Он сидел за столом в кабинете Валентина, рядом с ним дымилась сигара. Не выдержал — сорвался! А еще забыл про витамины, ограничения по кофе, регулярное питание. Эдик и пил эти дни почти каждый день…

Топил в вине и горе, и усталость, хотя раньше не замечал за собой этого.

«Раньше меня поддерживала Катя, — напомнил себе Старков. — Когда она рядом, мне все по плечу».

Он затянулся сигарой, но закашлялся и затушил ее. Крепкий табак — не его. И запах слишком навязчивый. Но не покупать же сигареты, тогда Эдик точно всю пачку выкурит.

— Могу войти? — услышал он голос Сюзанны. Она стояла в дверях и смотрела на него.

— Это твой дом.

— Но ты спрятался в нем от всех. Значит, хочешь побыть один.

Старков сделал приглашающий жест. Рядом с пепельницей стоял стакан с виски. Тем, что они с Валей залили в хрустальную бутылку.

— Будешь? — спросил он.

— Ты же знаешь, я не люблю скотч.

— В баре полно всего. Налей, чтоб мне не одному пить.

Сюзанна плеснула себе джина, разбавлять тоником не стала, но насыпала в стакан много льда.

— Только сегодня я узнала, что ты теперь генеральный директор Валиной корпорации.

— Исполняющий обязанности, — поправил ее Эдик. — И это ненадолго.

— Почему? Если совету директоров понравишься, тебе отдадут эту должность.

— Не нужна она мне. Я останусь на месяц, как обещал Валентину, а потом сложу с себя полномочия.

— И откажешься от семизначной ежемесячной зарплаты? — вскинула красивые брови Сью.

— Да, — просто ответил он.

— Боишься, не потянешь? Развалишь бизнес своего друга?

«О, если бы ты знала, в каком плачевном он состоянии», — хотел бы ответить на это Эдик, но не стал. Не сегодня расстраивать вдову, не в день похорон. Поэтому он сказал другое:

— Я хочу вернуться на свое место. Меня туда не загнали, я сам его выбрал. Новосибирск — мой дом. А бизнес, что я с нуля построил, для меня не средний.

— А доход?

— Смотря с чьим сравнивать. Нам с семьей хватает. — Эдику показалось, что он оправдывается, и резко сменил тему: — Ты ждала Зарину, почему ее все нет?

— Она не приедет. Говорит, отравилась.

— Врет?

— Ага. Желудок у нее луженый. А вот душа — слабая. Похоже, влюбилась опять, сейчас или преследует своего избранника, или в засаде сидит. — Сюзанна усмехнулась. Ей было не понять такого поведения.

— Не знаешь, Зарину к следователю на допрос вызывали?

— Вроде нет. А вот меня дважды. Пришлось звонить адвокату.

— Самые близкие обычно попадают под подозрение.

— У нас был гармоничный брак с полным взаимопониманием. Я имела все, что хотела…

— Кроме свободы.

— Любое супружество — это ее ограничение. — Она вскинулась. — Или ты на что-то конкретное намекаешь?

— Я ставлю себя на место следователя. Рассуждаю, как он.

— Нет, ты за себя сейчас говоришь!

Эдику не хотелось продолжать диалог. Боялся сорваться. Но Сюзанну понесло:

— Ты смотришь на меня с подозрением все эти дни!

— Ничего подобного.

— Думаешь, я заманила Валю в свои сети и держала в них, пока он мне не наскучил? Так вот знай — лучше его никого не было! Баранов — мое спасение. Из одной лишь благодарности я бы оставалась с ним до конца дней.

— Хорошо, что его дни закончились, — не сдержался Старков. — И ты можешь жить, как пожелаешь. — Он поднял обе руки, останавливая Сью от следующей реплики. — Я не считаю тебя убийцей! В отличие от следователя, уверен в твоей непричастности. Но не строй из себя святошу. Передо мной не надо! Это не столько смешно, сколько противно…

— Не поняла?

— Серьезно? — Эдик устало вздохнул и допил виски одним махом. — Ты не настолько изменилась, чтобы я тебя не узнал. Другая прическа, цвет волос, но тогда на тебе был парик. А еще вульгарный макияж и пошлейшая одежда: чулки, лифчик с поролоном, халат в стразах. Ты работала в «Версале», не так ли? — Она не ответила, но это и не требовалось. — Вале сказала, что официанткой в ресторане. Но я знаю правду. Ты была проституткой при отеле. И я отбил тебя у раздурившегося клиента.

— Я никогда не была проституткой, — процедила она.

— Ладно, тебя пару раз попутали бесы. Но ведь и ты меня запомнила? Иначе не боялась бы встретиться со мной? Я все понял, когда увидел тебя спустя много лет. Наши глаза встретились, и в твоих было столько страха…

* * *

Конечно, он был! Сюзанна запомнила лицо своего спасителя на всю жизнь, узнала его на фотографиях Валентина и загадала больше никогда не видеть Старика воочию. Понимала, что, если судьба столкнет их вновь, она ничего не докажет…

Для него она проститутка, до полусмерти избитая клиентом!

Звали его Никитой. Безобидное имя для такого монстра. И внешность соответствующая: голубые глазки, полные губки, пшеничные волосы, большие мягкие руки. Мягкие только на первый взгляд — когда он сжимал кулаки и начинал орудовать ими, трескались стены и ребра, смотря по чему он бил.

Никита был частым гостем в «Версале». Приезжая в Москву в командировки, останавливался именно там. Сюзанна тогда работала горничной (из ресторана пришлось уйти, чтобы избавить себя от домогательств управляющего) и метила на место старшей. Она отлично справлялась и чаевых получала даже больше, чем многие официанты. Обычно деньги на кровати оставляли мужчины, что водили в «Версаль» женщин: кто любовниц, кто профессионалок. Но Никита был не из таких. В номере он если не готовился к лекции, то отдыхал. Однако без чаевых горничную не оставлял. А как ласково улыбался, когда она приносила ему свежие полотенца или воду!

Никита в свои тридцать был ведущим специалистом в научно-производственном центре радиотехники Поволжского региона. В Москве он не только лекции читал, но и ходил на аудиенции к большим чиновникам, выбивая гранды и налаживая связи.

— К сорока годам я стану министром, — смеялся он. Казалось, шутит, но Сью не сомневалась в серьезности его намерений. — А ты о чем мечтаешь, красавица?

«О тебе», — могла бы ответить ему Сюзанна, да стеснялась.

Она влюбилась в Никиту неожиданно для самой себя. Сначала думала, что он просто привлекает ее внешне, будоражит, как самец. Перестилая его постель, она фантазировала о том, как занималась бы в ней сексом с красавчиком из Поволжья. Представляла его большие и нежные руки на своем теле и возбуждалась от этого. А потом она лучше узнала его и стала восхищаться воспитанностью, интеллектом, чувством умора. Окончательно пропала, когда Никита позвал ее погулять.

— Я работаю, — пролепетала она, отчистив его унитаз, но пока не приступив к мытью пола.

— Я вижу, — улыбнулся он. Знал, что в этот момент выглядит обезоруживающе. — Но вы же закончите рано или поздно.

— Поздно — в девять.

— Отличное время для вечернего променада.

«Я буду слишком усталой», — хотела заметить Сью, но Никита это предугадал:

— Если устанете, посидим в кафе. Я угощу вас пирожными. Мне кажется, вы любите эклеры.

В точку попал! Она обожала их. И тот факт, что Никита угадал ее предпочтения, оказался решающим.

— Ты не так проста, как может показаться, — сказал он, проводив Сью до метро. На «ты» они перешли еще до эклеров. — Не примитивная, а мимикрирующая.

— Да, я научилась адаптироваться, — ответила она. — Но неудобно пристраиваться. Поэтому работаю горничной.

— А кем хотела бы?

Сью задумалась. И все же ответила правдиво:

— Устала пахать. Мечтаю о семье. Хранительница очага — это не профессия, но статус, которым хотелось бы обладать.

— Я ищу именно такую женщину, — подхватил он. — Но не только хранительницу — соратницу. Мне четвертый десяток, и я намерен строить карьеру. Рядом с собой я вижу… тебя! — Вот так нагло! Без сомнений, на голубом глазу Никита врал, чтобы добиться желаемого.

— Но во мне нет ничего особенного, — лепетала Сюзанна в ответ. — Я провинциалка со средним специальным образованием и холуйской работой.

Она сама начала принижать себя — Никита подхватил. Ему именно такая неуверенная в себе красавица и нужна была. Не для серьезных отношений, нет, а для кайфа.

— Если тебе не нравится прислуживать людям, увольняйся, — сказал он тогда. — Я помогу тебе деньгами.

И Сюзанна уволилась. Жена будущего министра не может драить унитазы!

Никита бывал в Москве два-три раза в месяц. Собирался переезжать насовсем, присматривал квартиру. Никаких окраин не признавал, желая жить в центре.

— Разве нам это по карману? — ахала Сью.

— Нам? — насмешливо переспрашивал он. — Деньги зарабатываю один лишь я. А ты, моя милая, только тратишь.

— Но я готова выйти на работу.

— Опять прислуживать пойдешь? Приличное место, не имея знакомств, даже с хорошим образованием не получить, а уж с твоим средним специальным…

Слова ранили ее, но Сюзанна терпела. На правду не обижаются, так ведь?

За неделю до Нового года Никита въехал в квартиру, которую посчитал приемлемой. Один, без Сью.

— Это маленькая студия, и сдавали ее только одиночкам, — объяснял он. — Но это ничего не меняет. Мы вместе, просто жить будем раздельно.

— Ты здесь, а где я?

— У себя. Тебе же нравится твоя комната. К тому же плачу за нее я, так что тебя должно все устраивать.

Они тогда впервые поругались и Новый год отметили порознь. Однако уже второго числа Сью скреблась в его дверь. Никита милостиво впустил ее и даже приголубил.

— С кем ты справлял праздник?

— Один как перст.

Верилось с трудом, но Сюзанна не стала загонять себя в клетку сомнений. Она проверила квартиру, не нашла в ней ни единой женской мелочи и успокоилась на этом.

Шло время. Никита уже полгода жил в Москве, а по карьерной лестнице не продвигался. Прав оказался: приличное место, не имея связей, даже с хорошим образованием не получить. Но связи, как ему казалось, имелись, только те важные дяди, что принимали его в своих кабинетах, скорее пристраивали своих деток и деток нужных людей.

Захандрил Никита. Стал на Сюзанне срываться.

— Из-за тебя все, — рычал он. — Ты тянешь меня вниз!

— Я поддерживаю тебя, как могу.

— Чем? Сюсюканьем своим? — Никита все больше распалялся. Такое случается с мужчинами, когда они начинают напиваться, но он спиртного не употреблял. — Если б я начал ухаживать за дочуркой какого-нибудь большого дяди, уже бы сидел на теплом местечке…

— Так иди и ухаживай! — срывалась она и убегала плакать.

После таких ссор они обычно не виделись неделю, но когда Сюзанна приползала, ее не гнали.

— Ты не всерьез говорил? — жалась она к Никите, любя его в эти моменты даже сильнее, чем раньше.

— Конечно нет, — уверял ее он. — Ты — лучшее, что со мной случилось.

Ради этих слов Сюзанна терпела остальные.

— Но ты могла бы больше меня поддерживать.

Куда уж больше? Она уже и за комнату сама платила, хотя Никита на своей, пусть невысокой, должности очень хорошо зарабатывал.

— Я нуждаюсь в новых эмоциях и впечатлениях. Дай мне их.

— О чем ты, не понимаю?

— Стань моей грязной девчонкой!

— Как это? — хлопала глазами Сью. Она считала, что достаточно раскрепощена в сексе, но теперь и это ставилось под сомнение.

— У меня много нереализованных фантазий, и я страдаю от этого. Поможешь мне воплотить некоторые в жизнь?

— Если речь не о групповухе…

— Нет, что ты! — успокаивал ее Никита. — Я не желаю никого, кроме тебя. Но мне хотелось бы более жесткого и изощренного секса. — Глаза его загорались похотливым огнем. — Животной страсти, распутства.

— Я не против экспериментов, — заверяла его она.

— Но ты моя будущая жена, мать моих детей. — Он всегда вспоминал об этом, когда хотел подчинить своей воле. — И чтобы твой светлый образ не марать похотью, предлагаю ролевую игру. — Он уже облизывался, представляя ее. — Ты станешь проституткой, а я твоим клиентом. Я сниму номер в гостинице и вызову тебя.

— Хорошо. Только не в «Версале», там меня могут узнать.

— Нет, именно там. Это место нашей встречи. Но важно для меня не только этим — в кровати, которую ты заправляла, и родились мои фантазии.

— Тогда давай я притворюсь горничной? У меня и одежда специальная есть.

— Ты не слышишь меня? — стонал он. — Только с проституткой я смогу раскрепоститься. — Потом вскакивал и волок из шкафа пакет, набитый вульгарной одеждой и косметикой. Он обо всем позаботился, уверенный в том, что Сью согласится!

То свидание удалось. Сюзанну никто не узнал (персонал сменился), но и она не с улицы в образе зашла. В туалете переоделась, накрасилась и нацепила парик. Там же хлебнула коньяка из фляжки, чтобы раскрепоститься.

— Ты была чертовски хороша, крошка, — похвалил ее Никита. — Повторим на следующей неделе? — Он сунул ей в трусы сто долларов. — Но их не надевай больше. Только чулочки.

Никита вел себя грубее, чем она представляла. И не столько шлепал ее по попе, сколько порол. Еще выкручивал руки, зажимал рот и обзывал грязно. Однако на следующий день был таким ласковым котиком, что Сюзанна решила — оно того стоит. Раз любимому нужно выпускать пар, она поможет с этим.

Встречи проститутки и клиента стали регулярными. Чаще всего они посещали «Версаль». Никита даже в ресторане ее отымел, затащив в арку между туалетами. А за столиком демонстративно выложил на стол сотенную купюру. Сюзанна запихала ее под подоконник (с глаз долой) да так и забыла.

Игра ей нравилась все меньше. Особенно тем, что приносила реальную боль. А еще она все меньше помогала. Никите было мало того, что он получал. Его фантазии становились все развратнее, и Сюзанна не справлялась с их реализацией. Это Никиту выводило из себя. Он орал на нее не как на свою любимую в образе, а как на настоящую девушку по вызову.

— Это последняя наша встреча, — сказала Сюзанна, приехав в «Версаль» с опозданием… Не хотела ехать вообще, но он уговорил!

— Мало денег? Я удвою сумму.

— Я говорю как Сюзанна, а не Виола. — У нее был такой псевдоним.

— Крошка, перестань делать мне мозги. Раздевайся. — И достал две сотни. На эти «гонорары» Сью жила, поэтому и тянула с прекращением игры. — И доставай из-под кровати коробку с игрушками.

Она вяло подчинилась. Но такой Виола клиенту не нравилась. Поэтому он решил ее наказать…

Сюзанна не сразу поняла, что Никита заигрался. Но когда она попыталась прекратить изнасилование (это было именно оно, потому что она говорила «стоп» и «нет» несколько раз), он только распалялся. В глазах бешеный огонь, руки уже не мягкие, а как кувалды, рот перекошен, на зубах кровь… Ее кровь.

Стало по-настоящему страшно! Сюзанна начала кричать, но Никита заткнул ей рот скомканными трусами. Он бил ее. И не только руками. Едва не затоптал, когда Сью вырвалась. И все же она смогла выбраться из того ада. На лестнице, по которой она бежала вся в крови и рванье, и столкнулась со Старковым!

— Ты не поверишь мне, но я все равно скажу, — обратилась к нему Сюзанна после стольких лет. Впервые как та, кому он помог в «Версале». — Тогда я была со своим женихом. Мы разнообразили свою сексуальную жизнь, играя в ролевые игры.

— Что за игра такая, в результате которой у женщины лицо разбито?

— Никита вошел в раж и не смог вовремя остановиться.

— Надеюсь, ты бросила его после того… инцидента?

Ах если бы! Тогда их отношения, можно сказать, только начались.

Он не просто пришел к ней просить прощения… Приполз! Впервые за полтора года. Буквально на коленях стоял у двери. На них же переступал порог. Никита омывал ее ноги слезами. Клялся никогда не повторять своей ошибки.

— Я не смог уловить ту грань, через которую нельзя переступать, — твердил он, осыпая Сью цветами. Раньше редко преподносил. Считал пустой тратой денег. Уж лучше чулки с подвязками подарить, чем веник. — Думал, наша игра продолжается…

— Ты разбил мне лицо!

— Просто у тебя очень нежная кожа. Я был предельно аккуратен.

— Когда пинал меня в живот?

— Такого не было! Ты наговариваешь на меня.

Он смог убедить ее в этом не сразу, а недели спустя. Способствовал этому тот факт, что Никита сменил квартиру и в новую позвал Сюзанну. Теперь они жили вместе!

— Когда мы поженимся? — спрашивала она, делая все, чтобы любимый понял, какая она великолепная хозяйка. — Пора уже.

— Разве ты не мечтаешь о шикарной свадьбе?

— Нет.

— А я — да. Хочу, чтобы весь мир нам завидовал.

Много позже, когда все отболело, Сюзанна анализировала свое поведение. Неадекватное, что совершенно определенно. И пыталась понять, что заставляло ее так долго терпеть издевательства.

«Ради минут счастья, что переполняло меня в период гармонии, я готова была страдать днями и даже месяцами, — делала вывод Сью. — Они затмевали все!»

Так себе оправдание. Но она его находила именно тогда, когда находилась в отношениях.

К рукоприкладству Никита вернулся очень скоро. И ему уже не нужен был антураж. Что-то не понравилось — на, получи. И заслужи расположение, сделав приятное. Сколько раз Сью отдавалась ему, глотая не только слезы, но и кровь, — не сосчитать.

Но это были цветочки. Пришел момент, когда Никите захотелось пристегнуть ее к батарее и оставить на сутки. Пока избитая Сюзанна валялась на полу, испражняясь под себя, Никита жил полной жизнью. Днем работал, вечером ехал в стриптиз-клуб, ночью развлекался с ангажированной девочкой, а утро проводил в спа. Ему хотелось снять накопившуюся усталость!

Тогда Сюзанна поняла, как важно иметь при себе таблетки. Ее мучили все виды боли, а она не могла их заглушить. Поэтому, когда Никита в очередной раз ее пристегнул, она их использовала. Проглотила все, когда услышала, что он возвращается. Никита испугался, но скорую не вызвал. Сам сделал Сюзанне промывание. Когда она пришла в себя, заявил:

— Мы должны расстаться!

— Я тоже так думаю, — едва прошептала в ответ она.

— Ты позоришь меня. Ставишь под удар репутацию, которую я заслуживал несколько лет.

— Не понимаю…

— Ты сначала провоцируешь меня на жесткие действия, потом инсценируешь самоубийство. Только не говори, что хотела умереть! Все шлюхи живучи…

— Я для тебя… Кто?

— Ты все правильно расслышала. И не строй из себя принцессу Диснея. Соблазнила меня, когда работала горничной. Потом таскала в отель, где когда-то работала. Требовала, чтоб я был с тобой жестким. Говорила — я хочу быть грязной девчонкой для тебя…

— Ты психопат! — поняла она. — Больной человек.

Конечно, за это она получила. Но разбитое лицо не идет в сравнение с сердцем!

Она рассталась с Никитой. Выехала из его квартиры, сменила номер. Думала, он не будет искать. Ошибалась…

Психопат искал и нашел. Он подкараулил Сюзанну у подъезда. Выскочил из машины. Хорошей машины, которую купил, когда они еще встречались. Его карьера шла в гору, поэтому озлобленность никак нельзя было объяснить нереализованностью.

— Я передумал, — сказал он. — Мы снова вместе! — И затащил в салон.

В тот вечер Сюзанна его убила. Не в автомобиле, а возле него. Никита выволок ее, чтобы помучить на просторе. В салоне ему было тесно. А она схватила его голову и держала, пока кулаки-кувалды молотили по бокам, чтобы резко ее повернуть в определенный момент. Сюзанна сломала шею Никиты. Потом втащила тело в салон, закрыла в нем и подожгла машину. Для этого воспользовалась его зажигалкой.

Сюзанна понимала, что ее могут найти и арестовать, подготовила себя к этому…

Но не нашли ее. Не арестовали. И Никита ей не снился в кошмарах. Сью просто поставила крест на себе как на женщине. Не только о любви, об обычных отношениях не думала. Пока в ее жизни не появился Валентин.