Она забыла задернуть шторы и теперь не знала, как укрыться от солнечных лучей, заливших комнату. Сюзанна и одеялом накрывалась, и между подушками лицо прятала, и откатывалась на самый край кровати в тенек, но начинала соскальзывать, что тоже мешало сну. Чертыхаясь, она вскочила, прошагала к окну и схватила пульт. Про него она тоже забыла и оставила на туалетном столике, вместо того чтобы положить на прикроватную тумбочку.

Когда в помещении воцарился полумрак, Сью вернулась на кровать. Раскинув руки, плюхнулась на нее, но глаза закрывать не стала. Знала, что ее пробуждение окончательно.

Полежав минут десять, Сюзанна взялась за телефон. Она приучила себя не прилипать к экрану, едва продрав глаза, а дать мозгу возможность насладиться покоем. Она и все дурные мысли игнорировала, и планы на день не строила сразу после пробуждения. Могла вспоминать сны, но только приятные, или просто рассматривать фреску на потолке. На ней ангелочки в облачках, русалки в волнах, райские птички в садах — одна безмятежность. Валентин смеялся над женой, заказавшей этот декор, уговаривая на более современный. Дизайнер негодовал: фреска не гармонировала с остальным убранством и выглядела безвкусно. Но Сюзанна отстояла ее одной фразой:

— Не вам в этой комнате просыпаться, а мне, я хочу ангелочков, русалок и райских птиц!

Что верно, то верно. У мужа была своя спальня, и ее он обставлял по собственному вкусу. Дизайнера же Сюзанна вскоре уволила. Но не за критику своего мнения, а за растрату. Она обожала сорить деньгами мужа, но не позволяла делать это другим, а особенно наемным сотрудникам. Сделать щедрый подарок старшей горничной, оплатить ей лечение зубов, купить путевку в санаторий — это пожалуйста. Но если она вздумает мухлевать с расходами на бытовые нужды, будет изгнана из дома поганой метлой.

Часы на телефоне показывали половину одиннадцатого. Сюзанна обычно вставала раньше, но вчерашние таблетки вырубили ее. Хорошо, что сегодня можно без них обойтись — живот болел значительно меньше…

Зато выглядел страшнее! Синяк, все еще черный в центре, по краям разлился чуть ли не всеми цветами радуги. Напоминал какого-то паразита из морских глубин, если не сказать — космических.

В дверь постучали. Натянув сорочку, Сью крикнула:

— Никки, ты?

— Это Софья. Надеюсь, я вас не разбудила?

— Нет, заходи.

Девушка отворила дверь и робко глянула на Сюзанну. Та приглашающе махнула.

— Милости прошу.

— Доброе утро, — поздоровалась девушка и приблизилась к кровати. Шаги она делала короткие, и это немного раздражало. Что за походка провинившейся школьницы? — Мне неловко обращаться к вам с этим… Но больше не к кому. — Она покраснела. Неужели не играет, а действительно смущается? — У меня раньше времени месячные начались, а тампонов я не взяла. Можно у вас попросить?

— Конечно, милая. Сейчас дам. Ты присядь пока сюда. — Сюзанна указала на пуфик у туалетного столика. — Как спалось? — спросила она, направившись в гардеробную. Там хранились запасы предметов гигиены и прочие дамские мелочи.

— Хорошо, но к разнице во времени еще нужно привыкнуть.

— Встала рано?

— Вся наша семья, — коротко рассмеялась Софья, будто тренькнула колокольчиком, очень мелодично. — Но сестра и папа быстро нашли себе занятия, а я маюсь. — Она взяла из рук Сюзанны упаковку тампонов. — Так хотела в бассейн и хаммам, но сегодня лучше воздержаться.

— Пожалуй. А что твои родные поделывают?

— Аня в крольчатнике с Николь и ее няней. А папа с Валентином уехали в офис сразу после завтрака, то есть два часа назад.

— В офис? — переспросила Сью. — Вдвоем? Но что твоему отцу там делать?

У Сони, естественно, ответа не было. Как и у Сюзанны. Баранов и Старков были не просто птицами разного полета, они строили бизнесы в разных сферах. Одно дело пригласить старого друга к себе в дом, и совсем другое — в офис. Не кабинетом же своим Валентин будет перед Эдуардом хвалиться?

— Я только Дмитрия сегодня не видела, — продолжала Софья, не заметив отстраненности Сюзанны. — Он что, вчера уехал вместе со своей девушкой?

— А? Что? — Она встряхнулась. — Нет, ее отправили на машине с водителем. А Дима остался дома и сейчас наверняка торчит за компьютером. Он чертов геймер.

— Хотя бы к обеду спускается? Хотелось бы поболтать с ним, как со старым другом.

— Вы же вроде постоянно дрались? И пакостили друг другу? — припомнила она Софье ее же слова. — Или таким образом маскировали взаимную симпатию?

— Мне Дима совсем не нравился тогда. Он был дохляком и плаксой, а я обожала хулиганов.

— Как и все мы. Но сейчас ты находишь Валиного сына достойным своего внимания? — Еще бы, тот живет в особняке на Рублевке, а Сонечка, как пить дать, мечтает в таком обосноваться. Глазками по сторонам зыркает не только восторженно — оценивающе. Прикидывает, что сколько стоит? Или уже перестановку планирует? — Но даже если нет, Дима просто обязан составить тебе компанию, — не стала давить на Соню Сюзанна. — Как СЫН хозяина дома. — Именно как сын, а не хозяин, она это подчеркнула. — Я попрошу его показать тебе поместье, а после поселок. У нас тут несколько симпатичных локаций, ты сможешь разнообразить свой досуг и сделать много эффектных фото.

— Спасибо вам огромное! — воскликнула Софья, вскочив. Чтоб та не кинулась обниматься, Сюзанна отступила к креслу, на которое перед сном кинула халат.

— Беги к себе, выбирай наряд. Если нужно будет что-то погладить, скажи любой из горничных.

Когда девица упорхнула, Сюзанна снова взяла в руки телефон, но уже другой. Она ждала важного сообщения, но ей пришли только ерундовые. Значит, еще не время!

Надев халат, Сью вышла из спальни. Ее мучила жажда, но утолять ее водой, оставленной горничной на тумбочке, не хотелось. Организм требовал сока, и не какого-нибудь, а из гуавы. Остальные домашние его терпеть не могли, а Сью обожала. Ее первая и единственная до замужества заграница — это Египет. В их недорогом отеле из фруктов была одна гуава, и Сюзанна ела ее без особого удовольствия. Но уже дома, скучая по отдыху, она вспоминала не только море, рифы, веселую анимацию, закаты, дискотеку на яхте, но и этот вкус. Сейчас на ее столе не переводились тропические фрукты, фреши и смузи из них, но обычный египетский сок гуавы в коробке оставался любимым.

Попивая его, Сюзанна писала СМС Диме. Когда стакан опустел, а сообщение так и не прочли, она отправилась к пасынку с личным визитом.

Дверь в его комнату оказалась запертой. На стук парень не отреагировал, что неудивительно — когда он играл, то ничегошеньки не слышал. В другой раз Сюзанна отстала бы, но ей хотелось поскорее сбагрить на него старшую дочку Старкова. С младшей проблем нет, ее взяла в оборот Николь, и когда девочки наиграются с кроликами, она отправит их с няней и охранником в парк аттракционов.

Чтобы достучаться до пасынка, Сью вышла на галерею. Она тянулась вдоль всего второго этажа одного из трех корпусов здания. Комната парня как раз располагалась в нем. Значит, нужно подойти к окну и постучать в него. Звука Дима опять может не услышать, но увидеть мачеху он должен!

Он, как и ожидалось, сидел за компьютером. На голове наушники, взгляд устремлен в экран. Телефон валяется на вздыбленной кровати. Дима, по словам Валентина, всегда спал беспокойно, вертелся, вскакивал, что-то бормотал. Когда он только переехал в дом отца, бродил по ночам. Сью, пару раз столкнувшись с ним в коридоре, настояла на том, чтобы пасынка переселили в другой корпус. В нем он жил до сих пор, хотя лунатить перестал сразу, как прижился. Тут ему никто не мешал!

Сюзанна постучала в окно. Дима, естественно, не услышал. Он был так поглощен своим занятием, что его ничто не могло отвлечь. Вот только он не играл…

А рукоблудил?

На лице парня не азарт или сосредоточенность, а вожделение. Рука не на мышке и клавиатуре, а где-то под столом. Дыхание учащенное, взгляд, полный томления, нижняя губа прикушена.

Сью занятие Димы не смутило (оно естественно для парня его возраста), но она была бы чуть счастливее, если бы не заставала его за ним. И, пока он в процессе, лучше ретироваться. Но, сделав шаг назад, Сюзанна замерла. Она заметила то, что ввело ее в ступор. А именно: отраженное в зеркальной двери шкафа-купе изображение на мониторе. Сью видела то же, что и Дима…

Это было не порно!

Пасынок смотрел любительский фильм, нарезанный из кусочков. В каждом кадре был один и тот же человек. Только он… Вернее — она. Сюзанна!

Вот она у бассейна мажет тело солнцезащитным кремом, вот бежит по саду в развевающемся сарафане, и подол его так вздымается, что видны трусики, вот ворошит дрова в камине, и на ее груди выступили капельки пота, вот она просто дремлет в гамаке, вяло отгоняя одолевших ее стрекоз… Даже это казалось ему эротичным!

«Но, надо сказать, снято красиво, — подметила Сью. — И совсем не пошло».

С любовью?

«Пришла беда, откуда не ждали, — простонала она мысленно. — Никогда бы не подумала, что пасынок эротоман. — Насколько Сью помнила, этот термин означал болезненно влюбленный. — А с другой стороны, именно тихони обычно с отклонениями».

Запись, на которой Сюзанна бежит по парку, была снята четыре года назад, вскоре после переезда Димы в дом. Она помнила это совершенно точно, потому за кадром осталась ее дочь, которой в этот день исполнилось три годика. Из этого можно сделать один вывод: пасынок любит ее уже несколько лет. И безусловно, жаждет. И это… Странно или страшно?

— Ни то, ни другое, — ответила себе Сью. — Это неловко, даже неприятно. Теперь я не смогу вести себя с ним, как раньше.

С досадой размышляя об этом, она удалилась. Настроение совсем испортилось, и Сюзанна вернулась в кровать, чтобы смотреть на ангелочков, русалок и райских птиц до тех пор, пока не придет долгожданное сообщение.

И вот свершилось!

«У меня все готово, — прочла она скупой текст с радостной улыбкой. — Осталось недолго. Скоро ты будешь свободна!»

— Скоро я буду свободна, — прошептала Сюзанна, зажмурившись. — Неужели?

Чмокнув телефон, она выскочила из кровати, чтобы организовать молодежь и выпроводить. Дети хоть и не напрягали Сью, но отвлекали, а ей нужно сосредоточиться на самом важном, ведь ОСТАЛОСЬ НЕДОЛГО!