— Андрей — тихо произнесла Анна, глядя в пространство перед собой. — Андрей ведь был моим другом. Настоящим. С ним мне не надо было притворяться, что я лучше, чем есть. С ним можно было говорить о профессии, а не о рейтингах. У нас у обоих не было нормальной семьи, мы понимали друг друга без слов.

Эва присела рядом, мягко коснувшись ее плеча. Федор и Юля замерли, боясь нарушить это внезапное погружение в прошлое.

— Когда он погиб два года назад в замке, я была раздавлена, — продолжала Анна, и голос ее звучал глухо, монотонно, словно она зачитывала протокол собственного прозрения. — Вы думали, что я примчалась на вашу свадьбу с целью уничтожить вас, а я была уничтожена сама. Невозможно было поверить, что Андрей мог шантажировать эту.

Она не стала продолжать, но все и так вспомнили старое дело, которое едва не уничтожило их всех. В результате свадьба все-таки состоялась, Федор и Олег выяснили, что они братья, Юля ушла из следствия, открыла модное ателье свадебных и вечерних нарядов и наконец вышла замуж за Савицкого.

Анна тогда казалась им беспощадной Снежной королевой с миллионами почитателей.

Кто бы догадался, что она была раздавлена.

— Я хотела сделать большой, честный фильм памяти Андрея, — выдохнула наконец Анна. — Давно хотела, да все никак не могла взяться. А тут наконец все совпало. Полезла в общие серверные папки, в архивы, в скрытые исходники, к которым у меня был легальный доступ. Стала поднимать старые, не вошедшие в эфир материалы. И наткнулась на стену.

— Что там было? — тихо спросила Юля.

— Часть папок с его рабочими материалами была запаролена. Причем как-то странно, коряво, системным администратором поверх его личных кодов. Точно так же, как сейчас закрыты папки Снежаны. Я не смогла открыть их вечером, решила дождаться утра, чтобы потрясти Пашку. Но наутро эти файлы просто исчезли с сервера. Их стерли.

Названия папок помнишь? — уточнил Олег.

Анна судорожно вздохнула, крепче сжимая потемневший кулон на груди.

— Не все Стой….. Но я их выписала — вдруг сказала она и резко поднялась. — По крайней мере те, что успела увидеть до того, как меня выкинуло из доступа. Список до сих пор лежит у меня в сумке.

Она вышла в прихожую, схватила с вбитого в стену сумку, достала папку с набросками разных программ, которые взяла в надежде подумать что с этим делать дальше в тишине, и начала лихорадочно рыться в бумагах. Через несколько секунд вернулась с согнутым вчетверо листом, исписанным ее быстрым, неровным почерком.

— Четырнадцать исходников, — сказала Анна, разворачивая лист и кладя его на стол. — Совершенно разные темы. Закрытый клуб инвесторов. Завод Усонова. Частная коллекция Шиманского. Агрохолдинг «Северные поля». Фонд «Наследие». Ювелирный дом «Герц». Усадьба Лавровых. Логистический терминал «Западный путь». Музейная экспозиция в старом особняке. Девелоперская группа «Град-Инвест». Еще несколько предприятий, банков, галерей и благотворительных фондов.

Она провела пальцами по листу, словно только теперь по-настоящему видела написанное.

— Тогда я решила, что Андрей просто собирал материал для большого цикла об успешных людях. Но по сути их ничего не объединяло. Бизнес? Тогда выбивались коллекционеры и фонд. Искусство? При чем тогда логистический терминал, завод и агрохолдинг? Меценатство? Но половина этих людей вообще не любила публичность и соглашалась на съемку только через личные договоренности Андрея или Родиона.

Савицкий медленно наклонился над листом. Его глаза бегали по строчкам, и с каждой секундой лицо становилось все жестче.

— Объединяет, — глухо сказал он.

Анна резко подняла на него глаза.

— Что?

— Деньги, — ответил Олег. — Их объединяет самая простая и самая грязная вещь на свете. Они все богатые, Платонова. Очень богатые. И не просто богатые — такие, у кого есть что прятать, чем хвастаться, что охранять или чем шантажировать.

Юля молча взяла лист и начала фотографировать его на телефон. Потом вдруг нахмурилась.

— Не только деньги.

— Что? — Савицкий повернулся к жене.

— Доступ, — тихо сказала Юля. — Везде нужны пропуска, охрана, камеры, закрытые кабинеты, склады, частные залы, коллекции, серверные, сейфовые комнаты. Телевизионная группа туда проходит легально. С камерами. С проводами. С кейсами. Может что-то внести аккуратно или что-то вынести.

В комнате стало тихо.

Анна медленно опустилась обратно на стул.

— Я думала, это список тем, — глухо сказала она. — А это мог быть список объектов.

Юля аккуратно сложила лист и прижала его к себе.

— Я сфотографировала, завтра разложу по категориям ваших интервьюируемых. У них должны быть пересечения.

— Забирай, — коротко сказал Савицкий. — И вышли мне копию сразу. Тоже покручу эту команду.

Анна кивнула.

— После того как файлы исчезли, я разозлилась. Пошла прямо к Родиону в кабинет, потребовала объяснить, куда делся архив материалов Рудницкого. А он даже не поднял глаз от своего планшета. Знаете, что он мне тогда сказал? Спокойно так, с этой его ледяной, отеческой ухмылкой: «Не трогай старые истории, Анечка. Они принадлежат мертвым».

— Подожди, — Олег встал и прошелся по комнате. Дойдя до центра и встав в круг света от люстры, он остановился. Его челюсть заходила желваками. — Рудницкий погиб в замке, это мой район, я это дело наизнанку вывернул. Но его рабочие архивы оставались в Минске, на канале. Если кто-то два года спустя после его смерти начал спешно чистить серверные папки, значит, боялись не самого факта его гибели. А чего-то другого. Потому что мы тогда проверили все, что он успел снять в замке. Там без вариантов. Его убила жена Тарусова. Когда мы ее прижали фактами и записями с камер, она во всем созналась. Убийство Андрея никак не было связано с телеканалом. Это были его личные, левые расследования, и копал он их для частного российского инфоканала, где обожали такую желтуху пополам с криминальной чернухой. Чего тогда мог бояться Родион сейчас, если он никак не был завязан в той истории?

— А может, был? — тихо, но твердо перебила Анна.

— А может, у него просто была своя, совершенно другая история? — подала голос Юля. — Люди, связанные с криминалом, редко останавливаются на одном эпизоде. Если какая-то схема работала, ее обычно крутят и дальше.

— Не знаю, — задумчиво покачала головой Анна. — Я так и не смогла получить официальные материалы Андрея. Родион уперся. Но я встала в позу. Заявила ему в лицо, что все равно смонтирую фильм памяти из того, что у меня есть. А Родион знает мой характер.

— И дальше? — приподнял бровь Олег.

— Родион попытался меня продавить: предложил взять его готовые, уже отцензурированные программы, старые смонтированные интервью Андрея. Меня это оскорбило. Я сказала, что пусть он этот суррогат своей Снежане предлагает, а я профессионал, и если решила делать авторскую программу, то сделаю ее с нуля. И еще я сказала:

— Ты могла ему такое сказать? Вы были на ты? — уточнил Олег.

— Нет, конечно. При людях всегда на вы. Но, когда оставались наедине Слушайте, мы с ним сто лет работали и знали друг друга столько, сколько существовала наша программа. Он хорошо знал, на что я способна, если меня разозлить.

Анна вдруг резко замолчала и судорожно зажала рот обеими руками. Глаза ее округлились от ужаса.

— О боже Я вспомнила. Вспомнила, что сказала ему уже на пороге.

— Ну? — Савицкий буквально навис над ней, подавшись вперед всем корпусом.

— Я сказала: «Можешь тереть сервер сколько угодно, Родион. Я забрала рабочие материалы прямо из ноутбука Андрея, который был с ним в замке в его последнюю ночь. И мне очень хотелось бы, чтобы на предпросмотре программы ты лично объяснил мне, что означает все то, что я там увидела. У меня к тебе много вопросов». А дальше я перечислила ему названия исходников, которые успела переписать. Практически весь список, который сейчас сфотографировала Юля.

Савицкий аж дернулся, его рука инстинктивно легла на бок, туда, где по привычке должна была быть кобура.

— Мать твою, Платонова! Но ты же не забирала оттуда ничего? Ноутбук Рудницкого был опечатан! Не было у тебя этих исходников!

— Я блефовала, Олег! — выкрикнула Анна, и на ее щеках выступил лихорадочный румянец. — Я просто блефовала, понимаешь? В нашей среде это иногда работает. Только не говори, что ты так никогда не делаешь с подозреваемыми.

Эва многозначительно повела глазами, подтверждая, что она сама свидетель, делал, да еще как. Федор тоже согласно кивнул. А Анна продолжила:

— Я решила: если Родион поверит, что у меня на руках есть полная копия архива Андрея, он перестанет скрывать файлы, сдастся и откроет мне легальный доступ ко всему серверу. Я ведь тогда ничего криминального в действиях Родиона не подозревала. Думала, он уперся из глупого принципа, из вредности. Решила переиграть его на его же поле.

— Переиграла — глухо отозвался Федор, качая головой. — Ты подписала себе приговор этим блефом, Аня. Он решил, что ты реально видела исходники.

Эва, до этого внимательно слушавшая, резко повернулась к Савицкому:

— Олег, подожди. А где сейчас тот ноутбук, который вы изъяли два года назад из номера убитого Рудницкого?

— Так в том-то и фокус, что ничего ценного мы там не нашли! — Савицкий раздраженно потер лоб, взъерошив волосы. — Я его тогда лично весь перелопатил, Юлька помогала смотреть. Все, что ваш Андрей копал по своим левым заказам, всех, кого он пытался шантажировать скрытыми съемками, — мы эти ниточки тогда до единой распутали. Они нас и вывели на Тарусову с ее мотивами. А остальное в компе Ну, рабочие журналистские записи. Видеосъемки усадеб, музеев, интерьеров. Интервью. Начитки текста. Ничего особенного.

— Особенного для уголовного дела, Олег, — перебила его Анна, и ее взгляд стал абсолютно прозрачным. — Вы искали мотив убийства и компромат. А мне кажется, я начинаю подозревать, что там может быть.

— Что? — Олег смотрел на нее, не моргая.

— Я как-то давно, еще до аварии и до гибели Рудницкого, случайно успела краем глаза увидеть одну запись. Уходя от Андрея, перепутала флешку. Потом осторожно у него спросила. Он тогда как раз работал над интервью с директором фонда «Наследие».

— Я однажды с ней пересекалась, — вставила Эва. — Виктория Ленская Очень яркая женщина. Эффектная.

— Да. Но меня смутило не интервью. Там, помимо беседы с этой Ленской, было чересчур много перебивочных планов, и все они выглядели как-то странно. Видео щитков, оконных замков, камер на заборе, датчиков под потолком Андрей сказал, что случайно встретил в фонде родственника, который работает охранником, и тот попросил снять его рабочее место на память. Мол, поэтому и не отдал материал на работе в монтаж, что там много личного. Он знал, что я слышала, как они ругались с Родионом.

Анна напряженно смотрела в одну точку, и было очевидно, что в эту минуту у нее идет сумасшедшая работа мозга.

— Олег, мне нужно увидеть ноутбук Андрея. Из-за информации на нем меня пытались убить. Теперь это очевидно. Мы должны понять, что там и чего так боится Родион.

— Он не спрашивал больше у тебя про это после аварии?

— Нет, но.

— Марк сказал, что во время операции на клинику была хакерская атака, — хрипло добавил Федор. — Кто-то очень не хотел, чтобы к тебе вернулось зрение.

Все обдумывали эти слова, и вдруг Анна рассмеялась.

— Сама того не понимая, я успокоила Родиона, и он оставил меня в покое. Я сказала ему: «Ну вот, зрение вернулось полностью, скоро и память вернется».

Она сглотнула.

— Только я имела в виду память на обычную нормальную жизнь. Я говорила метафорически. А он, скорее всего, понял это буквально и, внимательно глядя, переспросил: «Ты не все помнишь?»

Анна медленно подняла глаза.

— И я ответила, что даже не могу теперь вспомнить, кто я на самом деле.