Дверь дрогнула и ударилась о косяк с глухим, яростным стуком. Анна влетела на крыльцо, чувствуя, как за ней по пятам все еще гнался сырой, пахнущий полынью ветер с кургана. Босые ноги горели, исцарапанные острыми корнями ольхи, подол тяжелого пледа был насквозь мокрым и облеплен сухими стеблями зверобоя. На шее, тускло поблескивая в полумраке коридора, висел древний кулон.

В гостиной было людно и душно. Слышался резкий, натянутый, как струна, голос Савицкого, глухой ропот Федора и негромкие, успокаивающие реплики Эвы. Олег раздраженно мерил шагами комнату, то и дело задевая угол отремонтированного накануне стола, Юля испуганно жалась к креслу, а Эва, бледная, с темными кругами под глазами, то и дело оборачивалась к окну, высматривая Анну.

Анна не остановилась в дверях. Она не стала вытирать ноги, не сбросила мокрый плед и даже не взглянула на Юлю. Она просто ворвалась в круг света от старой люстры — взъерошенная, бледная, с лихорадочно горящими глазами.

— Эва, — выдохнула Анна, останавливаясь прямо перед ней. — Расскажи еще раз. Все, что ты помнишь про тот вечер. Про мою сумочку. Про Снежану. Про клатч. Про то, что тебя тогда насторожило на приеме.

Эва от неожиданности качнулась назад, инстинктивно прижав ладонь к груди. Федор замер с недопитой чашкой чая, а Савицкий резко остановился, вперив в Анну свой тяжелый, цепкий взгляд следователя.

— Аня, ты где была? На тебе лица нет — растерянно начала Эва, но, наткнувшись на жесткий, неопускающийся взгляд Платоновой, осеклась.

Эва, как антиквар, всегда подмечала несоответствия и неточности. Эти месяцы ее мучили детали, которые она никак не могла ни с чем соединить, пока Анна наотрез отказывалась вспоминать и обсуждать тот вечер. И вот теперь она сама хотела — нет, уже не хотела, а требовала услышать то, что тогда почему-то смутило Эву.

Эва мгновенно собралась. Никто не спорил. Все взгляды были прикованы к ней.

— Тот вечер Прием. Мы с Федором не планировали идти, и я не очень люблю такие мероприятия, но надо было. Мы пришли в самом начале. Мне было неловко разглядывать местную богему, я почти никого там не знала. К нам подошла Снежана. Сперва она крутилась у фуршетного стола, и я почему-то отметила, что на ней было шелковое платье, очень похожее по стилистике на те, что носила звезда Платонова. Я не сильно жаловала тогда тебя, Аня. Хотя напряжения между нами уже и не было. Но мне не понравилось то, с какой скрупулезностью она копировала твои наряды, прически и даже движения. А потом вошла ты. И разница бросилась в глаза. Вы же знаете, что я всегда вижу, где оригинал, а где подделка.

— Еще подошел Родион, — добавил Федор.

— Да, — спохватилась Эва. — Он оказался с нами еще до тебя. Сначала очень удивился, что вообще увидел нас на приеме. Но Федор сказал, что они с Марком старые друзья еще со студенческих времен в Питере.

Анна резко повернулась к Федору, вскинув подбородок:

Никак не могу поверить, что ты был другом Демидова?

— Был и остался, надеюсь, — сухо отозвался Федор. — Хотя за последние сутки мой студенческий друг явно рискует быть проклятым моим же братом-следователем, и я пока не понимаю, как их привести к общему знаменателю.

— Просто не люблю миллионеров, — буркнул Олег, раздраженно звякнув ключами в кармане куртки. — Особенно тех, что лезут не в свои дела и думают, что знают все лучше всех. Не отвлекайтесь. Продолжайте.

— Родион тогда очень удивился, — сказала Эва, покачав головой. — Даже переоценил Федора прямо у меня на глазах, судорожно перебирая свою мысленную картотеку полезных связей. Это так бросалось в глаза Он ведь привык владеть всей информацией обо всех, а тут — такой просчет. До этого он смотрел на нас как на красивую, но бесполезную мебель. А потом вошла ты, Аня. И стало очевидно, почему Снежана нервничала. Она могла сколько угодно копировать твой стиль, но оставалась лишь искусной копией. Ты была настоящей королевой.

Анна сжала пальцы на древнем кулоне, чувствуя, как потемневший металл холодит кожу. Лихорадочный блеск в ее глазах стал глубже. И в этот раз воспоминание о том приеме не ранило ее прежней болью. Оно возвращало в момент, когда она заметила, что к ним со Снежаной идет Марк. На долю секунды ей даже показалось тогда, что он идет к ней.

— Когда Марк отделился от инвесторов Я сперва подумала, что он шел к Родиону. Или к Снежане. Камеры, пресса, все эти люди вокруг них — начала Эва.

Федор поднял бровь и чуть криво улыбнулся, глядя на жену:

— Снежана стояла с нами с самого начала. Минут пятнадцать, если не больше. Если бы Марк шел к ней, он бы подошел намного раньше.

— Да. Он шел к Анне, — твердо произнесла Эва, глядя Платоновой прямо в глаза. — Я сначала решила, что Демидов идет к Федору. Они ведь старые друзья, это логично. Но потом увидела его взгляд. Вектор движения, фокус внимания — все было направлено на тебя. Не на Родиона. Не на Снежану. На тебя. И они тоже это заметили.

— Эва — выдохнула Анна, растерянно глядя на подругу.

— Я не романтическая барышня, Анна, я антиквар, — отрезала Эва, не давая ей закрыться обратно в панцирь старого статуса. — Я смотрю, куда направлен взгляд, как смещается корпус, где человек задерживает дыхание. Я считываю детали. Марк шел к тебе.

— Нет, — резко, почти испуганно выпалила Анна, тяжело дыша на адреналине. — Он не мог идти ко мне. Не в той ситуации.

— Он сказал мне «Федя» только потому, что я стоял рядом с тобой, — тихо, но метко ударил Федор. — Снежана стояла рядом с нами уже четверть часа. Родион тоже. Если бы Марк шел к ним, он подошел бы раньше. Он шел к тебе, Аня. А я просто оказался удобным старым другом на маршруте. К тому же мы виделись с ним еще до начала приема. Я заходил к нему в офис днем, пока Эва давала интервью.

Анна на секунду закрыла глаза, справляясь с фактическим ударом по своей застарелой, выжженной ревности. Вся сцена с самого начала, оказывается, была разыграна вокруг нее. Но время романтических открытий давно истекло, и она порывисто оборвала зарождающуюся тишину:

— Потом сумочка. Эва, дальше. Что было дальше? Ты говорила что-то про сумочку и ее неровность.

Эва понимающе кивнула, мгновенно переключаясь на деловой тон:

— Родион вмешался. Стал говорить, чтобы ты зашла к нему завтра по поводу оптимизации эфирной сетки. Мол, у тебя слишком плотный график, надо пересмотреть нагрузку. Ты ответила, что справляешься. Во взгляде у тебя мелькнуло короткое внутреннее сопротивление. И почти сразу Снежана уронила бокал.

— Почти сразу? — переспросил Савицкий, мгновенно прекратив мерить шагами комнату.

— Да. И если теперь думать об этом трезво, то я не верю в случайность разбитого стекла. Девушка качнулась, будто потеряла равновесие на ровном месте. Бокал выскользнул, разбился о мрамор. Она подалась вперед и ухватилась не за Анну, а за ее сумочку. Тонкая цепочка звякнула, не выдержав, клатч упал на пол, вещи высыпались.

— Вот теперь медленно, — приказал Олег, его глаза опасно сузились. — Кто именно собирал вещи и где в этот момент были остальные?

— Снежана. Она уже была на коленях, быстро и нервно сгребала содержимое обратно. Родион в это время среагировал первым — оказался между женщинами, закрыл Анну своим корпусом, взял за локоть и начал спрашивать, не поранилась ли она. Выглядел заботливым. Шутил про балерин, которые сыплют стекло соперницам в пуанты.

— Отвлекал, — глухо констатировал Савицкий. — Классическая двух-ходовка. Один шумит и крутит жертву, второй работает по карманам.

— Возможно, — согласилась Эва. — Я тогда не придала этому значения. А Снежана выпрямилась, вернула сумочку, нервно улыбнулась и порывисто обняла Анну. Как подруга. Но, полагаю, они никогда не были подругами. Напряжение между ними можно было ножом резать.

Эва вопросительно посмотрела на Анну. Та побелевшими пальцами сжимала кулон на шее. И Эва вспомнила, как пару лет назад сама так же цеплялась за свой кулон, когда прежняя жизнь рассыпалась на осколки и только ее грозный лев изумрудно-сапфировым взглядом привычно взирал на мир вокруг нее.

— А у столика, Эва? — уточнила Анна. — Ты говорила потом еще что-то.

— Потом Марк увел вас ближе к сцене. Вы сидели за одним столом: ты, Снежана и Марк. Я разговаривала с директором филармонии, кивала невпопад, но продолжала наблюдать за вами. Твой крошечный бархатный клатч стоял на самом краю стола, золотистым замком к тебе. Ты полностью переключилась на Демидова. И тут подошел тучный мужчина в смокинге, какой-то спонсор. Стал шумно здороваться, наклонился и по-свойски обнял тебя, полностью загородив своей массивной спиной от остального зала. Вокруг вашего стола моментально образовалась плотная людская пробка из гостей и официантов. И Снежана, оказавшись зажатой в этой толпе, как раз протискивалась мимо твоего кресла.

Эва сделала паузу, восстанавливая в памяти безупречную визуальную геометрию того момента.

— Когда этот мужчина выпрямился и толпа чуть расступилась, обзор снова открылся. Все было как прежде. Ты сидела с идеальной осанкой, Снежана стояла чуть поодаль с телефоном в руках. Но сумочка стояла иначе. Она была сдвинута на пару сантиметров правее, угол наклона изменился. А ее тугая золотистая защелка теперь была едва заметно приоткрыта. Будто ее защелкивали в страшной спешке, прямо там, за чужими спинами, и не успели нажать до щелчка.

— Ты это точно помнишь? Не могла перепутать? — Савицкий буквально навис над столом, вперив в Эву свой тяжелый, цепкий взгляд.

— Олег, я отличаю подлинник от хорошей копии по микроскопической царапине на клейме, — ровно ответила Эва. — Два сантиметра на плоскости стола для меня как слон в этой комнате.

— И оба раза рядом с сумкой крутилась Снежана — отметила Юля.

— И Демидов, — нахмурился Савицкий.

В гостиной воцарилась тишина. Слышно было только, как за окном глухо шумит сырой ветер, прилетевший с кургана.

— Нет, — резко ответила Анна.

— С чего бы нет? — так же резко посмотрел ей в глаза Савицкий. — Только то, что он спас твое зрение, не делает его сразу невиновным. Мог сработать комплекс вины.

— Что?! — Анна от изумления раскрыла глаза и теперь ошарашенно смотрела на всех в комнате по очереди, но те лишь переглядывались.

— Я думала, ты знаешь — неуверенно произнесла Эва. — Когда врачи сказали, что зрение не вернется, он был с Федором в коридоре. Помнишь, я говорила, что Марк хочет зайти к тебе, но ты не хотела никого видеть.

В ее сознание хлынули картины из больницы: операционная, крики медсестер и профессора, резкий окрик главврача:

«Скажите Марку Альбертовичу»

Марку Альбертовичу.

Почему-то она решила, что это второй профессор, который следил за ходом операции онлайн.

Лицо Анны озарилось таким светом, что даже тонкий шов не портил ее внезапной нежности и красоты.

— Прекрасно, конечно. У нас не просто миллиардер. У нас миллиардер, который сам лезет в медицинское оборудование, пишет код по ночам и считает, что может переиграть любую систему. Это не алиби, Аня. Это просто делает его опаснее, — потер лоб Савицкий, но Анна продолжала улыбаться, не слыша ничего вокруг.

Олег мрачно и яростно кашлянул, ломая повисшую в комнате странную тишину.

— Все! Демидова оставим на потом, — жестко оборвал он, возвращая расследование в русло. — Героев-любовников и всех покровителей твоей сетчатки будем разбирать позже. У нас здесь и сейчас — сумочка. Аня, вернись на землю.

Анна наконец моргнула и сделала вдох, возвращаясь в душную реальность гостиной. Наваждение отступило, уступая место прежней, следственной жесткости.

— Сумочка, — повторила она глухо, сбрасывая с плеч мокрый край пледа. — Да. Значит, они пытались что-то вытянуть в первый раз и для этого разбили бокал. Но не вышло, и Снежана полезла туда спустя минут тридцать снова.

— Именно, — Савицкий загнул палец, его глаза превратились в две узкие щели. — Первый раз: бокал, шум, стекло. Родион артистично отвлекает и закрывает тебя корпусом, Снежана собирает вещи на коленях. Второй раз: столик, толпа, тучный спонсор полностью отрезает обзор своей спиной. И не удивлюсь, если где-то рядом тоже крутился ваш Родион. Снежана проходит мимо, замок снова приоткрыт.

— Получается, что в первый раз она действительно не успела, — Эва задумчиво водила рукой по столешнице. — Попыталась что-то вытащить, но испугалась или не нашла. Поэтому у столика пришлось повторить.

— Логично, — кивнул Федор, ставя остывшую чашку чая на стол. — Но если бы ей нужно было просто заглянуть внутрь или проверить кармашки, одного раза на полу вполне хватило бы. Это все не две секунды длилось. Зачем рисковать дважды?

Юля вдруг подняла голову. Ее глаза смотрели то на мужа, то на Анну.

— А если наоборот? — негромко спросила она.

В комнате мгновенно стало тихо. Слышно было только, как на кухонном столе мерно тикают снова заведенные старые часы.

— Что наоборот, Юль? — резко повернулся к ней Олег.

Юля нервно провела ладонью по деревянному подлокотнику, смутившись под общим перекрестным взглядом, но голос ее звучал уверенно:

— Ну Если вещь была нужна ненадолго и при этом нельзя было допустить, чтобы Анна заметила пропажу? Если в первый раз она ее не искала, а сразу взяла? А во второй раз — просто вернула на место. Поэтому сумочка и открывалась дважды. Ей не нужно было воровать насовсем.

Савицкий медленно выпрямился, и на его лице отобразился тот самый детективный щелчок — момент, когда разрозненные пазы мозаики сходятся в один глухой удар.

— Повтори, — тихо приказал он.

— Если вещь взяли, сделали с ней что-то быстро и положили обратно, — уже увереннее повторила Юля. — Чтобы не оставлять следов.

— Что можно взять из крошечного женского клатча ненадолго, чтобы провернуть дело и вернуть? — Федор нахмурился, перебирая варианты. — Полагаю, накрасить губы в тон Анны не стоило такого риска.

— Телефон, — озвучила первую мысль Эва.

— Нет, телефон был у меня в руках, — резко качнула головой Анна. — Я это точно помню.

— Документы? Паспорт? — предположила Юля.

— Слишком долго искать в темноте под столом, — отрезал Савицкий, качнув головой. — И слишком рискованно возвращать под носом у всех.

— Флешку с компроматом?

Анна покачала головой, чувствуя, как внутри все начинает леденеть с новой, неотвратимой силой.

— У меня не было с собой никаких улик в тот вечер. Я вообще не понимаю пока, чем им помешала. Не верю, что меня хотели убить только ради того, чтобы у Снежаны сложилась карьера.

Савицкий внимательно, тяжело посмотрел на ее бледное лицо.

— Тогда что? — тихо спросила Юля. — Что там было еще, кроме помады и пудреницы, Анна?

Анна вдруг осеклась. Пальцы, судорожно сжимавшие древнюю лодочку на шее, замерли. В памяти вспыхнул отчетливый, металлический звук — как она бросает на дно бархатного клатча тяжелый, матовый брелок.

— Ключ, — сказала она почти беззвучно, одними губами.

— Какой ключ? — Савицкий подался вперед.

Она подняла на него глаза, в которых отразился весь ужас пережитого на трассе кошмара:

— От машины. Смарт-ключ с бесключевым доступом.

Слово упало в душную комнату тяжелее любого судебного обвинения. Никто не ответил сразу. Юля тихо ахнула, прикрыв рот ладонью.

Савицкий первым опустил взгляд на свои руки, переваривая информацию, а затем медленно, с силой провел ладонью по лицу, стирая усталость и гася появляющуюся злость.

— Вот же черт Какая изящная, тварская схема.

— Олег, объясни, — напрягся Федор, делая шаг к брату.

— Да что тут объяснять! — Савицкий зло звякнул ключами прямо перед собой. — Если у них в руках был ее ключ хотя бы на пятнадцать-двадцать минут, пока Снежана крутилась в толпе, им не нужно было ничего взламывать. Они могли спокойно выйти на парковку. Не угонять машину, не ковыряться в замках под камерами. Просто подойти, нажать кнопку. Машина признала родной код, открылась без писка.

— И что-то забрать из салона? — тихо спросила Эва.

— Или положить, — перебила ее Анна, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ком. — Или подменить.

Савицкий резко, в упор посмотрел на нее:

— Они могли оставить в салоне все что угодно. Подменить бутылку воды. Подключить подготовленный блок к диагностическому разъему. Считать цифровой профиль ключа или поставить какую-нибудь дрянь, которая потом повлияла бы на тормоза, электронику, связь с машиной. Сейчас половина премиальных «китайцев» и «немцев» управляется через приложения, телематические блоки и бортовые системы. И здесь твой Марк Альбертович снова идеально подходит.

— Нет, — сказала Анна уже тише, но тверже.

— Аня.

— Нет, Олег. Марк не знал, что я поеду ночью к замку. Я сама этого не знала до последней минуты. А вот с Родионом у меня вышел резкий разговор. И когда он стал говорить, чтобы я зашла утром пересмотреть эфирную сетку, я не сомневалась: он мне мстит за то, что я не отступилась. Это было дело между нами. И поэтому я совершенно не смотрела в тот момент на Снежану.

Савицкий медленно повернулся к ней.

— Вот с этого места, Платонова, подробнее.