Ему не сразу открыли, пришлось повторно стучать, а еще кричать через дверь: «Вы срочно нужны, просыпайтесь!»

Но Анзор не спал. Когда он впустил наконец Старкова, то был полностью одет и сосредоточен на разговоре по телефону. Кроме того, что у уха, он имел еще один, и на него друг за другом приходили сообщения. На ноутбук так же поступали какие-то файлы, судя по значкам, видеоролики.

— Я знаю, что произошло, — сказал Анзор, завершив телефонное общение. — Мне начальник службы безопасности позвонил двадцать минут назад.

— Думал, вы — это он.

— Я бригадир личной охраны Валентина Алексеевича. Мне платит он сам.

— Получается, платил. — Тот коротко кивнул. — Подробности хотя бы какие-то известны? Мне — только то, что машина Валентина взорвалась на шоссе.

— Лучше сказать, на проселочной двухполосной дороге. С трассы они уже свернули. До объекта оставалось ехать пятнадцать минут. Я говорю это для того, чтобы вы поняли: никаких камер на том участке нет. Видеозаписи происшествия не будет.

— Но есть описание?

— Свидетелей нет. Эксперты только начали работу. Но уже ясно главное: это убийство.

— Машину взорвали?

— Определенно.

— Я думал, времена бомб, прикрепленных к днищу авто, уже прошли.

— И правильно думали. — Анзор взял второй телефон и стал просматривать сообщения. Он хмурился, но разговор не прекращал: — Такие бомбы заметны и легко обезвреживаются.

— А какие нет?

— Давно я не интересовался подобным вопросом. Но озабочусь. — Телохранитель открыл одну из фотографий с места трагедии и показал Эдику. — Видите, что стало с машиной?

Та лежала на крыше не просто обгоревшая — обугленная. Черный каркас без зеркал, стекол, колес. Автомобиль будто из ядерной воронки вытащили краном и бросили на прокопченную дорогу.

— Если бы не броня, ее бы разорвало в клочья, — пояснил Анзор. — Взрывчатое вещество находилось внутри, а не снаружи. Когда детонатор привели в действие, последовала такая мощная реакция, что всех находящихся внутри людей огонь пожрал в секунду.

— Значит, тела сильно пострадали?

— Я бы сказал, от них почти ничего не осталось. Эксперты будут опознавать их по частичкам ДНК. Но я уже могу сказать, кто погиб в той машине, кроме босса и водителя.

— Директор по инвестициям по фамилии Сивоха? Я знаю, с кем Валентин отправился на объект. — Эдик удивлялся собственному спокойствию, пока не понял, что может обсуждать чудовищную смерть лучшего друга лишь потому, что не верит в нее. — А если они вышли из машины? Спаслись?

— Тогда их отбросило бы взрывной волной и все равно убило. Но тел поблизости нет. — Телохранитель посмотрел на Эдика поверх очков. — Не тешьте себя иллюзиями. Смиритесь.

Опять пиликнуло. Анзор открыл еще одно сообщение с фото, был снят салон изнутри.

— Кто вам шлет эти файлы? — спросил Эдик.

— Эксперт по взрывам, которого отправили на место трагедии. Мы с ним вместе служили и по сей день общаемся. Только не говорите никому о том, что вы в курсе этого. Товарищу за слив информации по шапке дадут, если не уволят.

— Если он эксперт по взрывам, то и вы тоже?

— Был когда-то. Сейчас я обычный телохранитель. — Он снова обратил внимание Эдика на фото. — Но, несмотря на это, я понимаю, что бомба находилась сзади. Скорее всего, под правым пассажирским сиденьем. Именно на это место садился Валентин Алексеевич. Хотя оно считается не самым безопасным, ему нравилось.

— Машину не осматривали перед выездом?

— Должны были.

— Значит, не заметили такую мощную бомбу, которая испепелила троих крупных мужиков?

— С этим справятся десять грамм гексагена, — пожал плечами Анзор.

— Что это?

— Вещество, из которого производят знаменитую взрывчатку С-4. Кстати, патентовалось оно как средство для лечения воспалений в мочевых путях. Вспомнилось вдруг…

— Или не забывалось? — Эдик сумрачно посмотрел на него. — Вы, Анзор, не боитесь, что вас запишут в главные подозреваемые?

— Именно поэтому я и пытаюсь во всем разобраться. Я должен был находиться в той машине и погибнуть вместе с остальными. Но вдруг упал посреди приемной с пеной у рта. Подозрительно? Еще как!

— Еще вы прекрасно разбираетесь во взрывчатых веществах и немало заработаете.

— А это тут при чем?

— Подозреваю, что гексаген на черном рынке ой как дорого стоит…

— Как бы я его детонировал, находясь тут, а не на той проселочной дороге? Или вы представили себе бомбу из шпионских фильмов, к которой приделываются часики?

— Что, не сварганили бы такую?

— Такую обнаружили бы при поверхностном осмотре машины. Сам водитель, который обязан проверять салон перед тем, как сажать в нее пассажиров. В нашей бригаде точно.

— Потому что безопасность — превыше всего, — процитировал друга Эдик. — И несмотря на все меры предосторожности, вы, конкретно вы, Анзор, его не уберегли.

— Это и не дает мне покоя. А не то, что теперь я под подозрением. Я не уберег, но я не убивал. И мне в конечном итоге поверят.

— На детекторе лжи пройдете проверку, чтобы доказать невиновность?

— Запросто.

— Его, как я слышал, обмануть можно. Особенно человеку с вашей подготовкой.

— В убийстве главное — мотив. У меня его нет.

Анзор подошел к двери и открыл ее, намекая на то, что Старкову пора выметываться. Он так и сделал. А потом просто бродил по саду, пытаясь осмыслить произошедшее. Как ни старался, не получалось. Мозг отказывался принимать мысль о смерти друга…

Но ему пришлось!

Через два часа Старкову позвонил следователь по делу Баранова майор Мелащенко и сообщил о том, что жертвы происшествия установлены. Анализ ДНК показал, что погибли три человека, и один из них Валентин Алексеевич Баранов.