пожелаешь. Но плед я тебе принесу.

Когда Зарина вернулась, Леон уже спал. Она укрыла его, но ушла не сразу. Стояла над парнем, рассматривая его татуировку, идущую от кисти до плеча. Дракон, извергающий пламя, был набит поверх ожога.

— Я фаерщик, — рассказал он ей вчера. — И пиротехник. Имел свою шоу-группу. Мы выступали на различных мероприятиях, а если заказчики щедрыми попадались, устраивали настоящие представления с фейерверками.

— Почему ты выбрал для себя такое опасное занятие? — поинтересовалась она. Зарине хотелось узнать о Леоне все.

— Огонь — моя стихия. Я и по гороскопу — Овен.

— И Дракон? — Она слишком быстро вернула ему права и не посмотрела на дату рождения, но предположение ее оказалось верным.

— Точно. — Он продемонстрировал тату, стянув толстовку.

— Значит, тебе двадцать пять?

Кивнув, Леон схватил с блюда кусок буженины и вгрызся в нее крепкими зубами, на одном из которых блестел черный кристалл (скайс). Зарина, как и обещала, организовала для гостя ужин. Она и вина ему налила, да парень к нему не притронулся. Сказал, что не пьет совсем.

— У меня на теле полно шрамов, но большой только один, — сообщил он, прожевав мясо. — Я загорелся во время выступления и чудом не остался инвалидом. Рука гнется нормально, и это самое главное…

Они разговаривали до двух ночи. Зарина готова была и рассвет с парнем встретить, но он зевал беспрестанно, и ей пришлось закончить общение.

— С добрым утром, — услышала она сиплый голос. Леон, почувствовав на себе ее взгляд, проснулся. — Который час?

— Время — десять.

— Ого! — Парень сел, закутавшись в плед. Футболку он ночью стянул (она валялась на полу), и ему стало зябко. — Надеюсь, я вас не задерживаю?

— Хватит мне выкать.

— Извини. — К концу вчерашних посиделок они перешли на «ты», но Леон, очевидно, об этом забыл. — Я умоюсь и уйду.

— Нет, ты примешь душ или ванну, потом мы позавтракаем и поедем в Москву на машине. Мне все равно нужно в город, и я отвезу тебя куда скажешь.

— Тогда до ближайшего метро.

Он встал с дивана, потянулся с наслаждением, после чего подобрал футболку и носки.

— Выброси их, я дам новые. У меня их полно, есть и черные.

— У меня тоже, — хмыкнул он. — Я переоденусь после душа в чистое, а это потом постираю.

Зарина поняла, что смущает парня. Стоит перед ним, полуголым, будто ожидая, когда он остатки одежды с себя скинет.

— Я на кухню готовить завтрак, — поспешила исправить положение она. — А ты можешь воспользоваться ванной гостевой спальни. Она вон там, — и указав направление, удалилась.

Завтрак Зарина, конечно, готовила не сама, но на стол накрывала лично. Леон вышел из ванной как раз в тот момент, когда она разлила по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок.

— Все готово, присаживайся. Надеюсь, ты любишь яичницу? Если нет, могу предложить кашу или сэндвичи.

— Я всеядный. — Он плюхнулся на стул и схватился за вилку, оставив нож без внимания. — А вот от кофе откажусь. Не люблю его.

— Странно это слышать от представителя поколения зумеров.

— Я белая ворона в нашей стае, — широко улыбнулся ей Леон и принялся за яичницу с беконом.

Завтракал он молча. Зарина последовала его примеру. Говорить не хотелось, только смотреть…

На влажные волосы Леона, картинно кудрявящиеся, на контрастно белую кожу, на зеленокарие глаза, на острые скулы, на подвижный широкий рот… Он был похож на дракона! Зарина заметила это только сейчас. Наверное, помог солнечный свет. Он облил лицо Леона, подчеркнув остроту черт и пронзительность глаз. В полутьме парень казался просто симпатичным. Но в лучах солнца он стал неотразимым!

Сердце защемило. Сильно, до острой боли. Такую люди испытывают при инфаркте, а Зарина — осознавая, что полюбила.

— Объелся, — выдохнул Леон, расправившись и с яйцами, и с беконом, и с тостами, и с бананом, к которому он потянулся уже с сомнением. — Завтрак шикарный. Спасибо.

— На здоровье. — Сама Зарина смогла впихнуть в себя только кусок сыра и пару клубничин. — Хочешь побродить по территории? Вспомнить детство?

— Пожалуй.

— Компанию составить?

Она надеялась на положительный ответ, но получила противоположный:

— Нет, спасибо, я хочу побыть наедине со своими воспоминаниями.

— Тогда встретимся в холле в половине двенадцатого. — И ушла к себе в комнату, из которой открывался хороший вид на внутренний двор и сад, чтобы любоваться Леоном из окна.

«Он так молод, — смущенно размышляла она. — А меня всегда привлекали зрелые мужчины. До сегодняшнего дня я влюблялась только в таких. Каждый был меня старше, пусть всего на три-четыре года, как Анзор. Мастер же Счастья на целых двадцать лет. Но я и воспринимала его как отца, пусть и духовного…»

Но в Леоне она видела не сына, а именно мужчину. В нем она не заметила ни поверхностности, ни инфантилизма, ни нервозности. Уверенный в себе, спокойный, независимый, смелый, он зрел не по годам. Точно белая ворона! А скорее, дракон.

— Такого в клетку не загонишь, — пробормотала Зарина. — Но и отпускать не хочется. — И что же делать? Ответ пришел тут же: — Пока прикармливать, приручать. А там, глядишь, и сам улетать не захочет.