Пересекая сад, он услышал крики. Подумал, что это Аня их издает, упражняясь с мечом. Дочка выпросила у Димы какой-то невероятный клинок, созданный по образу и подобию сериального, и решила применить его в деле. В качестве противников выбрала кусты. Протыкая их, она и вскрикивала.

Так думал Эдик, когда пробирался через живую изгородь. Но вместо младшей увидел старшую свою дочь. Она сидела на траве и, задрав голову, смотрела в небо.

— Сонь, тебе плохо? — забеспокоился Эдик.

— Папа? Ты чего тут?

— А ты? — Старков подошел к ней, опустился рядом. — Кричишь посреди сада?

— Я изображаю чайку.

— Зачем?

— Репетирую этюд.

— Тот же вопрос.

— Хочу поступать в театральный в следующем году — в этом уже не успею подать документы.

— Теперь ты актрисой надумала стать? Интересно…

— Всегда мечтала. — Она отвела от него глаза, голубые, как у мамы, но не такие искристые, и только потом выпалила: — И ты не запретишь мне идти к мечте!

— Ты меня тираном считаешь? — Он взял ее за подбородок, чтобы развернуть лицом к себе. — Думаешь, я из самодурства тебя останавливаю от необдуманных шагов?

— Нет, ты считаешь, что делаешь это ради моего блага.

— Именно. — Он провел рукой по ее волосам. Сегодня Софья их распустила, хотя обычно забирала в высокий хвост. С такой прической она казалась самой себе старше. — Ты тепличный цветочек, девочка моя. Тебя нельзя сразу по весне в грунт высаживать. Зачахнешь.

— А мне кажется, ты меня не просто в теплице, под колпаком держишь.

— Я не против твоего поступления в театральное училище. Иди за мечтой. Но дома, в Сибири.

— Под колпаком, — сердито мотнула головой Соня.

— В теплице под присмотром, — не согласился с ней Старков. — В Москву я тебя не отпущу. Не на следующий год точно. Если у тебя будет получаться дома, тогда и поговорим о переезде.

— А если я выйду замуж?

— За Димку?

— Нет. Он жалок. — Она брезгливо поморщилась. Эдик отругал бы ее за это в другой раз, но сейчас порадовался тому, что дочка отказалась хотя бы от одной идеи фикс. — А я должна мужа уважать.

— Это правильно.

— К тому же ты и его под колпак посадишь. Я знаю о завещании. Уж прости, подслушивала под дверью.

— Я буду опекать Диму, как крестника, но давить на него не собираюсь. Мальчик взрослый, с головой на плечах.

— Хочешь сказать, ты разрешишь ему снять со счета деньги и вложить их в компьютерный клуб?

— Сейчас я изучаю этот вопрос. Если финансовые советники (могу пользоваться их услугами, пока являюсь и. о. генерального) одобрят вложение, я не стану мешать. А вот квартиру мы попридержим. Неизвестно, найдется ли Димке место здесь.

— Я познакомилась в интернете с парнем, — призналась Софья. — Он москвич, но не из богатых. Обычная семья, отец преподает в университете, мама в больнице работает узистом.

— Это хорошая семья, дочка.

— Хочешь, я тебе покажу ее? — Она достала из кармана телефон и продемонстрировала фото. На нем улыбчивый парень стоял в обнимку с родителями. Все трое приятные, но сын как будто недостаточно хорош для Сони. Простоват и мелковат. — Как они тебе?

— Парень не ниже тебя?

— Да какая разница!

— Согласен, — поспешил исправиться Эдик. — И чем занимается твой кавалер?

— Учится в мединституте. Пятый курс. Сегодня мы договорились встретиться в реале. Можно?

— Конечно. И где?

— В Москве. Я так и не увидела ее.

— Как и Аня. Ее с собой возьми.

— Папа, ведь это свидание!

— Тоже верно, — пробормотал он. — На него ты отправишься не одна, ладно?

— С Анзором, что ли?

— Нет конечно. С водителем. — Через дефис — телохранителем. — Таксистам я не доверяю.

— Ладно, — выдохнула она. Выходит, все не так уж плохо складывается! — А теперь мне можно остаться одной? Хочу продолжить занятия.

— Только умоляю, больше не изображай чайку. — Эдик поцеловал ее в макушку, после чего встал и удалился. Он хотел разыскать вторую дочь.

— Ты быстро наигралась, — заметил он, наткнувшись на нее возле кроличьего дома. Меч лежал поблизости.

— Неуклюжий он. Шпага — совсем другое дело. — Аня взобралась отцу на руки вместе с Пушком. Он стал любимым ее кроликом. — Николь хочет мне показать Москву сегодня. Говорит, какое-то гулянье в парке «Зарядье».

— А ты что?

— Честно? Не хочу ни на какие гулянья. Просто бы по Красной площади походила. Надо сфотографироваться там, чтоб перед мамой отчитаться.

— Или в зоопарк можно. Он в Москве прекрасный. Есть океанариум и много чего еще.

— Да, но Николь там везде была, а я хочу ее поддержать.

— Какая ты у меня молодец.

Он увидел Диану. Она шла к дому от ворот и выглядела встревоженно. Неужели переживает за прихворнувшего Диму? Но тот уже вчера кашлять перестал, а сегодня утром вообще куда-то умотал.

— Можно мне за то, что я молодец, кролика подарить? — Аня посмотрела на Эдика щенячьими глазами.

— Я уже тебе простил это. — Он дернул ее за выкрашенную в синий цвет прядь. Вчера заметил и был недоволен, но смолчал.

— Пап, это Николь мне намазала, чтобы мы с ней были как настоящие подружки. — Дочка Вали покрасила себе не только волосы, но и ногти. — Не волнуйся, через неделю синева смоется. Кролика хочу. Очень-очень!

— У нас квартира, дочка, не дом. В ней труднее поддерживать чистоту клетки.

— Я буду сама за ней следить.

— Верится с трудом, но ладно, согласен.

— Тогда я попрошу Николь подарить мне Пушистика.

— Тебя с ним в самолет не пустят. Купим похожего дома. — Это ее тоже устроило. — Мама Николь тоже поедет с вами в Москву?

— Нет, только няня. У тети Сью дела.

Странно, что Николь сопровождают посторонняя девочка и няня, а не мать.

— Пап, она, кажется, болеет, — шепнула Аня.

— Кто?

— Тетя Сью. У нее живот весь синий. Это мне Николь сказала.

— Ударилась, наверное. Бывает.

— Она ей сказала, что сделала липосакцию. Но Николь не верит и боится, что еще и мама у нее умрет.

— Скажу Сюзанне, чтоб поговорила с дочерью, успокоила.

— Она пытается. Но Николь такая колючка. С ней только Дима может нормально ладить, но он тоже сам не свой. — Анюта уже не шептала, но говорила очень тихо и драматично. — Знаешь, что мне кажется, пап? Если не мы, тут все бы рухнуло.

— Может, ты и права. Все держится на Старковых.

На этом они закончили разговор. Эдик направился к дому, чтобы дать и себе немного продыху. Баня, купель, бассейн и ядреный квас, вот что ему нужно!

Но на полпути его перехватили. И сделала это Диана.

— Эдуард, здравствуйте, — окликнула его она. Старик не смог пройти мимо, потому что девушка преградила ему путь. — Мне нужно с вами поговорить.

— Со мной? Не с Дмитрием?

— Его нет. И это хорошо, потому поговорить я хочу именно с вами.

— О наследстве?

Она мотнула головой. Теперь Эдик видел, что она не просто встревожена — девушка в панике.

— Пойдем в кабинет, там спокойно.

— Вы — единственный человек, которому я могу довериться, — выпалила она, когда они оказались внутри. — Знаю, вы ни при чем. И не осудите…

— Стоп-стоп! Давай без вступительных речей. По факту.

— Пропал мой брат.

— У тебя есть брат? — удивился Эдик. Он помнил, что лично от Дианы слышал фразу «у меня никого из родственников не осталось». — Двоюродный, троюродный?

— Родной. Его зовут Леон.

— Ишь ты.

— Мы Леон и Диана Тагировы. — Она посмотрела со значением. — Тагировы от рождения. Но носим другие фамилии.

— Это что-то должно значить?

— То есть вы вообще ничего не знаете о жизни Баранова? — Не в первый раз он это слышит! — Я думала, он с вами, как с лучшим другом, делился… — Диана заерзала. — Тогда будет сложно все объяснить…

— Ты уж постарайся.

— Радик Тагиров был партнером Баранова. Они вместе бизнес, как тогда говорили, замутили. Были еще два товарища, но их быстро слили. По закону, выкупив их доли. Мой отец был из числа комсомольских вожаков. То есть умел договариваться, сближаться с нужными людьми, выходить на сделки, не погрязая в бумажной волоките. Но мозгом был Валентин. Он разрабатывал все стратегии, и ему не нравилось то, что Радик Тагиров блюдет букву закона (мелкие махинации с финансами не в счет). Он убеждал его в том, что чистыми руками империю не построишь. Склонял к разному. Отец отказывался от всего кровопролитного. И Валентин открыл портал в ад…

— Привлек уголовников?

— У него тоже были связи, но отличные от отцовских.

— Он начал поглощать слабые бизнесы?

— И пусть бы. Рейдерские захваты были нормой тех времен. Многие играли грязно. Ужас в другом: чтобы добиться полного контроля над фирмой, Баранов взял в плен жену Радика и его сына, удерживал их до тех пор, пока не добился желаемого.

— Радик переписал фирму на него?

— Не только. Он свел Валентина со всеми нужными людьми. Помог заключить контракты, которые были заведомо разорительны для партнеров. Баранов держал мою маму, брата и меня в плену не день или два — почти месяц.

— И тебя?

— Она была беременной. Так что я тоже была с моими родными, просто этого не знала.

— Но Валентин все же вас отпустил? Когда получил свое?

— Нет. Я думаю, он всех убил бы. Но один из охранников сжалился над пленниками, отпустил беременную женщину и пятилетнего ребенка. Тогда отец отправил нас подальше. Леона — к своему двоюродному брату. Жену — к бабушке. Обоим сделали поддельные документы, поменяли фамилии. Радик обезопасил свою семью… И ее не нашли.

— Что стало с ним?

— Наш отец не мог смириться с несправедливостью. Он, как сказал на суде Баранов, преследовал его. И однажды нагрянул в офис, чтобы поквитаться: знал, как туда зайти незамеченным, ведь когда-то сам в нем заседал. Но это неправда. Радик хотел поговорить, воззвать к совести Баранова. А тот категорически отказывался вступать в диалог. В этот раз тоже послал отца. Сказал: я тебе ничего не должен, вали. А как не должен, если за копейки его долю выкупил, еще и негодяем выставил? Ведь это Радик Тагиров вел переговоры с теми, кого Баранов впоследствии по миру пустил! Деньги — ладно, репутация уничтожена…

— И что дальше было?

— Валентин был не один в кабинете, а с охранником. Тот Радика за дверь вышвыривать стал, но не заметил, как тот пистолет у него выхватил. Тогда у Баранова еще туповатые и неопытные телохранители были. Просто шкафы с устрашающими рожами.

— Радик выстрелил в Валентина и ранил его?

— Выстрелил, но не ранил, потому что тот спрятался за спину своего телохранителя. Амбал смог скрутить Радика и только после этого отключился. — На милом личике Дианы отразилось страдание. — Мужчина не выжил. Он истек кровью по пути в больницу.

— Вашего отца посадили?

— На двадцать лет. Баранов представил все так, будто Радик пробрался в офис уже с оружием, чтобы убить его. А это уже совсем другая статья.

— Радик до сих пор сидит?

— Выйдет через полтора месяца.

— Точно?

— Если вы думаете, что это он взорвал машину Баранова, то ошибаетесь. Отец совершенно точно сидит. Мы звоним ему. Но не навещаем, потому что по документам мы ему никто.

— Значит, ты не случайно оказалась невестой Димы?

— Нет. Я хотела стать своей в этом доме.

— Для чего?

— Вы же понимаете…

— Мои предположения не в счет. Я могу думать хуже или лучше о тебе, Диана.

— Отец не смог бы подобраться к Цифре. Вы знали, что у него была такая кликуха? Я бы помогла.

— Чему? Мести?

— Никто не говорит о ней. Отец не желал смерти Валентину.

— Нестыковка. Он пытался его убить.

— Двадцать лет назад? Люди меняются. В тюрьме точно. Это мой брат так говорил, он тоже отбывал срок по малолетке. — Сейчас она казалась очень взрослой. И, несмотря ни на что, внушала уважение. — Радик Тагиров готов был угрожать своему бывшему партнеру, но лишь затем, чтобы получить от него деньги. Баранов должен нам. Из-за него мы с Леоном выросли в нищете. Мне на это плевать. Хотя я, конечно, была бы рада достатку, но имей я хотя бы кого-то после смерти мамы и бабушки… — На ее глазах выступили слезы. Диана быстро с ними справилась — утерла рукавом. — Но папа и брат считают, что деньги помогут всем нам пережить эту боль…

— Валентин мертв. И вся ваша затея уже не актуальна.

— Согласна с вами. А мой брат нет. Он считает, что мы можем еще получить компенсацию с сына Баранова. Или жены. Он вздумал шантажировать кого-то из них. Глупость несусветная. Теперь, когда Цифра мертв, все потеряло смысл.

— Тогда почему ты решила обсудить это со мной?

— Леон пропал. В день похорон Баранова. И я с ума схожу.

— Когда вы в последний раз виделись?

— Тогда и виделись. А вечером он поехал на Рублевку.

— Сюда?

— Нет. В другой поселок. Там живет Зарина.

— Леон знаком с ней?

— Оказалось, что да. Подстроил встречу, сдружился, как с человеком, вхожим в семью Барановых, и даже вселился в ее дом.

— У вас это семейное? Втираться в доверие?

— Леон знал некоторые факты о Зарине благодаря мне. Поэтому у него это получилось. Хотя вы правы, мы оба к себе располагаем, — не обиделась на выпад Старкова Диана. — Леон несколько дней ночевал у Зарины, но тогда был на связи… А сейчас нет.

— И что ты хочешь от меня?

— Давайте съездим к ней? Я одна не могу. Больше не к кому обратиться. Остальным не доверяю.

— Это я уже слышал, — пробормотал Эдик. — Ты что думаешь, Зарина взяла твоего брата в плен?

— Или в сексуальное рабство. Она же озабоченная сука.

— Диана, — с упреком протянул он. — Зачем ты так о человеке, которого совсем не знаешь?

— Вы, мужчины, вообще не разбираетесь в нас, женщинах. Но даже я, совсем неопытная, вижу насквозь всех, с кем меня сталкивает жизнь. Сюзанна — раба любви. Но не к мужу. Зарина такая же. Поэтому они столько лет дружат. Астрологиня примитивнее будет. Поэтому сама себе мужиков придумывает, потом бегает за ними, домогается…

— А Сью сложная?

— Она с собой борется. Хочет быть ответственной за все, что делает. Но если дает себе волю, в такую пропасть падает, что Зарине и не снилось…

— Чего мне не снилось? — Этот вопрос заставил обоих собеседников вздрогнуть. — Услышала свое имя, когда проходила мимо.

— Зайди, пожалуйста, — пригласил ее в кабинет Эдик. — Мы говорим о Леоне.

— Я не ослышалась? — Астрологиня переступила порог и широко улыбнулась присутствующим. — О Леоне? Но откуда вы его знаете?

— Он брат Дианы, — ответил ей Старков. — Говорит, пропал, на связь не выходит уже третий день.

— У него же телефон украли. И документы. — Зарина встала напротив Дианы и посмотрела на нее с задорным выражением. Забавлялась, что ли? — А ты, милочка, не знала? Сестра как-никак.

— Когда вы видели его в последний раз?

— В день похорон Валентина. Я отвезла Леона в город, чтобы он занялся восстановлением документов.

— Он не вернулся к вам?

— С чего бы? Я приютила парня на несколько дней. Он отлеживался у меня после травмы. — Зарина изобразила озабоченность. Но даже плохо читающий по лицам Эдик понял, что это игра. — А что, пропал? Тогда в розыск объявлять надо. Как раз время прошло. — Она переключила взгляд на Старкова. — Я пойду, хорошо? Сюзанну хочу увидеть. Не знаешь, где она? — Тот пожал плечами. — Тогда пока. А тебе, дорогая, удачи в поисках брата.

Она удалилась, что-то напевая себе под нос. Эдику показалось, что арию Тореадора.

— И что мне делать теперь? — беспомощно выдохнула Диана.

— Последуй совету Зарины, подай заявление.

— Вдруг всплывет все остальное? Мы же с Леоном станем подозреваемыми! Он со своим клеймом судимого в первую очередь…

— Прости меня, милая девочка, но я ничем не могу помочь тебе. Обратись к отцу. Ты же можешь связаться с ним?

— Нет. Связь односторонняя — звонит всегда он. — Диана замолчала. Эдик тоже ничего не говорил. Он не собирался лезть в ее проблемы хотя бы потому, что до конца не верил девушке. Что, если она и его обдурила? — Извините, что вывалила на вас все это, — проговорила она, поняв, что Эдик не собирается прерывать паузу. — Надеюсь, вы никому не расскажете о том, что услышали от меня?

— Дмитрию или Сюзанне — нет. Но если полиция задаст мне вопрос относительно кого-то из вас, я никого выгораживать не буду.

Она сильно пожалела о том, что разговор между ними состоялся. Не подумала о последствиях из-за беспокойства о брате или по глупости-молодости. А может, просто не умела думать своей головой, полагаясь на решения брата?

Она не стала прощаться с Эдиком. Просто встала и ушла. А он смог наконец добраться до кухни, чтобы перекусить. Съев один сэндвич с индейкой, Старков взял второй и с ним вышел в холл. Знал, что Георгий там, и хотел распорядиться насчет бани. Но дворецкого не застал: он провожал детей к машинам. Софья поехала на одной, Аня с Николь и няней на другой. С последними еще и телохранитель отправился.

Тут из дверей, ведущих на террасу, вылетела Зарина. Вид у нее был перепуганный.

— Что случилось? — спросил Эдик, быстро дожевав сэндвич.

— Я кое-что нашла… Хочу, чтоб ты посмотрел! Нам туда, — и указала на стеклянные двери, из-за которых появилась. — Может, я паникер, но в текущих обстоятельствах лучше перебдеть…

Старков последовал за Зариной, отмечая, что ведет она его вглубь сада.

— Я искала Сюзанну, думала, может, она в мастерскую пошла, решила срезать путь и вышла вот на эту аллею, — тараторила она. — Раньше я и не знала о ней…

— Ведет к домикам прислуги. А что, Сюзанна не отвечает на твои звонки?

— Я в машине телефон забыла. — Она подвела Эдика к каменному вазону, из которого торчал запущенный куст. На этой аллее вообще плохо за растениями следили. — Смотри, что увидела! — И ткнула пальцем в черный прямоугольный предмет, сунутый между перекрещенными блоками вазона.

— И что это?

— Мини-чемоданчик.

— Скорее, мужская косметичка.

— Наверное.

— И что в ней подозрительного?

— Зачем она здесь лежит, посреди парка? Кто сунул ее в вазон? И что внутри? — Она схватила его за руку. — Ты помнишь объявления на вокзалах и в аэропортах? Если вы увидите оставленный кем-то чемодан, пакет или другой предмет, не трогайте его, а сразу обратитесь в полицию. В нем может быть бомба!

— Я как-то не подумал об этом, — пробормотал Старков.

— Решай, что делать. Я к тебе, как к начальнику вокзала, обратилась.

— Ты правильно сказала, в текущих обстоятельствах лучше перебдеть. Я звоню в полицию!