Черный внедорожник летел по ночной трассе, пожирая колесами километры асфальта, разделяющие два эмирата. Зоран вцепился в руль с такой силой, что костяшки побелели, но вел машину он на удивление уверенно. Вадик на переднем сиденье неотрывно следил за дорогой и зеркалами заднего вида на случай, если где-нибудь рядом с нами вдруг вынырнет кортеж Саида аль-Мансура или охрана Эштона Кэролла.

Мы с Мариной устроились сзади. Она все еще дрожала и жалась ко мне, кутаясь в мужской пиджак поверх мятого костюма — точь-в-точь такого, какой был на девушке, убитой в нашем офисе. Я крепко держала ее ледяную руку.

— Машка… — всхлипнула Марина, глядя в пролетающие за окном огни. — Дарина, я ведь даже не успела ничего понять. Мы с ней, когда встретились неделю назад в «Дубай Молле», так радовались… На эмоциях пошли и купили по акции два дорогих одинаковых костюма. Темно-синие, строгие.

Марина судорожно вздохнула, на ее губах мелькнула горькая, изломанная улыбка. — Решили вспомнить студенчество. Помнишь, как я рассказывала, что на юрфаке специально одинаково одевались и красились, чтобы сдавать друг за друга зачеты у слеповатых преподов? Она тогда всегда меня выручала по римскому праву…

— И как твоя университетская зажигалка Машка вообще превратилась в Марьям аль-Хаддад? — тихо спросила я, сжимая ее пальцы.

— Она вышла замуж за местного, из очень влиятельного клана. — Марина вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Третьей женой.

— Третьей?! — Зоран даже слегка вильнул рулем, но тут же поймал машину после испепеляющего взгляда Тифлисова.

— Машка, которая феминистка до мозга костей была. Да уж… — Мне было сложно представить ход мыслей университетской подруги Марины, которые привели ее к такому «удачному» замужеству.

— Третьей! Живут же люди! — ухмыльнулся Зоран и тут же осекся.

— Да, Зоран, третьей! — огрызнулась Марина, к которой на секунду вернулся ее обычный боевой дух. — Муж разрешил ей продолжить работу, но фокус в том, что Машка три года назад сменила работу. А последний год и вовсе засела дома. Я сразу не поняла почему. Но когда этот Саид предложил мне инвест-договор по нашей земле, мне показалось, что Машка — идеальный консультант, я же знала после нашей встречи, что она много лет здесь по специальности работала, хоть и не знала где. Поэтому сразу позвонила ей и скинула драфт.

Марина замолчала. Машина пронеслась сквозь желтый свет одинокого фонаря, и я увидела, как побледнело ее лицо.

— Она перезвонила мне в такой панике, будто я ей бомбу прислала. Сказала: «Марина, беги от него. Отменяй сделку!»

Оказалось, она пряталась за статусом и фамилией мужа, потому что до этого работала в корпорации Саида и оформляла все его старые сделки. И только спустя годы поняла, что именно она регистрировала и куда исчезали предыдущие владельцы земель. Машка сказала, что у нее остался архив, и она привезет его мне, чтобы мы могли в случае чего прижать Саида. Ну, если так выйдет, что понадобиться защищаться. В тот момент, Дарина, я еще планировала сама забрать тебя из аэропорта и на утро назначила встречу. Но Машка настаивала на срочности и конфиденциальности.

— Потому что привезла те документы, — мрачно подытожила я. — А Саид как-то прознал про это и привез к тебе в наш офис киллеров.

— В тот день мы договорились встретиться у меня. Я надела этот наш синий костюм, — голос Марины сорвался на прерывистый шепот. — Я стояла в кухонной зоне. Заваривала кофе. И тут влетает Машка… в таком же костюме. Бледная, как смерть. Выхватывает из сумки синюю папку, бросается к моему столу. Мне кажется она ее сунула в огромную стопку строительных смет. Я видела через стекло и хотела выйти, спросить, что случилось… Но не успела…..

Марина зажмурилась, по ее щекам покатились слезы.

— Дарина, она все поняла мгновенно. Она знала, что они пришли за ней. Машка посмотрела на меня через стекло перегородки, покачала еле заметно головой… а потом выскочила прямо в центр офиса, подальше от моего кабинета. Из-за этих проклятых одинаковых костюмов они со спины даже не поняли бы, кто есть кто… Она специально отвлекла их на себя. Все заняло буквально две секунды. Я даже крикнуть не успела. Они выхватили ее сумку с пола, надели мне на голову мешок и скрутили руки. В офисе уже никого не было, я специально назначила встречу на такое время, чтобы после этого за тобой в аэропорт поехать.

Мы все молчали, задумчиво глядя в темноту ночи за окном автомобиля.

— Сняли мешок с головы мне только в отеле Саида. И от него я узнала, что Машку убили. А мы с тобой теперь обе под прицелом.

В машине повисла тяжелая, звенящая тишина. Машка не была случайной жертвой. Она пожертвовала собой, чтобы спасти Марину и спрятать документы. А может она считала себя виновной в том, чем много лет занималась, не задавая вопросов и подсознательно сама считала, что заслуживает такого. Кто теперь разберется?

— Все, — я обняла подругу за плечи, прижимая к себе. — Все, Мариш. Ты не трусиха. Ты ничего не могла сделать. Но теперь мы едем забирать этот архив. Ради нее. Ну и потому что хотим сами остаться в живых.

— Я вначале думала, что ее убили по ошибке вместо меня. Перепутав из-за этих дурацких одинаковых костюмов. Я даже не сразу поняла, что к чему. Сперва вообще на Гранова думала.

— В глазах людей Саида ваши костюмы не выглядели как милая ностальгия, — глухо отозвалась я. — Для него два одинаковых синих костюма стали подтверждением, что вы — одна команда. Единый фронт, решивший выставить ему счет за старые грехи.

До центра Дубая мы добрались в рекордные сроки. Ночной мегаполис сверкал огнями, но бизнес-центр, где располагался филиал «Полины», стоял темной стеклянной глыбой. Офисная жизнь здесь замерла до утра. Но подозреваю, что и в рабочее время сейчас здесь было не шумно.

Зоран припарковал внедорожник в соседнем квартале, чтобы не светить номера под камерами здания.

— Значит так, — Вадик достал из рюкзака фонарик и пару тонких перчаток. — В центральный холл нам нельзя. Марина, как руководство заходит в здание, когда забывает пропуск?

— Через подземную парковку и техническую лестницу для клининга, — мгновенно переключилась в режим руководителя Марина, поправляя растрепанные волосы. — Там дверь на магнитном замке, но она вечно барахлит и, если сильно дернуть… Восьмой этаж.

Подъем по гулкой бетонной лестнице пешком показался мне вечностью. Когда мы наконец попали в коридор восьмого этажа, сердце ушло в пятки. Поперек двустворчатых стеклянных дверей нашего офиса красовалась желтая полицейская лента и сургучные печати местного департамента криминалистики.

Грабить собственный офис, как выяснилось, оказалось куда сложнее, чем вытащить заложницу из отеля Саида. Там он годами полагался не на систему безопасности, а на страх, деньги и уверенность, что никто не посмеет сунуться в его логово. Вадик достал из кармана перочинный нож. Ювелирным, хирургическим движением он подрезал ленту ровно по линии стыка дверей, так, чтобы после закрытия она ровно легла обратно и казалась целой. Замок поддался его отмычкам через долгие полторы минуты и я не стала спрашивать, где майор такому научился.

Мы скользнули внутрь, и дверь бесшумно закрылась. В офисе стоял тяжелый запах озона, пыли и чего-то неуловимо металлического — запах запекшейся крови, который криминалисты так и не смогли выветрить. Я поежилась. Зоран судорожно перекрестился.

— Где может быть синяя папка? — спросил шепотом Тифлисов, включая фонарик на минимальную мощность.

— У меня на столе, в кабинете директора, — Марина уверенно пошла вперед по темному опен-спейсу.

Мы вошли в ее кабинет. Стол был девственно чист. На углу сиротливо стоял мой фикус. Я подарила его Марине перед переездом в Дубай. На удачу.

— Черт! — вырвалось у Марины. — Они ее забрали!

— Или полиция выгребла все. — Зоран бросил обвинительный взгляд на Тифлисова, словно тот отвечал за работу дубайских коллег. Майор лишь пожал неопределенно плечами.

— А может и нет, — я подошла к пустым стеллажам. Мой мозг генерального директора заработал на полных оборотах. — Машка влетела в офис, поняла, что за ней хвост. Она была блестящим юристом и неплохим стратегом, если верить всем историям, которые я о ней слышала. Она бы не оставила компромат лежать на самом видном месте, если у нее было хоть несколько секунд. Марина, вспоминай! Куда именно она сунула папку?

— Говорю же, я была за стеклянной перегородкой с кофе и видела только верх комнаты. По моим ощущениям куда-то на стол.

Мы все машинально перевели взгляд за стекло. Там было сейчас темно. Но даже так становилось очевидно, что всю картину целиком Марина не могла видеть.

Тифлисов потер подбородок и обвел фонариком комнату.

— Что было в кабинете и как стояло? Вспоминай, Марина. Куда она могла ее сунуть? — Вадик внимательно следил за выражением лица моего директора дубайской «дочки».

— Мой стол, — начала Марина. — Просто тогда на нем лежали бумаги и папки. Стеллаж этот, туда тоже могла…

— А где у нас лежат строительные сметы нулевого цикла? — Вдруг спросила я. — Помнишь, я просила тебя перепроверить и ты мне сбрасывала фото из документов.

— Так они уже в архиве, в конце коридора. Я сразу же попросила помощницу перенести их обратно утром. — Охнула подруга. — А перед этим они стояли на тележке в углу, готовые к переезду.

Мы бросились туда. Помещение архива встретило нас бесконечными рядами серых полок, забитых сотнями одинаковых толстых папок. Когда только успели столько?

— Мы же только год назад начали здесь работу, а у тебя уже бумажек, как не знаю чего. — не удержалась я.

— На каждый чих лучше иметь бумажку, ты же знаешь, Дарина.

— Знаю… — Бормотала я, освещая корешки фонариком. — Где же… эта синяя…

Внезапно Вадик резко погасил фонарь и железной хваткой придавил нас троих к полу за стеллажами. — Ни звука, — едва слышно выдохнул он.

В тишине пустого офиса отчетливо раздался звук шагов. Кто-то шел по коридору восьмого этажа. Шаги остановились прямо у стеклянных дверей нашего офиса. По потолку мазнул луч мощного фонаря. Местный патруль проверял порядок на коридоре. Я зажмурилась, чувствуя, как Зоран рядом со мной вообще перестал дышать. Взлом опечатанного места преступления — это гарантированная тюрьма. Без вариантов.

Дверная ручка дернулась. Один раз. Второй. Но Вадик закрыл замок изнутри.

Раздалось неразборчивое бормотание по рации, и шаги медленно начали удаляться.

Мы просидели на полу еще минут пять, прежде чем Тифлисов снова рискнул включить тусклый свет.

— Ищем, — коротко приказал он. — И быстрее.

Я провела лучом по нижней полке, где пылились документы за прошлый год. Мой взгляд зацепился за одну папку. Она была серой, как и сотни других, но ее корешок был странно деформирован, словно в нее второпях впихнули то, что туда не помещалось.

Выдернув ее с полки я плюхнула папку на ближайший стол. Вадик щелкнул металлическими кольцами-держателями. Внутри, между сотнями страниц унылых таблиц по бетону, была грубо вдавлена синяя пластиковая папка.

Я аккуратно достала ее. Внутри лежали старые, пожелтевшие бумаги. Планы с синими печатями из восьмидесятых, банковские выписки, копии доверенностей. И на каждом листе краснела арабская вязь оригинальных подписей.

— Кадастровые оригиналы, — прошептала Марина, заглядывая мне через плечо. Глаза ее расширились. Она вытянула один из документов и после беглого осмотра резюмировала: — Саид действительно построил половину своего отеля на земле Кэроллов… А здесь еще и переводы средств на офшоры через подставных лиц…

— Это не компромат, — Вадик захлопнул папку и сунул ее в свой рюкзак, глаза его хищно блеснули. — Это ядерная бомба. И кнопка от нее теперь в наших руках.

Уже через десять минут мы снова были в машине, которая на предельной скорости вылетала на знакомую трассу. А в рюкзаке Вадика лежала синяя папка — наша страховка и одновременно наш смертный приговор.

— Слушай, Дарина… Я все не могу понять. Откуда Саид узнал про встречу? О ней знали только я и Машка. Даже тебе я не позвонила, хотела сюрприз сделать. — Марина тяжело вздохнула, глядя на свои испачканные ладони. — Неужели у него подкуплены люди даже в доме Марьям?

Я посмотрела на Вадика. Тот сидел на переднем сиденье, глядя в экран своего телефона, и на его лице промелькнула холодная, едва заметная усмешка, которую я сразу же заметила даже с заднего сиденья.

— Мне и самой это не дает покоя, Марина. Слишком уж филигранно у них все вышло для случайных совпадений. — Произнесла задумчиво я, не сводя взгляда с затылка Вадика.

— Ваша Соня уже дает признательные показания, — спокойно, не оборачиваясь, произнес Тифлисов.

— Что?! — мы с Мариной хором выдохнули это в спину майора, едва не выпрыгнув со своих сидений. — Когда ты успел?

— Меня немного смутило, как ты, Дарина, уверенно и сходу определила, что помощница Марины — настоящий Шерлок Холмс. Мол, нашла телефон, который не заметила полиция, и сумела его быстро разблокировать лишь потому, что была «хорошей девочкой» и умела наблюдать. Я в такие сказки про Золушек не верю.

— Почему ты сразу не сказал? — с некоторой долей обиды посмотрела я на Тифлисова.

— Ну, мне, может, тоже не понравилось, как ты безапелляционно заявила, что полиция просмотрела такую улику, как телефон пропавшей Марины, а ваша Соня-супергерой все нашла после них. Поэтому я просто набрал нашему Владимиру Борисовичу из международного. А ты его должна помнить, он с тобой в самолете рядом сидел.

У меня перед глазами мгновенно возник Володя со своими «нефутболистами» и любовью к стюардессам.

— Помню. Как же такое забудешь?

— Так а с Соней что? Неужели она могла… — Марина сейчас явно переживала собственное фиаско руководителя. Она всегда кичилась опытом и интуицией, а тут просмотрела интригу под самым носом. — Соня же совсем еще девочка… тихая, как мышь вначале была…

Вадик убрал телефон в карман и наконец обернулся к нам.

— Попросили коллег из местного департамента немного «потрясти» вашу идеальную помощницу. Оказалось, эта «мышь» ничего плохого не хотела. Просто стала переписываться в соцсетях не с тем парнем. Романтика, лайки, мечты о дубайских закатах… А парень, по «чистой случайности», работает в службе безопасности Саида, но ей он, конечно, об этом не сказал. Этому ухажеру изначально было поручено войти в контакт с кем-то из вашего окружения. А Соня просто первая ответила. Саиду не нужен был ваш инвестпроект, Марина. Никакого партнерства не планировалось. Планировалось за цену вхождения в общий бизнес просто прибрать к рукам вашу «бесхозную» полоску пляжа. Никто не собирался строить там ваши отели, им нужен был кусок земли в личное пользование.

— Значит, Соня была просто «входом» в нашу систему? — прошептала я.

— Именно. И она в переписке просто похвасталась, что к ним в офис сама жена аль-Хаддада заглянет — хотела придать себе веса в глазах местного кавалера. Не то чтобы Саид подозревал Марьям, но под контролем держал всех. А тут вдруг его бывшая юрист неожиданно всплыла в новой игре. Он решил понаблюдать.

— Я же была уверенна, что никто не знает. Соню, я просто как свою правую руку рассматривала, — растеряно моргнула Марина и в ее глазах застыла обида на собственную доверчивость.

Вадик пожал плечами и продолжил.

— А когда ваша Соня написала своему новому кавалеру из соцсетей, что свидание отменяется, потому что у нее в офисе намечается что-то грандиозное и к ним везут документы «с эффектом бомбы», Саид мгновенно сообразил, что через Марьям вы вот-вот выйдете на связь с Кэролл-отелем и решил, что Марьям всплыла неспроста. Тем более, что от Лоренцо он узнал о назначенной с Мариной встрече. Саид не понял, что итальянец хватается за любых клиентов, но решил, что кто-то затеял игру по-крупному и все указывало на главного игрока по имени Дарина Шторм, которая как раз так удачно в этот же день летела на встречу в Дубай.

— Я?! — мой голос не мог отразить полноты удивления этой гипотезе Вадика.

— Ты, Дарина. — кивнул Вадик. — Саид вскрыл вашу офисную почту, чтобы уточнить время, и отправил ликвидаторов. Для него это был вопрос жизни и смерти. Он панически боялся, что вы довезете папку с архивом до Эштона Кэролла раньше, чем он поставит свою подпись на договоре о слиянии. Он решил, что ты, Дарина, — тот самый «засадный полк», который прилетел забрать добычу, когда Марина и Марьям подготовят почву. Твой прилет стал для него финальным кусочком пазла: он был уверен, что твоя командировка связана не со встречей с инвесторами, а с подписанием его смертного приговора. А когда Радж Патель доложил о твоем появлении в отеле Кэролла — сомнений у него не осталось.

— Но почему тогда Саид не устроил мне какой-нибудь несчастный случай, если был в курсе моего прибывания в отеле? И вообще…

Я развернулась к Марине и мой взгляд стал ледяным.

— А теперь скажи мне, как подруга, как так вышло, что сразу после того, как убили одну твою подругу, ты отправила сообщение второй подруге, то есть мне, что, мол, все в порядке, но просто не сможешь встретить, даже вежливо извинилась и рассказала про шатлы.

— Это легко объясняется, — снова перехватил разговор Вадик, не дав ничего сказать в свое оправдание растерявшейся Марине. — Во-первых, с самого начала Саид не знал, что именно ты задумала. Поэтому через своего безопасника и Соню держал тебя на крючке. Ему важно было, чтобы ты ни о чем не догадалась раньше времени и спокойно заселилась в отель. Бронь в трешке он принял за конспирацию. Его люди, кстати, ждали тебя в дубайской гостинице до утра, но ты так и не появилась. Коллеги подняли камеры. А сообщение о том, что Марина не сможет встретить, написала тебе Соня. Самой Марине в тот момент было уже не до мессенджеров — на ее голове красовался мешок.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок и с виноватым взглядом посмотрела на притихшую подругу.

— То есть Соня… она видела, как убили Машку? Видела мешок на голове Марины? И после этого спокойно строчила мне эсэмэски, как ни в чем не бывало?

Марина затаила дыхание, глядя на Тифлисова. Тот иронично выгнул бровь.

— Наша Сонечка — чемпион по самообману, — Вадик откинулся на подголовник. — Ее не было в центральном зале в момент стрельбы. Она была на техническом входе, который и открыла сама ради встречи со своим «принцем». Дальше, как вы понимаете, ухажер увлекает ее в какое-нибудь уютное местечко…

— У нас на 7 этаже есть кафе. — Наконец пришла в себя Марина.

— Как вариант. В общем она проводит это время со своим «принцем» из охраны Саида. Тот ей наплел, что у Марины и Машки «серьезные терки с законом», и Саид просто хочет помочь им «тихо уладить вопрос» без полиции.

— И она поверила? — язвительно переспросила Марина. — А после этого, полагаю, ей велели забрать мой телефон и писать сообщения от моего имени?

— Она предпочла поверить. Особенно когда «принц» пообещал ей место управляющей в новом проекте Саида и показал кольцо, которое стоит как ее годовая зарплата.

— Соня мечтала выйти замуж за местного, только не понимала, где его встретить, — согласилась Марина.

— Да где угодно можно было! В такси, в кафе, вон в отеле, наконец! — не выдержала я. — Не обязательно для этого никого предавать.

— Дарина, ты не поняла. Она хотела замуж именно за эмиратца, как Марьям. А местные не работают на обычных работах.

— Как?! — растерялась я. А все эти смуглые ребята…

— В основном из Индии, — улыбнулась наконец Марина. — Ты что снова не смогла отличить эмиратцев от индусов?

— Ну, конечно, смогла, — я недовольно повела плечами и отвернулась к окну, вспоминая своего индийского друга и то, что постоянно отмечала, как сильно все местные на него похожи.

— В Эмиратах из одиннадцати миллионов проживающих, местных всего около миллиона, включая женщин и детей, — усмехнулся Тифлисов. — Соответственно, мужчин из них еще меньше, а тех, которые в подходящем для брака возрасте, и вообще днем с огнем не найти. Но зато все обеспеченные. Поэтому и ухватилась ваша Соня за такую возможность.

— И ради этого участвовала в убийстве?! — Я снова вернулась к разговору.

— Она думала, что участвует в корпоративном поглощении. Знаешь, как это бывает в кино: подсмотреть, подслушать, увести клиента… Соня считала себя не преступницей, а «эффективным посредником». Она до последнего была уверена, что Марьям аль-Хаддад просто увезли на жесткие переговоры, а не… туда.

— Не верю… Я же сама Соню всему обучала, вводила в дела, показывала, как строить разговор, как управлять вниманием… — выдохнула с болью Марина.

— Ну за год у нее, наверняка, накопились какие-то обиды, появилось ощущение, что она может жить лучше. А тут еще «принц» из соцсетей. Ее, кстати, подвело то самое «внимание к деталям», которым ты, Дарина, так восхищалась. Соня часто видела, как Марина вводит графический ключ или пароль, когда стояла у нее за спиной с документами. В тот вечер ей приказали: «Сделай так, чтобы Шторм не подняла шум раньше времени». И она сделала. Написала тебе, чтобы ты заселялась сама. Она была в курсе, что втянута в подставу, но до последнего рисовала в голове картинку из глянцевого журнала, где она — роковая женщина в Дубае, а не соучастница мокрого дела. По-настоящему она напугалась утром, когда в офисе нашли труп и не нашли ни тебя, ни Марины. — Вадик на мгновение замолчал, глядя на огни шоссе. — Но когда коллеги прижали ее к стенке и показали фото крупным планом того, что случилось в офисе… вот тут сказка про «корпоративные игры» рассыпалась. Она кололась так быстро, что в полиции не успевали записывать. Оказалось, Саид использовал ее втемную, обещая золотые горы, а сам просто вытирал об нее ноги, используя как пульт дистанционного управления вашим офисом. Естественно, никто на ней жениться не собирался.

— Значит, все-таки дура, — подвела итог Марина, и в ее голосе гнев пополам смешался с жалостью.

— Опасная дура, — поправил Вадик. — Которая до сих пор искренне не понимает, почему «светская беседа» в соцсетях и ее мечты о свадьбе привели к международному скандалу и убийству.

В машине снова повисла тишина, но теперь она была с привкусом какой-то жгучей горечи.

— Светская беседа ценой в жизнь, — прошептала я, глядя на пролетающие мимо небоскребы. — Он убил Машку просто чтобы не потерять контроль над сделкой.

— У нас полтора часа до рассвета, — Зоран, молчавший до этого, нервно посмотрел на свои массивные часы с маркетплейса, один в один, похожие на швейцарские. — И три часа до подписания документов у Кэролла.

Я расправила плечи, чувствуя, как страх окончательно отступает, сменяясь ледяной, профессиональной злостью.

— Возвращаемся в «Кэролл-отель», — скомандовала я. — Нам нужно успеть навестить одну старую леди, пока Эштон не натворил глупостей. Ну и, само собой, пропустить слияние века мы тоже не можем.

Это было утро, когда кофе уже не помогал, а адреналин в крови начал кристаллизоваться. Мы мчались обратно, и в рюкзаке у Вадика лежала папка, способная стереть империю Саида аль-Мансура с лица земли быстрее, чем песчаная буря стирает следы на дюнах.