Мы втащили упирающегося Зорана в полумрак 313-го номера. Вадик захлопнул дверь, привычно проверив замок, и только после этого отпустил бирюзовый локоть серба.

Зоран брезгливо отряхнул рукав, оглядел пустующий двадцать лет номер и с восхищением цокнул языком.

— О-ля-ля, Дарина. Да у тебя проявился настоящий вкус. Это же… просто потрясающе! Как ты умудрилась заполучить такой номер?

— То есть вариант прилететь в отпуск и забронировать отель ты даже не рассматриваешь?

Зоран оценивающе посмотрел на майора, потом на роскошный люкс и отрицательно покачал головой.

— Ну, в целом, ты прав. Мы здесь не в отпуске, — согласилась я.

— Кажется, в такой ситуации мне бы точно понравилось немного побыть твоим мужем. Но только живым, ладно? — улыбнулся серб, и от этой знакомой улыбки защемило где-то далеко в груди.

— Садись на диван и рассказывай. Считай, что ты в оперативной разработке снова, — отрезал Вадик, нависая над ним. — Поминутно рассказывай. Что тебе вчера кричала в трубку Марина? С какого номера звонила?

Театральная маска Зорана тут же исчезла, уступив место искренней человеческой тревоге. — Так тот звонок все-таки не ваша с Мариной затея? Дарин… я же как лучше хотел, — он тяжело опустился на кожаный диван, нервно теребя пуговицу пиджака. — Маринка мне месяц назад все уши прожужжала про вашу дубайскую землю. Мол, нужен крупный инвестор. А я слышал про одного человека и решил, что доброе дело сделаю. Я к Марине всегда хорошо относился.

Я подозрительно посмотрела на него и подумала, что Марина — предательница. И я даже не знала теперь, что было хуже: что она решила продать нашу землю, или что за спиной у меня общалась с моим бывшим.

— С каким инвестором ты ее познакомил? — холодно уточнила я.

— Очень серьезный человек. Саид аль-Мансур. Да тут рядом его отель, кстати.

Мы с Тифлисовым переглянулись. Я закрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти.

— Зоран. Ты отправил мою подругу с моими деньгами к главному монополисту побережья, который известен тем, что глотает конкурентов, не разжевывая?!

— Откуда я знал, что он людоед?! В журналах про это не пишут! Тем более у него столько благотворительных вечеров, премий… Статусный мужик. А для его возраста еще и выглядит как…

Я закатила глаза. Для Зорана важно было именно это: как выглядит человек и что о нем пишут. Сама собой вспомнилась история с моим бывшим шефом, с которым они у меня за спиной вели такие дела, что мама не горюй. Ну, по крайней мере, каждый получил в той истории то, что заслужил. Шеф мой погиб от собственной чудовищной аферы, его друг-банкир благодаря Вадику в тюрьме, мы с Мариной стали подругами и партнерами, и я получила в наследство девелоперскую компанию «Аврора» с ее дубайской дочкой «Полиной». А Зоран — ему пришлось уехать после того, как та история заставила меня вырасти из собственных иллюзий и повзрослеть.

Вадик осторожно взглянул на меня, словно спрашивая: «Ты в порядке?». Я кивнула, и он продолжил.

— То есть ты познакомил Марину с Саидом. Но она не пришла на переговоры. Если верить Лоренцо.

— Лоренцо? — удивился серб. — А он при чем?

— А он нанят одновременно и этим Саидом, и управляющим здешним отелем Эштоном Кэроллом. И, похоже, он хотел, чтобы и Марина его тоже наняла. Вот такой всесторонне занятый аудитор и антикризисный управляющий, — хмыкнул Вадик. — Но мы отвлеклись. Что было во время звонка?

— Да в том-то и дело! — Зоран ударил ладонями по коленям. — Она звонила в полной панике. Голос дрожит, заикается. Говорит: «Зоран, я заперта на верхнем этаже «Мансур-отеля», там, где идет ремонт. У меня забрали телефон и паспорт, якобы для оформления пропуска на завтрашнюю сделку».

— А звонила она с чего? — Тифлисов мгновенно вычленил самую важную деталь.

— У горничной телефон выпросила на минуту! Сказала, что приступ паники, срочно нужен врач, а может еще что придумала… Маринка успела прокричать, что перед встречей с Саидом виделась со своей университетской подругой… Машкой… и та что-то передала.

— Машкой? — у меня округлились глаза. Я вспомнила все, что знала об этой верткой девице, с которой Марина познакомилась во время учебы на юридическом. Любые посиделки на съемной квартире у Марины, где она приводила меня в чувство после расставания с Зораном и приходила в себя сама после развода со своим Грановым, непременно заканчивались воспоминаниями о безумных проделках, которые они с этой Машкой когда-то устраивали. Машка стала именем нарицательным, но я совершенно точно знала, что Марина не видела ее ни разу со времени своего замужества с банкиром. И даже не представляла, как сложилась жизнь ее студенческой подруги.

— И в чем связь университетской Машки, всех этих игр Марины и арабского миллиардера, который, похоже, взял ее в заложницы? — недоверчиво спросила я. Во мне теперь боролись страх за Марину и возмущение ее же предательством.

— Да я почем знаю?! — Зоран в отчаянии взмахнул руками. — Маринка прокричала только, что Машка велела срочно отменять сделку. И что-то привезла ей. Сказала, что нашла такое, от чего у всех волосы дыбом встанут, и что ей самой теперь нужна помощь. Они договорились встретиться вроде в офисе у вас.

Пазл начал складываться, но картинка выходила жуткой.

— Труп в дубайском филиале… — прошептала я, чувствуя, как по спине ползет липкий холод. — Это… это… была Машка. Люди Саида пришли за ней и за тем компроматом, который она несла. Машка была юристом, как и Марина. Что мешало ей выйти замуж и превратиться в Марьям аль-Хаддад?

— Ну, это ты уже загнула, Дарина, — вытянул губы вперед Тифлисов. — А может, и не загнула. Как фамилия этой Маши? Напишу ребятам, чтобы пробили ее.

— А Марину Саид забрал к себе и запер, потому что уверен: Машка успела передать документы ей. И он не убьет Марину, пока не получит их назад, — не сдавалась я.

— В вашем офисе была полиция! — Вадик начал мерить шагами комнату, его глаза горели профессиональным азартом. — Если бы эта Машка принесла туда папку с документами, криминалисты бы ее нашли!

— А что они искали, Вадик? — я подняла на майора глаза. Мой мозг генерального директора, годами работавший с бесконечными сметами, внезапно выдал ясное решение. — Они искали орудие убийства. Следы крови. Они не читали макулатуру! Бумага лучше всего прячется среди других бумаг. Это как желтый листок прятать осенью. Где его лучше всего прятать?

— В лесу, — ответил мне молчавший до этого Зоран.

— Вот. Даже Зоран знает. В день убийства Марина готовила для меня презентацию по нашему куску земли. Значит на столе лежала огромная папка с чертежами. Машка влетела в офис, поняла, что у нее есть буквально пара минут до того, как выбьют дверь… Она просто вшила свой компромат куда-то в наши документы! Ни один следователь не станет читать восемьсот страниц спецификаций по бетону.

— И эта папка до сих пор лежит где-то в опечатанном офисе. Если только она и вправду была, а эта ваша Машка и есть убитая Марьям, — выдохнул Тифлисов. Он резко остановился. Лицо его превратилось в непроницаемую маску, которую я видела только в моменты высшей опасности. — Все, Дарина, хватит.

— Что хватит?

— Игры в частных детективов закончились, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Тут уже не просто коррупция и старая история, тут убийство, похищение человека и международный преступный контур. Пахнет керосином. Я больше не имею права рисковать вами. Подключаем наших. Звоню в международный отдел, будем задействовать каналы Интерпола и местную полицию. У них как раз недавно совместные семинары были.

— Вадик, постой! — я вскочила, преграждая ему путь к телефону. — Если ты сейчас дашь официальный ход, Саид узнает об этом через пять минут. У него везде свои люди! Он просто «зачистит» Марину как свидетеля еще до того, как полиция выедет из участка. Нам нужна та папка из офиса. И нам нужна Кей.

Зоран, хлопая глазами, переводил взгляд с меня на Вадика.

— Кей? Какая еще Кей? Вы о чем вообще? И почему мы шепчемся в номере, в котором хочется пить шампанское и признаваться кому-нибудь в любви?

— В этом отеле, — быстро зашептала я, игнорируя протестующий взгляд Вадика. — В этом номере двадцать лет назад убили детектива. Который расследовал преступления Саида против семьи Кэроллов. И в этом отеле, похоже, до сих пор живет пожилая женщина. Эбигейл Уайт. На деле — Кей Эндрюс. У нее есть какой-то компромат, которого боится этот Саид и который он ищет сорок лет…

Зоран открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но не успел. В дверь номера деликатно, но настойчиво постучали. Два коротких удара, пауза, и еще один.

Вадик мгновенно подобрался, его рука привычно скользнула к поясу, где под рубашкой ничего не было, и он глухо выругался.

— Кумран? — одними губами прошептала я.

— Кумран не дурак, он поймет, что Зорана Эштон не нанимал, — Вадик схватил серба за шиворот его бирюзового пиджака. — Живо в дамский коридор! И чтобы ни звука, даже если там пауки размером с твой эгоизм выползут.

Зоран только успел возмущенно вскинуть брови, как Вадик буквально впихнул его в потайную дверь за платяным шкафом и бесшумно прикрыл панель. Я бросила лихорадочный взгляд на стол — три пустых стакана. Черт. Слишком поздно что-то убирать. Я лишь успела вложить один стакан во второй, имитируя случайность.

Вадик шагнул к двери и приоткрыл ее, пропуская Кумрана. Младший портье боком проскользнул в комнату. В руках у него не было ни подноса, ни свежих полотенец. На его обычно сияющем лице сейчас читалась крайняя степень растерянности, граничащая с паникой. Он нервно теребил лацкан своей безупречной униформы.

— Мадам Дарина… Мистер Вадим, — начал он севшим голосом, переминаясь с ноги на ногу. — Простите мою дерзость, но у меня возникли… некоторые сомнения.

— Сомнения? — я плавно опустилась на подлокотник дивана, всем своим видом излучая спокойствие буддийского монаха, хотя сердце колотилось где-то в горле. — О чем ты, Кумран?

— Я должен спросить прямо. Правильно ли я все понял в самом начале? Вас действительно нанял мистер Эштон Кэролл? И он правда поручил именно мне… ну, помогать вам в тайне от всех?

Я мягко улыбнулась, мысленно призывая на помощь все свои навыки ведения жестких переговоров, отработанные на московских подрядчиках.

— Ну конечно, Кумран. Мы же с тобой это обсуждали. С чего вдруг такие странные мысли? Кто-то из персонала что-то заподозрил?

Кумран судорожно сглотнул и затравленно оглянулся на дверь, словно за ним гнались. — Нет, персонал ничего не знает. Но… я просто сегодня сказал господину Эштону, что все идет по плану.

— Что ты сделал?! — Вадик едва заметно напрягся, но голос его прозвучал обманчиво ровно.

— Я встретил его в лобби, — в отчаянии всплеснул руками индус. — Радж Патель стоял в двух шагах, а с ним этот итальянец, Лоренцо. Я подошел к мистеру Эштону и тихо, чтобы никто не слышал, доложил: «Я обеспечиваю все условия для ваших специальных гостей в триста тринадцатом номере». Как вы и поручили!

— И? — я затаила дыхание.

— И он побледнел! — трагическим шепотом воскликнул Кумран. — Он посмотрел на меня так, будто увидел привидение! А потом спросил, всем ли довольны эти гости. На секунду мне показалось, что хозяин не знал, что вы здесь!

В комнате повисла тяжелая тишина. Со стороны шкафа, где прятался Зоран, не доносилось ни шороха, и я надеялась, что он справится и не выдаст нас лишним движением. Не то чтобы я видела проблемы, устраивая тут нелегальную ночлежку, но все же… Вадик бросил на Кумрана уничтожающий взгляд и повернулся ко мне, как бы говоря: «Ну давай, Шторм. Выкручивайся».

Мой мозг работал на запредельных скоростях.

— Кумран, дорогой мой, — я сочувственно покачала головой, поднимаясь и подходя к расстроенному портье. — Ты совершил классическую ошибку разведчика. Ты нарушил протокол безопасности.

— П-протокол? — заикаясь, переспросил он.

— Конечно. Ты же сам сказал, что рядом стояли Лоренцо и Патель! — я сделала страшные глаза. — Лоренцо де Лука — аудитор, который работает на два фронта. А Патель — управляющий, который может быть в сговоре с Саидом аль-Мансуром! Мистер Эштон находится под тотальным, круглосуточным наблюдением в собственном отеле. Его кабинеты прослушиваются, за его контактами следят.

— Но господин Саид аль-Мансур — друг хозяина и очень уважаемый человек. Они даже ужинали вместе на прошлой неделе. — Глаза Кумрана стали размером с блюдца.

— Ты подошел к управляющему на виду у других! — подхватил мою мысль Вадик, мгновенно включаясь в игру. — Что ему оставалось делать? Если бы Эштон радостно кивнул и сказал «Молодец, Кумран», твой Радж Патель бы тут же все понял. Эштону пришлось сыграть шок и удивление. Ему пришлось притвориться, что он понятия не имеет, кто живет в 313-м номере, чтобы отвести от нас подозрения!

— О… — Кумран осел, пораженный этой многоходовой комбинацией. — О боги. Я чуть все не испортил?

— Ты был на волосок от провала всей операции, — сурово подтвердил Вадик. — Эштон наверняка сейчас рвет на себе волосы от твоей неосторожности.

— Мне так жаль! — индус схватился за голову. — Я больше никогда к нему не подойду! Клянусь!

— Вот и отлично, — я ободряюще улыбнулась. — Главное, что ситуация под контролем. Иди, Кумран. Нам предстоит тяжелая ночь, и нам нужно, чтобы ты следил за коридорами.

Кумран уже развернулся к выходу, его рука легла на позолоченную ручку двери, но вдруг он замер. Плечи его поникли, и парень медленно повернулся обратно, глядя на нас с какой-то детской мольбой и нарастающим подозрением.

— Но если это игра ради безопасности… Тогда почему господин Эштон Кэролл потом отвел меня в сторону и спросил, давно ли я начал помогать вам? — Кумран запнулся, его голос дрогнул. — И еще он спросил…

Кумран сглотнул и закусил губу. Сейчас он был похож на испуганного ребенка, и мне стало ужасно стыдно, что я втянула в такое дело хорошего, трудолюбивого парня.

— Что спросил? — мой голос прозвучал мягче, чем я планировала.

Внутренняя струна, и без того натянутая до предела, лопнула с сухим щелчком. Страх ледяной волной плеснул в желудок, заставляя пальцы похолодеть. Кумран открыл рот, собираясь что-то добавить, но не успел произнести ни звука.

Тишина в комнате стала звенящей. И в этой тишине отчетливо, до боли в ушах, лязгнул замок. Дверь, которую Кумран так и не успел открыть, медленно, с каким-то издевательским достоинством поползла внутрь.

На пороге стоял Эштон Кэролл. Лицо его, обычно бледное и бесконечно усталое, сейчас казалось высеченным из холодного мрамора.

— Я спросил у него, как именно выглядят эти «гости», что решили самовольно занять номер в моем отеле.