Он полчаса разговаривал с женой по видеосвязи. Аня тоже иногда появлялась в кадре, о чем-то рассказывала и выглядела вполне счастливой. Соня же только поздоровалась с отцом и удалилась к себе.

— Страдает в разлуке, — пояснила Катерина.

— И винит в ней меня?

— Нет, она же адекватная девочка. Просто впервые влюбилась и пока не понимает, как строить отношения на расстоянии.

— Какие отношения? — возмутился Старков. — Она виделась с парнишкой всего раз.

— Разве одного раза недостаточно? — улыбнулась Катя. — Вспомни себя. Подарив мне ландыши, ты уже готов был ради меня на подвиги.

— Если под ними ты подразумеваешь стычку с соседом-алкашом, то да, — в тон ей ответил Эдик. — Как Анюта? Мне показалось, нормально.

— Разок поплакала, когда рассказывала мне о случившемся, но быстро переключилась на Мартина. Готовит его к скорому знакомству с новым другом. Отыскала плюшевого кролика и бегает с ним за черепашонком.

— Она еще совсем ребенок, наша Анютка.

— Но лифчик я ей из Португалии все же привезла.

Эдик душой отогрелся во время этого разговора. Те, что они вели каждый день до этого, не в счет. Все потому, что Катя была не дома и выходила на связь или из машины, или с объекта, или из гостиничного номера. Сейчас она так же далеко от Москвы, как и вчера, но… При этом она близко. Ведь не только километры разделяют. Глядя на жену в привычной обстановке, в привычной домашней пижаме, с привычным хвостиком, Эдик чувствовал тепло и уют. Ему казалось, будто Катерина в соседней комнате, и чтобы ее обнять, ему только и надо, что встать с дивана и сделать несколько шагов.

В ту ночь Старков спал так крепко, что разбудить его смог только второй звонок внутреннего телефона. А аппарат стоял совсем близко — на прикроватной тумбочке.

— Слушаю, — просипел он, сняв трубку. Оказалось, что Эдик всю ночь проспал на одном боку, и его теперь ломило.

— Доброе утро, Эдуард, — раздался узнаваемый голос Георгия. — Вы просили разбудить вас.

— Да, спасибо.

Внутренние часы Старкова дали сбой в другом часовом поясе, отчего он страдал. Когда привыкаешь вставать в определенное время на протяжении долгих лет, то перестроиться невероятно сложно, особенно когда тебе за пятьдесят. Притом когда в Новосибирске шесть утра, в Москве — два ночи. И что ему в такое время делать? По дому бродить?

Но был и положительный момент: Эдик быстрее приходил в себя после пробуждения. Для этого ему не нужны были ритуалы, только умывание. Сполоснул лицо прохладной водой, зубы почистил и уже готов к выходу.

Он спустился в кухню через пятнадцать минут. От завтрака отказался, выпил только кофе. Жаль, Кати нет рядом, чтобы поругать его за это. Теперь он скучал по ее нравоучениям. И, что странно, по Мартину. Как он там без него? Хорошо ли ест? Привык ведь с рук хозяина питаться.

— С кем из ребят поедете? — спросил Георгий, встретивший Эдика в гостиной. Дворецкий был, как всегда, элегантен, учтив и бодр. Казалось, он вообще не спит. Или спит прямо в одежде и с сеточкой на голове, чтобы сохранить прическу?

— Сам за руль сяду.

— Хотите без охраны выдвинуться? — поразился Георгий.

— Совершенно верно. — И направился к гаражу.

В нем стояло шесть автомобилей. Один другого краше. Тут и спортивный, и представительский, и ретро. Имеется и минивэн. Но взял Эдик самую неприметную тачку. Светло-серую «немку» с трещиной на лобовом стекле.

— Это машина Анзора, — сообщил ему дворецкий. Оказалось, он последовал за Эдиком. — Летом он на мотоцикле ездит.

— Не думаю, что Анзор будет возражать, — буркнул тот, забравшись в салон. Не хотелось Старкову привлекать к себе внимание, разъезжая по Москве в дорогущих тачках. Как и в ДТП на них попадать, пусть и небольшие. Сюзанне их еще продавать!

Он выехал за ворота и погнал по трассе в направлении кладбища. Сегодня девятый день после смерти Валентина. Поминальный. Что будут делать его вдова и сын в эту значимую для любого православного дату, он не знал, но лично Эдик собирался навестить могилу армейского друга, а в церкви свечку за упокой поставить.

К воротам кладбища он подъехал в начале девятого. Мест на парковке еще много было, и он без проблем пристроился.

— Цветочков, милок, не нужно? — обратилась к нему бабулька, торгующая могильными аксессуарами. — Веночки есть, ангелочки.

— Ромашки у вас живые?

— Всякие имеются. Но лучше бархатцы возьми. Их посадить можно.

— Нет, дайте живых ромашек.

Он вспомнил, как они в армии рвали их у казармы, когда собирались в увольнение. Эдик дарил их девушкам, а Валя возлагал на могилу Неизвестного солдата… Хорошим же человеком был! С совестью чистой и добрыми помыслами. Что сломало его?

— Так и думал, что встречу тебя тут, — услышал Эдик за спиной, когда встал у могилы. — Не ори и не дергайся. Просто слушай.

— Дьяк, это ты? — Он узнал его не по голосу, а по запаху ментола. Тот постоянно посасывал леденцы от кашля. — Знаешь, что тебя менты ищут?

— Естественно. Поэтому и пришел сюда, чтобы с тобой встретиться.

— Зачем?

— Когти мне рвать надо из города. Но не могу с тяжким грузом на душе. Помешает он.

— Собираешься излить душу и признаться в убийстве?

— Еще раз повторяю, я никого не убивал.

— Но к взрыву отношение имеешь. Есть как минимум две улики, подтверждающие это…

— Догадываюсь какие. Но не о взрыве речь. — Дьяк зашелестел фантиком, зачмокал. — Девочку надо матери вернуть.

— Ты знаешь, где она? — воскликнул Эдик и хотел повернуться, но почувствовал давление на бок. К нему что-то приставили. Возможно, нож, но укола он не почувствовал, потому что был в плотном пиджаке.

— Я знаю, где она, — подтвердил его предположение Семен. — И скажу тебе. Но ты должен будешь поехать по этому адресу один и просто забрать ребенка. Слышишь меня, Старик? Никаких действий, кроме одного. Тогда все пройдет гладко.

— И я должен тебе верить?

— Если хочешь вернуть девочку матери невредимой, придется. Никакой полиции или подмоги. Ты должен пойти один, — повторил он. — Если сейчас сядешь за руль, то до места доберешься часа за полтора. В доме Николь будет одна. Ты забираешь ее и уезжаешь.

— Куда денутся те, кто ее охраняет?

— Я выманю их. А ты заберешь ребенка. План сработает только в том случае, если ты сделаешь все, как я сказал. — Он говорил четко, отрывисто, как робот. А выдав всю информацию, добавил уже по-человечески: — Я рисковал, приезжая сюда. Меня в любой момент повязать могут, и тогда прощай воля, а она для меня стала всем. Верь мне, Старик. Я не обманываю. Если ребенок не вернется к матери, я себе этого не прощу.

— Хорошо, я сделаю так, как ты сказал.

— Тогда постой еще пять минут у могилы, потом иди к машине. Под дворником найдешь записку с адресом.

Старков кивнул, и Дьяк ушел так же тихо, как появился. О том, что его уже нет за спиной, говорил только запах ментола, а точнее, его отсутствие.

Пяти минут он не выдержал, но три точно. Когда подошел к машине, увидел под дворником клочок бумаги. Адрес, записанный на нем, ввел в навигатор. Дьяк был прав, ехать до места примерно час двадцать. А если и в остальном не обманул, то Николь прячут в ста километрах от столицы, но в полузаброшенной деревне. Не думал Эдик, что такие есть и в Московской области.

Первые сорок минут он проехал вольготно по нормальной трассе. Дальше пошла раздолбанная дорога, плавно переходящая в грунтовку. Последние пару километров Эдик передвигался по узкоколейке. Машин ему не попадалось, только козы. Они гуляли сами по себе. На въезде в деревню увидел старика, качающего из колонки воду. Судя по тому, что он не обернулся на звук мотора, дед был глухим.

Нужный дом отличался от остальных: был крепок, ровен, свежевыкрашен. Окна не только целые, но и мытые. А дверь вообще новая. Через нее в дом не попасть. «Открыть третье окно слева!» — так написал Дьяк.

Перемахнув через забор, Эдик подкрался к нему. Заглянул внутрь. Просторная комната в опрятных обоях, немного мебели, есть ковер на полу, а на стене телевизор. Он включен, но звука нет. По экрану просто бегают герои советского мультфильма (кот в бабочке и два мышонка), однако за ними никто не наблюдает. Девочка, для которой его показывают, спит на диване, обняв большого плюшевого кролика. Эдик сразу ее узнал, хотя у малышки изменилась прическа — Николь постригли под мальчика.

Старков взялся за створку окна и потянул ее на себя. Поддалась! Теперь нужно забраться в комнату, взять Николь на руки, выбраться вместе с ней из дома, сесть в машину и уехать.

«План сработает, если сделаешь все, как я сказал!» — вспомнил он напутствие Дьяка, но решил перестраховаться. Для этого Старков обошел дом, чтобы проверить, что в нем никого. Так и оказалось. Комнаты пустые, кухня тоже. На земле свежие следы от шин квадроцикла. Значит, тот, кто охраняет Николь, уехал. Дьяк выманил его, как и обещал. То, что он оставил ее без присмотра, не странно, если допустить, что ребенку дали какие-то сонные таблетки. Но ее совершенно точно не запугивают, не бьют, не морят голодом — он видел на столике рядом с диваном вазочку с конфетами. Ее любимыми миндальными…

Эдик застыл. Что-то не так. Почему похитители во всем потакают малышке? Ей включили мультфильм про Леопольда, от которого она без ума, купили плюшевую копию кролика Пушистика, снабдили лакомством, которое вряд ли продается в местном сельпо. Оно французское, такое не во всех московских магазинах найдешь.

Сделав еще несколько шагов, но уже в обратном направлении, Эдик остановился у окна кухни. В нем он что-то увидел приметное, но не заострил на предмете внимание. Сейчас решил это исправить.

«Подумаешь, ноутбук, — подумал Старков. — Стоит раскрытый, каши не просит. Нет в нем ничего особенного».

Но нет, было, было особенное! Пленка на крышке. Мало кто оставляет ее, когда начинает пользоваться гаджетом. Но Старков знал одного такого человека. Его звали…

Тут где-то вдали послышался рев мотора. Значит, максимум через пять минут подъедет квадроцикл, и миссия будет провалена. Но время есть! Если прямо сейчас броситься к открытому окну, можно успеть вынести Николь из дома, усадить в машину и дать по газам. На «немке» Анзора Старков оторвется от обычного квадрика. Был бы спортивный, погонялись бы. Но этот утилитарный.

Мысли бежали в голове. Неслись, можно сказать, а Эдик нет. Он просто стоял и ждал, когда похититель Николь Барановой покажется ему.

— Я должен убедиться, — повторял одно и то же Старков до тех пор, пока над забором не показалась голова в шлеме. Мотор заглох. Ворота открылись. В них, хромая больше, чем обычно, зашел Багор, он же Цифра.

Не оглядываясь по сторонам, поднялся по ступеням крыльца, отпер дверь.

— Здравствуй, друг мой, — проговорил Эдик, шагнув вслед за ним за порог. — Не ожидал, что на этом свете свидимся. Думал, ты меня в раю поджидаешь, ан нет… Не видать тебе рая!