Он не знал, как себя вести с Эдуардом Владимировичем Старковым. Когда-то он был для него дядей Эдом, учил плавать и играть в баскетбол. Димка ходил за ним по пятам, смотрел с обожанием, копировал его поведение и мечтал вырасти похожим не на родного отца, а на крестного. Но это было очень давно, можно сказать, в прошлой жизни…

— Ты чего как неродной? — рявкнул на застывшего в нерешительности Дмитрия Старков. — Иди обниму!

«Вот все и решилось», — с облегчением выдохнул тот, а вслух сказал:

— Здравствуйте, дядя Эд. — После чего обнял, хотя до этого думал протянуть руку.

— Ты изменился, парень. — Старков крепко хлопнул крестника по плечу. — Вымахал, потемнел. Или красишься?

— Нет конечно, — смутился Дима. В детстве он был белобрысым, но с возрастом стал темнеть, пока не превратился в шатена. — Как добрались?

— Прекрасно.

— В бизнес-классе, — встряла в разговор младшая дочка Эдуарда. — Я Аня, — представилась она. — А у тебя на самом деле есть коллекция мечей? Твой папа сказал, что ты просишь дарить именно их на праздники.

— Я увлекаюсь фэнтези, поэтому у меня есть копии знаменитых клинков, — ответил ей Дима.

— Класс! — Ее глаза азартно заблестели. — Покажешь?

— Если твой папа разрешит. Мечи хоть и бутафорские, но ими можно пораниться.

— Я занимаюсь фехтованием уже два года, — снисходительно глянула на него Аня. — А ты мечевым боем владеешь?

— Только в компьютерных играх, — ответил за него отец, он же хозяин дома Валентин Баранов. — Может, ты, Анюта, дашь моему сыну пару уроков фехтования?

— Можно, — важно кивнула она.

Дима подумал, что с его единокровной сестрой Аня или мгновенно подружится, или в пух и прах разругается, уж очень они похожи по характеру. Возможно, только на первый взгляд.

— Помнишь мою старшую дочку Софью? — обратился к нему дядя Эд. Все это время та стояла молча, с любопытством рассматривая фойе особняка. Люди ее интересовали меньше. — Когда-то вы дружили.

— Ничего подобного, — возразила Соня, включившись в разговор. — Мы ругались и даже дрались, когда вы не видели. Как-то я выбросила Димину игровую приставку в море, а он за это обрил мою куклу.

— Еще я твое любимое платье облил гранатовым соком.

— А я запустила в твою кровать лягушку.

— Веселые были времена.

— Согласна! — Она рассмеялась.

Дима ответил ей улыбкой, порадовавшись, что Соня решила обойтись без тактильного контакта. Когда-то он был влюблен в нее, и хоть чувства давно прошли, все равно немного смущался дочки Старкова. Наверное, это пройдет.

Дима вообще был довольно робким до определенного момента. Тихоня, скромник, книгочей, неженка, он так и не смог стать копией дяди Эда. В отца тоже не пошел, пусть не такого мужественного, как Старик, но решительного, азартного, целеустремленного. Но в этом не было его вины.

Родители развелись, когда Димке исполнилось одиннадцать. Мать не смогла простить мужа-изменника, озлобилась на него и перестала отпускать сына в отпуск с отцом. Разрешала видеться только в своем присутствии. Когда же Валентин Баранов женился на Сюзанне, их общение совсем прекратилось. В этом Дима винил сначала только ее, а потом и папашу, который умудрился построить финансовую империю с нуля, но отстоять свои права отца не смог. Ни с матерью Диминой не справился, ни с новой своей супругой. У первой мог бы и отсудить ребенка с его-то возможностями, а вторую поставить на место. Кто она такая, чтобы запрещать супругу общаться с кем бы то ни было, тем более с наследником?

— Змея она подколодная, — отвечала на его мысли мать. Новую жену бывшего она ненавидела даже больше, чем ту, что увела его из их семьи. — Пригретая на груди. Вот увидишь, сынок, задушит она его во сне… И поделом!

— Ты ее совсем не знаешь, — возражал Дима, хотя тоже испытывал неприязнь к Сюзанне, но стыдился этого. Из всех своих немногих достоинств главным он считал доброту. — Может, Сюзанна так любит папу, что не хочет ни с кем делить?

— Какой же ты идиот, — стонала мама и наливала себе водки или вина, смотря что было на столе. С некоторых пор она начала пить, благо было на что: алименты на ребенка ей платили исправно, и в принципе они ни в чем не нуждались. — Такие, как эта шалава малолетняя, любят только бабки. Для нее Баранов не мужик, а банкомат!

— Сюзанна не малолетка, — справедливости ради замечал Дима. — Ей тридцать один год.

— Значит, еще и потасканная? Только твой баран папаша мог такую замуж взять.

И дальше в том же духе. Уставая слушать мать, Дима уходил к себе, садился за компьютер, надевал наушники и погружался в мир призрачных лесов, туманных гор, колдовских пещер, по которому путешествовал с мечом в руке до самого рассвета.

Когда мать умирала, он тоже играл. Как обычно, с вечера до утра. Перед тем как прилечь часа на три, чтобы отдохнуть перед занятиями в универе, вышел в туалет. Он в их квартире был совмещенным, и ванну, в которой лежала мама, он увидел тут же. Она вскрыла себе вены, перерезав оба запястья осколком стекла. Разбитая бутылка валялась на полу, под ней застывшие капли красного вина, на бортах ванны кровавые подтеки, след пятерни на стоящей рядом стиральной машине…

А на зеркале алой помадой было написано: «Баранов, я жду тебя в аду!»

— Ты ничего не слышал? — спросил у Димы участковый. — Ни как билось стекло, ни как она звала тебя на помощь?

— Почему вы решили, что она звала? — просипел парень. Он так кричал, когда обнаружил труп, что сорвал голос.

— Твоя мать пыталась выбраться из ванны. — Он указал на кровавые следы. — Она одумалась.

— Я ничего не слышал… — И, поймав недоверчивый взгляд участкового, добавил: — За компом сидел в наушниках.

— Понятно, — протянул тот. — Моего сына тоже от экрана не оторвешь. Как зомби стал, которых в своей игре мочит. — Он развернулся к зеркалу. — Кому послание?

— Отцу. Ушел он от нас.

— Недавно, что ли?

— Почти восемь лет назад.

— Звони ему.

— Не могу.

— Почему?

— Нет у меня его номера.

— А ты найди. Кто, как не батя, должен сейчас тебе плечо подставить?

— Может, вы с ним свяжетесь? — умоляюще протянул Дима. — Как представитель закона? Я дам вам контакты его фирмы, через приемную можно будет передать информацию…

— Ладно, попробую.

Отец потом ругал Димку за то, что тот сам к нему не обратился. И не в день маминой смерти, а раньше.

— Почему ты скрывал от меня проблемы? Жил с пьющей неадекватной женщиной, тогда как у тебя есть отец!

— Но ты сам от меня отказался.

— Это она тебе так говорила? — сердился отец. — Конечно, кто ж еще! Сначала шантажировала меня тобой, потом наказывала, не давая нам видеться, а в конце концов заявила, что ты меня ненавидишь и проклинаешь…

— И ты поверил?

— Сынок, ты разве не помнишь, как повел себя, когда я приехал к тебе в школу? Увидев меня, ты начал кричать, плакать, убегать. Повторял: «Отстань от меня!» — и сжимал кулаки, будто ударить хочешь…

Нет, он не забыл. Мать накручивала его постоянно, внушая мысль о том, что отец попытается его похитить. «Приедет со своими мордоворотами к тебе в школу, — стращала мальчика она, — затолкает в джип и увезет за границу, чтобы полиция не нашла. И будешь там жить под надзором чужих людей, а не с родительницей своей! Думаешь, почему я не разрешаю ему тебя с собой на курорты брать? Боюсь, что не вернет, и останешься ты сиротинушкой при живой матери!»

Неудивительно, что Дима, увидев отца у ворот школы (на джипе и с мордоворотами), испугался. Смог убежать от похитителя, но уже через несколько дней пожалел об этом. «И пусть бы украл, — думал он. — Я же помню, что он хороший, понимающий, мы бы договорились. Я мог бы жить с ним, но видеться с мамой. Думаю, он рано или поздно разрешил бы!»

Но отец больше не приезжал. Дима ждал год, два, три, пока не узнал о том, что у отца родился еще один ребенок.

«Теперь я ему точно не нужен», — с горечью подумал он и заставил себя забыть о папе. Если бы мать не полоскала его имя изо дня в день, возможно, у Димы получилось бы.

— Почему ты не отсудил меня у бывшей жены? — задал он отцу не дающий покоя вопрос. — Хотя бы не попытался? Мог бы нанять лучшего адвоката…

— От совместной опеки твоя мать отказалась, а лишать ее прав… Это бесчеловечно! Я и так ей жизнь испортил. К тому же ребенку лучше жить с мамой… — И после паузы добавил: — С адекватной мамой, разумеется, но я думал, она такая. И если бы ты связался со мной и попросил помощи, я сделал бы все, чтобы забрать тебя к себе.

С того разговора прошло три года, и теперь Дмитрий не просто видится с отцом, а живет с ним под одной крышей. Он — член семьи Барановых, и Николь называет его братом. Она обожает Димку, Сюзанна же… Терпит. Но и на том спасибо. Всегда подчеркнуто вежливая и отстраненная с ним, она не настраивает мужа против сына. Но и не заступается за него. Когда Дима без спроса взял со стоянки служебную машину (он только получил права, и за руль ему садиться не позволяли, потому что безопасность превыше всего), отец устроил ему разнос. А когда высказал все, что думает, спросил у присутствующей при словесной порке жены:

— И что мне с ним делать?

— Наказывать, — ответила она. — Чтоб впредь думал о последствиях своих действий.

— Что мне его, лба двадцатилетнего, в угол поставить?

— Лишить компьютера на месяц.

— Я на нем учусь, — запротестовал парень.

— Для этого сгодится и планшет Николь, — возразила она, не взглянув на пасынка. Она разговаривала с мужем, поэтому закончила разговор фразой, адресованной ему: — Но решай сам, ведь ты отец.

И Баранов решил — лишил сына компьютера на месяц. Больше тот правил не нарушал. Послушный, прилежный, исполнительный, он сам понимал, как выглядит со стороны.

— Больше прислуга с привилегиями, чем сын! — услышал он как-то мнение о себе отцовского водителя-телохранителя и еле сдержался, чтобы не рявкнуть: «Я еще всем вам покажу!»

— А где хозяйка дома? — услышал Дима голос Старкова и мысленно встряхнулся. Впадать в задумчивость на людях нельзя, он должен контролировать мимику, движения, голос, чтобы не выходить из образа образцово-показательного отпрыска.

— Да, где моя жена? — спросил Валентин у дворецкого Георгия. Мало кто знал, что этот степенный господин с седыми баками имеет черный пояс по карате и разряд по стрельбе, а в придачу разрешение на ношение оружия.

— Я тут, — ответила ему Сюзанна, показавшаяся на лестнице в компании закадычной подруги. — Всем добрый день и добро пожаловать.

Она, как всегда, была неотразима! В лаконичной одежде без изысков в виде ожерелий Сюзанна смотрелась даже лучше, чем в своих секси-платьях и побрякушках. Они отвлекали от главного — ее безупречного лица, а именно им можно было бесконечно любоваться.

— Какой хирург сотворил это чудо? — не уставали обсуждать внешность Сью светские кумушки. — Не бывает в природе такой симметрии.

— Нос точно переделывала.

— А губы подкалывала.

— И в подбородке как будто имплантат.

— Но не признается, зараза!

Но Дима знал точно, Сюзанна не обманывала: он видел ее юношеские фотографии, и на них были тот же нос, губы и скулы. Зубы другие, кривоватые, волосы темнее, короче, а на щеке крупная родинка. Ее она убрала еще до переезда в Москву, потом кардинально сменила прическу, а на виниры ей уже жених денег дал. То есть Валентин полюбил Сюзанну кривозубой и почти плоской, потому что с небольшими изъянами она оставалась красавицей.

— Наконец мы с вами познакомимся, — проговорил Старков, дождавшись, когда хозяйка дома спустится по лестнице и подойдет к нему. — Эдуард. — Как будто она не знала его имени! — А это мои дочки, Софья и Анна.

— Очень приятно. Сюзанна. — Она едва глянула на Старкова и его старшую дочь, а младшей тепло улыбнулась. — Моя дочь очень ждала твоего приезда, Аня. Понимаю, что ты старше и уже не играешь в куклы, но Николь мечтает показать тебе своих Барби и Блайз.

— Я никогда не играла в куклы, — ответила девочка. — Даже не знаю, что за Блайз такие. А вот Соня до сих пор своих не выкидывает, так что лучше пусть Николь ей покажет коллекцию. А меня интересует Димина.

— Аня у нас воительница, — хмыкнул Эдуард. — Но с дочкой вашей она мечтает познакомиться. Так ведь, Анюта? — Та без энтузиазма кивнула. — И где же Николь?

— В последний момент решила переодеться, — ответила Сью. — Она у нас модница.

— Как и наша Софья, — усмехнулась младшенькая. — Похоже, у них много общего. На танцы ваша не ходит, случайно? Или на вокал?

— Нет, ей это не интересно. Лошадей любит, просит отдать на конный спорт.

— А вы что? — Глаза девчонки загорелись.

— Отказываем из соображений безопасности.

— Все родители одинаковые, — проворчала та и зыркнула на отца. — Может, вы хотя бы пони ей купили? Средства позволяют, территория тоже…

— Только кроликов! — раздался звонкий голос Николь сверху. Она стояла у основания лестницы и смотрела вниз глазами, которые подвела голубым карандашом, хотя понимала, что накрашенной ей ходить не дольше минуты. — Но они прикольные, особенно маленькие. Кроликов у нас целый дом!

Она сбежала по ступенькам, но едва не грохнулась, преодолевая последнюю. Все из-за туфель, которые ей были на несколько размеров велики. Чтобы скрыть это, Николь надела платье в пол, но и в нем едва не запуталась. Зная, как она остро реагирует на насмешки, Дима подхватил ее на руки и закружил. Сестра благодарно улыбнулась ему. Теперь стало ясно, что она еще и блеском воспользовалась.

— Неси нашу принцессу обратно, пусть переоденется, — сказал Валентин. — Бала сегодня не будет, гости с дороги.

— Не хочу переодеваться, — закапризничала Никки.

— Лучше не спорь, — шепнул ей Дима, — пока папа не заметил твой макияж.

Девочка надула накрашенные губки, но больше ни слова не проронила, дала себя унести в комнату, где на полу валялся ее предыдущий наряд.