Лифт в правом крыле оказался из тех, которые никуда не торопятся и живут своей жизнью. Он ехал на первый этаж так долго, что я успела вспомнить, как по-дурацки предвкушала, что прилечу в Дубай и мы прямо из аэропорта с Мариной поедем пить просекко и вспоминать все передряги, благодаря которым Марина из разряда «подарочной сотрудницы в нагрузку к выгодному кредиту» стала моей подругой и партнером по бизнесу.
Я достала телефон и проверила. Ни одного сообщения. Никаких тебе «Как ты устроилась?» или «Увидимся завтра в десять». Пугало то, что такое поведение могло быть похоже на меня, но на Марину — ни при каких обстоятельствах. У нее все-таки двое детей и, как оказалось, блестящая юридическая подготовка, а это автоматически делало ее четкой и рациональной, как говорит Вадик. До жути хотелось прямо сейчас включить видео и записать Марине небольшой обзор отеля, в котором я решила заночевать вместо забронированной трешки. Представляю, как изменилось бы ее лицо.
Наконец лифт остановился, и я уже хотела шагнуть вперед, но стоило дверям распахнуться, как туда вбежал запыхавшийся Кумран с моим чемоданом.
— Мадам Дарина, нам запрещено подниматься в номер 313, но я же не могу заставить вас везти такой тяжелый чемодан…
«Прекрасный мальчик», — подумала я и одарила Кумрана нежной улыбкой.
— Я буду очень медленно катить, чтобы не устать. Не беспокойся.
Знал бы он, сколько весят наши папки с отчетами и договорами.
Кумран вежливо склонил голову передо мной, и я решила, что первый день в Эмиратах мне, в целом, нравится, если не считать небольших недоразумений.
Лифт закрыл двери и медленно покатил меня вверх. Вскоре я оказалась на третьем этаже в широком коридоре, где все выглядело почти как в фильмах про Джеймса Бонда. Пол, устланный мягким ковровым покрытием, растворял шаги; по стенам, будто сквозь янтарное стекло, струился теплый неяркий свет, а двери всех номеров были утоплены в небольшие деревянные ниши.
Но, видимо, я не рождена для такой роскоши. Потому что мне становилось не по себе от таких дизайнерских изысков и начинало казаться, что из каждой ниши сейчас кто-то выйдет.
«Это все из-за того отеля», — подумала я. Точно. Из-за того, где в «четырех звездах» Зорана нашли убитым моего бывшего шефа. Но о покойных на ночь лучше не говорить плохо.
Я решительно тряхнула головой, расправила плечи и покатила чемодан по коридору, вылавливая взглядом номера на дверях. Через пару минут я почти убедила себя, что все в порядке, вот только номера 313 нигде не было: последний слева — 312, а следующий справа — сразу 314. Я прошла этот коридор в обоих направлениях дважды и уже хотела от усталости просто сесть на пол.
Как тут открылась дверь лифта, и из нее появился Кумран. Он смотрел с подозрением:
— Мэм, вы ходите по коридору туда-обратно уже четвертый раз. У вас все хорошо?
Ужасно обидно выбить себе номер в таком отеле, убедить портье в нормальности того, чтобы поселить меня в номер, который управляющий закрыл двадцать лет назад, и погореть на такой ерунде. Невероятно обидно. А хуже всего, что я почувствовала ужасную усталость после перелета и переезда. Потому что будь я в форме, я бы что-нибудь придумала. А сейчас я, наверняка, выгляжу как жертва при следственном эксперименте.
Стоп! Кажется, не все потеряно…
— Кумран, милый, твое волнение абсолютно нормально. Просто ты, видимо, никогда не сталкивался с тем, как работают в таких делах, когда проводят следственные эксперименты.
— Что? Не совсем понимаю, мадам Дарина.
— Днем же здесь люди. Представь, что подумают они, если я начну с чемоданом вот так ходить туда-сюда при гостях.
— A-а. Ну да. При людях не очень, конечно. А вы хотели…
— Тсс, — снова понизила я голос. — Никто, кроме Эштона, не знает… Ты же понимаешь, что случайно узнал секретную информацию, которую нельзя ни с кем обсуждать.
— Конечно, мэм.
— Все нормально, Кумран. Я уже проверила все, что мне нужно было. И раз уж ты здесь, помоги мне докатить чемодан.
— Конечно, мэм… Но мне же нельзя туда…
— А ты только до двери докати, дальше я справлюсь, — улыбнулась я.
Кумран явно сомневался, но все же взял чемодан и покатил его в самый торец коридора, в котором я теперь знала каждую дверь. Там он поставил мой чемодан прямо перед тяжелыми бархатными портьерами и покачал головой — мол, дальше не пойду.
— Ты уверен, что никто не открывал ее двадцать лет? — тянула я время, прикидывая, как открыть эту бархатную стенку.
— Мне горничная рассказала. Она здесь с того времени работает. Это через нее я в отель попал, она очень хорошая, наша тетя Кавита.
— Кумран, но ты же понимаешь, что тете Кавите тоже ни слова? Для всех я обычная отдыхающая и приехала на море.
— Да, мадам Дарина.
Кумран взялся за центр портьеры и протолкнул внутрь чемодан, и только в эту минуту я вдруг сообразила, что за ней и находился тот самый номер 313. Как я только не догадалась?
— Никому ни слова, договорились? Но если мне что-то понадобится, я теперь знаю, к кому обращаться.
Я достала щедрые чаевые и удостоилась еще одного учтивого полупоклона. Нет, мне определенно начинало здесь нравится. Нырнув в темноту за портьеру, я достала шар с ключом, посветила телефоном и почти сразу нащупала в двери замочную скважину. Дверь поддалась легко, и я решила, что неопытный новенький что-то точно напутал и выдал мне обычный номер без всяких призраков и историй.
Машинально щелкнув выключателем у входа, я включила в комнате свет.
— Вот это лампочки делали двадцать лет назад! — улыбнулась нелепой мысли я, закрывая за собой дверь. — Двадцать лет горят — никак не перегорят. Глазам после темноты за портьерами потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому свету и наконец увидеть номер. Но к такому я точно готова не была.
Наверное, примерно что-то подобное увидел принц в «Спящей красавице», прорвавшись сквозь вековой лес. Пожалуй, в номере не хватало только красавицы, а все остальное выглядело вполне себе древним. Не королевский замок, но примерно люксовый Нью-Йорк или Лондон 30-х годов. Так выглядят гостиные у старых богатых родственников, куда семье не разрешают заходить, а гости давно не посещают. Застывшие во времени комнаты.
Бросив пугливый взгляд на окно, я заметила плотно опущенные жалюзи. Это сразу придало решимости. По крайней мере, я немного выдохнула, подумав, что свет не выдаст моего заселения в этот номер. Успокоившись, я вернулась к комнате. Но все выглядело так, что казалось, сейчас дверь второй комнаты распахнется и там окажется сцена, вокруг которой мужчины с сигарами и блондинками в струящихся платьях будут смотреть на то, как на сцену выходит Синатра, затягивая свою «Му Way».
Темное дерево, бархат, латунные ручки, ковры с геометрическим узором — все это было явно люксовым для своего времени и его совершенно не волновало, что на дворе давно другой век.
Странно, что при всем при этом у меня не возникло ощущения заброшенности. Скорее — паузы. Как будто номер просто ждал, когда ему снова разрешат продолжить жизнь. Жуть какая-то. Угораздило меня все-таки. И что этот Кумран там вздыхал, когда я пошутила про три трупа?
Я с сомнением посмотрела на изящную люстру и решила, что даже с моим воображением визуализировать на ней мужика в двубортном костюме не выходит.
В планах было как можно аккуратнее и тише принять душ, забраться под одеяло и почитать в интернете про отель и его скелеты в шкафах.
Взгляд тут же скосился в сторону шкафа из полированного красного дерева, и на всякий случай я проверила его, открыв дверь. Все было чисто. Ряд подушек, пара одеял и полотенец, тапочки и старый набор с нитками. Легкий налет пыли меня не пугал, потому что, к счастью, в отличие от майора Тифлисова, у меня на нее аллергии не было. Что-то в последнее время я стала часто вспоминать моего друга-полицейского. Не к добру, точно, подумала я и решительно запретила себе такие мысли.
Душа в номере не оказалось, но зато ванна была роскошной. Пару баночек с шампунями и гелями я успела сунуть в карман, проходя мимо тележки горничной, которая одиноко замерла у двери с надписью «Только для персонала», так что теперь была обеспечена всем необходимым, включая пакетики чая. Я представила, как, выйдя из ванной, заварю себе чашечку и устроюсь на огромной кровати. Нет, этот день мне начинал определенно нравиться. А то, что в номер никто не заходит без веской причины, теперь было тоже очевидно — и только к лучшему.
Закутавшись в большой халат после ванной и, не рискуя шуметь феном, я просто намотала на голове большой тюрбан и вернулась в комнату.
На столе по-прежнему стоял электрический чайник, замеченный мною сразу. Корпус кремового цвета, с мягкими округлыми линиями и хромированными вставками. Видимо, дизайнер в свое время долго смотрел старые рекламные плакаты и решил, что именно так должна выглядеть «вечная классика». Чайник выглядел новым, но при этом был точно из прошлого, как вещь, купленная в тот короткий период, когда всем хотелось, чтобы техника была не умнее человека, а просто красивой, долго работающей и функциональной.
Самое время было перейти к самой умиротворяющей части моего вечера, и я взяла в руки чайник, чтобы набрать и закипятить воды. Руки у меня медленно задрожали, и я испытала то редкое для меня ощущение, когда вроде мозг соображает, но повести рукой от ужаса не можешь. Чайник был теплым.