Я с детского сада всегда реагировала первой, думала второй, сомневалась последней. Поэтому, когда водитель развез всех по отелям и наконец разбудил меня, а я поняла, что попала в другой эмират вместо Дубая, то выпалила первое название, которое пришло мне в голову. Это потом я поняла, почему именно оно оказалось первым. Название «Рас-эль-Хайма» у меня ассоциировалось только с открыткой на рабочем столе. Кто ее и откуда привез теперь уже было не вспомнить, но красивое здание на фото утопало в цветах и представляло для меня, как для девелопера, чисто профессиональный интерес. Хотя в час ночи после перелета интерес трансформировался скорее в шкурный вопрос: сейчас было важно найти кровать, и пусть даже она будет не совсем соответствовать уровню архитектуры фасада с надписью «Кэролл-отель» и пятью звездами.

Водитель уважительно кивнул, услышав знакомое название, и тут же нажал на педаль газа. На въезде он что-то уверенно прокричал охраннику, и шлагбаум поднялся. А я подумала, что нет на них нашего дяди Гриши. До появления у нас в охране отставного полковника, кто угодно шастал по коридорам «Авроры». Но за этот год я навела наконец порядок и теперь могла гордиться собой, как отличным руководителем.

Ночь в Эмиратах оказалась теплой, несмотря на уверения женщин из бухгалтерии, которые всегда отдыхали в Египте, но говорили, что это рядом и по погоде будет то же самое. Теперь я была похожа на капусту в платке. В автобусе работали кондиционеры, и чувствовала я себя там вполне комфортно, примерно, как дома в декабре, но стоило выйти на улицу, воздух стал бархатно-теплым и принес запах моря. Я сразу сняла две кофты, приподняла подбородок, как всегда это делала Марина, еще со времен ее замужества за банкиром, и уже хотела войти в широкие двери по расстеленной красной дорожке.

Я представляла, как в пятизвездочном отеле ко мне тут же подбегут работники и, выхватив чемодан из рук, предложат напитки. Нет, мальчика с опахалом в моих мыслях не было — такие картинки я видела в книге про рабов Древней Греции. Или Рима. Точно не помню. Но на нормальный прием я все же рассчитывала и собиралась насладиться незапланированной поездкой, раз уж так вышло. Мой бюджет, может, и постонет немного, но одну ночь в таком отеле как-нибудь выдержит. Но вопреки моим ожиданиям никто не подбежал. Зато обернувшись, я поняла, что чемодан мой сперли, а автобус уже уехал.

Покрутив головой в разные стороны в поисках движимого имущества в количестве тридцати двух килограммов, я стала заглядывать под разросшиеся кусты. Помнится, фикус мой тоже был прикрытием для разных схем, и я решила, что если бы мне понадобилось умыкнуть чей-то чемодан, то в условиях этого двора, я бы прятала его именно в этих цветущих кустах.

Возле меня появился портье в белой рубашке с надписью «Кумран» на значке.

— Мэээм, — протянул он. — Рады приветствовать вас в отеле. Вы что-то потеряли?

Он включил фонарик и посветил под корни кустов, начиная искать вместе со мной.

— Да. Чемодан. Большой такой, красный, прямоугольный.

Кумран неплохо говорил по-русски, и я сразу поняла, что мы подружимся.

— Мэээм, — снова протянул он, пряча улыбку в уголках губ, — ваш чемодан уже в комнате для багажа, и вы получите его сразу же в номере.

Вот как надо сразу брать клиентов в заложники, мелькнула у меня мысль. Я прямо зауважала Кумрана. Профессионал, хоть на вид ему и не больше двадцати. Как и водитель автобуса, Кумран был похож на индуса, и я подумала, что Марина была права, когда удивлялась, что я не смогла отличить эмиратцев от сирийцев. В общем, я сделала для себя вывод, который, впрочем, утром сперва подтвердился, а потом был подвергнут жесткому пересмотру, когда выяснилось, что настоящие эмиратцы практически не работают в Эмиратах.

Кумран сдержанно улыбнулся и показал мне на распахнутые двери. Я вошла и сразу же попала в другой мир. По центру парадного холла высилась огромная рождественская ель с шарами и лампочками. Все пространство заполняли негромкие звуки рождественских мелодий из старых фильмов тридцатых годов, а на огромных ретро-снимках, развешанным по стенам, застыли настоящие звезды того же периода в обтягивающих вечерних платьях и стильных костюмах.

Наверное, я растворилась в атмосфере, потому что голос Кумрана услышала не сразу, и ему пришлось повторить вопрос несколько раз.

— Мэээм, можно ваши документы?

— Конечно, — я протянула ему паспорт.

— У вас есть клубная карта?

— Разумеется, — уверенно кивнула я и задумалась, подойдет ли карта танцевального клуба возле кулинарии. С другой стороны, он ведь не уточнял, какая именно клубная карта его интересует, но вдруг ее наличие повлияет на качество номера.

Часы над ресепшн показывали час ночи, и в холле не было ни одного человека. Пустынный зал с ретромелодиями, рождественской елью, пряничными домиками и одиноким роялем… все это выглядело так, словно я перенеслась во времени и оказалась в каком-то волшебном мире. Может, и хорошо, что Маринка меня не встретила, а этот чудак Володя запихнул в шаттл, идущий в другую сторону. У меня не было отпуска четыре года, и хотя бы день в таких условиях я точно заслужила.

— Кумран, — полагаю, моя улыбка вышла уставшей, но все еще была рабочей, — мне бы хотелось номер с видом на море.

— У нас все номера с видом, — с достоинством склонил передо мной черноволосую голову Кумран.

— Вот бы нам таких Кумранов в отдел по работе с клиентами…

Он долго что-то проверял в компьютере, качал головой, напрягал лоб. Так же делал майор Тифлисов, когда не знал, что мне ответить, и пытался найти решение. Но Вадик был немного резче — наверное, поэтому и работал в полиции, а не на стойке ресепшена отеля. Я представила майора в форме портье и сама себе тихо засмеялась.

— Мэээм, у вас, к сожалению, нет брони в нашем отеле.

— Кумар, час ночи на дворе. Давай мы не будем сегодня ни в чем разбираться. Ты дашь мне любой свободный номер, и я пойду отдыхать. А завтра найдем эту бронь и накажем того, кто перепутал.

— Мээм, у нас нет свободных номеров. Рождество.

Он не поправил меня, хоть я и ошиблась в паре букв. Сверив имя с табличкой на лацкане его пиджака я снова улыбнулась парню.

— Кумран, Рождество еще только через пять дней. Новый год и того позже. Второе Рождество — еще плюс неделя. — Я сделала паузу. — Но суть не в этом. Уверена, что в таком большом отеле найдется одна маленькая комнатка с видом на море для Дарины Шторм, поэтому ты просто ошибаешься.

— Мэм, мне очень жаль, но у нас нет свободных номеров. Рождество бронируют здесь за год. И в основном только члены клуба, — печально и с искренним сочувствием посмотрел на меня Кумран.

— Хорошо, — сказала я, выпрямив спину и включив в голос тембр, которым обычно разговариваю с бухгалтерией, когда они внезапно хотят пересчитать годовые выплаты. — Давай так. Я сама посмотрю.

Кумран моргнул:

— Сами… куда?

— В системы, — сказала я уверенно. — Я же почти управляющая отеля была.

Он моргнул второй раз. Потом — третий. На третьем моргании я поняла, что он, вполне возможно, поверил.

— Управляющей…? Вы? — он оглядел меня с сомнением, но все с той же сдержанной вежливостью, присущей дворецким в старых английских фильмах. С тем только исключением, что дворецкие были как правило пожилые, а Кумран — молодой и со взглядом, словно он готов влюбляться в кого-нибудь каждые двадцать минут.

— Ну не официально, конечно! — сказала я с легкой обидой, будто он усомнился в моем дипломе Гарварда, которого у меня, разумеется, никогда не было. — Управляющий был другой. Великолепный мужчина. Умный. Ответственный. Серб. На шейкере умел работать как бог.

— А-а… — парень чуть расслабился. — Вы, наверное, имеете в виду…

— Да, — сказала я и мило улыбнулась. — Мой муж.

— О…

— Мой покойный муж, тут же исправилась я и погрустнела, вспомнив как узнала, что Зоран был на службе моего шефа и не раз прикрывался любовью ко мне ради своих схем.

Я не стала продолжать, потому что если в малом количестве слова всегда помогают, то в большом могут отвлекать от цели. А цель была очень простая: найти себе комнату. Любую. Хоть чулан, но лучше с видом на пальмы или море.

— Так что, — я повела плечами, — пропустить меня в систему номеров вам будет проще, чем отказывать человеку, который полгода закрывал финансовые отчеты такого же отеля.

Вот тут у него дрогнула бровь. Мужчины, оказывается, бывают двух типов: те, у кого дрожит подбородок, и те, у кого дрожат брови. Кумран был из второго типа.

Он задумался, оглянулся и, убедившись, что никого рядом нет, отступил в сторону.

— Только быстро, — пробормотал он. — И… ничего не трогайте.

Я зашла за стойку с видом человека, который в этой стойке родился. Открыла сервисную программу. И зависла. На экране были десятки корпусов. Сотни номеров. Никакой логики, никакой структуры. Система была такой же старой, как величественная, но абсолютно бесполезная люстра в холле.

— ААААА! — вырвалось у меня. — Да у вас тут, как у нас в офисе, ищешь одно, находишь три трупа и список непогашенных счетов!

Парень побледнел на слове про трупы и замахал руками.

— Мэм, не надо про это. Это старая история и управляющий не любит, когда кто-то вспоминает.

— Конечно, — кивнула я с видом, словно не ткнула сейчас пальцем в небо, а назвала факты, знакомые мне в подробностях.

Я перелистывала номера корпус за корпусом. Все занято. Все занято. Все занято.

— Вот этот! — наконец ткнула я пальцем.

Он покачал головой:

— Нет. Там сопровождающий персонал.

— Этот!

— Это технический. Там трубы и невозможно поставить кровать.

— А этот?

— Заселен, вы же видите сами.

— А этот?!

— Тоже.

— Да что у вас такое творится в декабре?! — вспыхнула я. — Почему все отдыхают?

Парень пожал плечами и вздохнул:

— У богатых депрессия начинается в ноябре. К декабрю она достигает пика.

Логично, черт побери. Стало очевидно, что меня Кумран к таким не причисляет и не помогло даже то, что я попробовала в начале скопировать фирменный Маринин наклон головы. Иначе бы он не поделился своими наблюдениями. Я уже почти потеряла веру, когда взгляд вдруг зацепился за маленькую строку:

CORP D / ROOM 313 / STATUS: CLOSED — DO NOT USE

— Вот, — сказала я. — Нашли!

Парень моргнул, как выброшенная на берег рыбка.

— Нет! Этот нельзя!

— Почему?

— Потому что… — он запнулся, будто сломал язык о слово, которое не хотел произносить.

— Потому что… — повторила я тоном, которым обычно вытягивала признания у Вадика, связанные с тайной следствия.

Парень сглотнул.

— Этот номер… двадцать лет закрыт.

— И?

— И… там… — он понизил голос до шепота, — произошло убийство.

Я улыбнулась.

— Ну так это вообще не проблема. Ты знаешь, сколько людей умирает в больницах? Но никто же после этого не закрывает палаты.

— Мэм, туда нельзя, это распоряжение управляющего.

— Я достала телефон, словно собиралась кому-то набирать.

— Ты что, хочешь чтобы я позвонила Эштону в пол второго ночи? Ты меня уже держишь здесь полчаса.

Имя управляющего в связке с телефоном сработало. Хотя узнать его не представляло труда: на стене напротив висели все портреты управляющих и я еще обратила внимание, что нынешнего и предыдущего хозяина — обоих зовут Эштоны, фамилии совпадали с названием отеля, поэтому ее запомнить тоже не представляло труда, но с именем должно было лучше сработать.

— Вы знакомы с нашим управляющим? — недоверчиво протянул парень, вглядываясь в мое лицо, словно после этих слов в нем что-то резко изменилось.

— Наши отцы дружили. — Соврала я, но такая невинная ложь разве могла считаться настоящей, если была необходима ради того, чтобы не остаться в чужой стране ночевать под открытым небом. — Мы еще смеялись не раз, что кто же сына в честь себя называет? Это же плохая примета.

Кумран моргнул снова.

— Мадам Дарина, этот номер никто никогда не заселяет и не открывает. У нас на стойке даже ключа нет. Точнее там в комнате даже не установлена система магнитных замков.

— Кумран, — сказала я тихо. — Если этот номер до сих пор закрыт, значит он просто доступен не для всех. Ты, наверное, здесь не очень давно. Я не помню тебя… — этот прием всегда работал с новенькими.

— Скоро год, как работаю.

— Вот. Теперь все понятно. Видимо, поэтому и брони ты не нашел. Эштон всегда оставляет этот номер для меня. Потому что я не боюсь таких вещей и… — я понизила голос и наклонилась к нему ближе. — Честно говоря, я там не просто так останавливаюсь, а выполняю кое-что для вашего управляющего.

Кумран оглянулся и убедившись, что никого нет, посмотрел мне прямо в глаза.

— Он что решил вернуться к той истории? — На лице мальчика застыли одновременно ужас и восторг.

— Тсс, — я приложила палец к губам и оглянулась по сторонам. Мы по-прежнему были в холле одни. Я перешла на шепот:

— О таком не говорят вслух, ты понял, Кумран?

— Конечно, мадам Дарина! — так же шепотом ответил мне он. Потом нырнул куда-то вниз и, выдвинув нижний ящик, достал оттуда ключ. Перешел в правый отсек стойки и этим ключом открыл нижнюю полочку. Через полминуты этих манипуляций у меня в руках оказался настоящий металлический ключ с массивным деревянным шаром вместо брелка. Если что, можно использовать в целях самообороны, пронеслась у меня мысль. Кто придумал только делать такие набалдашники на ключи. И в шорты не сунешь, иначе карман будет оттопырен, словно ты яблоко стащил из столовой. Хотя, в таком отеле, наверняка, должен быть настоящий ресторан. Да и вряд ли кому-то придет мысль таскать из него еду.

— Кстати, напомни во сколько у вас завтрак.

— Завтрак с 8.30 и до 11.00.

— Отлично.

— Мадам Дарина…

— Что еще, Кумран? Я спать хочу, как если бы три дня не ела.

— Как это?

— Не бери в голову.

— Я про оплату хотел спросить. Как вы обычно…

— Детка, я здесь по личному приглашению твоего шефа и выполняю его личное поручение. Не думаю, что тебя должно волновать, как он оплачивает мои услуги.

— Я имел в виду… А впрочем, все хорошо, мадам Дарина, отдыхайте и не волнуйтесь, — сразу же сказал он, не глядя на меня. — Лифт в правом крыле, но вы, наверное и сами помните где.

Я развернулась с поднятой высоко головой и видом, словно и вправду у меня в друзьях могли быть владельцы и управляющие такими отелями, где номер стоит как моя годовая премия, и прошла в сторону лифта.