После звонка Сони воздух в холле стал вязким, как кисель. Женщину убили в нашем дубайском офисе. В костюме, как у Марины. Полиция уверена, что это связано со мной. Отличная командировка выходит. То есть не хватало мне только стать теперь подозреваемой номер один. Или следующей жертвой номер два. Оба варианта были так себе.

Марина бы никогда не оставила телефон без причины. Если она «исчезла», значит, либо оказалась в беде, либо, что вероятнее, зная ее юридическую хватку, ушла в глубокое подполье. И мне пора сделать то же самое. В Дубай ехать нельзя — там полиция и труп. Оставаться на виду в холле — самоубийство.

Я схватила свой красный чемодан, который так удачно мимикрировал под пряничные домики, и рванула к лифту. План «Б» созрел мгновенно: лучшее решение сейчас вернуться в свой бархатный бункер. В этом отеле меня официально нет, брони не существует, а номер 313 закрыт на замок, и его не видит система. По-моему, идеально. Марина бы оценила. В груди заныло при мыслях о подруге и бизнес-партнере. Можно сказать, теперь наша компания обесточена. Я представила, как рушится офис, который выстраивала уже четвертый год дома и почти год дистанционно через Марину в Дубае. Вспомнила фотографии отеля, который никогда не будет теперь построен, и в глазах защипало от мысли, что, когда я безвестно сгину в этом пыльном бархатном коридоре, обо мне никто не хватится и даже не вспомнит просто потому, что у меня никого и нет. Ну, если не считать моего соседа с котом на пенсии.

В таком критическом состоянии я добралась до третьего этажа и проскользнула за портьеру, чувствуя себя героиней шпионского боевика с очень тяжелым реквизитом. Дверь номера поддалась легко. Я втащила чемодан, заперлась и начала заталкивать свое имущество обратно в узкий проход дамского коридора.

— Ну давай же, красный монстр, помещайся! — шептала я, пихая чемодан ногой. Стоило мне наконец справиться с задачей и закрыв за собой бархатный проход, выдохнуть, как в основной комнате послышался тихий звук открывшейся двери и шаги. Я замерла, вжавшись в мягкую стену. Сердце колотилось в ритме чечетки. Мужской голос, который я уже слышала, теперь был совсем рядом.

— Pronto! — Голос итальянца звучал приглушенно, но вполне отчетливо. — Да, я на объекте. Работаю по нашему делу. Слушай, скажи ребятам пусть немедленно пересчитают дисконтированные денежные потоки по второму корпусу. И проверьте облачное хранилище на предмет транзакций через блокчейн-платформы за последние месяцы. Да, мне плевать, что здесь ретро-отель и двадцать лет назад невозможно было оставить цифровой след, сейчас уже все архивы давно оцифрованы. Или ты мне предлагаешь носиться теперь с запиской «FIND KEY»?

Я приникла к вентиляционной решетке так плотно, что на щеке наверняка остался след в сеточку. Мужчина присел — видимо, проверял плинтус или искал тот же скрытый механизм, что нашла я. Штанина безупречных брюк из тончайшей итальянской шерсти была прямо напротив моих глаз, и я отчетливо слышала каждое слово. Мои школьные познания итальянского все же пригодились, и я мысленно благодарила снова и снова свою учительницу. Но почему он перешел на английский и что сказал про записку? Возможно, он нашел здесь какую-то записку и она была на английском…

— FIND KEY. Именно так и написано, все заглавными буквами. Я сам, что ли, не понимаю, что не хватает дурацкого артикаля? Или ты думаешь, что один учился в школе?

Я согласно кивнула за вентиляционной решеткой, мысленно представляя, что у него в офисе сидят такие же всезнайки, как и у меня, и им просто жизненно необходимо оспаривать любые слова шефа. Итальянец развернул носки дорогих кожаных туфель кофейного цвета, и я замерла.

— Не знаю, какой-то странный звук из вентиляции. В старых зданиях так бывает. Мне вообще кажется, что эта записка про ключ не имеет отношения к делу. Ложная зацепка. Скорее всего, какой-то идиот написал жене, выходя на обед, а мы теперь двадцать лет спустя ломаем голову.

Он сел на стул, и края его брюк приподнялись над краем носков. По сути, все, что я сейчас могла рассматривать — это его ноги. Итальянец закинул ногу на ногу, и на бледной коже, прямо над краем короткого черного носка, открылся… крошечный желтый утенок. В черных очках. С крошечным коктейлем в ласте.

Я едва не хмыкнула. Серьезный человек, рассуждающий о блокчейне и дисконтировании в номере, где время замерло в тридцатых годах, носит на ноге утенка с коктейлем? Это было так нелепо, что я сразу подумала, что итальянец точно не может быть представителем преступного синдиката откуда-нибудь с Сицилии. И даже почувствовала к нему какую-то симпатию. Ну не может человек с утенком совершать что-то очень плохое. Максимум — подлог документов. Да и то… В общем, я немного расслабилась и решила, что его изыскания в моем номере, хоть и доставляют определенный дискомфорт, но все же не помешают мне здесь спрятаться и провести чудесный отпуск. Возможно, даже смогу перебраться наконец в кровать этой ночью.

— Нет, Эштон пока не в курсе, что я работаю по второй линии, — продолжал «Утенок», выпрямляясь и расхаживая по комнате. — Он старой закалки, думает, что все решается через джентльменские соглашения, как во времена его отца. Но за стеной у него сидят хищники, и они уже нарисовали проект вертолетной площадки на месте его семейных воспоминаний. Саид давит и настаивает на ускорении сделки. Полагаю, у нас есть всего пару дней. Поэтому вряд ли мы сможем что-то кардинально изменить за этот срок, но, по крайней мере, стоит помочь клиенту получить за отель хорошую цену.

Я вжалась в бархат. Что? Мое тайное бархатное убежище, только обретенный оазис спокойствия, хотят продать какому-то Саиду? Тоже мне помощник. Полагаю, что Эштон нанял «утенка» не для того, чтобы тот, прохлаждаясь в «моем» номере, размышлял о невозможности дела.

Итальянец еще раз вздохнул, убрал телефон, подергал для порядка тумбочки и вышел, так и не заметив, что в полуметре от него, за стеной винного цвета, старается не дышать временная владелица небольшого и уже почти уютного пространства.

После ухода итальянца я еще минут пять гипнотизировала вентиляционную решетку, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Оказывается, мой бархатный рай — это неликвидный актив, который какой-то незнакомый Саид мечтает закатать в бетон под вертолетную площадку. Ну уж нет. Я только начала привыкать к перебоям с вайфаем и запаху старого номера. В животе что-то заурчало.

Есть в комнате было решительно нечего, кроме пакетиков чая, украденных с тележки горничной. А воевать за отель на пустой желудок — стратегическая ошибка. Ресторан я отмела сразу: там слишком много шансов встретить Эштона, Кумрана или даже «Утенка», который может оказаться не таким уж и безобидным.

Значит, пляж. Самое место, чтобы затеряться среди сотен обгоревших туристов и раздобыть какой-нибудь кусок пиццы в пляжном баре.

Я облачилась в «маскировочный костюм»: летящую розовую тунику, которая делала меня похожей на нежное облако, а не на подозреваемую, вот-вот объявленную в международный розыск. К «облаку» я добавила шляпу с полями такой ширины, что в их тени могла бы припарковаться малолитражка. Продавщица в заснеженном городе была невероятно убедительна, потому что, скорее всего, понимала, что никто бы больше не купил у нее такое чудо, но сейчас, попадись она мне на глаза, я бы ее буквально расцеловала. Довершили мой наряд темные очки и белые вьетнамки. Этот день, хоть и начался не по плану, все же обещал стать довольно приятным.

Выбравшись из отеля широким коридором, который любезно показал Кумран (теперь он смотрел на меня, как на секретного агента высшего звена и это немного даже льстило, хотя страх, что парень затеял игру на пару со своим владельцем отеля тоже присутствовал), я дошла до пляжной линии. Бирюзовая вода лениво набегала на берег, пахло кремом от загара и беззаботным богатством. Я подошла к окошку кафе и сразу же получила кофе в пластиковом стаканчике и кусок отменной «Маргариты». Чувствуя себя в полной безопасности, мне удалось занять свободный шезлонг на третьей линии от моря.

Море. Морюшко. Оно было таким долгожданным, что я на минуту даже забыла про убитую женщину в дубайском офисе и запертый красный чемодан. Я закрыла глаза, подставив лицо соленому бризу. Блаженство было настоящим и бесконечным, как воды Персидского залива.

Вдруг тишину разрезал ядовитый женский голос:

— Да вы что, издеваетесь?! Какое СТО? Какое «заберу машину»? У вас что, только идиотов на работу берут? Говорю вам: нет моей машины на вашем СТО, поэтому и забирать я ее не буду!

Женщина в полосатом купальнике раздраженно прошла мимо, обдав меня песком с наманикюренных ног в пляжных тапках, и улеглась наконец прямо передо мной. Тишина вернулась.

Идеальная картинка была восстановлена, и я растворилась в шуме прибоя.

— Слушаю! — Визгливый, ядовитый голос короткостриженой брюнетки, увешанной золотыми браслетами, уже через пару минут снова ворвался в мой дзен, как дрель в субботнее утро.

Я вздрогнула и приоткрыла один глаз. В трех метрах от меня на шезлонге эта дама подняла телефон, и вид ее говорил, что она уже готова заорать в него так, чтобы ее наконец услышали среди реалий суровой зимы.

— Вы меня вообще слышите? Я же сказала вам, что я в от-пус-ке! Поэтому моя машина сейчас благополучно стоит на парковке аэропорта, пока я лежу на пляже и вы мне портите отдых. И не моя проблема, что у вас какой-то идиот напутал и написал, что моя машина у вас на обслуживании. Ну как она может быть у вас, если стоит сейчас на парковке аэропорта? Ну, конечно, уверена! Давайте вашу видеосвязь. Включайте.

Брюнетка повернулась в шезлонге и потянулась за коктейлем, услужливо поданным мальчиком в черных брюках и белой рубашке. Нет, определенно мне здесь понравится, успела подумать я до того, как пронзительный крик брюнетки заставил полпляжа повернуть головы к ней.