Рассвет над Персидским заливом с совершенно розовым идеальным небом никак не вязался с тем, что мы уже двое суток не спали, вскрывая опечатанные офисы и выбираясь из логова миллиардера-убийцы.

Машину Зорана пришлось оставить в паре кварталов от «Кэролл-отеля». Возвращаться через парадный вход было бы верхом идиотизма — Эштон наверняка уже выставил там посты.

— Нам снова не в подземелье? — с надеждой спросил Зоран, поправляя свой многострадальный бирюзовый пиджак, который теперь выглядел так, будто его долго жевал верблюд, а потом выплюнул за ненадобностью.

— Нет, — отрезала я. — В дамские коридоры я больше не пойду, даже если мне предложат контрольный пакет акций этого отеля. Идем через техническую зону пляжа. Там есть проход в сад, который ведет прямо к нужному бунгало.

Марина шла молча, вцепившись в мою руку. Она все еще была в синем «костюме-двойнике». Я видела, как она смотрит на Вадика: с какой-то новой смесью уважения и опасения. Кажется, Марина Гранова наконец поняла, что «майор Тифлисов» — это не просто красивый титул для ролевых игр, а человек, который вырубает охранников так же легко, как открывает бутылку воды. В случае крайней необходимости, конечно. Потому что использует он свои возможности исключительно ради защиты.

Бунгало без номера тонуло в густых тенях жасмина и пальм. В предрассветных сумерках оно казалось декорацией к фильму о привидениях.

Я подошла к двери и негромко постучала. Тишина.

— Миссис Эндрюс? — позвала я. — Кей? Меня зовут Дарина. Мы нашли то, что искал Геррит.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели блеснул кончик дула старого, но явно рабочего револьвера. Пожилая женщина выглядела смертельно усталой. На ней был старомодный шелковый халат, а в глазах застыла готовность выстрелить.

— Уходите, — проскрипела она. — Вы ничего не измените. Слишком поздно.

Я сделала глубокий вдох и достала из кармана сложенный листок бумаги, который мы нашли в «дамском коридоре», ведущем из 313-го номера. Короткое письмо, написанное Герритом Мейсоном утром в день его убийства. Письмо, которое он так и не успел отправить двадцать лет назад.

— Кей, посмотрите на это, — я протянула ей листок. — Это от него. Геррит любил вас. Он просто… не успел это сам сказать.

Старушка замерла. Револьвер в ее руке дрогнул. Она медленно взяла бумагу, и я увидела, как ее губы задрожали, когда она узнала почерк.

«Моя дорогая Кей… если ты читаешь это, значит, я нашел то, что уничтожит Саида. Но больше всего я хочу, чтобы ты знала — в этом мире для меня нет ничего важнее твоих глаз…»

Она всхлипнула каким-то сухим, ломким звуком, от которого у меня защемило под ложечкой. Дверь открылась шире.

— Заходите, — выдохнула она и осмотрелась по сторонам. — Скорее.

Внутри бунгало пахло лавандой и старыми книгами. Кей опустилась в глубокое кресло, все еще сжимая записку в руках.

— Мы с Герритом расследовали гибель Элис и Омара, — начала она, глядя в пустоту. — Все думали, что это несчастный случай, но я знала всегда: Саид подстроил аварию. Саид не был «учеником» Омара, как он всем позже объявил. Он был паразитом. Омар был слишком добр, он относился к Саида чуть ли не как к сына, подарил ему участок земли… а тот отплатил ему кровью. Геррит собрал доказательства, но его убили. Я знала многое, но не могла ничего доказать без его бумаг. Мне пришлось остаться здесь призраком, чтобы присматривать за внуком Элис. За Эштоном.

— Но на какие шиши вы здесь живете? — влез Зоран, не выдержав. — Отель же частный.

Мы с Тифлисов одновременно бросили на серба неодобрительные взгляды, но Кей, видимо, была воспитана гораздо лучше нас. Она лишь грустно улыбнулась.

— Элис была провидицей. Мне кажется, она чувствовала многое наперед. В благодарность за то, что я воспитала ее сына — отца нынешнего управляющего Эштона, — она оформила на мое имя небольшую оффшорную фирму, которая до сих пор оплачивает содержание этого бунгало и налоги. Эштон-младший даже не догадывался, кто платит по счетам бунгало без номера. Он думал, это старое обязательство деда.

— Кей, Саид строит свою империю на украденной земле Кэрроллов, — я шагнула вперед. — У нас есть папка. Оригиналы кадастров. Саид убил Марьям, чтобы их вернуть.

— Я не знаю, кто такая Марьям, но знаю, что про Саида вы говорите правду. — Вдруг раздался холодный голос от двери.

Мы все подпрыгнули. На пороге бунгало стоял Эштон Кэролл.

Он больше не был тем ледяным снобом в безупречном костюме. Рубашка расстегнута на пару пуговиц, волосы растрепаны, а в руке он сжимал серьги в стиле ар-деко, которые мы оставили на столе в 313-м.

Вадик мгновенно оказался перед нами, закрыв нас собой, но Эштон даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Кей.

— Няня Кей? — прошептал он, и в этом голосе было столько детской боли, что я на секунду забыла, как он обошелся с нами еще вчера. — Мой отец… он всегда говорил, что вы уехали обратно в Англию после смерти деда. Почему вы не сказали мне?

— Твой отец хотел уберечь тебя, Эштон, — тихо ответила Кей. — Он боялся, что ты наделаешь глупостей. И ты их наделал. Ты позвал убийцу к себе в дом и называл его другом. Но это было безопаснее открытой борьбы с ним.

Эштон побледнел. Он перевел взгляд на нас. Его пальцы судорожно сжали серьги.

— Я нашел это на столе, — он поднял серьги. Я помню, что бабушка подарила их вам, когда рисовали портрет для холла. — И я нашел ваш блокнот, майор. Лоренцо… он перевел мне ваши записи о Радже Пателе. Я проверил лично каждую цифру. Каждую транзакцию.

Эштон-младший сделал шаг в комнату, и я увидела, как дрожат его руки.

— Радж обворовывал меня три года и готовил отель к банкротству, чтобы я продал его Саиду за бесценок. А Саид… — он посмотрел на рюкзак Вадика. — Там то, что я думаю?

Вадик кивнул и достал синюю папку.

— Там доказательства того, что Саид — вор. И что половина его «Мансур-отеля» стоит на земле, которая юридически принадлежит вам, Кэролл. А доказательства того, что он еще и убийца, полагаю есть у этой леди.

Тифлисов кивнул в сторону Кей.

— Я же не ошибся, что Саид не просто так сменил тактику и много лет жизни Эштона-Кэролла младшего, ничего кроме финансовых неприятностей не угрожало?

Эштон закрыл глаза. В бунгало стало совсем тихо. Мы, конечно, выглядели сейчас крайне страной делегацией: мой бывший, то ли человек — праздник, то ли человек-катастрофа, грубоватый майор, умеющий быть нежным в самые важные моменты, недавняя заложница в дорогом, но изрядно потрепанном костюме и английская леди-призрак. Теперь мы все стояли в одном кругу.

— В десять утра, — заговорил Эштон, открывая глаза, и в них уже горел не холод, а настоящий пожар, — я должен подписать документы о продаже. Саид приедет со своими юристами. Он думает, что я раздавлен, и у меня нет выбора.

Я усмехнулась своей самой «директорской» улыбкой, поправляя воротник.

— Ну что ж, мистер Кэролл. Кажется, пришло время показать Саиду, как работают настоящие девелоперы. У нас есть еще немного времени, чтобы подготовить финал, который он никогда не забудет.

— И само собой, — добавила я, глядя на Вадика, — пропустить «слияние века» мы просто не можем. У меня на этот утренний раут уже подобрано идеальное платье.

Вадик усмехнулся и похлопал по рюкзаку. — А у меня припасена пара сюрпризов для их службы безопасности. Я же говорил, что связался с нашим отделом по международной преступности и ни одна из полиций не готова упустить такую операцию.

— Если майор говорит так уверенно, значит машины без опознавательных знаков, нашпигованные полицейскими двух стран, уже где-то рядом. — я перевела для Эштона Вадиков туман и объяснила все человеческой лексикой.

Мы переглянулись. Еще вчера, Эштон готов был замуровать нас в своем отеле, но теперь мы точно стали союзниками перед лицом одного большого Зла. Я решила, что когда все закончится обязательно замолвлю слово за одного шустрого младшего портье в отеле.

— Кей, — Эштон подошел к старушке и осторожно коснулся ее руки. — Простите меня, что не понял ничего и не нашел вас раньше.

— Иди, сынок, — она погладила его по щеке. — В тот момент так было безопаснее для всех. Сделай то, что должен был сделать твой дед.

Солнце окончательно взошло, заливая сад «Кэролл-отеля» золотом. Мы вышли из бунгало единым фронтом. До начала конца империи Саида аль-Мансура оставалось сто восемьдесят минут.