В день похорон пошел дождь. Нежданно-негаданно. Ни синоптики его не прогнозировали, ни небо не предвещало изменений погоды. Ясно-голубое, оно так стремительно затянулось тучами, что никто не успел подготовиться и захватить на кладбище зонт. Укрывались от ливня чем могли.

Старков снял пиджак, чтобы растянуть над дочками. Его примеру последовал Димка и накрыл сестру. Вдова же решила мокнуть, отказавшись укрыться под балдахином. Она стояла у могилы, склонив голову, и вода заливалась за воротник ее пиджака.

— Возьми хотя бы мой шарф, — шепнула ей Зарина. — Обмотай вокруг шеи.

Сюзанна отстранила ее руку со словами:

— Дождь сейчас закончится.

И угадала. Ливень прекратился так же внезапно, как начался.

— Это небо за меня поплакало, — пояснила она.

— У тебя так и не вышло?

Сюзанна мотнула головой и стала вытирать влажное от дождя, но не слез, лицо.

Народа на похоронах было очень много, хотя пускали не всех. Старков узнал некоторых. Среди них были не только сотрудники, с которыми он в офисе пересекался, но и люди публичные: известный политик, журналист, актер, спортсмен. Только теперь Эдик осознал, в каких высоких кругах Валентин вращался.

— Что внутри гроба? — услышал он шепот. Думал, к нему обращаются, но нет. Позади Старковых стояла пожилая пара, они разговаривали между собой. — Зуб и часы? — те самые, что в воде не тонут и в огне не горят.

— Мне не доложили, — ответил жене старик с военной выправкой и кичливым лицом. Эдик понял, что это отставной генерал, о котором Багор много рассказывал, когда они пьянствовали.

— Я слышала, только это от Вали и осталось, — продолжила диалог генеральша. — А от второго пассажира — титановый имплантат локтевой кости с частичками биоматериала. По нему анализ ДНК делали. А вот водитель меньше всего пострадал…

— Он тоже погиб, дура. Просто фрагментов его тела больше нашлось, потому что он впереди сидел, а бомбу под правое заднее сиденье подложили.

— Все знали, куда Валя садится.

— Ты можешь помолчать хоть пять минут? — Рассерженный генерал схватил жену под руку и оттащил в сторонку, поняв, что их разговор донесся до посторонних ушей.

Старков не удивился осведомленности генеральши. По словам Валентина, у той была обширная разведывательная сеть, состоящая из горничных и садовников, работающих у соседей. Изнывая от скуки в своем особняке, пожилая дама развлекала себя не только винцом и сериалами, но и сбором сплетен.

Об обысках, что проводились в доме Барановых, генеральша, как пить дать, тоже знала. Сюзанна так кричала, когда полицейские ввалились с ордером в кабинет мужа, что сбежалась вся прислуга.

— Никогда ее такой не видел, — шепнул дворецкий горничной. — Сюзанна всегда сама сдержанность.

— А что будет, когда начнут ее спальню обыскивать? Кошмар!

Но Сюзанна быстро с собой справилась и, чтобы не видеть, как посторонние мужики будут рыться в ее вещах, ушла в мастерскую. Естественно, ее вскоре вызвали для беседы со следователем. Майор Мелащенко, оказавшийся похожим на трудовика из советской школы, приехал к ней сам. Был корректен, хоть и въедлив. С Димой он тоже поговорил с пристрастием. А вот Анзора вызвал в отделение еще до обыска в его домике. К слову, ничего подозрительного там не нашли.

В офис полиция, естественно, тоже приезжала. Мешала работе Старкова. Все же он смог вникнуть в финансовые отчеты и ужаснуться. Компанию Баранова можно было сравнить с чучелом лося из краеведческого музея. Издали посмотришь — зверь будто живой, вот-вот морду к тебе повернет или копытом топнет. Подойдешь ближе и поймешь, что ошибся, лось давно умер. Все равно красиво выглядит, внушительно. Но стоит ковырнуть… Внутри пакля да вата, и все подгнившее, пованивающее. И непонятно становится, то ли всю набивку менять, то ли от чучела избавляться!

— Проверьте уволенных руководителей компании, — посоветовал следователю Эдик. — В частности, финансового и генерального директоров. Они могли точить зуб на Валентина. Или работать на конкурентов. Без Баранова фирма не удержится на плаву, и ее можно будет потопить.

Мелащенко слушал, кивал, но не записывал. Наверное, уже имел в разработке несколько версий, и эту не считал перспективной…

— Мама сегодня приедет? — услышал Эдик голос Анюты и отогнал мысли о расследовании.

— Не получается у нее, — ответил он с сожалением. Катя пыталась завершить свои дела пораньше, но это оказалось невозможным из-за бюрократической волокиты, связанной с одобрением перепланировки. — Как бы не пришлось задержаться.

— Я соскучилась.

— Все мы соскучились, милая. — Он обнял ее. — Тебе домой хочется, да? — Аня закивала. — Когда мама приедет, я вас с ней отправлю.

— А сам тут останешься?

— Всего на месяц.

— Я правильно расслышала? — обратилась к нему старшая дочь. Софья, судя по свежему блеску на губах, отходила, чтобы подкраситься. — Ты собираешься отправить нас с Аней домой?

— Да, с мамой.

— Но я не хочу уезжать, — возразила она. — И буду настаивать на том, чтобы остаться в Москве.

— Поговорим об этом позже.

— Нет, папа, сейчас, — не сдавалась Софья, поражая отца своим поведением. — Я отказываюсь возвращаться, слышишь? В Новосибирске мне нечего делать, теперь я это точно знаю.

— Там твой дом, твоя семья.

— И замечательно. Я буду приезжать к вам на каникулы…

— Кстати! Тебе еще год учиться.

— Переведусь в московский вуз. Я уже все решила.

— Где жить — тоже? На что? Или мы с матерью должны не только оплатить твою учебу, но и снять тебе квартиру, обеспечить ежемесячное содержание?

— Я попрошу Сюзанну позволить пожить у них. Думаю, она не откажет. И работу себе найду.

— Танцовщицей? — все больше раздражался Эдик. Неподходящее время для бунта дочь выбрала, а место — тем более. — Ты ведь только это умеешь — танцевать.

— Не принижай мои способности, папа. Я хорошо знаю английский, например.

— Что позволит тебе танцевать в интернациональном клубе? — Он сдерживался, чтобы не употребить слово «стриптиз».

— Дима скоро купит крутейший компьютерный клуб и возьмет меня туда администратором, — выпалила она. — И вообще… Может, мы с ним еще и поженимся!

— А Диана в курсе? — влезла в разговор Аня. Эдик забыл о ней, а девчонка все это время, как говорили во времена его молодости, грела уши.

— Ты видишь ее сейчас? — парировала Софья. — Диана не пришла на похороны будущего свекра, не поддержала жениха в такой тяжелый день…

— У нее грипп. Температура тридцать девять.

— Я бы и с температурой явилась.

— Чтобы всех заразить?

— Девочки, умоляю, замолчите. — Эдик не был груб с ними. Никогда. Сына по заднице иногда бил ладонью, но девочек не касался. Он даже голос на них не повышал. Катя считала, что он их разбаловал, и брала на себя роль плохого полицейского. При ней дочки во время похорон препираться не посмели бы. — Вы ведете себя недостойно.

— И я? — возмутилась Аня. — Ну ты, папочка, даешь! — Она надулась и отошла от него на несколько шагов.

В отличие от сестры.

— Обещай подумать над моими словами, — попросила Соня. — Пока мама не приехала.

Старкова от собственной дочери спас Анзор. Он подошел сообщить о том, что люди начали расходиться. Это значило, что церемония прощания подошла к концу.

— Не знаешь, кто это? — спросил у него Эдик и указал взглядом на мужчину, который привлек его внимание сразу, как появился.

— Нет. Но раньше видел.

— Где?

— Валентин Алексеевич лично забирал его из колонии строгого режима в Можайском районе. Я его сопровождал.

— Когда это было?

— Лет пять назад. Может, чуть меньше. Была слякоть, так что либо весной, либо осенью.

Старков еще внимательнее посмотрел на мужчину. Не похож на бандита, скорее, на профессора философии. Интеллигентное лицо, бородка-эспаньолка, зачесанные назад редкие волосы, крахмальная рубашка и галстук на золотой булавке. Вид чудаковатый. И безобидный, но только на первый взгляд.

— Мощная энергетика у мужика, — отметил Эдик. — Сразу к себе мое внимание привлек. За что сидел, не знаешь?

— У него наколка Есенина на предплечье есть. Сейчас под рубахой не видно.

— Она что-то означает?

— Насколько я знаю, такую набивали те, кто за хулиганку сидел.

— Из-за строк стихотворения? — догадался Эдик. — «Я такой же, как ты, хулиган»?

— Только таких на строгий режим не отправляют.

— Пойду познакомлюсь, — решительно проговорил он и направился к «профессору». Анзор хотел последовать за ним, но Старков остановил его.

— Здравствуйте, меня зовут Эдуард, я друг покойного, — представился он.

— Я тоже. Мое имя Семен. — Тот крепко пожал протянутую руку. — Но для покойного я был Дьяком. Погоняло у меня такое с юности. Блатной я, так что давай без церемоний, на «ты»?

— Выпьем, поговорим?

— Поговорим, но без выпивки. Я зашитый.

— На поминки собираешься?

— Нет, я пришел только попрощаться. Но могу довезти тебя до ресторана на своей колымаге.

— Поехали.

Перед тем как покинуть кладбище, Старков дал указание Анзору приглядывать за дочками и во второй раз отказался от сопровождения. Не доверял он телохранителю, а в его профессиональных услугах не нуждался.

— Колымага, говоришь? — хмыкнул Эдик, когда подошел к машине Семена. Это был огромный, похожий на танк «хаммер».

— Правильно. — Тот нажал на кнопку пульта, и сигнализация отключилась со звуком, похожим на медвежий рык. — Громоздкая, неуклюжая повозка, это и есть колымага. Все избавиться от нее собираюсь, да не берет никто.

— Оно и понятно, жрет много, запчастей не достать.

— И понты уже не дороже денег.

Дьяк забрался в машину, Эдик тоже. Кресла из грубой кожи, на заднем сиденье шкура, а за ней перегородка, затянутая металлической сеткой.

— Вот это дизайн, — пробормотал Старков.

— Я колымагу эту купил двадцать лет назад у настоящего американского рейнджера. С Аляски доставляли ее мне в таком виде. Я решил ничего не переделывать.

— Больших денег стоила?

— Не особо. Я был не сильно крут даже тогда. — Семен завел мотор, и тот заработал на удивление тихо. — Может, поэтому все еще жив?

— Как давно ты познакомился с Багром?

— С Вальком, что ли? — Белесые брови Дьяка взметнулись. — Никто его Багром не кликал, ты чего? Цифрой — да.

— У него было погоняло?

Семен посмотрел на Старкова с любопытством.

— Ты точно друг Валька?

— С армии еще. С тех пор он Багор, я Старик. Мы крестные сыновей друг у друга. Почти братья.

— Не упоминал он о тебе никогда. — Голос у Дьяка был сиплым, будто простуженным. Наверное, из-за этого он один за одним закидывал в рот леденцы с ментолом. — Но мы о личном редко базарили, хотя знакомы чуть меньше, чем ты с ним. Я Цифру помню зашуганным пареньком с усиками. Должны были ему солидности придавать — они и малиновый пиджак, а их в Москве уже никто не носил.

— Где могли пересечься студент-аспирант и урка, понять не могу.

— Мы с ним в одной организации работали. Он начинающим специалистом и я.

— Валя в какой-то крупный концерн устроился вскоре после переезда. И назывался он…

— «Благоденствие».

— Точно. Он рассказывал, что концерн занимается переоборудованием пришедших в упадок предприятий, реконструкцией заброшенных зданий, благоустройством рынков. Частные предприниматели приходят с запросом, «Благоденствие» разрабатывает стратегию, а при желании предоставляет рабочую силу и технику.

— Очень складно рассказывал Валек, молодец. И можно сказать, не обманывал. Предприниматели действительно приходили с запросом, а концерн предоставлял им силу. Не рабочую, правда.

— Я все еще не понимаю…

— Крышу, Старик, крышу! Наши основатели — братья Алибековы. Не слышал о таких?

— Преступные авторитеты? — догадался Эдик.

— В девяностых они держали под собой все рынки севера и северо-востока Москвы. Контролировали и ворье местное, и шмар, и дилеров. Потом начали брать дань с мелких банкиров, рестораторов, владельцев заправок. Как и все тогда, воевали друг с другом и ментами, но быстрее остальных поняли, что пришла пора меняться. Выбивать дань у кооперативщиков старыми методами не только опасно, но и убыточно. Зачем магазины, мастерские, склады сжигать, если их потом можно отобрать по закону?

— И как это работало?

— Предприниматели сами приходили, заключали контракты на сотрудничество и платили процент от прибыли. За помощь в развитии бизнеса.

— Добровольно?

— Некоторых приходилось подталкивать, но только вначале. Когда все убедились в том, что сотрудничество с «Благоденствием» гарантирует это самое благоденствие, ломанулись к нам.

— Кем ты работал у Алибековых, я могу представить. А Валентин чем занимался?

— Финансами и налогами.

— Вы и налоги платили? — поразился Эдик.

— А как же? Все по закону, говорю же тебе. — Дьяк стянул галстук и кинул на заднее сиденье. Видно, не привык носить, но на похороны надел для солидности. — Валек такой был башковитый, что две должности занимал. Хотя взяли его как простого бухгалтера. А меня в группу контроля за территориями. Но Цифра поднялся, а Дьяк вляпался и опять за решетку загремел. Пять лет мне дали, четыре отсидел. Когда откинулся, «Благоденствия» уже не существовало. Братья Алибековы друг с другом рассорились, один другого грохнул, второго на пожизненное упекли. А Цифра уже при своем бизнесе был, но к себе меня не взял. Сказал, с двумя судимостями нельзя. И я своей дорогой пошел.

— Когда же они снова пересеклись?

— Пятнадцать лет назад. Попался я опять. И влип по самые помидоры. Предумышленное мне шили с отягчающими. С учетом предыдущих судимостей срок грозил до двадцати пяти лет. Ну, я и кинулся к Цифре. Выручай, говорю, мужик. Только на тебя надежда. Валек не отказал, нанял адвоката, который наказание смягчил, и я всего на десятку отъехал.

— Выгородил тебя при помощи юриста, значит.

— Ничего подобного! Он добился справедливого суда. Потому что знал, не мокрушник я. Бил людей, не отрицаю. Бывало, калечил. Но никого в своей жизни не замочил. Даже того хмыря, за которого отсидел. Сам он с крыши свалился. И адвокат это доказал.

— Но тебя все равно посадили. Как так?

— Башку-то я ему до этого монтировкой пробил, — хмыкнул Семен. — А Цифра меня здорово поддерживал, когда я срок мотал. Передачки отправлял, деньги на счет закидывал. Встречал на воле, опять же, он. По гроб жизни я ему должен… — Он тяжко вздохнул. — Только некому долг возвращать. Погиб Цифра. И телохранители не спасли. А сколько их у него было!

— Тебе не казалось это странным?

— Поначалу да. А потом я все обмозговал и понял, что Баранов — темная лошадка. Он слишком стремительно и высоко взлетел. Когда я просился к нему на работу (куда меня не взяли из-за двух судимостей), бизнес Цифры был средним. Но через год-полтора он уже миллионер.

— Попал в струю. — Так Валентин сам говорил о произошедшем.

— Или рискнул и провернул какое-то очень сомнительное дело.

— Противозаконное, хочешь сказать?

— Это естественно. Не только в девяностые, но и в нулевые империи на крови и костях строились. А у Цифры были криминальные связи с давних времен. Думаю, подключил он братков и отжал у кого-то бизнес.

— Совершил рейдерский захват?

— Но это только мое предположение, — напомнил Дьяк. — У бизнесмена Баранова имелись партнеры. Такие же, как он, заучки. Чистоплюи. С такими каши не сваришь!

— Он их боялся? Бывших партнеров? Поэтому окружал себя телохранителями?

— Да не их, а бандитов. Наобещал, наверное, им долю, да зажал. Если я прав, то грохнули его тоже они. — Дьяк потянулся за очередным леденцом. В подстаканнике между сиденьями торчал целый пакет. — Метод убийства какой-то старомодный. Из нулевых.

— Тогда бомбы другими были, — припомнил слова Анзора Эдик.

— Я тебе про стиль говорю. А устройства, конечно, изменились.

— В этом случае убийц никогда не найдут.

— Заказчиков — нет. Исполнителей — возможно. — Дьяк ударил по клаксону, требуя уступить ему дорогу. Тот громогласно зарычал. — Смотри, чуть не обделался, — так же сипло, как и говорил, засмеялся он. — Чудо, а не колымага. Не хочешь купить?

— Нет, спасибо. — Эдик видел по навигатору, что они почти приехали. — Семен, а ты чем занимаешься сейчас? Если не секрет, конечно.

— Свожу людей друг с другом.

— Это как?

— Вот тебе, например, нужен ассенизатор. Что будешь делать?

— Открою сайт с объявлениями.

— Выберешь его по отзывам, которые могут быть купленными? Это не дело. Так недолго и в какахах потонуть. Но если у тебя есть такой человек, как я, ты можешь быть уверенным в том, что к тебе приедет лучший ассенизатор. Заплатишь ты ему чуть больше, потому что я процент возьму, зато получишь гарантированный результат.

— Ты ведь с мастерами другого профиля людей сводишь? — прочел между строк Эдик. — С узкими специалистами криминального мира? Скажем, если мне потребуется нотариус, который задним числом оформит доверенность? Или мойщик окон, способный не только их надраивать, но и вскрывать?

— Фантазер ты, Старик, — хмыкнул Дьяк и затормозил перед входом в ресторан. — Выходи, приехали.

— Телефончик не оставишь? — спросил Эдик перед тем, как выбраться из салона.

— Нет, ты же машину покупать не хочешь.

— А если мне понадобятся услуги ассенизатора?

— Это вряд ли. Бывай! — И умчался под медвежье рычание.