Ее мать обожала Адриано Челентано. Всю беременность она слушала его песни, поэтому дочь свою назвала Сюзанной, в честь героини одной из них. Ее совсем не смутило то, что имя совсем не сочеталось с фамилией Клочкова, как и ультиматумы мужа.

— Я разведусь с тобой, если назовешь дочь как соседскую кошку. — На их площадке жила одинокая дама с питомицей по имени Сюзанна. Дивно красивая персиянка регулярно сбегала от своей хозяйки, чтобы отдаваться дворовым котам. Возвращалась она всегда худой, грязной, но довольной, а в придачу беременной.

Папа угрозы не сдержал. Он находился под каблуком супруги с первых дней брака и по сей день. Уже старенькие, родители по-прежнему вместе. Живут в той же квартире, где росла Сюзанна, не желая никуда переезжать. Соседка-кошатница тоже на месте. Ей уже за девяносто, и теперь у нее полон дом питомцев. Любимицы же своей Сюзанны она лишилась вскоре после того, как новорожденную привезли из роддома. Киса ушла в очередной загул, но не вернулась. Хозяйка была неутешна до тех пор, пока отец Сюзанны не приволок ей пушистого черного котенка по имени Атос. Он чувствовал вину за то, что лишил женщину питомицы. Не желая иметь в соседях четвероногую тезку своей дочки, он увез персиянку к родителям на дачу. Там она жила в свое удовольствие оставшуюся жизнь, гуляя уже не с городскими, а деревенскими котами, тогда как Атоса кастрировали сразу, едва он начал с интересом поглядывать на дворовых невест.

— Мама, ты почему заперлась? — услышала Сюзанна голос дочки Николь, сопровождаемый стуком в дверь. — Открой, я тебе что-то покажу!

— Обожди минутку, я не одета! — ответила та и накинула халат.

— Как будто я тебя в бане голой не видела, — пробурчала девочка, но колотить в дверь перестала.

Сюзанна (или как называли ее близкие — Сью) обычно не стеснялась дочери, могла при ней и переодеться, и раздеться донага в той же бане или раздевалке бассейна. Но сейчас ее тело выглядит не лучшим образом, и его никому нельзя показывать, даже своей кровиночке. Или особенно ей? Живот Сюзанны был залит багровым синяком. Увидев его, Николь ужаснется и обязательно спросит, что случилось. Придется врать, а не хочется. Да и не придумала Сью убедительной истории возникновения синяка, появляющегося на теле от сильного удара с утяжелением. Такой мог появиться у человека, которого пнули в живот ногой, обутой в массивный ботинок. Возможно, не раз, а два-три, уж очень большой, устрашающе яркий. Сюзанна рассматривала его до того, как дочь постучала, чтобы прикинуть, через сколько времени он исчезнет. Считается, что синяки дольше двух недель не держатся, но этот…

— Мама! — снова послышался голос Николь. — Если ты мне сейчас не откроешь, я решу, что у тебя любовник.

И это говорит семилетка! Первоклассница с широко распахнутыми глазами и пухлыми щечками. Девочка, играющая в куколок, но уже знающая, откуда берутся дети. Уже в пять она поделилась этим знанием с отцом. Тот пришел в ужас, но гневаться на дочку не стал, а поинтересовался, откуда она получила информацию.

— Из книжки, — ответила дочка.

— Ты так хорошо умеешь читать? — удивился Валентин. Никки хоть и была довольно способной, но заниматься ленилась.

— Она с картинками. — Показала отцу ту самую книгу. Такие продавались в обычных магазинах детской литературы в нулевых. Назывались энциклопедиями по половому воспитанию. Каждый уважающий себя родитель покупал их, чтобы идти в ногу со временем, и Баранов, очевидно, этого не избежал. Приобрел для своего первенца да забыл на долгие годы, пока младшенькая Николь энциклопедию не нашла и не изучила.

Сюзанна вспомнила о ней в тот момент, когда распахнула перед дочкой дверь.

— Следи за словами, Никки, — строго проговорила она, встретившись с чадом взглядом.

— И пошутить нельзя? — улыбнулась девочка. Глазами в том числе. Она умела переключаться с одной эмоции на другую, и хотелось верить, что искренне. Иногда же Сюзанне казалось, что в ее дочери живет великая актриса. — А ты почему в халате? — удивилась Николь. — Пошла переодеваться пятнадцать минут назад…

— Решила принять душ перед тем, как сделать это, — быстро нашлась Сюзанна. — Что ты хотела мне показать?

— Вот! — Девочка выставила ногу в изящной лаковой туфельке на каблуке. — Они мне уже впору.

— Вряд ли семилетке придется по размеру взрослая обувь.

— У тебя нога как у Золушки. А у меня не по возрасту большая, сама говорила.

Сью с силой наступила на носок туфельки. Дочь даже не ойкнула, что естественно, ведь в него она набила носков. Не так давно то же самое она проделывала с бюстгальтером, но не маминым, а няниным — у филиппинки Чарис был скромный первый размер, тогда как у Сюзанны великолепно сделанный четвертый.

— Я все равно пойду встречать гостей в них, — упрямо поджала губы Никки.

— И будешь выглядеть как Чарли Чаплин.

— Как кто? — переспросила та.

— Был такой комик. Он носил туфли на пять размеров больше, чтобы выглядеть смешнее.

Николь терпеть не могла насмешек. Даже беззлобные отцовские шутки воспринимала в штыки. Обижалась, а могла и истерику закатить. Она росла избалованным ребенком, взрывным, вредным, но не злым. У Чарис, которой доставалось чаще, чем остальным, остыв, всегда просила прощения. И только невесту старшего брата (сына Вали от первого брака) не щадила. Та ей категорически не нравилась, и девочка не скрывала этого. Пару раз за свое безобразное поведение была поставлена отцом в угол, но даже это наказание не заставило ее извиниться перед девушкой, которая, к слову, всем остальным членам семьи была приятна.

— Ладно, надену красные ботинки, — пошла на попятную Николь. — И короткую юбку в клетку.

— Отличный выбор, — ответила на это Сюзанна. Дочка с сомнением на нее посмотрела. До недавнего времени мать браковала юбку, считая, что та девочку полнит. — Ты похудела за последним месяц.

— Правда? — обрадовалась Николь. — Это потому, что я после шести не ем.

Дочка лукавила. Но мама тоже. Нисколько Никки не похудела, потому что продолжала поедать в кровати свои любимые миндальные конфетки, а фантики запихивать под матрас. Толстой она не была, но упитанной — да. Валентина это не беспокоило, а Сюзанну очень. Она понимала: если ребенка не ограничивать, он разъестся, а в подростковом возрасте обвинит в этом родителей.

— Израстется, — беспечно отмахивался от супруги Валентин. — Я тоже в детстве был пухленьким.

— А я никогда. Зато все те одноклассницы, у которых имелся лишний вес, до сих пор толстые!

— Откуда тебе знать? Ты с ними двадцать лет не виделась.

— Но я слежу за всеми в соцсетях!

— Никки нужно больше двигаться, только и всего.

— Ее в спортзал не загонишь. — В их доме имелся свой. А также бассейн, сауна и хаммам. Никки только в джакузи валяться любила. — Но наша дочь любит лошадей, и я уверена, с радостью займется конным спортом.

— Это опасно. Я против.

Сюзанна, как все считали, вила из супруга веревки, но в одном моменте он был непреклонен.

— Безопасность превыше всего, — неизменно повторял Валентин и не слушал никаких уговоров. Поэтому у Сюзанны так и не появилась спортивная машина, она не занялась скалолазанием, не побывала в Колумбии, не покинула территорию усадьбы без охраны. К ней и к Никки всегда были приставлены телохранители, и если первые годы замужества Сью приходила в восторг от этого (ее сопровождают, как звезду!), то со временем стала тяготиться статусом ВИП-персоны.

— Могу я хоть иногда выезжать из дома без твоих мордоворотов? — сердилась на мужа Сюзанна. — Хотя бы в ресторан нашего поселка? Он, между прочим, по периметру охраняется!

— Я доверяю только своим, как ты изволила выразиться, мордоворотам. — И далее следовала коронная фраза: — Безопасность превыше всего!

Сюзанну из задумчивости вывел голос, но уже не дочкин.

— Ты еще не готова? — Эту фразу возмущенно произнесла Зарина, ввалившаяся в комнату подруги. Та в доме не проживала, но была частой гостьей. Единственной, кому Валентин был рад. Остальных Сью принимала в его отсутствие.

— Если вы перестанете меня отвлекать, я оденусь за пять минут, — ответила она Зарине, но и на дочь посмотрела со значением.

— Давай, кто быстрее? — выпалила та и бросилась к выходу. Подруга же и не подумала уходить. Она плюхнулась на кровать, скинув туфли. На ее пятке Сью увидела стрелку и сказала об этом.

— Я ее заклеила, дальше не пойдет, — ответила Зарина. — Не менять же колготки в последний момент, это плохая примета.

— Никогда о такой не слышала, — пробормотала Сью и ушла в ванную, чтобы там надеть боди. В нем уже можно будет показаться подруге. — Ты решила остаться на ужин? — крикнула она через дверь.

— Мне очень любопытно посмотреть на великого Эдуарда Старкова! Единственного человека на свете, которым восхищается Валентин Баранов.

— А мне нет, — вздохнула Сюзанна и поморщилась.

— Что говоришь, не слышу?

Та не ответила. Застегнув боди, прошлась руками по животу. Синяк скрыт, талия подчеркнута. Вид идеальный, а самочувствие не очень: вернулась боль, и нужно выпить еще одну таблетку, чтобы продержаться до позднего вечера.

— Почему Старков без жены приезжает? — выдала следующий вопрос Зарина, когда ее подруга покинула ванную и направилась к гардеробной. Именно в ней, кроме вещей, хранились и лекарства. Она принимала много разных, были среди них контрабандные, приобретенные по поддельным рецептам, и об этом никто не должен был знать, особенно муж.

— Она в заграничной командировке, — ответила Сюзанна, сняв с верхней полки коробку с таблетками.

Те, что снимали боль в мгновение, она на всякий случай пересыпала в пузырек из-под витаминов. Муж считал, что такие могут вызвать привыкание, и когда нашел их у Сью, выбросил. Но она тогда сломала ногу в двух местах, катаясь на лыжах, и очень страдала. Пришлось мириться с чуть приглушенной обычными анальгетиками болью и тем, что зимние виды спорта стали ей недоступны. А все почему? Правильно — безопасность превыше всего!

— Жена великого Старкова работает? — удивилась Зарина. — У них же куча детей.

— Всего трое.

— А не четверо?

— К сожалению, последнего Катерина не смогла доносить. Мальчик умер в утробе на тридцатой неделе.

Об этом Валентин узнал только через полтора года. Прошли те времена, когда Старковы делились с ним горем и радостью. Жаль, не безвозвратно…

— Приехали! — воскликнула Зарина. Пока Сью одевалась, она подошла к окну и выглянула во двор. К нему подкатил автомобиль, отправленный в аэропорт за гостями. — И Валя тоже! — Оказалось, он решил встретить друга лично, хотя по плану должен был освободиться только к ужину.

Сюзанна торопливо застегнула молнию на брюках и подошла к окну. Ее муж уже выбрался из салона и ждал, когда это сделают остальные. Сюзанна тоже. Она не желала встречаться с великим Старковым, более того, боялась этой встречи, но любопытство взяло верх над другими чувствами.

— Я думала, он повыше, — заметила Зарина, взобравшаяся на подоконник для лучшего обзора. — Старшая дочка с него.

Да, Софья могла похвастаться модельным ростом. Отец же ее, как мужчина, едва дотянул до среднего.

— Хотя сто семьдесят пять — уже неплохо, — продолжила подруга. — Был бы Старик худым, выглядел бы иначе, но у него плечищи, как у борца.

— Он и есть борец. До сих пор регулярно ходит на самбо.

— Интересный мужчина, — вынесла вердикт Зарина. — Но не такой внушительный, каким мне представлялся.

У Эдуарда было квадратное лицо с широким вздернутым носом, густыми бровями и спокойными дымчатыми глазами. Седые волосы коротко пострижены, есть залысины. Мощная фигура, ноги колесом. Одет расслабленно и добротно. Широкие штаны, водолазка и замшевая куртка ему идут. Как и залысины. И кривые ноги.

Да, Зарина права, Старик — интересный мужчина!

— Мам, я готова, — в комнату влетела Николь. — А ты?

— Почти, — ответила та и подошла к туалетному столику, чтобы накрасить губы.

Сегодня на ней был брючный костюм оливкового цвета, свободный, в пижамном стиле. Сью обычно носила облегающие вещи, предпочитая юбки и открывающие руки топы, потому что гордилась своим телом, красоту которого поддерживала самостоятельно. Хирурги только с грудью помогли, остальное — ее заслуга. Ко всем гостям она выходила в секси-образах, но сегодня изменила себе. И это удивило Николь.

— Какая-то ты не нарядная, — протянула девочка, оглядев маму. — В штанах, балахоне… — И тут заметила, что из украшений на ней остались только серьги. — И где твои цацки?

— Друг папы — человек небогатый. Не хочу кичиться своими бриллиантами перед ним и девочками.

— Небогатый? — переспросила Зарина.

— По сравнению с Валентином — конечно.

— Я думала, он владеет всей Сибирью.

— Смеешься? У Старкова есть бизнес, но он не масштабный. Квартира имеется, дом загородный в двести квадратов, две машины на семью. Он самый обычный региональный предприниматель с доходом чуть выше среднего.

— Не такой уж и великий, выходит, этот Эдуард Старков, — фыркнула Зарина и, сунув ноги в туфли, направилась следом за Николь в сторону двери.

Сюзанна знала ее половину жизни. Именно с Зариной Сью делила кров, когда только переехала в Москву. Они сняли комнату в коммуналке и прожили в ней больше года. Разъехались потому, что поругались. Зарина приревновала подругу к своему кавалеру и выгнала. Имела право, ведь последние два месяца она оплачивала аренду.

— И куда мне идти? — плакала Сью. — Ты же знаешь, что у меня ни гроша.

— На панель, куда ж еще? — ярилась Зарина, будто застукала их в постели, а не за невинным чаепитием. — Таким шалавам, как ты, только там и место!

Сюзанна этого не простила и со всеми манатками переехала к тому самому кавалеру, из-за которого случился сыр-бор. Очаровала парня, которым до этого совершенно не интересовалась, лишь бы позлить подругу. Надолго у дурня не задержалась, но смогла пару недель перекантоваться.

Снова девушки встретились пять лет спустя совершенно случайно.

— Когда мне говорили, что Москва — большая деревня, я не верила, — хохотнула Зарина, заехав на заправку, где Сюзанна работала. — Привет, что ли, Адрианова? — Такой фамилией Сюзанна представлялась всем, скрывая настоящую, но Зарина знала, что та Клочкова. — Как жизнь?

— Нормально, — скупо ответила та, злорадно подметив, что Зарина выглядит даже хуже, чем когда-то. Носатая, чернявая, тонкогубая, она была старше Сью на семь лет и в свои тридцать четыре выглядела на все сорок.

— А у меня ничего спросить не хочешь?

— Какой бензин заливать будете?

— Да что ты как неродная? — Зарина вышла из машины и встала напротив Сью, руки в боки.

— Ты меня из квартиры выгнала, как котенка помойного.

— Но ты же мне отомстила, — напомнила та. — Считай, в расчете.

В итоге помирились и вновь начали общаться. За пять лет в жизни Зарины многое изменилось, особенно финансовое положение. Машина, на которой она гоняла, была куплена ею за наличный расчет, и это благодаря Мастеру Счастья Геле.

— Кому? — переспросила Сюзанна за ужином, на который ее пригласила подруга.

— Геле — в буддизме означает «счастье». А я ассистирую Мастеру, дарящему его людям.

— Все еще не понимаю…

Зарина достала из сумочки визитку и протянула подруге.

— «Медиум и экстрасенс, — прочла та. — Посланник буддийских богов Мастер Геле, дарящий счастье».

— Я его правая рука.

— Подмастерье? — скептически протянула Сюзанна.

— Духовная сестра, но надеюсь в будущем стать женой.

— А пока чем вы с Мистером Счастье…

— Мастером!

— Пусть так. Так чем вы занимаетесь?

— Помогаем людям, очищая их кармы, направляя их мысли и жизненные потоки в нужное русло, соединяя с духами предков.

— То есть дурите их на пару?

— Нет-нет, у Геле истинный дар, он и во мне его зачатки нашел, только раскрыть надо…

Подруга принялась петь дифирамбы своему наставнику, в которого была по уши влюблена. Через несколько месяцев она уехала с ним на Тибет и снова пропала, теперь на более долгий срок.

Сюзанна уже вышла замуж за Валентина, родила, когда Зарина ее нашла через соцсети и предложила встретиться. Муж тогда не был так повернут на безопасности, и его супруга могла покидать усадьбу с одним лишь водителем. Оставив дочку под присмотром няни, она поехала по указанному адресу.

Подруги оказались почти соседями. Зарина тоже жила на Рублевке, но в другом поселке.

— Твои хоромы? — спросила Сью, зайдя в трехэтажный особняк с дворцовыми лестницами и золотистыми канделябрами. Такие возводили новые русские, когда начинали осваивать Рублевку.

— Мои.

— Счастье так дорого продается?

— Оно бесценно, — рассмеялась Зарина, обняв подругу. — Но я поняла, о чем ты. Я давно не занимаюсь эзотерикой, с тех пор как Геле бросил меня в Непале. Ограбил храм, представляешь? И сбежал. А меня загребли в местную тюрьму.

— Ты сидела в непальской тюрьме? — ахнула Сюзанна.

— Недолго, но да. Потом меня депортировали, и я снова оказалась на родине без гроша за душой, потому что машину продала перед отъездом на Тибет и отдала все деньги своему гуру.

— Значит, ты удачно вышла замуж?

— Кто меня возьмет? Страшную, странную, а теперь еще и беспалую! — Она продемонстрировала правую руку, на которой остались только большой и указательный пальцы.

— Отрубили в тюрьме?

— Отморозила в горах Тибета, пришлось ампутировать, — расхохоталась Зарина и снова обняла подругу, да с такой силой, что у той позвонки хрустнули, хотя на массаж спины Сюзанна ходила регулярно.

— Между прочим, ты очень хорошо выглядишь, — сделала она искренний комплимент подруге. — Стрижка и светлый оттенок тебе идут. — Раньше Зарина ходила с длинными патлами, крашенными басмой. — И от усов наконец избавилась.

— Не только от них. Все волосы на теле лазером удалила. А ты помнишь, какой я была косматой!

— Я думала, ты постоянно носишь колготки в сетку.

— И пояс из собачьей шерсти? — подмигнула Зарина. — А на голове у меня естественный цвет сейчас. Седой. Решила оставить.

Она провела гостью в столовую, естественно, с длиннющим столом под бархатной скатертью и стульями, похожими на троны.

— Этот дом мне в наследство достался, — сказала она, усадив Сюзанну, но не за стол, а на широченный мраморный подоконник. На нем и подушки, и поднос с вином и закусками. — А в придачу к нему небольшой автопарк, но тачки я распродала, себе только две оставила.

— Не знала, что у тебя богатые родственники имелись. — Зарина рассказывала только о матери, поселковой училке, да папаше-цыгане, выдающем себя за болгарского певца, победителя «Золотого Орфея».

— Наследство я от клиента получила в благодарность за дельные советы. Благодаря им Фляга (он бандитом был, вором в законе) шесть раз избежал позорной смерти. Скончался, как планировал, в объятиях трех красоток. А если его языком: «утрахался под виагрой, но после того, как всех шавок передушил».

— Даже не представляю, что за советы ты ему давала…

— Астрологические.

— Ты не меняешься, — хохотнула Сюзанна. — Дурить людей — в твоей крови.

Подруга не обиделась. Налив вина себе и гостье, Зарина вскрыла упаковку сыра. Не заморачиваясь с сервировкой, она подала закуски в магазинной таре, как раньше, когда они жили в коммуналке. Продукты, правда, сильно отличались от прежних: в те времена девушки не знали ничего о бри и горгонзоле, а если вместо плавленого могли купить копченый сыр, еще и косичку, по-детски радовались.

— Не веришь в астрологию? — спросила Зарина, чокнувшись с подругой кьянти. Его они тоже в молодости не пивали, но, по мнению Сью, коробочная «Изабелла» была даже вкуснее тосканского красного. Или она просто не любила сухие вина.

— Конечно нет.

— Странно для рублевской жены. Среди вас это сейчас самый тренд.

— Поэтому ты здесь и обосновалась? А со мной решила возобновить общение, чтобы попасть в наш круг? Клиенток через меня искать собралась?

— О, я с вашим братом (лучше сказать — сестрой) не работаю. Только с крупными бизнесменами и политиками, нуждающимися в советах астролога. Я специалист, каких мало. Поэтому в клиентах нет недостатка, а вот подруг не имеется.

— Не знаю ни одного олигарха, который бы, кроме финансового аналитика и юриста, имел собственного астролога, так что не бреши.

— Просто никто не признается в этом. На самом деле сильные мира сего верят не только в гороскопы и гадания, но и в полную дичь. Тот же Мастер Света Геле проводил обряды с тогдашним министром энергетики и главой коммерческого банка. Они верили ему как себе до тех пор, пока первого не сняли с поста, а второго не разорили. Гуру мой из-за этого из России и рванул. — Она горько усмехнулась, вспомнив о том, как верила в него и как за это поплатилась. — Но я не шарлатан. Искренне верю в астрологию, изучаю ее и действительно помогаю людям. Если хочешь убедиться в моем таланте, сделаю исключение и составлю твою натальную карту.

— Нет уж, спасибо. Я как была материалисткой, так ей и останусь.

— А моей подругой? — Она пристально посмотрела в зеленые глаза Сюзанны своими черными — только они были украшением лица Зарины. — Ей ты тоже останешься?

— С радостью.

Это было почти пять лет назад. Первое время Сью скрывала Зарину от мужа. Ей казалось, он не одобрит их дружбу, посчитает астрологиню с сомнительным прошлым небезопасной компанией, но Валя удивил.

— Мне нравится эта чудачка, — сказал он после состоявшегося через полтора года знакомства. — Если вы давно дружите, почему ты редко приглашаешь ее к нам?

— Боюсь, что Зарина начнет к тебе подкатывать.

— Я тебя умоляю! Ты же знаешь, что для меня не существует других женщин…

— А она как астролог начнет.

— И пусть. Ради смеха я соглашусь на то, чтоб Зарина рассчитала мою карту. Вот и проверим, сколько в ней правды.

Но Зарина отказалась это делать.

— Это вам не хихоньки да хахоньки, — строго проговорила она. — Я не аниматор, а астролог. Будет нужда, обращайтесь, но по приколу не смейте.

Этим она заслужила не только симпатию, но и уважение Баранова, поэтому Зарину единственную из посторонних пригласили на ужин в честь дорогого гостя.