Она стояла у открытого окна и смотрела на Колю, который, в свою очередь, смотрел на нее.

— Зарина Руслановна, я отказываюсь сажать ее в свою машину.

— В мою, ты хотел сказать, — поправила его она. — И тебе все равно придется везти Найду к ветеринару.

— Она весь салон изгваздает.

— Ничего, отмоешь. — Зарина перевела взгляд на Валеру. — А ты чего встал? Иди за собакой.

— Может, правда взять старую машину? — помялся тот. — Найда линяет.

— И у нее понос, — напомнил Коля. — Вдруг обгадится в дороге? Мы же потом не проветрим…

— Та машина мне сегодня нужна. — Она брала старый седан, когда сама садилась за руль, а на джипе передвигалась с водителем. — Я эту махину не чувствую.

— Может, Найду в багажник? — спросил у Коли Валера.

— Там она точно обгадится. От дискомфорта.

— К тому же туда будет что положить, — вставила свои пять копеек Марина. — Мне Зарина Руслановна такой список покупок дала, что на двух тележках будем из супермаркета товары выкатывать.

— Так, дискуссия окончена, — подытожила та. — Загружайтесь и катитесь уже.

Через полчаса все уехали. Выпроводив прислугу за ворота, Зарина спустилась в подвал.

— Ты решила пытать меня? — первое, что услышала она, когда включила свет. — Или хочешь, чтоб я молил тебя дать мне глоток воды?

— Какого же ты плохого обо мне мнения, — покачала головой Зарина. — Проблема с водопроводом коснулась и меня. — Она просунула между прутьями бутылку с минералкой и бросила ее на пол. — Воды нет во всем доме. Но к вечеру обещают устранить неполадки.

Леон схватил бутылку и припал к ее горлышку. Не пил он со вчерашнего вечера, а все потому, что Зарина перекрыла трубу, по которой вода поступала в подвал. Врать она умела не хуже, чем он!

— Я еще принесу, но попозже, когда Маринка привезет пакеты из супермаркета.

Он влил в себя все пол-литра, что порадовало. Теперь снотворное точно подействует и вырубит Леона на несколько часов.

— Дочь Баранова похитили, — сообщила ему Зарина. — Не знаешь, кто мог это сделать?

Леон был ошарашен. Он так растерялся, что на миг потерял лицо. Всегда держал его, чтобы выглядеть уверенно и немного надменно, а тут поплыл…

— Ты же сообщник Дианы? По совместительству любовник. — Именно им она видела парня до недавнего времени, но сейчас засомневалась. — Или на самом деле брат? Ты ведь крашеный, да? И вы оба рыжие…

— Моя сестра не имеет никакого отношения к похищению девочки!

— Ей придется доказать это.

— Как бы она смогла провернуть такое? Дочка Баранова без охраны из дома не выходит…

Зарина видела, что снотворное уже начинает действовать. Леон с каждой секундой становится все более заторможенным, а лицо его уже как чистый лист.

— Диана вообще ни в чем не виновата. Это все я!

— Что — ты?

— Втянул ее в сомнительную игру. Подложил под Баранова-младшего. Он ей совсем не нравился, но я заставлял Диану его добиваться.

— Себя ты тоже заставлял добиваться меня?

— Да. Я подумал, что не одна она должна принести себя в жертву общей цели. Но ты мне хотя бы нравилась… — Его глаза уже закрывались, а паузы между словами затягивались. — Как человек, а не женщина, естественно. Для меня даже тридцатилетние — старые. Но Сюзанна — секси. Настоящая милфа из порно. Думаю, Димасик от нее тащится. Хочет мачеху, а довольствуется моей сестрой…

На этом его монолог оборвался. Леон вырубился. А Зарина отправилась за каталкой. Ее она обнаружила в подвальной кладовке. Потом оказалось, что это лифт. Фляга на нем поднимал на поверхность ящики с вином и зимние заготовки, но, скорее, трупы уморенных врагов. Зарина решила воспользоваться и им, и каталкой, чтобы транспортировать Леона из точки А в точку Б. Была и С, но до нее она намеревалась везти его на старом седане.

Усаживая в него Леона, Зарина не уставала радоваться тому, что уродилась физически сильной. Пусть парень и худ, но семьдесят кило весит точно. А она — пятьдесят пять. И все же справилась!

Выехав за ворота, она набрала Сюзанну.

— Как ты, Адрианова? — спросила у нее Зарина.

— Вы не туда попали, — ответил ей мужской голос. Значит, телефон не у Сью, а у полиции.

— Ой, и правда. Здравствуйте. Но раз уж я по ошибке набрала Сюзанну, могу спросить, есть ли новости о Николь? Я подруга госпожи Барановой…

— Я знаю, кто вы, Зарина Руслановна. Новостей пока нет. Не занимайте линию. — И отключился.

Зарина продолжила свой путь, ни на что больше не отвлекаясь. Она уехала в соседний поселок, на краю которого стоял заброшенный дом. Построенный без учета особенностей местности, он осел и накренился. Его фундамент подмыли подземные воды, а каркас не выдержал нагрузки и «поплыл». Хозяин начал судиться со строительной фирмой еще семь лет назад, когда, собственно, дом и стал стремиться к образу Пизанской башни, но воз и ныне там. Он обращался к Зарине за консультацией, и она знала доподлинно, что особняк никто не охраняет. Когда Чердака заносило в их рублевские края, она направляла его туда для ночевки. Жить в доме было невозможно, но укрываться — запросто. Даже зимой Черданцев умудрялся проводить в нем ночи. Он разжигал костер в бочке, кипятил воду для чая и укладывался на топчан, что собрал из нескольких забытых мебельных деталей, накрывался с головой старым ковром и засыпал…

Туда-то Зарина и везла Леона!

Зазвонил телефон. Не основной, вспомогательный. Баранов многих научил иметь кнопочную трубку и запас одноразовых сим-карт. Ее точно. Зарина взяла его, глянула на экран. Судя по цифрам, звонят с городского с предложениями каких-то услуг. И до этого номера добрались рекламщики, хотя она редко им пользовалась. Значит, пришла пора от него избавляться. Но не сейчас, а чуть позже, когда дело будет сделано.

К дому она подъехала со стороны леса. Открыла ворота (знала как), загнала машину. Леона выволокла из салона, перетащила в дом и уложила на сооруженный Чердаком топчан. Парень спал без задних ног, и Зарина пока оставила его в покое.

Она вернулась к машине, чтобы взять сумку. В ней бутылка водки, кое-какая закуска, конфеты с миндалем, кукла и браслет из бусин. Спиртное, хлеб и плавленый сыр Зарина поставила на ящик, выполняющий роль столика. На нем Черданцев оставил чашку, и она ей тоже пригодится. Развернув несколько конфет, она отправила их в рот, а фантики разбросала.

— Какая гадость, — пробормотала она, прожевав. Миндальный вкус Зарина терпеть не могла, в отличие от Николь. Дочка Сью именно эти конфеты поедала вечерами, засовывая фантики под матрас. — И кукла уродская.

Николь на данном этапе своей жизни играла не с классическими Барби или Синди, а с какими-то монстрами с разноцветными волосами и жутким макияжем на круглых личиках. У нее их было великое множество, и Зарина взяла с собой ту, что девочка забыла на крыльце, когда отправилась с Аней и няней в Москву.

Куклу Зарина бросила на пол комнаты. Браслет же разорвала, и бусины рассыпала по полу прихожей. Глядя на них, можно подумать, что девочка, убегая, зацепилась им за ручку двери, и резинка лопнула.

Проделав все эти действия, она вернулась к Леону. Спиртное плохо сочетается со снотворным, но что поделать, придется рискнуть здоровьем парнишки! Обхватив его пальцами бутылку, Зарина плеснула водку в чашку, затем поднесла горлышко ко рту Леона и влила в него не меньше ста пятидесяти миллилитров. Сделала это аккуратно, чтобы жидкость без препятствий попала в желудок.

Опять зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Зарина нажала на кнопку отбоя. Сейчас ей нельзя отвлекаться, чтобы ничего не упустить.

— Вроде все учла, — резюмировала она. — Когда на место приедет полиция, то увидит пьяного преступника, от которого сбежала похищенная им девочка… Или не им, — продолжила размышлять она. — А Дианой, его сообщницей. Старков рассказал следователю Мелащенко о тандеме двух молодых людей (кем бы они друг другу ни приходились), точащих зуб на Баранова, и сейчас их наверняка разыскивают. Ни Диана, ни тем более Леон Николь не похищали. Он был в заточении в этот день, а она… Она не способна провернуть такое. — И сама себе возразила: — Но они могли нанять людей для этого заранее. Как и организовать убийство Валентина.

Она не верила в это. Как и в виновность Анзора. Его подставили с ее помощью…

— И поделом! — прорычала Зарина. — Настала их пора пострадать. Уверена, оба выкрутятся, но я хотя бы некоторое время буду чувствовать себя отомщенной.

Странно, что именно этим двоим от Зарины достается. Все предыдущие мужчины поступали с ней хуже, чем Анзор и Леон, но, как правильно заметил последний, именно на нем ее терпение лопнуло!

Десять минут спустя, когда Зарина выехала на шоссе, она уже звонила в полицию.

— Товарищ начальник, я кое-что видела давеча, — затараторила она, имитируя сиплость и говорок. — Не хотела звонить, потому что моя хата с краю, и телефон пришлось просить, у самой нету, но совесть замучила. Приехали бы вы по адресу. — Она продиктовала его, а потом еще и описание дома добавила. — Видела я, как туда парень взрослый девочку маленькую затащил. Она плакала и все куклу с синими волосами обнимала. А он ей подзатыльники! Думала, может, отец он ее малолетний, наказывает за что-то, но нет. Парень тощий, грязный, алкаш как будто или того хуже. А девочка сытая, ухоженная, в платье блестящем, в темных волосиках — синяя прядка. Лет семи-восьми. Проверьте там у себя, не пропадала ли такая…

Выдав все это, Зарина с размаху бросила телефон об пол. Знала, не разобьется, но разговор оборвется естественно.

Когда она подняла аппарат, в нем еще слышался голос дежурного. Он просил назваться. Зарина сбросила его, затем выдернула сим-карту из гнезда и швырнула ее в окно. Дело сделано, жизнь Леона на ближайшие месяцы испорчена. Конечно, она понимала, что тот будет защищаться, и это значит, сообщит о своем пленении. Но Зарина не боялась. Его слово против ее.

«Он обокрал меня и сбежал, — скажет она. — А потом выдумал эту историю с камерой в подвале. Наслушался страшилок моего помощника по хозяйству и поверил в то, что она существует. Спуститесь проверьте, там ничего нет, кроме глухой стены. Но если вы все еще сомневаетесь в моих словах, поищите в вещах Леона что-то из моих украшений. Я недосчиталась браслета и сережек». — Одну она сунула парню в карман, когда загрузила в машину.

Вообразив этот разговор с представителями органов, Зарина улыбнулась и начала напевать себе под нос мелодию Тореадора.

* * *

Он знал, где ее искать…

Нет, все не так. Он чувствовал!

Ноги сами вели Диму к гамаку, в котором мачеха обожала нежиться в жару. Сейчас было прохладно, дул ветер, хмурилось небо, и все же было ощущение, что Сюзанна дремлет в сетке, натянутой между двумя соснами. Он снимал ее в ней много раз, но сейчас не для этого шел к гамаку. У Дмитрия была цель посерьезнее.

— Извини, что беспокою, — проговорил он, подойдя. Прав оказался, Сью лежала в гамаке, укрывшись пледом. Глаза ее были закрыты. — Но нам нужно поговорить.

— Чего тебе? — спросила она, не разлепив век.

— Посмотри на меня, пожалуйста.

— Чего тебе? — повысила голос Сюзанна, но все же открыла глаза.

— Я знаю правду о тебе и Анзоре! — выпалил он. — Вы любовники!

— Идиот, — пробормотала она и собралась отвернуться.

— У меня есть видео, доказывающее это. — Он соврал, но Сью почему-то мгновенно ему поверила. Как будто знала, что он имеет привычку тайно ее снимать. — Анзор сейчас первый подозреваемый в убийстве отца, и, если полиция узнает о вашем романе, появится мотив.

Она поднялась. Плед сполз, оголив шею. Ту часть тела, которая привлекала больше всего остального. Сколько раз Дима представлял, как целует ее. А еще… Ему хотелось слизывать капельки пота с шеи Сью, которые выступили бы во время занятий любовью.

— Я готов сохранить твою тайну, — выпалил Дима. — Но есть условие.

— Какое? — Она была сама лаконичность.

— Стань моей.

— Хочешь, чтоб я переспала с тобой в обмен на молчание?

— Как это пошло звучит, — поморщился он.

— Так что, пошли в дом? Или прямо тут совокупимся? — Сью резко стянула штаны. На ней были тренировочные на резинке. А под ними ничего. Дима мог бы увидеть ее лобок, если б не отвернулся. — Если стесняешься, дождемся вечера. В темноте тебе будет проще взбираться на мачеху…

— Я люблю тебя!

Признание вылетело неожиданно. Дима не собирался открываться Сью до тех пор, пока она не проникнется к нему. Думал, что после близости она начнет к нему прикипать. Телом точно. Дима был на сто процентов уверен в том, что ублажит Сюзанну. Он молод, горяч и раскован. Старики, типа отца и его телохранителя, ему не составят конкуренции. Ясно же, что они слабее его в постели. Диана отлынивала от секса с ним, потому что не тянула. А он для нее и не старался. Завел подружку, чтобы было с кем выпускать пар. Но и отцу этим угождал. Тому нравилось, что у сына серьезные отношения. Он видел в Диме и Диане будущую супружескую пару. И молодые люди, вполне возможно, поженились бы…

Как хорошо, что теперь этого делать не надо!

— Если бы любил, не шантажировал, — ответила ему Сюзанна. К удивлению Димы, она не была ошарашена его признанием. Неужели догадывалась о его чувствах? Но он так тщательно их скрывал!

— А как мне еще тебя добиться?

— Никак. Даже если я тебе дам, это ничего не изменит. Я твоей не стану даже в момент, когда соединятся наши тела. — И уже совсем грубо: — Ты просто меня трахнешь, причем против моей воли. Я не буду сопротивляться, плакать, просто лягу и позволю тебе делать то, о чем ты несколько лет мечтаешь. — Сью смотрела на пасынка с равнодушием, и это было обиднее всего. Дима неинтересен ей даже сейчас, когда от него зависит ее благополучие. — Если тебя это устроит, пойдем. Нет — катись к чертям!

— Позволь мне быть рядом с тобой, — взмолился он. — Дай шанс раскрыться. Если ты узнаешь меня и поймешь, насколько огромно мое чувство к тебе, у нас может что-то получиться.

— Я похоронила мужа. У меня похитили дочь. Мужчину, с которым у меня были интимные отношения, разыскивает полиция, — перечисляла она напасти, но Дима не понимал зачем, пока Сью не выкрикнула: — Я уже тебя узнала, мелкий говнюк! Ты дождался момента, когда я уязвима, как никогда, чтобы загнать меня в угол…

Он все же вывел ее на эмоции! Вызвал пусть негативное, но чувство. Уже результат. От ненависти до любви — один шаг. Значит, у него появился шанс.

Но насладиться моментом не получилось. На дорожке, ведущей от дома к месту, где Сью находила уединение, показался Георгий. Он бежал, озираясь по сторонам, и, когда увидел хозяйку, крикнул:

— Поступило сообщение от похитителей!

Сюзанна бросилась к нему, чуть не упав. Запнулась за ножку столика, на котором стоял остывший чай и блюдо с заветренным арбузом (обычно она ела его, даже когда не было аппетита, но только не сегодня). Дима инстинктивно протянул руку, чтобы помочь ей удержаться, но Сью от нее отпрянула.

— Они прислали эсэмэс на ваш телефон. Обычное, не в мессенджере, — продолжил дворецкий. — Отправили через интернет, чтобы запутать след. Но Николь жива-здорова. Есть фото.

— Почему меня сразу не позвали? — Сюзанна подбежала к дворецкому и ухватилась за него.

— Я подсмотрел и подслушал. Полицейские не знают об этом. Сейчас они совещаются, решая, как вам подать информацию.

— Какие требования похитители выдвинули?

— Они сказали — выполнимые. И переглянулись. Я тут же к вам.

Втроем (Дима не отставал) они ввалились в комнату, где заседала полиция. Возглавлял группу подполковник Самаркин. Очень уважаемый в органах человек, но крайне несимпатичный. По сравнению с ним Мелащенко — душка. От Самаркина же веяло холодом. Он не проявлял эмпатии, а его сочувствие казалось неискренним.

— А вот и вы, госпожа Баранова, — проговорил он, увидев Сюзанну. — У нас хорошие новости.

«Такие бы с другим лицом сообщать!» — именно так она хотела бы ответить подполковнику, но вместо этого спросила: — Николь в порядке?

— Сами посмотрите. — И передал ей телефон.

Вцепившись в него руками, а в экран глазами, Сюзанна рассмотрела плохого качества фото. Мутное, все в пикселях, оно не увеличивалось. И все же Николь на нем была узнаваемой. Чуть растрепанная, растерянная, но целая и невредимая, она сидела у стены с телевизором. На нем показывали… сегодняшние новости!

— Снимок сделан полтора часа назад! — сверившись с часами, воскликнула Сью.

— Совершенно верно.

— На ней блестящая юбка, в которой она вчера уехала из дома, маечка и ботинки на платформе.

— Кроме фотографии, прислан текст. Прочтите его.

Она так и сделала:

«С вашей девочкой ничего не случится, если вы выполните наши требования. Первое: в течение двух суток вы должны будете собрать сумму в десять миллионов, второе: дождаться следующих указаний. Мы свяжемся с вами. Не делайте глупостей, и Николь вернется домой».

— Десять миллионов я соберу до завтра. Зачем давать мне двое суток?

— Евро? — переспросил Дима, который из-за ее плеча читал послание. — Ты видела значок, обозначающий валюту?

— Это сколько по курсу?

— В районе десяти миллиардов.

— Они серьезно? — Она обескураженно посмотрела на подполковника. — Это же неподъемная сумма!

— Даже для вас?

— На всех моих счетах, вместе взятых, от силы миллионов семь. И это я про рубли, а не валюту. Да, есть усадьба и куча другого добра, но это не продать даже за неделю.

— Я отдам на выкуп деньги, что оставил мне отец, — вбросил Дима.

— Видела я, сколько там. Мы и десятой части не соберем, отдав все, что есть, и за треть цены продав машины, украшения… — Сью зло посмотрела на Самаркина. — Но вы, не зная ничего о финансовом положении семьи, решили, что требования похитителей выполнимы?

— Ваш муж входил в сотню богатейших людей города.

— Но пока он был жив, нашу дочь не похищали. А он бы точно нашел деньги! Ему как минимум было у кого занять. Мне же его друзья-приятели-партнеры не дадут.

— Дядя Эд даст, — подсказал Дима.

— Он самый бедный из них.

— Вы сдаетесь? — спросил Самаркин. Голос его был таким же бесцветным, как и лицо. — Вот так сразу?

— Я никогда не сдаюсь, — процедила она.

— Это тот настрой, какой нужен. Ищите деньги. Даже если понимаете, что не наберете всей суммы, не опускайте рук. С похитителями можно торговаться.

— Если верить фильмам, они не так просто уступают. Дают отсрочку в обмен на палец. — Голос Сью задрожал, когда она представила пухленький мизинчик дочери с синим маникюром. — И я сейчас о документальных. Несколько пересмотрела за ночь.

— Запретите себе это делать. Вы должны не накручивать себя, а любыми способами сохранять спокойствие. Если сложно, примите какой-нибудь препарат.

— Без него справлюсь, — отрезала она и удалилась.

Дима тоже хотел, но его остановили.

— А вы, молодой человек? — Подполковник подошел к Баранову-младшему так близко, что тот рассмотрел крохотную папиллому между ресницами.

— А что я? — переспросил тот, сделав шаг назад.

— Как справляетесь? С препаратами или без них? Вам тоже, должно быть, тяжело? Все же вашу сестру похитили.

— Я выпил пустырник, — растерянно ответил Дима. — Мне Георгий утром дал. А почему вы спрашиваете? — И тут он все понял. А когда понял, испугался: — Вы меня подозреваете, что ли? Думаете, я организовал это похищение?

— Я проявляю обычное участие, — ответил Самаркин.

— На вас это не похоже.

— Вы меня совсем не знаете.

— А вы меня! Я обожаю Николь. Она для меня сейчас самый близкий человек. Единственный оставшийся в живых родственник. — Дима захлебывался от возмущения, но самообладания не терял. — Какой мне толк от похищения? Только не говорите, что я хочу получить заявленные миллиарды! Кому, как не мне, знать, что нет их у Сюзанны…

— Сумма такая большая, что, мне кажется, она взята с потолка.

— И что это значит? — Он не отвечал, давая возможность Диме самому дойти до сути. — Николь не ради выкупа похитили? А чтобы… Что? Я не понимаю!

— Например, увести расследование убийства вашего отца в сторону. Мы ведь все равно связываем эти два преступления. А есть и другая версия: кто-то так ненавидит вашу мачеху, что готов на многое, чтобы заставить ее страдать. Как у вас, кстати, с ней отношения?

— Да идите вы…

Дима чуть не плюнул в игуаноподобное лицо Самаркина, но сдержал не только слюни, но и матерное слово. Посылать подполковника МВД не рискнул бы даже смелый человек, а Баранов-младший всегда был трусом. Мать называла его бздюком и добавляла: «Весь в отца!»