Давно он так много не пил! И не мешал столько разных напитков: шампанское, вино, виски.

— На повышение идем, так что нормально все будет, — подбодрил друга Валентин, налив ему еще скотча из бутылки, похожей на хрустальный графин. Матушка Эдика совершенно точно такую не выкинула бы, а превратила в предмет декора. — Мне этот виски подарили на юбилей, и даже для меня он такой дорогой, что я несколько лет ждал случая, чтобы его попробовать.

— Не жди, что я по достоинству его оценю, — хмыкнул Старков, поднеся стакан к носу. Скотч пах своеобразно, но приятно. — Я по-прежнему предпочитаю водочку, но и ее пью редко.

— Это правильно. В нашем возрасте лучше не злоупотреблять, и я не только об алкоголе.

— Курить я тоже бросил.

— Заметил. — Валентин отсалютовал другу стаканом, потому что чокаться они устали еще за ужином. — Давай за здоровье? — Он пригубил скотч, и на его лице отобразилось довольство. — Отличный напиток, но утраивать на него цену за счет бутылки…

— Значит, я не ошибся? Она из хрусталя?

— А логотип выложен бриллиантами.

— Ничего себе!

— Сюзанна считает, что у меня сохранилось мышление бедняка. Может, и так. Но я до сих пор не понимаю, зачем переплачивать за понты? Одно дело — купить хорошую машину, технику, мебель, полететь на другой конец света бизнес-классом или даже частным джетом, выбрать топовый отель для отдыха…

— Ты забыл про часы. — Он указал на те, которые носил друг. — Я знаю, сколько они стоят.

— Дорого, да. Но они в огне не горят и в воде не тонут.

— Но и ты не пожарный и не водолаз, — усмехнулся Эдик. — Носишь, чтоб подчеркнуть свой статус.

— И это тоже. Но часы — вещь. Их, в конце концов, продать можно. Причем конкретно мои втридорога. Они из лимитированной серии. А бутылки, инкрустированные бриллиантами, — это дурь!

— Я где-то видел фото пароварки, сплошь отделанной кристаллами Сваровски.

— Надо ее Сюзанне подарить, — рассмеялся Валентин. — Вдруг готовить начнет. Она, между прочим, умеет. Когда мы только поженились, Сью на завтрак мне кашки варила.

— Но быстро избавилась от бедняцкого мышления?

— Когда поняла, насколько ее супруг богат. Я не сразу перед ней раскрылся. Сюзанна думала, я просто хорошо обеспечен. Ты ведь помнишь, что дом был меньше и гораздо скромнее?

— Да и участок.

— Я выкупил два соседних, когда узнал о скором пополнении в семье. Тогда же и дом начал перестраивать.

Валентин встал с кресла и прошелся к бару, чтобы взять контейнер со льдом. Скотч оказался слишком терпким, и его хотелось немного разбавить. Старков проводил его взглядом и отметил, что друг со спины выглядит старше своего возраста. Все из-за плохой осанки и плоского зада. Лицо гладкое, загорелое, зубы идеальные, в каштановых волосах совсем немного седины, в общем, спереди пионер, а сзади пенсионер. Еще и пошаркивающий.

— Тебе понравилась Сюзанна? — резко обернувшись, спросил Валентин. Было ощущение, что он давно хотел узнать мнение Старика о жене, но все тянул с этим.

— Да, — просто ответил тот.

— И все? Больше никаких комментариев?

— А они нужны? Если так, то скажу следующее: Сюзанна не та, какой я себе ее рисовал, и это меня порадовало.

— Думал, она тупая расфуфыренная курица, которая называет меня «масиком» и может говорить только о шопинге?

— Напротив. — Эдик протянул свой бокал, чтоб и в него лед добавить. — Я думал, она баба с яйцами, которые отобрала у тебя. Эгоистичная, холодная, расчетливая. Но Сюзанна, хоть и играет роль надменной стервы, человек простой, душевный и очень ранимый.

— В точку.

Баранов вновь опустился в кресло, стянув пуловер. Под ним оказалась рубашка с пятнышком. Если бы помощница по хозяйству оставила такое на одежде Эдика, Катерина бы ей нагоняй устроила. Выходит, Сюзанна не следит за гардеробом мужа. Хотя, возможно, он из-за своего бедняцкого мышления не выбрасывает вещи с легким дефектом (пятно могло и не отстираться), а донашивает их дома.

— Я выдохнул, — признался Валентин. — Боялся, что ты будешь предвзят к Сюзанне, ведь, по вашему с Катей мнению, именно она разрушила нашу тесную дружбу.

— Но это не так?

— Не совсем так, — поправил он. — Сью дала мне понять, что не стремится сближаться с друзьями моей первой семьи. Тем более что она разрушена до основания (сын меня знать не хотел в тот период), но общие воспоминания остались. И я понял, что не всегда нужно тащить прошлое в настоящее.

— Но вот я, человек из прошлого, оказался в твоем настоящем, — с сарказмом проговорил Эдик. — И все жду, когда перейдешь к делу.

— Скоро. Сначала просто хочу поболтать со своим другом…

Их разговор прервал стук в дверь. Сразу после она открылась, и мужчины увидели на пороге Сюзанну.

— Хочу сообщить вам о том, что все девочки в кроватях, — проговорила она, а заметив откупоренную бутылку, улыбнулась. — Пришла ее пора?

— Тебе налить? — спросил Валентин.

— Терпеть не могу виски, ты же знаешь. — Сюзанна, на которой сейчас был длинный халат, подтянула его пояс и поморщилась. Как будто от боли, но, скорее всего, представив вкус нелюбимого напитка. — Доброй ночи. Я спать.

И, послав мужу воздушный поцелуй, удалилась.

— Как вы познакомились? — полюбопытствовал Эдик. Друг женат уже восемь лет, а он до сих пор не знает, как начались его отношения с женщиной, настоящее мнение о которой он оставил при себе.

— Помнишь отель «Виндзор»?

— Как его забудешь! — хохотнул Старков. — Дворец, декорированный в стиле «армянский шик», был моим любимым местом.

Наезжая в Москву, Эдик не всегда останавливался у Баранова. Даже в те времена, когда являлся другом всей семьи и ему был рад не только Валя, но и его жена с сыном. С Рублевки по пробкам в центр не наездишься, поэтому он селился в «Виндзоре». Отель в черте города, от него легко добираться что до Шереметьево, что до поселка, где обитал Баранов. Именно расположение привлекало, а не пять звезд, приляпанных к фасаду. Сервисом «Виндзор» не славился, а вот рестораном — да. Естественно, армянским, потому что владельцем был выходец из Еревана. Какие душевные посиделки друзья в нем устраивали! И как жалели, когда тот закрылся.

— Сейчас здания отеля уже не существует — снесли, — продолжил Валентин. — Но когда хозяин «Виндзора» обанкротился, там открыли торговый центр, тоже весьма сомнительный, но с лаунж-баром под крышей. Я решил зайти, посмотреть, что там и как…

— И тут она? — Эдик с улыбкой кивнул. — Сюзанна работала в баре?

— Нет, она сидела у окна с каким-то дешевеньким коктейлем и что-то искала под подоконником. Сначала ощупывала его, потом начала заглядывать. Мне стало любопытно, что она потеряла, и сел рядом.

— Какой же сюрприз тебя ждал?

— Она вытащила сложенную вчетверо сотню долларов и так обрадовалась! Оказалось, Сюзанна когда-то работала в ресторане «Виндзора», и это были ее чаевые.

— Хорошие чаевые.

— Более чем. Поэтому и спрятала.

— Чтобы не делиться с остальными?

— С управляющим — он обирал официантов. Решила оставить деньги до поры. На черный день, как говорится. Потом ресторан закрыли, следом гостиницу, и Сюзанна попрощалась со своей сотней. Но когда узнала о лаунж-баре, решила проверить свой тайник. Тем более черный день наступил, ей как раз не хватало этой суммы, чтобы внести полную оплату за снимаемую квартиру.

— Ты вызвался ей помочь? Даже для просто обеспеченного мужчины (коим ты хотел перед ней предстать) это не обременительная трата. Шикарный букет стоит ненамного дешевле, чем аренда однушки, но какой от него прок?

— Она отказалась от помощи, Старик. Категорически. Не стала ломаться или делано оскорбляться. Типа, я не такая и жду трамвая. Просто ответила: «Спасибо, нет!», допила одним махом коктейль и ушла из бара.

— Догнал?

— Хотел, но воздержался. Решил получше узнать девушку. Вдруг, думаю, не та, за кого себя выдает. Отправил за ней в метро своего парня, тот узнал, где Сюзанна живет, понаблюдал за ней, с соседями поговорил.

— И выяснил, что она скромная трудяга?

— Именно. Почти год она ту квартиру снимала и за это время не была замечена ни в чем предосудительном. Даже с пивом ее никто на лавочке не видел. Сюзанна работала в салоне сотовой связи недалеко от дома, посещала ближайший спортзал, в гостях у себя принимала только коллег, ни с одним мужиком не засветилась.

— Не странно ли это? Молодая, красивая…

— Были отношения, и не одни, но замуж никто из избранников не позвал, и Сюзанна решила больше не размениваться. Поэтому, когда узнала, что у меня есть неофициальная жена, от ворот поворот мне дала. Согласилась встречаться только после того, как я со своей сожительницей расстался.

— Повезло тебе с ней.

— Еще как! — Его лицо засияло. — Сюзанна — главная любовь моей жизни. И ее, как ни странно, богатство не испортило. Избаловало, да. Сделало капризнее и надменнее, но Сью осталась добрым, сострадательным человеком. А еще сильным. Уверен, если моя империя рухнет, Сюзанна не впадет в истерику и не опустит рук. И себя обеспечит, и дочь нашу…

— Что за разговоры, Багор? — нахмурился Эдик. — У тебя проблемы в бизнесе?

— Вот мы и перешли к главному. — Он снова налил себе виски, но выпил его залпом, не смакуя. — Меня обворовывает кто-то из своих. Как ты наверняка понимаешь, штат большой, руководящего состава с десяток человек, и один из этих людей — не людь, а крыса. И такая умная да осторожная, что поймать не могу. У меня есть три подразделения службы безопасности: обычная, экономическая и кибернетическая. Ни одна не помогла. Деньги утекают, и огромные.

— Когда ты это заметил?

— В конце прошлого года все нормально было. Прошли и аудиторскую, и налоговую проверку, подкопаться не к чему. А как первый квартал закрывать начали, так и обалдели. До половины поставщиков оплата не дошла. Бабки где-то потерялись. А мы вагонами закупаем материалы. Снял финансового директора за это, нового поставил. Ничего не поменялось. Бабки пропадают, но уже те, что нам отправляются партнерами. Тогда я уволил генерального и пока сам всем управляю, но мне нужна пауза.

— Понимаю… И не понимаю. При чем тут я?

— Займи это место. Я никому, кроме тебя, не доверяю.

— Багор, ты серьезно? Какой из меня генеральный директор?

— Отличный. У тебя же свой крупный бизнес имеется.

— По сравнению с твоим у меня палатка с шаурмой, — хохотнул Эдик. — И я этому рад. Я, Багор, на своем месте, понимаешь? Не нужен мне кабинет с панорамным видом на Москву, как и сама Москва-красавица. Так что не проси, не соглашусь!

— Зарплата семизначная, Старик. За месяц сможешь на квартиру-студию в родном городе заработать. А у тебя (напоминаю) трое детей, и всех нужно жильем обеспечить.

— О детях своих я позабочусь, не переживай. — Эдик планировал взять в ипотеку именно квартиру-студию, чтобы у Сони уже что-то было. — Мой ответ «нет» и точка.

— Ладно, давай компромисс, — не сдавался Валентин. — Контракт на месяц. Назначу тебя исполняющим обязанности на этот срок. Назовем его испытательным. Если захочешь остаться в своем кресле, буду рад. Нет, погрущу, но отпущу.

— Я столько времени только в дела вникать буду.

— Необязательно. Я буду курс указывать, а ты на месте рулить. Мне нужно, чтоб бизнесом доверенное лицо управляло. И держало руку на штурвале.

— Ты куда-то уезжать собираешься, я правильно понимаю? На целый месяц? — Валя кивнул. — Так давно в отпуске не был, что решил сразу в кругосветку отправиться?

— А теперь вторая новость. Хотя она, скорее, первая по важности. — Он сделал паузу, чтобы поднять стакан и чокнуться с другом со словами: «Еще раз за здоровье!» Сразу после этого было странно услышать фразу: — Я болен, Старик. И мне необходимо пройти лечение в Израиле. Как раз месячное. Подошла моя очередь (а она в этой клинике большая), и я не могу отложить отъезд. Это ж не отпуск!

— Что с тобой? — просто спросил Эдик.

— У меня рак костей. Знаешь, как о нем узнал? В гольф играл и сломал ногу. Просто повернул ее резко, и кость — хрясть. Но это ладно, с кем не бывает. Сделали обычный рентген, загипсовали. Попрыгал я зайчиком три недели, думал, гипс снимать пора, а нога не заживает. Тогда уже обследовали меня досконально и нашли опухоли.

— Давно ты с болезнью борешься?

— А вот тоже с начала этого года. Оно у меня просто кошмарным выдалось. Когда мне Зарина это спрогнозировала, я ее поднял на смех. Прошлый год заканчивался прекрасно. Впереди только радость и счастье, потому что по всем фронтам у меня удача…

— Про Зарину не понял?

— Она крутой астролог. Рублевский звездовед. К ней на консультацию не так просто попасть, хоть она и ломит цену. Сюзанна в дар подруги не верит. Как и в астрологию в целом.

— А ты разве нет?

— До недавнего времени. Мы вместе с женой потешались над соседями, которые рвутся на прием к Зарине. Как-то ради смеха Сюзанна мою натальную карту попросила составить, да она ее отшила. Не хихоньки вам это, не хахоньки, сказала она. И зауважал ее сразу. Но обратился за услугой, только год спустя. Не знаю, что на меня нашло тогда, но решил проверить, насколько астрология обманчива.

— И что оказалось? Она царица наук?

— Фигня полная. Попала Зарина только туда, куда ее привели знания и логика. А прогнозы вообще не сбылись. Ни один! Но в этот Новый год (а Зарина у нас его отмечала) подарила она мне другую карту. Как сама сказала, правильную.

— Что это значит?

— Не то время рождения я ей сказал в прошлый раз. Наобум. Типа, в девять вечера. А там, оказывается, даже минуты роль играют. Расчеты должны быть точными, как в ракетостроении.

— Кто ж до минут время рождения ребенка своего запомнит?

— Моя мама говорила, что я заорал, как прогноз погоды в вечерних радионовостях передавать стали. Она хотела послушать, будет ли дождь, а тут я с приветственным кличем. Так и не узнала она про осадки, зато запомнила важную деталь. По ней можно определить точное время моего рождения — девять часов девять минут. А оно очень символично!

— Твоей мамы давно нет в живых. Как Зарина узнала об этой истории?

— Я как-то за ужином о ней вспомнил. Подружка жены на ус намотала, выяснила, каков был регламент радионовостей в СССР, и составила правильную карту.

— Все сбылось, что Зарина напророчила?

— В ключевых моментах — да. И проблемы со здоровьем, и в бизнесе, и в отношениях…

— У вас с Сюзанной проблемы?

— Не с ней. Хотя у нас сейчас трудный период, но это из-за моих проблем, в которые я не хочу ее посвящать. — Он отмахнулся. — С сыном перестали понимать друг друга. Я ему про Фому, он мне про Ерему. С виду тихушник, а сам себе на уме. Какой-то заведомо провальный бизнес замутить хочет, сердится (опять не в открытую), что я не помогаю.

— Теперь ты постоянный клиент рублевского звездоведа?

— Советуюсь с Зариной, скрывать не буду. На поездку мою она добро дала, не зная, куда собираюсь и зачем. И отметила, что в данный период времени мне лучше находиться подальше от дома. Опасно тут оставаться.

— Из чего ты сделал вывод, что наши врачи тебе не помогут, только заграничные спасут?

— Те мне полное излечение обещают. И без мучений. Что-то экспериментальное у них имеется. Наши же традиционные методы предлагают типа облучения.

— А ты его не проходил?

— Не понадобилось. — С этими словами Валентин задрал штанину, потом стянул длинный носок, и Эдик увидел… Протез ступни! — Ампутация решила проблему. Но, как оказалось, не до конца. Обнаружились новые опухоли над щиколоткой. Пока маленькие. Но этот чертов рак так быстро растет!

— Я тебе сочувствую, брат. — Теперь стало ясно, почему Валентин так странно ходит. — Как Сюзанна перенесла эту новость?

— Она ничего не знает о моей болезни.

— Не понял?

— Скрываю.

— Но как? У тебя нога пяткой заканчивается…

— Ее никто не видит, кроме физиотерапевта. Его я посещаю дважды в неделю, благодаря чему могу вести привычный образ жизни. Я даже вернулся на поле для гольфа. Но не столько играю в него, сколько на каре по полю гоняю.

— Извини за интимный вопрос, но как же ты занимаешься сексом? В носках?

— Ответ очевиден, Старик. У нас его с прошлого года нет. — Баранов натянул носок, одернул штанину. — Никто, кроме тебя, не знает о моем диагнозе. Я сейчас о близких, разумеется. Ни жена, ни дети, ни те, кого я называю друзьями. Последних немало, кстати сказать. С теми же гольфистами я уже несколько лет поддерживаю отношения. Мы собираемся и просто с мужиками, и с семьями. Но для меня они остаются приятелями. И только ты — настоящий друг! — Он потянулся, чтобы обнять Эдика, но налетел грудью на стакан и опрокинул его. — Вот я неуклюжий. А что будет, если болезнь не вылечить? Рассыплюсь, как сборный скелет на уроках анатомии. Помнишь, были такие в наших советских школах?

— Как ты объяснишь домашним свое длительное отсутствие? — поинтересовался Эдик, чтобы знать, как себя с ними вести в этот месяц.

— Пока я сказал им, что лечу в командировку на неделю. Потом сориентируюсь. Семья привыкла к тому, что я редко бываю дома, и не задает лишних вопросов. Иначе как бы я смог тайно пройти через ампутацию и восстановление?

— Где я буду жить этот месяц?

— Здесь, конечно. Заодно присмотришь за крестником. А может, и положительно на него повлияешь. Ты был его кумиром когда-то.

От всех новостей у Эдика голова шла кругом. Или в этом виноват виски?

— Завтра поедем в офис, я все тебе покажу-расскажу, — продолжил Валентин. — Документы подпишем, которые я, между прочим, заранее подготовил. Знал, ты не откажешь другу.

— Учти, я соглашаюсь только на испытательный срок, так что документы придется подкорректировать. И у меня условие: если лечение не поможет, ты это от меня не скроешь, как привык делать.

— Такого не может случиться. Гарантии почти стопроцентные…

— Дай обещание, Багор!

— Клянусь, Старик, я больше ничего от тебя не скрою.

— Верю, — кивнул Эдик. Клятвами Валя не разбрасывался. — Как и в то, что все будет хорошо. Ты просто так болезни не сдашься.

Они все же обнялись, и для этого уже Эдику пришлось встать. Крепко прижимая друга к себе, он думал не о нем, а о своей жене. Как Катя воспримет новость? Конечно, она ей не понравится, но насколько сильно?

«Я подкаблучник, — вынужден был признать Старков. — Но еще я хороший друг. И Вале я сейчас нужен больше!»

Последний вывод успокоил. Отогнав мысли о грядущем разговоре с Катериной, он сконцентрировался на Валентине, который кардинально сменил тему. Тот начал травить байки о своих чудаках-соседях, один из которых пятого апреля каждого года на расположенном на его участке озере устраивает ледовое побоище между прислугой и охранниками. В общем, развлекается как может!