Она не могла избавиться от послевкусия встречи с Анзором. Оно было таким головокружительным, что хотелось бесконечно его смаковать.

— Я люблю его, — не уставала повторять Сюзанна. — Не просто жажду. Иначе не терпела бы воздержания месяцами. Я люблю Анзора!

Чувство к нему возникло не в первый день. Сью даже внимания не обратила на нового телохранителя, пока он не подал ей руку, помогая выходить из машины. Казалось бы, мелочь. Одно касание. Пусть и приятное!

Но Сюзанну обдало жаром изнутри. Она подняла глаза на того, на чью руку опиралась, и увидела нового человека. Уже не безликого отставного вояку в костюме и очках, а мужчину с грацией, достоинством, обволакивающей энергетикой и глазами, в которых столько глубины, что можно утонуть.

— Как тебе Анзор? — несколькими днями позже спросила у нее генеральша. Сью не нравилась ни она, ни ее муж, но Валентин привечал обоих. Ему казалось, что, общаясь с ними, он становится более важным. Все же не нувориши, а старая гвардия.

— Для меня все телохранители мужа на одно лицо, — ответила Сью.

— Этот отличается от всех. Он раб лампы.

— Чей раб?

— Не помнишь сказку об Аладдине? — Генеральша осуждающе покачала головой. — Смотреть фильм ты точно должна была. Не такая уж и молодая.

— Джинн был рабом лампы.

— Правильно.

— И Анзор тут при чем?

— Он так любил свою жену, что готов был уничтожить ее, лишь бы другому не доставалась. Поэтому я считаю его… вассалом страсти! — Тетка, естественно, была хорошо подшофе, поэтому путалась в формулировках. — И он до сих пор им остается. Хотя супружница давно мертва. Как и ее любовник…

— Его тоже уничтожил Анзор?

— Обоих. — И, подняв опустевшую стопку, скомандовала: — Наливай!

Сюзанне все же удалось восстановить хронологию событий. Так она узнала о том, что Анзор устроил взрыв газа в доме, в котором до этого прелюбодействовали его жена с братом. Как ни странно, ее это не отвратило. Скорее, наоборот. Анзор так же прочен, как и она. И грех на себя принял из-за любви.

Раб? Вассал? Неважно. Он такой же, как Сюзанна!

— Все неправда, — опроверг это Анзор. — Я не выпускал газ и не поджигал дом. Тушил его, чтобы все спаслись. Но доказать свою невиновность смог лишь при помощи бывалого военного адвоката. И только перед судом. Остальные продолжали считать меня убийцей, даже родственники. Поэтому я вернулся на войну.

— Только поэтому?

— Еще я искал смерти, — ответил Анзор, подтвердив ее предположение. — Так любил жену, что не мог без нее даже нормально дышать. В легких как будто постоянно клубился дым, которым она надышалась перед смертью. В скольких военных конфликтах поучаствовал за годы службы, не счесть. Был ранен трижды. Едва выжил, когда наш грузовик на мине подорвался. — Он потрогал висок, на котором остался в память о том случае шрам. — Смерть только дышала мне в лицо, будто играя со мной, но не прибирала.

— Ты все еще любишь бывшую жену?

— Я люблю тебя.

Анзор сказал это после первой же близости, которая состоялась через год после знакомства. Да, Сюзанна боролась с собой так долго и намеревалась делать это и дальше, потому что уже теряла голову от любви и знала, каковы последствия. Она снова превратится в зависимую идиотку! Отдаст всю себя, опустеет, как сосуд, и разобьется в итоге на мелкие кусочки…

«Но я стала старше, опытнее, сильнее, — возражала себе Сью. — И сейчас мне есть что терять».

Брак с Барановым устраивал ее целиком и полностью до тех пор, пока не появился Анзор. Чувств у Сюзанны к мужу не было, но она и не искала их. Главное, с ним надежно. Валентин не только вознес ее на золотую пирамиду, он дал возможность побыть слабой, беспечной, капризной. Иными словами, обычной женщиной, которой не нужно останавливать скачущих коней и входить в горящие избы. Если бы не он, она не родила бы. Материнство пугало ее. Сью постоянно думала: «Если со мной что-то случится, кому будет нужен мой ребенок?» Но, когда вышла за Баранова, страх прошел.

Сью перестала пить таблетки и на удивление быстро забеременела, что тоже было знаком. После долгого их приема в возрасте тридцать плюс зачатие происходит не сразу. Но у них все получилось! Николь появилась на свет сразу после их ситцевой свадьбы.

— У меня замечательная семья, — как мантру повторяла Сюзанна. — Сдувающий с меня пылинки муж-миллионер, дочурка. Я не могу рисковать всем, поэтому буду держаться от Анзора подальше.

Она так и делала. Бывало, недели его не видела, и это притом, что он жил на территории усадьбы. Но не все от Сюзанны зависело, у кого-то на небесах были свои планы на ее счет.

— Мне поручено отвезти вас в аэропорт, — сказал ей Анзор одним душным июльским днем.

— Кем и зачем?

— Естественно, Валентином Алексеевичем. Он хочет, чтобы вы встретили его с самолета.

— Меня кто-то другой может отвезти?

— Нет. Сейчас я один свободен. — У них была проблема с кадрами — Анзор уволил половину своих подчиненных, посчитав их профнепригодными. Но тогда и штат охраны был не так велик. — Через полчаса нам нужно выехать.

Пришлось соглашаться на его сопровождение. Оказалось, у Валентина было три часа на пересадку, он хотел встретиться с женой, по которой соскучился, передать ей и дочке подарочки, после чего продолжать свое путешествие.

Но самолет из-за лесных и торфяных пожаров не смог приземлиться, и его направили в другой аэропорт. Встреча отменилась. Расстроенная Сью ехала домой несолоно хлебавши. Еще и смог этот! Кондиционер, конечно, проветривал салон, но все равно чувствовался запах гари, небо давило.

— Есть другая дорога? — спросила Сюзанна у Анзора.

— Объездная. Но по ней на час дольше ехать.

— Если в тех краях ничего не горит, то лучше ее выбрать.

— Так и сделаем. Тем более навигатор показывает, что впереди авария. — Он убавил музыку и добавил: — Можете пока поспать, вижу, вы устали.

Это было правдой. Сью плохо переносила удушающую жару, но и от кондиционеров была не в восторге. В плюс тридцать пять она любила валяться в теньке, желательно у моря, но и в своем саду отлично себя чувствовала.

Закрыв глаза, Сюзанна тут же провалилась в сон, но была разбужена резким толчком. Это лопнула шина на повороте, и машину повело в сторону. Анзор смог удержать руль, однако она скатилась в кювет.

— Не ушиблись? — обеспокоенно спросил он, развернувшись.

— Я нет. А вот у тебя кровь под носом. — Он ударился о руль, когда затормозил.

— Странно, что подушки не сработали, — пробормотал Анзор и стал искать салфетку. Сюзанна машинально протянула ему платок, которым вытирала пот с шеи. Она всегда увлажнялась первой. — И грыж на шинах не было, но одна из них буквально лопнула.

«Это все проделки высших сил», — могла бы ответить Сью, знай, что произойдет дальше.

Телохранитель тем временем приложил платок к носу. Он провел им по одной ноздре, по другой и закрыл глаза. Сюзанна подумала, что у него голова закружилась после удара, но нет…

— Платок пахнет вами, — прошептал Анзор.

— Да, он несвежий, выкини, я дам салфетку… — И замолчала, когда он открыл глаза и посмотрел на Сью.

Анзор тоже ничего не говорил. И оба все понимали!

Возле них остановился проезжающий мимо грузовик.

— Помощь нужна? — высунувшись из кабины, крикнул водила. — Толкнуть, может?

— Не надо, спасибо, — ответил ему Анзор, выходя из авто. — Колесо лопнуло, но есть запаска.

Когда грузовик отъехал, он открыл дверь перед Сюзанной и взял ее за руку. Она опять почувствовала тот самый жар! Но теперь поняла, что бушует он не только в ней…

Они недалеко ушли. На несколько метров. Когда стало очевидным, что с дороги их не видно, слились в поцелуе. Сью, с жадностью впиваясь в рот Анзора, ощущала привкус крови (она еще сочилась из носа) и головокружение. Она падала, он ее поднимал. Она стонала, он сдавленно рычал в унисон. Она плакала от счастья, он осушал ее слезы своим жарким дыханием.

— Можно я оставлю его на память? — спросил Анзор, когда все закончилось. Он имел в виду платок.

— Тогда я возьму это. — Она выдернула из его кармана галстук, что был сорван во время прелюдии.

— Нам нужно возвращаться.

— Знаю.

— Пойдем?

— Пойдем.

Но оба не двигались с места.

До темноты они просидели в том лесочке. Просто разговаривали, обнимались и признавались друг другу в любви. Это было важнее секса, но именно он послужил доказательством того, что они чувствуют друг друга на молекулярном уровне.

С того дня начался их тайный роман. Страстный до муки. Или до страсти мучительный? Сюзанна не могла определиться. Из-за того, что оставаться наедине им удавалось очень редко, она изнывала. Желая Анзора постоянно, но не имея возможности ему отдаться, Сью страдала и телом. А когда наконец наступал момент близости, его буквально разрывало от наслаждения, и в этом тоже была боль, хоть и сладкая.

Чтобы хотя бы говорить друг с другом без опаски, они приобрели по примеру Баранова кнопочные телефоны с сим-картами, оформленными на чужих людей. Изучив все слепые зоны территории, Анзор нашел укромные места, где можно пересечься и обменяться хотя бы касаниями. Но места для встреч приходилось выискивать и согласовывать с такой тщательностью, что пропадала вся романтика. И Сюзанна нашла выход!

Она оборудовала для них любовное гнездышко прямо на территории усадьбы. Не зря говорят, что прятаться нужно на виду. Старая баня находилась в укромном месте, и в нее легко было попадать им обоим.

…В дверь заколотили, и Сюзанна подскочила на диване, что остался в мастерской с тех времен, когда она еще была баней. Она не убрала его, только накрыла красивыми пледами. В них она зарылась, проводив Анзора, и сладко уснула. Диван был хорош именно этим — на нем хорошо спалось.

— Кто там еще? — крикнула она, быстро вскочив и расправив пледы. — Сколько раз просила не беспокоить меня за работой над фотографиями!

— Сью, открывай, — ответила ей Зарина. — Тебя все ищут!

— Что опять стряслось?

Она подобрала халат с пола, скрутила его и сунула в ящик. Странно открывать дверь в нем, ведь это домашняя одежда. Хорошо, что на такие случаи Сюзанна держала в этом помещении сменную. Сейчас ей пригодились штаны с майкой. А еще шапочка, под которую она спрятала растрепанные волосы.

— Ты спала, что ли? — спросила Зарина, когда подруга наконец открыла.

— Почему спала? Фотографии печатала.

— Глаза у тебя полуоткрытые.

— Когда из темноты попадаешь на солнце, всегда так.

Сюзанна вышла за порог, отряхнулась. Только сейчас заметила на штанах паутину.

— Который сейчас час?

— Четвертый.

— Не может быть! — В мастерскую она отправилась раньше семи утра. — Вот это я заработалась.

— Или все же заспалась? — усмехнулась Зарина. — На щеке клетчатый отпечаток. — Такой рисунок был выбит на пледах. — У вас ЧП, а ты дрыхнешь.

Но Сюзанна уже сама поняла, что случилось нечто чрезвычайное, увидев в отдалении черный микроавтобус. А рядом с ним еще и машина стояла с мигалкой.

— Опять полицейские с обыском? — Она не могла забыть, как они шмонали кабинет Валентина и домик Анзора.

— Еще и саперы.

— О божечки! — Сью действительно испугалась. — Кто-то нашел бомбу на территории?

— Подозрительный предмет. И это была я. К счастью, никакой опасности он не представлял…

— Какое облегчение!

— Однако остался подозрительным, — не дала ей порадоваться Зарина.

— Госпожа Баранова, можно вас? — Это к Сью обращался мужчина, выбравшийся из микроавтобуса. Она его знала и в глубине души ненавидела. Въедливый, хмурый, дурно пахнущий смесью пота и дешевого дезодоранта следователь Мелащенко.

Сюзанна направилась к нему, широко шагая. Ей хотелось поскорее начать диалог с ним, чтобы раньше закончить. Зарина не отставала.

— Здравствуйте, господин следователь. Что-то вы к нам зачастили.

— Всего второй раз приехал. — Сегодня от него пахло иначе, но все равно неприятно: горелой курицей. Наверное, недавно отобедал в какой-то забегаловке с плохой вытяжкой. — Вам эта вещь не знакома? — спросил он, продемонстрировав ей черную косметичку, упакованную в пакет для вещдоков.

В груди кольнуло, на шее выступил пот. Одна и та же реакция на любой эмоциональный всплеск. Хорошо, что этого никто, кроме нее, не замечал. Даже покойный муж. Иначе давно бы ее раскусил!

— Это мужская косметичка, — ответила следователю Сью, и голос ее не дрогнул.

— Кому она может принадлежать, не знаете?

— Кому угодно, только не моему покойному мужу. У него все аксессуары были дорогими, потому что их дарила я, а это дрянь какая-то.

— Главного его телохранителя давно не видели?

— Анзора? А он-то вам зачем?

— Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.

— Со вчерашнего дня, наверное. Я не слежу за ним. Анзор, как вы правильно заметили, телохранитель моего покойного мужа, а так как его сейчас нет в живых… — Сью не понимала, что происходит, но чувствовала — нечто дурное. — Я буду увольнять всех личных охранников Валентина, потому что не нуждаюсь в них, — зачем-то заявила она. — А теперь можно узнать, к чему вы все эти вопросы задаете?

— В косметичке взрывчатое вещество, а на ней отпечатки Анзора Гараева. Главный телохранитель вашего мужа теперь и главный подозреваемый в тройном убийстве.

Зарина охнула и схватилась за руку Сью. Та ее отдернула. Не хотелось, чтоб кто-то касался ее сейчас, даже лучшая подруга.

— Сюзанна, ты почему игнорируешь все звонки, включая внутренние? — Это на нее Старков накинулся. Он шел от ворот в компании Георгия. Дворецкий нес в руках корзину с бутилированной водой, чтобы напоить полицейских. — Ты вообще в курсе, что твоя дочь в Москву уехала?

— Да, она мне сообщила.

— Хорошо, что девочек нет дома, правда? — воскликнула Зарина. — Ни к чему им лишний стресс.

— Дима с ними? — спросила Сью у Старкова.

— Нет, он по своим делам уехал.

— Кстати, о них. Пойду и я займусь. Тот адвокат, которого ты привел, мне не подходит. Ищу другого. Желательно женщину.

Она зашагала к дому, чтобы, зайдя в свою комнату, достать кнопочный телефон и позвонить по нему Анзору. Пусть знает, что ему нельзя возвращаться в усадьбу.

* * *

Она пыталась расстаться с ним несколько раз за последние полгода. Валентин очень изменился за это время, стал сторониться ее, чаще, чем раньше, уезжать в командировки, выказывать недовольство при попытке Сью вывести его на откровенный разговор…

И муж совсем перестал интересоваться ей как женщиной!

Баранов никогда не отличался особой страстностью. Но Сюзанну это не удивляло, ведь когда они познакомились, ему уже было сорок пять. Однако он с удовольствуем занимался с ней сексом. Не часто и без особого разнообразия (после Никиты она к этому относилась с осторожностью), но интимная жизнь у Барановых была и после рождения Николь. Когда Валентину перевалило за пятьдесят, он стал захаживать в спальню жены все реже. Бывало, раз в два-три месяца. Но он целовал ее на ночь, поглаживал под столом ее колени, мог запустить пальцы под блузку, чтобы чуть приласкать. Не секс, но какой-никакой интим. Перед Новым же годом Баранова, сказала бы Зарина, как бабушка отходила. А поскольку на воре шапка горит, Сюзанна решила, что муж стал ее подозревать.

— Или у Вали кто-то появился? — спрашивала она у Анзора. — Мужчине его статуса положено иметь любовницу.

— Никаких женщин в жизни босса нет, — отвечал он с уверенностью, близкой к стопроцентной. — Но он действительно изменился после того, как сломал ногу на гольфе. Стал чаще бывать у врачей. Услугами Зарины, опять же, начал пользоваться.

— С чего бы?

— Может, понял, что не вечен? Раньше босса здоровье не подводило.

— Спросить бы у Зарины, какие прогнозы его интересуют, но она не скажет.

— У астрологов есть что-то похожее на врачебную тайну?

— Не в этом дело. Валентин строго-настрого запретил ей хоть кому-то рассказывать о сотрудничестве с ним. Мне в том числе. Она не проболтается, чтобы не потерять денежного клиента.

Вскоре после того разговора Сью нашла в своей комнате жучок. Выпросила детектор у Анзора, чтобы проверить мастерскую, но там оказалось чисто, а спальню ее прослушивали.

Тогда Сюзанна по-настоящему испугалась и сообщила Анзору, что между ними все кончено.

Хватило ее на три недели. Едва Валентин улетел за кордон (в заграничных поездках его сопровождал другой телохранитель, поскольку Анзору только весной сняли запрет на выезд из страны), как Сью заманила любимого в их гнездышко, чтобы целовать каждый сантиметр его тела. Она знала все родинки, веснушки и шрамы. Она бы и волоски все пересчитала, не будь их так много.

В самом начале лета случилось еще кое-что. Любовников едва не застукали. Это был Георгий. Он стал свидетелем того, как Анзор заходит в мастерскую. Хорошо, что Сюзанна вовремя его заметила, и наорала на незваного гостя.

— Я пришел, чтобы передать послание вашего мужа, — быстро сориентировался он. — Вы трубку не берете, а нужны Валентину Алексеевичу срочно!

Но даже после этого Сюзанна боялась. Георгий хозяину предан, и он вполне может быть его шпионом.

— Так больше не может продолжаться, — стонала она. — Нам нужно расстаться раз и навсегда.

— Ты всегда это предлагаешь, но сама же и инициируешь воссоединение.

— Знаю. Но я не могу сдерживаться, как в самом начале. Теперь я знаю тебя каждой клеточкой тела. И всеми чувствую…

— Поэтому я изъявил желание уволиться.

— Когда?

— Еще в прошлом месяце. Сначала просто попросил, потом написал заявление.

— Чем мотивировал?

— Теперь я выездной и могу работать на зарубежных клиентов русского происхождения.

— И что Валентин?

— Отказал. Но добавил зарплату, потому что безопасность — превыше всего, а до конца он доверяет только мне. Пришлось смириться. У меня контракт, и если я разорву его, то заплачу огромную неустойку. Плюс меня занесут в черный список — уж Валентин постарается.

— Он должен сам тебя уволить.

— Пока не за что.

Когда Валентин сообщил жене о скором приезде Эдуарда Старкова, она впала в панику. Если он узнает Сью, это будет конец! Мало того что старый армейский друг после стольких лет приглашен в гости (одно это подозрительно), так еще и с семьей. Сюзанне не нужны были посторонние в доме. Тем более, две любопытные девчонки. Но их пережить легче всего. Опаснее их папаша. Он может укрепить сомнения Валентина в собственной жене, и тогда ей не выкрутиться.

— Я должна тебя разлюбить! — выдохнула Сью в лицо Анзора. Они встретились накануне приезда Старковых на каких-то пятнадцать минут. — Прямо сегодня!

— Если бы можно было себя заставить…

— Ты поможешь мне в этом.

— Как?

— Ударь меня! — И вцепилась в его запястья, чтобы отхлестать себя ладонями Анзора по щекам.

— С ума сошла?

— Ты прав, по лицу нельзя. Надо бить в то место, которое никто не увидит, кроме меня…

Анзор расцепил ее пальцы и сделал шаг назад. Два не смог, помешала стена, в которую он уперся.

— Никогда не бил женщин и не буду начинать.

— Я не говорила тебе, — зашептала Сью. — Никому вообще… Потому что это такая тайна, которую только с собой в могилу… — Она опять кинулась на него, но Анзор поставил блок. — До тебя только одного человека я любила… И только его ненавидела! Он издевался надо мной, бил, насиловал, пристегивал наручниками к батарее… И я убила его, потому что не могла больше ненавидеть!

— Успокойся, пожалуйста, — попросил Анзор. Он всегда чувствовал: Сью держит в себе что-то важное и хочет этим с ним поделиться, но останавливает себя. — И дай мне таблетки, которые смогут вызвать приступ, но не навредить. Я буду принимать их, и тогда Валентин меня, болезного, уволит.

Но она его не слушала:

— Если ты меня ударишь, я вспомню тот ад, в который меня погрузил Никита, в голове щелкнет, и я разлюблю тебя в один миг!

— Это так не работает…

Но Сюзанна не отставала и смогла-таки налететь животом на его ступню в тяжелом ботинке. Анзор занес ее, чтобы перешагнуть через поваленный стул, а тут она… Бросилась, как солдат на амбразуру.

Из глаз Сюзанны брызнули слезы. Удар получился болезненным, и это ужаснуло Анзора. Он опустился рядом с ней на колени, чтобы обнять, пожалеть…

— Нет, уходи! — Она оттолкнула его, а сама сжалась в комок. — Надеюсь, поможет!

Зря надеялась. Чувства никуда не делись, зато синяк беспокоил несколько дней и до сих пор не прошел. Но уже через день Анзор получил таблетки, способные вызвать приступ. Приняв одну, он написал ей то самое сообщение: «У меня все готово. Осталось недолго. Скоро ты будешь свободна!»

Тогда ее окрылило это послание. Сью поверила, что сможет поставить точку в их отношениях, когда Анзор уволится. Тем более он не только хотел уйти от Баранова, но и уехать из Москвы.

— Нужно позвонить дочке, — спохватилась Сью. — Я с ней сегодня даже не виделась, а разговаривала через дверь мастерской.

Она набрала нужный номер, но услышала «абонент временно недоступен». Та же самая фраза прозвучала, когда Сью позвонила няне Нарис. Быстро сполоснувшись и одевшись, она вышла из спальни с мокрыми волосами. Найдя Старкова, спросила:

— Твоя дочь доступна?

— Не знаю. А что?

— У моих телефоны выключены. — Беспокойство росло, хотя ничего странного в том, что аппараты выключены, не было. Девочки могли зайти туда, где этого требовали. Или со связью проблемы, что случается при большом скоплении людей. — И если Аня не возьмет трубку, набери телохранителю. С кем ты их отправил?

— Она ответила, — выпалил Эдик облегченно. Сью заразила его своей нервозностью. — Анюта, вы где? Когда домой? Стоп-стоп, говори медленнее, я не понимаю… Где вы? А Николь?

— На громкую связь поставь! — выкрикнула Сюзанна. Эдик так и сделал. Тогда она услышала плачущую Аню: — На нас напали, папа! Двое в масках, как у ОМОН. И в такой же униформе. Был еще третий, он за рулем сидел…

— Где вы? — повторила вопрос Старкова Сюзанна.

— Я в полиции вместе с Нарис. Она отошла от нас, чтобы купить мороженое, и тут рядом с нами затормозил микроавтобус… — Девочка уже рыдала. — Два человека выскочили, один схватил Николь, второй меня.

— А где был ваш телохранитель? Тоже за мороженым пошел?

— Его ударили по голове дубинкой, — ответил ей взрослый голос. — Я старший лейтенант Кузьмин из дежурной части на Петровке. Мужчина, что охранял девочек, сейчас в больнице с серьезной травмой. Второй пытался преследовать микроавтобус, но потерял его.

— Что с Николь? — Сюзанна уже орала. — Почему она молчит?

— Ее похитили. Мужайтесь.

— Я не смогла ее спасти, — очень тихо проскулила Аня. — Все так быстро произошло… Эти люди как будто не знали, кто из нас Николь. Я хоть и выше, но у нее ботинки на платформе, и мы обе себе прядки в синий покрасили…

— Анюта, тебя не ранили?

— Нет, все нормально. Я смогла вырваться. Не зря тренер говорит, что фехтование — это шахматы в движении. Я обхитрила противника, но не помогла Николь. Ее затолкали в микроавтобус и увезли. — Девочка снова заплакала. Ее успокаивала и няня, и старший лейтенант, и еще какие-то люди, но нуждалась она сейчас только в родных.

— Доченька, я сейчас же приеду за тобой, — как можно мягче проговорил Эдик. — А теперь передай трубочку дяде полицейскому.

Уточнив все детали, Старков позвонил второй дочке и потребовал немедленного возвращения. Только после этого он набрал номер следователя Мелащенко, всего полчаса назад покинувшего усадьбу Барановых. Теперь к тройному убийству прибавилось еще и похищение ребенка!

* * *

Это был нескончаемый день…

Уложив Аню, Эдик направился в кабинет. Плеснув себе виски, залпом выпил. Вторую порцию, уже со льдом, он смаковал.

— Радик Маратович Тагиров досиживает последние деньки. — Эти слова он услышал из уст следователя Мелащенко пару часов назад, когда завел о нем разговор. — Мы проверили его одним из первых.

— Утверждает, что к гибели Валентина непричастен?

— Естественно. И я ему верю. — Оказалось, Мелащенко не просто созванивался с ним по видео, он лично ездил в тюрьму для встречи с осужденным. — Знакомствами Тагиров, конечно, обзавелся и найти исполнителей мог, не выходя из камеры, но у него нет денег. Баранов оставил его ни с чем.

— То есть эта история правдива? Я слышал ее от предполагаемой дочки Тагирова Дианы.

— Все, что тот рассказывал на суде, когда его судили за убийство и покушение на бывшего партнера, доказать не удалось. Поэтому Радик и сел так надолго. Но он в свою историю верит. И я допускаю, что половина правды в ней есть точно.

— Он собирался мстить Баранову?

— Говорит, что нет. И никого к нему не подсылал в качестве шпиона. Об этом я спросил сразу после вашего рассказа. Тагиров молодец, быстро сориентировался, стал выгораживать Диану и Леона. Сказал, что его дети погибли, как и жена. А парень с девушкой, что звонят ему, дальние родственники.

— Какое впечатление он на вас произвел?

— Двоякое. Жестоким не показался, но ненавидящим — да. Если бы мог, Радик убил бы Баранова. Но не взрывчаткой, которая стоит космических денег, и не чужими руками.

— Он не добрался бы до Валентина. Не зря тот столько телохранителей нанял. Знал, что Тагиров может кого-то подослать. Странно, что он не заказал его в тюрьме…

— Заказывал, когда тот по УДО должен был выйти. Это пять лет назад было. Радик смог отбиться, но режим нарушил, поэтому остался досиживать.

Они вели этот разговор в этом самом кабинете. Мелащенко приехал вместе с коллегами из другого отдела, занявшимися похищением Николь. Эдик не мог не спросить, способен ли на это, по мнению следователя, Тагиров.

— Это не так дорого организовать, как взрыв автомобиля с водителем и двумя пассажирами, — поразмыслив, ответил тот. — Тем более если рассчитываешь на выкуп.

— Требования еще не поступали? — Тот покачал головой. — Но мои коллеги установили отслеживающую аппаратуру. Ждем звонка.

Мелащенко, для которого этот день был таким же бесконечным, покряхтел, вставая с дивана, и отправился по своим делам. Отдых ему в ближайшее время не светил.

— Я предложил свою помощь, но они отказались, — услышал Эдик голос Димки, допивая вторую порцию виски. Впереди третья, и все на этом.

— Кто «они»?

— Менты. То есть полицейские. — Они засели в одной из гостевых спален на первом этаже. — У меня техника лучше, чем у них, я могу искать Николь вместе с ними.

— Все следящие устройства, которые были при ней, уничтожены. Ты ничем не можешь помочь.

— А камеры? Они же везде сейчас. Какая-то сняла нужный момент…

— Ты не работник органов, поэтому доступ к камерам не получишь, — урезонил его Эдик. — Сейчас наша задача — не мешать специально обученным людям выполнять свою работу. — Он указал на кресло, в котором еще неделю назад сидел старший Баранов. — Приземляйся и выдыхай. Или наливай себе чего-нибудь, не знаю, что из спиртного ты любишь.

— Ничего. Наше поколение почти не пьет. Но я сделаю себе джин-тоник. — Дима приготовил очень слабый коктейль, понюхал его и остался доволен. — Он хотя бы не противный.

— От газировки портится кожа, пищеварение, сердечно-сосудистая система, — по-стариковски заворчал Эдик. — Я уже не говорю о фигуре.

— Врачи еще раком пугают. Но мой отец не пил газировку, а заболел им.

— Ты после его смерти о диагнозе узнал?

— Незадолго до. Нашел в столе его медкарту.

— В этом? — уточнил Старков, указав на махину из красного дерева. Из всей мебели, стоящей в доме, именно этот предмет его восхищал. Стол — достойный кремлевских кабинетов, быть может, в одном из них он когда-то и стоял. — Но там все ящики на замках. А ключи твой отец всегда прятал.

— Я узнал где, — опустив глаза, признался Дима. — Мне хотелось найти в ящике натальные карты.

— Чего-чего?

— Я верю в астрологию, и мне было любопытно, что Зарина отцу прогнозирует.

— По-моему, ты брешешь.

— С чего бы?

— Думаю, ты искал копию завещания. И нашел, потому что твоя реакция на него была слишком спокойной. Тебя, можно сказать, обделили, еще и надсмотрщика поставили, а ты не пикнул.

— Когда я узнал, что отец болен, понял, что это неважно. Главное, чтобы он вылечился. И если деньги, вырученные от продажи имущества, по документам принадлежали Сюзанне, а также часть моего наследства пошла на лечение… Я не против! — Дима раскраснелся. То ли от волнения, то ли из-за выпитого одним махом коктейля. — Об одном жалею, что не поговорил с папой начистоту. Я мог бы поддержать его, но боялся признаться в том, что лазил по ящикам. Если б знал тогда, что ему осталось всего несколько дней…

— Никто не знал. Для всех нас его смерть не только трагедия, но и неожиданность. Хотя мы с тобой и знали о диагнозе, не сомневались — он справится с болезнью. Тем более нашлись врачи, дающие гарантии полнейшего выздоровления.

Старков не стал допивать свой виски. Он подумал о ромашковом чае и попросил домработницу заварить. Ожидая его, Эдик грыз орешки. За весь этот нескончаемый день он ни разу толком не поел.

— Ты где пропадал сегодня? — спросил он у Димы.

— Ездил в компьютерный клуб. Моего ответа пока ждут, но уже торопят с решением.

— Завтра изучу вопрос. Аналитика уже готова. — Он внимательно посмотрел на крестника. — Диана приезжала сегодня. Ты знал об этом?

— Да, мне сообщил Георгий. Я звонил ей недавно, она не ответила. Мне кажется, у нас все.

— Как вы познакомились?

— Меня сшиб самокатчик, и я рухнул прямо на нее. В этот момент она сидела за столиком уличного кафе с чашкой капучино. Она разбилась, и я услышал: «На счастье!»

— Не исключено, что та встреча была подстроена. — Он смягчил удар, добавив «не исключено». Хотя Диана сама подтвердила, что встреча была совершенно точно не случайной. — Диана знала, кто ты.

— Я всегда это чувствовал. Но думал, что она просто сделала крупную ставку на меня, как на сына миллиардера. А пару часов назад у меня состоялся разговор с Зариной, которая, кажется, знает все обо всех. Я не обманывал, когда говорил, что верю в астрологию. Попросил у нее сделать расклад на Николь.

— Думаешь, это поможет в ее поисках?

— Пусть хотя бы успокоит всех нас. Хочу услышать от Зарины заверения в том, что Николь вернется к нам живой и здоровой!

— Дай бог. — Он встал с кресла и, морщась, растянул ноги. Затекли, как будто немного атрофировались. Неделя без спорта пагубно влияла на организм Старкова. Он даже в баскетбол не сыграл, хоть и собирался. — В бассейн пойду, поплаваю перед сном. Спокойной ночи.

Димка пожелал ему того же и, взяв за горлышко бутылку с тоником, пошел к себе в комнату.