Она шла от КПП пешком, хотя опаздывала. Логичнее было бы позвонить жениху, назвать номер машины, на которой приехала, и тот дал бы охранникам добро на то, чтобы автомобиль пропустили. Диана обычно так и делала, но сегодня ее вез не таксист, а Леон…

Ее Леон! Человек, о котором никто не должен знать, поэтому она скрывала и его самого, и его тачку, и номер телефона, записав как «Яну Администратора». Диана работала в большом салоне красоты мастером наращивания волос, и ей регулярно звонили оттуда, так что контакт Леона терялся среди остальных похожих.

Торопливо шагая в нужном направлении, девушка достала из сумочки пудреницу. На ходу раскрыла ее, глянула на себя в зеркало. На прощание она поцеловала Леона, и помада могла размазаться. Но нет, с ней все в порядке, как и с макияжем в целом. Диана умела так виртуозно краситься, что выглядела естественно свежо. Даже сегодня, после бессонной ночи и сумасшедшего дня! Но дело, конечно, не только и не столько в косметике, сколько в молодости — ей было всего девятнадцать.

Зазвонил телефон. Диана достала его, поднесла к уху и выпалила:

— Уже бегу!

— Поторопись, а то без тебя за стол сядем.

— Буду через пять минут.

— Я же просил не опаздывать, — с укором проговорил жених. — Но в такой важный день ты умудрилась…

— Саму себя ругаю, милый. Но на работе случился форс-мажор, и я не смогла выехать раньше. — Диана ворковала с ним, как делала всегда. Дмитрий и подумать не мог, что она может орать, материться, а тем более драться. Но она могла! — Я уже вижу ворота, встретишь меня?

— На крыльце дома. — Он отключился.

Спустя пару минут Диана увидела жениха, спускающегося по ступеням. По случаю он был одет нарядно: в рубашку, брюки со стрелками и элегантные ботинки. Классический стиль шел Диме, но он предпочитал спортивный, а тот не вязался с его классической внешностью. Диане он напоминал актера из семидесятых-восьмидесятых, не конкретного, а любого из Джеймсов Бондов.

С Димой она была знакома всего полгода, но уже считалась его невестой, хотя предложения он ей еще не делал. Зато познакомил сначала с отцом, потом с сестрой и мачехой. Отцу она понравилась, сестре категорически нет, а вот насчет Сюзанны были сомнения.

— Почему она никогда со мной не заговаривает первой? — спрашивала Диана у жениха, когда оставалась у него с ночевкой. — Я ей совсем не интересна?

— Ей и я не интересен, — отвечал Дима, поглаживая невесту по волосам. Он обожал их и просил никогда не закалывать. — Но Сью с тобой приветлива, а это хороший знак. Если ей кто-то не нравится, она его вообще игнорирует.

— Кого, например?

— Главного отцовского телохранителя Анзора. Даже не здоровается с ним, только кивает.

— Чем он ей не угодил?

— Наверное, тем, что всегда ошивается рядом, когда они вместе куда-то выезжают. Сюзанну раздражает постоянный надзор, а Анзора она считает верховным надзирателем. Как в одной компьютерной игре, понимаешь? — садился на любимого конька Дима. — Она называется… Впрочем, неважно. Так вот там есть персонаж, получивший власть над мультивселенной, подчинив себе всех других надзирателей.

Диане не хотелось в это вникать, но она не прерывала жениха. Его хобби безобидно, пусть себе тешится: не только играет, а коллекционирует фигурки и бутафорские мечи. Но если бы Леон такой ерундой страдал, она бы в нем разочаровалась. Бороться с несправедливостью в реальности нужно, а для защиты иметь пусть маленький, но боевой клинок и владеть им в совершенстве.

— Чудесно выглядишь, — отвесил невесте комплимент Дмитрий. При встрече он коротко ее обнял и не удержался от того, чтобы коснуться волос.

— А ты просто лондонский денди.

— Клянусь, еще раз такие тесные брюки я надену только на нашу свадьбу. — Он поправил ремень из крокодиловой кожи. Взял у отца, не иначе. — Хотел рубашку выправить, чтобы живот не втягивать, но Николь сказала, что это по-лоховски.

— Нет у тебя живота, не выдумывай. — Он на самом деле был худощавым, но рыхленьким, как и отец. Оба спорт не любили, хотя старший занимался гольфом, но ему было это по статусу положено. — Я почему-то волнуюсь, — призналась Диана, когда они зашли в дом. — Не меньше, чем перед знакомством с твоим отцом.

— Старков тоже мой отец, только крестный, вот и волнуешься. Но он классный мужик, а его дочки просто очаровательны.

— Особенно старшая? — Дмитрий обмолвился как-то, что Соня была первой его любовью. — Твои чувства не вспыхнули вновь?

Тон ее был шутливым, но опасения серьезными. Брак между Софьей и Дмитрием мог объединить семьи, и это разрушило бы все планы Дианы и Леона. Наследник Баранова нужен был им самим!

— Я люблю одну лишь тебя, — успокоил ее Дима и чмокнул в макушку — она была ниже его на голову.

…Следующие полчаса пролетели как миг. Перезнакомившись со всеми и выпив приветственный бокал шампанского, Диана вместе с остальными уселась за стол и приступила к закускам. Кроме членов семьи, к коим ее уже причислили, и Старковых, на ужине присутствовала подруга Сюзанны, эксцентричная, грубоватая, крайне в себе уверенная мадам неопределенного возраста. Когда Диана только с ней познакомилась, решила, что она родственница Валентина (уж очень фамильярно себя с ним вела), но Дима ее просветил:

— Зарина со Сью вместе выживали, когда в Москву перебрались. Они подруги с молодости.

— Сюзанна приезжая?

— Да, она родом из захолустного городка в Кировской области с населением пятнадцать тысяч человек.

— Приехала поступать в театральный, но провалила экзамены? — предположила Диана. — Или моделью стать хотела?

— Стереотипно мыслишь. Сью после девятого класса поступила в колледж, отучилась на программиста, но дома не смогла найти работу по специальности. Да и платили в их краях гроши. Двинула в Москву, наивно полагая, что в прогрессивной столице людей ее профессии рвут на части.

— Разве нет?

— Выпускниц провинциальных колледжей? Я тебя умоляю! Брали на испытательный срок, загружали по полной, платили копейки, а потом говорили: «Вы нам не подходите!» Но Сюзанне было стыдно возвращаться домой, и она продолжала, как та лягушка, упавшая в молоко, бить лапками.

— Она такая красавица! Почему не воспользовалась внешностью?

— Странно слышать это от тебя, — заметил Баранов-младший. — Ты тоже красавица, но внешностью не пользуешься, а добиваешься всего сама.

— Туше, — закончила тот разговор Диана и начала другой, легкий, безличный.

В историю Сюзанны она не верила. Хотя часть правды в ней, скорее всего, была. Ее обязательно перемешивать с ложью, и в этом сама Диана хороша.

— Я опасаюсь именно Сюзанну, — делилась она с Леоном. — Умна, хитра, проницательна и бескомпромиссна. Если я хоть на миг выйду из образа, она меня раскусит, а потом сожрет с потрохами. И Зарина ей в этом поможет. Уверена, она не просто подружка, а, как сказал бы мой драгоценный жених, ее приспешница.

…И сейчас эта дама сидит напротив Дианы. Попивая вино, шушукается с Сюзанной, которая бросает короткие взгляды на Старкова. Изучает гостя, понятно, но почему с таким озабоченным видом?

— У тебя красивое имя, — услышала она девичий голосок и поняла, что с ней заговорила соседка по столу. — Диана-воительница!

— Меня так назвали в честь принцессы, — ответила она Ане Старковой. — Леди Ди. Слышала о такой?

— Она была крутой, — закивала девочка. — А меня в честь прабабушки Нюры.

— Анна — красивое имя. И тоже знаменитое.

— Ага. Так звали тетеньку, которая под поезд бросилась, — насупилась та.

— Каренина? Но она вымышленный персонаж. А были Анна Византийская — царевна, великая балерина Анна Павлова, мадам Тюссо, кстати, тоже была Анной по первому имени.

— Которая музей восковых фигур придумала?

— Лучше сказать — основала. Она была скульптором.

— Откуда ты столько знаешь об именах?

— Увлекалась в подростковом возрасте антропонимикой.

— Антро… Чем?

— Это наука об именах.

— И такая есть?

— Представь себе, — улыбнулась Диана, заметив на себе взгляд Николь. Девочке не нравилось, что невеста брата нашла общий язык с ее потенциальной подружкой. — Но я быстро наигралась в ученую, поэтому мои знания ограничиваются именами на букву «А».

— А сейчас ты чем увлекаешься? Компьютерными играми, как и Димка?

— На это у меня нет времени — работаю много.

— Ты же совсем молодая…

— Мне девятнадцать, но уже с пятнадцати лет я сама себя обеспечиваю. С первого курса колледжа в парикмахерской подрабатывала. Сейчас я топ-мастер по наращиванию волос.

— Так вот откуда у тебя такие локоны!

— Это мои натуральные.

— Можно потрогать? — Диана кивнула. — Как шелк. Долго растила?

— С шестого класса не стриглась, только кончики убирала.

Знала бы Анюта, что этому предшествовало, не лыбилась бы сейчас так. Но девочка, выросшая в любви, заботе и достатке, не может и представить, каково живется тем, кому не так повезло. Диана росла среди алкашей, наркоманов, урок и шалав. Их район в городе называли Чернобылем. В нем коптили трубы завода по переработке шин, над однотипными серыми панельками вился сизый дым от пожаров на промышленной свалке, по грязным и вонючим улицам бродили люди, похожие на мутантов, они заходили в подворотни, подвалы, заброшенное здание Дворца культуры и там предавались всем смертным грехам. Они не боялись ада, потому что уже находились в нем.

Диана отличалась от большинства «чернобыльских» детей. Прабабушка, которая ее воспитывала, работала когда-то директором Дворца культуры. В те времена, когда их район был вполне благополучной рабочей окраиной, она устраивала в нем такие крутые мероприятия, что на них со всего города съезжались. Прабабушку уважали и алкаши, и урки, и шалавы, а также их дети, внуки… Правнуки же чихать хотели на культурную старуху. Они не замечали ее до тех пор, пока не обратили внимания на Диану. Всегда вежливая, опрятная, нарядная по мере возможности, она не ругалась матом, не шныряла по улицам вечерами, исправно посещала школьные занятия, а в центр ездила не на рынок, чтоб там что-нибудь стырить, а в библиотеку!

В начальной школе над Дианой просто смеялись. Могли обозвать, подбросить в рюкзак ужа, зная, как она их боится. Прабабушке доставалось больше. Дети издевались над ней, вырывали у старушки сумку с продуктами, обливали из луж, чтобы не ходила такой аккуратной, запихивали собачьи фекалии в почтовый ящик. Если родители заставали за этим делом своих чад, пороли их, и те становились еще злее. Когда Диана училась в пятом классе, дворовые девочки (о да, именно девочки верховодили компанией) натравили на бабушку собак со свалки. Хотели напугать старуху, но не смогли вовремя отогнать псов, и они ее покусали.

— Уезжать нам надо, ба, — плакала у ее кровати Диана. — Пока живы.

— Куда, к кому? — отвечала та слабым голосом. — Нет у нас с тобой никого, золотко.

— Хотя бы в другой район.

— Квартиру нашу не продашь. Если только за копейки, на них даже комнаты не купить в центре.

— И что же делать?

— Терпеть.

И Диана терпела. До поры…

На первое сентября шестиклассница Диана шла нарядной, как никогда: в джинсовом костюмчике из юбки и жилетки, белой блузке, с новым модным рюкзаком. Ее волосы за лето выгорели и приобрели удивительный оттенок. Всегда были просто рыжими, а стали золотыми. Бабушка заплела их в фигурную косу надо лбом, на манер короны, а остальные подвила.

— Какая же ты у меня красавица, — восхищалась она, напоследок поправляя воротник блузки, чтоб лежал ровно. — Настоящая принцесса.

— Скажешь тоже, — смущалась девочка. — Но прическа у меня действительно классная. Спасибо, ба!

В тот день у них было всего два урока, но и на них мало кто пошел. Основная масса одноклассников отправилась праздновать первое сентября, скинувшись на пиво и чипсы — они знали, где раздобыть и алкоголь, и курево. Ведь им было уже двенадцать!

Домой Диана возвращалась одна через школьный сквер. Обычно тихий и безопасный, в этот раз он оказался местом скопления компаний. Все из-за новых скамеек, что поставили перед началом учебного года. Диана издали увидела свою главную обидчицу Кочу (кличка от фамилии Кочурина). Раньше она только во дворе не давала ей прохода, а теперь еще и в школе, потому что осталась на второй год и теперь училась в параллельном классе. Пока шла линейка, Коча не сводила с Дианы глаз, что не предвещало ничего хорошего.

«Пока не поздно, нужно разворачиваться и бежать, — промелькнуло в ее голове. — От греха подальше».

Но было уже поздно!

— Зырь, братва, кто к нам пожаловал, — возопила Коча пьяным голосом. — ПрЫнцесса Дудоня. — Она так называла Диану с тех пор, как толкнула в лужу, и та намочила штаны на попе и в паху, как будто описалась (надудонила, как в их краях говорили). — Че вылупилась? Подходи, нальем тебе пивка.

Диана мотнула головой и стала пятиться.

— Брезгуешь? — Коча спрыгнула с лавки, на которой сидела с ногами. — Или дудонишь? Вдруг полоумная бабка заругает?

— Давайте напоим ее, — предложила главная шестерка Кочуриной. — Пасть насильно откроем и пиво вольем.

— Еще не хватало на нее бухло переводить, — возразил ей бывший одноклассник Кочи. Пацаны его в компанию не брали, вот он и таскался за ней. — Пусть катится.

Но Коча не желала отпускать Диану. Что за праздник без забав?

— Предлагаю с прЫнцессы Дудони корону снять.

— Космы ей повыдергать? — азартно воскликнула шестерка. — Я — за!

Она кинулась на Диану, но та умудрилась увернуться и подставить подножку, чтобы нападающая грохнулась на асфальт. Девчонка проехала по нему подбородком и завыла. Диане бы пользоваться этим и бежать, а лучше — бить ту ногами, пока не запросит пощады (случись это годом позже, именно так бы и сделала), но она впала в ступор. Этим воспользовались остальные. Они облепили Диану, обездвижили, давая своей предводительнице полную свободу действий.

— Как знала, что пригодятся, — оскалилась та, достав из рюкзака ножницы для раскройки. Мать Кочи швеей когда-то работала, теперь чинила одежду на дому за бутылку водки. — Поточить у трудовика собиралась, а тот мастерскую открывать не захотел. Так что извиняй, прЫнцесса, тупыми новую прическу тебе мастырить будем.

— Не надо. Не делайте этого…

— Не вертись, а то хреново получится.

— Помогите! — закричала Диана. — Прошу, умоляю!

Но никто из тех, кто явился на зов, не заступился за нее. Все с интересом принялись наблюдать за тем, как золотоволосую девочку лишают волос. Коча стригла их под корень, а так как Диана вырывалась, то часто царапала ее кожу острыми концами… О да, концы тупых ножниц все равно были острыми!

Коча срезала все волосы. Самые длинные клочки были сантиметров пять, и они из золотых превратились в розовые.

— Так тебе даже лучше, — ухмыльнулась Коча. — Отпускайте, — велела она шестеркам. — И айда на свалку. Ее сегодня по приказу нового мэра бетоном заливать будут, интересно позырить.

Компания ушла. Ни один из ее членов не обернулся на Диану, которая опустилась на асфальт и зачем-то начала подбирать волосы.

— Не зубы — отрастут, — услышала она грубый голос. Подняв голову, увидела старшеклассника.

Когда Диану схватили, он оттащил от нее единственного мальчишку в компании со словами: «В бабьи разборки не лезь!»

— Жаловаться будешь на них? — спросил парень.

— Не знаю.

— Самой разобраться надо, а то хуже будет.

— Как же я одна? Против всех?

— Выбери самого сильного и победи.

— Кочу? Она же вдвое больше меня!

Тот пожал плечами и удалился. Диана, отряхнув руки от волос, встала с асфальта и поплелась домой. Она знала, что никогда не осмелится пойти против Кочи, но и жаловаться боялась. Старшеклассник прав — будет только хуже. И что остается?

«Терпеть», — по привычке ответила бы бабушка, но она, когда увидела внучку, схватилась за грудь и осела на пол. У нее случился сердечный приступ, и старушку на скорой увезли в больницу. Диане разрешили поехать с ней, а добрая медсестра, дежурившая ночью, выделила ей раскладное кресло в комнате для персонала.

— Несчастная девочка, — вздыхала над ней женщина. — Чернобыльская.

— Лишайная она, что ли? — спрашивала у нее коллега, поправляя на голове Дианы платочек, из-под которого выглядывали смазанные зеленкой болячки.

Та качала головой и рассказывала печальную историю без пяти минут сиротинушки. По мнению докторов, прабабушке недолго осталось.

На следующий день Диана пропустила занятия, но в школу пришла. Шестиклассники уже отучились, и некоторые из них заняли скамейки в сквере. Они курили, играли в карты, ржали над короткими видео из интернета. Особой популярностью пользовались те, на которых издеваются над бездомными. Сами бы подобные сняли, да бомжи Чернобыля не были безобидными. С ними связываться опасно: у одного «белка», у второго «шиза», а третий кашлянет на тебя, и здравствуй «тубик».

— И че никто вчера не догадался камеру включить? — сокрушалась Коча. — Такой видос бы получился!

— Не было Дудони сегодня на уроках, — сообщила ей одноклассница Дианы, прибившаяся к компании совсем недавно. — Училка сказала, что ее бабку удар хватил.

— Кони двинула?

— Пока нет. Но плохая.

— И так пожила нормально. Все, кто ее молодой знал, перемерли, а старую ведьму ничего не берет. Помню, как собаки ее драли, так выкарабкалась…

Все это Диана слышала, потому что находилась в двух метрах от них. Подошла незамеченной. Встала за спиной Кочи. Мясистой, сутулой, широкоплечей. В толстовке с капюшоном и джинсах она была похожа на пацана. Не только фигурой, но и лицом: грубым, прыщавым… И это лицо было постоянно накрашено. Коча хотела стать хоть немного симпатичнее, поэтому наносила толстый слой тона, рисовала глаза и губы побольше, брови поярче, а особо крупные прыщи превращала в родинки, обводя их черным карандашом.

— Если моя бабушка умрет, это будет на твоей совести, Коча! — выкрикнула Диана. Она хотела, чтоб та обернулась, хотя понимала, что нападать на нее лучше внезапно и со спины.

На лице Кочи начала расплываться ухмылка. Но она не успела сполна насладиться радостью предвкушения расправы над Дудоней. Та помешала этому, кинувшись на противницу: она сорвалась с места так стремительно, что неповоротливая Коча не успела отступить на шаг, чтобы встать в оборонительную позу. Диана запрыгнула на нее, обхватила руками и ногами и вцепилась в шею зубами. Впилась, как бездомная собака, которую растравили злые люди. И чем яростнее Коча сопротивлялась, тем сильнее была ее хватка.

Рот Дианы был полон крови. Она захлебывалась ей, но не прекращала вгрызаться в плоть. Разомкнула челюсти, только когда Коча рухнула на асфальт. Ее лицо было бело-синим, глаза закатывались. Две девочки бросились к ней, чтобы зажать рану, а остальные к Диане, намереваясь окружить.

— Хватай ее, братва! — крикнула одноклассница, но сама осталась стоять.

Диана оскалилась. Ее окровавленные зубы клацнули у руки той, кто осмелилась первой протянуть ее.

— Она бешеная! — взвизгнула та и отпрыгнула.

И Диана завыла, чтобы доказать это. А когда поняла, что никто не осмелится к ней подойти, развернулась и убежала.

В школу она вернулась через два дня. Коча же только через неделю. Пришла на уроки и сразу домой. Ее шея была перебинтована, но она двигалась, что Диану порадовало. Девочка боялась, что сделала Кочу инвалидом. Только этого, а не ее саму. Хотя была уверена, что та отомстит. Когда Диану не вызвали ни к директору, ни в опеку, она поняла, что Коча не донесла на нее. Значит, будет сама расправляться с Дудоней.

Ошиблась. Коча отстала от нее, как и остальные. Ни в школе, ни во дворе к Диане больше не цеплялись. Ее обходили стороной, за глаза называя уже не Дудоней, а Бешеной.

Бабушка умерла через полтора месяца. Ее хоронили за счет государства. После этого Диану отправили в детский дом. Там ей тоже жилось непросто, но не хуже, чем дома. Спокойнее, уж точно. Поначалу ее пытались принизить, подчинить, запугать. Ее ломали, как любого новичка. Но Диана не давала себя в обиду. Если затевалась драка, кидалась на самого сильного (она усвоила урок!), а если получала, не жаловалась. Закону каменных джунглей хрупкая девочка с отрастающими золотыми волосами следовала неукоснительно.

Она отлично училась, ходила на кружки. После девятого класса поступила в колледж на парикмахера. В целом жизнь Дианы складывалась вполне удачно. Трудолюбивая, ответственная, не имеющая проблем со здоровьем, зависимостей и, что немаловажно, иллюзий, она могла планировать свое будущее. Диана так и делала, но ни о чем не мечтала. Какой смысл в грезах? От них одно расстройство. И все это потому, что Диана все отдала бы за то, чтобы иметь родных. В них она нуждалась больше всего. Но все умерли до ее рождения, кроме прабабушки. Мама девушки при родах. А отец… Не знала она, кто ее отец!

Чтобы избавить себя от одиночества, Диана начала встречаться с парнем. Поздно для детдомовской, в пятнадцать. Он был хорошим, добрым, заботливым, целеустремленным, не сиротой, а сыном школьного завуча и трудовика. Он мог бы стать ей мужем, но Диана не чувствовала душевного родства с ним. Создать семью только для того, чтобы заткнуть дыру в сердце, не выход. Нужно искать свою половинку, а потом начинать мечтать вместе с ней…

Да, ей все же хотелось мечтать! Просто она не давала себе воли.

«Я не на своем месте, — ловила себя на одной и той же мысли девушка. — Живу чью-то жизнь, не свою собственную!»

Наверное, она отбросила бы эти мысли и продолжила строить отношения со своим парнем. Он надежный, и родители у него хорошие, с ними можно породниться. В ее восемнадцать (и его двадцать один, как раз отслужит в армии) они поженились бы, завели детей, взяли квартиру в ипотеку, выплатили бы ее к моменту, когда на свет появится их первый внук. Чем не жизнь? Не просто не хуже — лучше, чем у многих…

Удалась бы она или нет, Диане не суждено было узнать. Все ее планы и представления о счастье рухнули в день, когда она встретила Леона. Он разнес ее тесный мирок в пыль и повел за собой в бескрайнюю неизвестность.