Пальцы судорожно сжали ледяную ножку запотевшего бокала, а на лбу мгновенно выступила холодная испарина. Мой идеальный план, моя безупречная легенда скорбящей вдовы с миллионами на счетах летели в тартарары со скоростью курьерского поезда, раскрашенного в бирюзовый цвет.

— Дариночка! Птичка моя! — громогласный голос Зорана перекрыл даже шум прибоя.

Он лавировал между столиками с грацией леопарда. Его ослепительно-бирюзовый пиджак резал глаза, а загар был такого глубокого терракотового оттенка, что казалось, он провел последние двенадцать месяцев не в Белграде, а на солнечном побережье, где лето длится круглый год.

Лоренцо де Лука замер. Итальянский аудитор, чей мозг привык оперировать точными цифрами и сухими фактами, явно рассчитывал на несколько иной круг моих знакомых.

— Синьора Дарина… какая бурная встреча, — натянуто улыбнулся он, глядя, как этот парень в бирюзовом пиджаке бесцеремонно меня обнимает. — У вас кругом знакомые.

Я открыла рот, чтобы сказать: «Впервые вижу этого сумасшедшего туриста», но было поздно.

Зоран с размаху облокотился на наш столик, едва не перевернув ведерко со льдом, и радостно оскалился: — Знакомы?! Да мы с Дариной ближе, чем правая и левая сандалии! Я — Зоран!

Он перевел взгляд на Тифлисова и добавил: — Кстати, привет, майор. Не могу сказать, что так же рад видеть.

В глазах Лоренцо де Луки что-то щелкнуло. Его зрачки расширились, лицо вытянулось, а рука, державшая бокал, предательски дрогнула. Итальянец медленно повернулся ко мне, потом к Вадику, потом снова к бирюзовому явлению.

— Зоран? — почти шепотом переспросил Лоренцо и снова посмотрел на меня. — Ваш покойный Зоран?

— Почему это покойный? — напрягся серб.

— Он плохо говорит по-русски, — зашипела я на Зорана и тут же нервно рассмеялась, поворачиваясь к итальянцу. — Да, у Зорана такой беспокойный характер. Но, конечно, иногда бывает… дает жару.

Я снова улыбнулась и закончила фразу, глядя на Зорана.

— Но вообще, да, парень спокойный… Спо-кой-ный. Познакомься, это Лоренцо де Лука.

Лоренцо, однако, не спешил пожимать протянутую руку. Он переводил ошарашенный взгляд с Зорана на Вадика.

— Вы сказали… майор?

— Он сказал «мажор»! Мажор! — выпалила я, перекрывая голос Зорана, который уже набрал в грудь воздуха, чтобы возмутиться. — Знаете, эта вечная мужская конкуренция. Но Вадим не мажор, у него прекрасный бизнес, просто сейчас дела идут не очень, совсем мало работы и клиентов.

— С каких это пор мало клиентов у вас считается плохими делами? — с подозрением посмотрел на нас Зоран. — Я всегда считал наоборот: чем меньше у них клиентов, тем лучше там дела.

— Вы точно… тот самый Зоран? — вдруг спросил Лоренцо серба, явно теряя связь с реальностью.

— А что, у Дарины мог быть еще один такой Зоран? Таких Зоранов в мире больше нет! — самодовольно улыбнулся он. — Может, она еще и дуется немного на меня, но у женщин это быстро проходит. Кому, как не нам, это знать.

Лоренцо побледнел окончательно.

— Так это у вас был большой отель? — он попытался ухватиться хоть за какую-то логическую нить.

— О! Конечно, у меня. Огромный отель. Да, Дарина? — Зоран вошел в раж. — Она обожала мой отель!

Лоренцо на мгновение замер.

— А что не так, друг мой? — искренне удивился серб, заметив выражение лица аудитора.

Де Лука медленно поставил бокал на стол.

— Так она же вдова…

— Кто вдова? — захлопал ресницами Зоран.

— Синьора Дарина, — уже почти с ужасом выговорил итальянец. — Она оплакивает своего серба Зорана, покойного мужа… и приехала сюда восстановиться после утраты.

Зоран замер. Его голливудская улыбка медленно сползла с лица, уступая место искреннему, в чем-то детскому недоумению. Он опустил взгляд на свой бирюзовый пиджак, демонстративно похлопал себя по груди, как бы проверяя наличие пульса, а затем возмущенно выкатил глаза.

— Покойного?! — его баритон взлетел на октаву, перекрывая не только шум прибоя, но и легкий джаз саксофониста у входа. — Дарина! Ты меня похоронила?!

— Ты умер для меня, Зоран, — холодно сказала я, понимая, что спасения уже не будет, а значит, надо хотя бы сохранить достоинство.

— Умер?! — задохнулся он. — Птичка моя, ты совсем перегрелась? Могла бы сказать, что мы не сошлись характерами! Что я ушел в монастырь! Но хоронить?!

— Зоран, заткнись, — сквозь зубы процедил Вадик, уже понимая, что операцию по спасению легенды пора сворачивать и переходить к плану эвакуации.

Но человека-праздника было теперь не остановить. Его театральная натура требовала сцены, и он немедленно на нее взобрался.

— Нет, вы посмотрите на эту женщину! — всплеснул руками Зоран, поворачиваясь к обалдевшему Лоренцо. — Я бросил все дела в Белграде! Я летел сюда экономом, потому что билетов не было! Я вспоминал, как варил ей кофе, в конце концов! А она меня — в гроб! Лоренцо, друг мой, посмотрите на меня. Разве так выглядят мертвецы? Этот загар может быть у покойника?

Лоренцо вжался в спинку плетеного кресла. Кажется, прожженный итальянский аудитор всерьез начал сомневаться, не подмешали ли ему чего-нибудь в просекко.

— Но синьора Шторм так искренне скорбела… — пролепетал он, переводя затравленный взгляд с меня на Вадика и обратно на Зорана. — Она говорила, ваша смерть была такой трагической…

Глаза Зорана внезапно загорелись нездоровым любопытством.

— Так, — он навис над столиком. — Дарина, ну-ка скажи честно: от чего я хоть умер в твоей версии? Надеюсь, геройски? Закрыл тебя грудью от пули мафии? Разбился на яхте во время чудовищного шторма?

Вадик закрыл лицо рукой, тихо простонав что-то непереводимое на оперском сленге.

— Ты подавился устрицей на скучном благотворительном ужине, — произнесла я с каменным лицом первое, что пришло в голову.

Зоран задохнулся от возмущения.

— Устрицей?! Какая пошлость! Птичка моя, у тебя совершенно пропал вкус!

Он схватил со стола мой бокал с минералкой и залпом выпил.

— Ну скажи ей! Разве я похож на человека, который может так нелепо закончить свою яркую жизнь?!

— Ты сейчас закончишь ее еще нелепее, если не заткнешься, — пообещал Тифлисов и тяжело поднялся из-за стола, возвышаясь над сербом, как скала над туристическим катером.

И тут Зоран наконец перестал играть в собственное бессмертие. Он резко повернулся ко мне, и на секунду в его лице проступило что-то настоящее.

— Дарина, хватит валять дурака. Я не для этого прилетел. Марина вчера звонила мне в истерике.

Мы с Вадиком замерли одновременно.

— Что с Мариной? — голос Тифлисова мгновенно лязгнул металлом.

Зоран быстро обвел нас взглядом, почувствовав, что впервые за весь этот балаган говорит что-то важное.

— Она плакала и орала в трубку, что какой-то мужик, которому она то ли землю продавала, то ли, наоборот, что-то у него покупала, забрал у нее паспорт. Сказала, что ее держат где-то на верхних этажах, где идет ремонт. И что ты тоже в Эмиратах. А потом связь оборвалась. Я ей звонил-звонил — абонент не абонент. Пришлось прилететь. А ты, оказывается, здесь приходишь в себя после моей трагической кончины.

Зоран вдруг задумался, и его лицо мгновенно озарилось улыбкой. — Это такой план, да? Вы с Мариной придумали? Ты хотела вернуть то, что было, и не решилась набрать сама?

Лоренцо дернулся так резко, как если бы его ударили током.

Я не успела ответить, потому что в этот момент к нашему столу подошел Кумран. Младший портье грудью встал между мной и Зораном, раскинув руки в защитном жесте.

— Сэр! — грозно заявил он, сверкая глазами на серба. — Я попрошу вас немедленно отойти от этого столика! Прекратите беспокоить мадам Дарину!

— Да я ее муж, судя по всему! — взвыл Зоран, окончательно теряя терпение.

— Вы лжец и наглец, сэр! — с достоинством парировал Кумран. — Имейте уважение к чужому горю! Мадам Дарина — вдова! Ее любимый муж Зоран трагически погиб!

Повисла звенящая, абсолютно абсурдная тишина. Зоран перевел ошалелый взгляд с Кумрана на меня, потом на перекошенное лицо Лоренцо.

— Да вы тут все больные! — истерично взвизгнул человек-праздник. — Секта вдовцов какая-то! Тифлисов, ну хоть ты скажи им! Я живой! Сегодня утром круассан ел!

И тут случилось то, чего я никак не ожидала.

Вадик, майор уголовного розыска, человек с бетонными нервами, суровый «владелец берлог», сидевший до этого с каменным лицом, вдруг заржал.

Это был не вежливый смешок. Это был глубокий, раскатистый, совершенно искренний хохот человека, у которого просто сорвало клапан от передозировки стресса и абсурда. Он смеялся так, что содрогались плечи, а на глазах выступили слезы.

— Ой, не могу… — Вадик смахнул слезу. — Шторм, ты гений. Но, конечно, со своими прибамбасами.

Он встал и обошел стол, все еще посмеиваясь, в потом железной хваткой взял возмущенного Зорана за бирюзовый локоть.

— Значит так, восставший из мертвых. Пошли-ка мы выпьем за твое здоровье.

Потом повернулся к совершенно потерянному Лоренцо:

— Синьор де Лука, прошу простить нас. Женские нервы. Аллегории. Мы заберем этого призрака прошлого, чтобы он не портил вам аппетит. Тем более нам есть о чем поболтать с учетом причины его появления здесь.

Но Зоран не спешил никуда отходить и держался поближе ко мне.

— Кумран, все в порядке, — мягко сказала я ошарашенному портье, величественно поправляя подол. — Это просто… недоразумение. Мираж из-за жары.

Лоренцо тоже поднялся. Он посмотрел на меня взглядом, в котором больше не было ни капли восхищения. Только холодный расчет и подозрение.

— Знаете, синьора Шторм, — процедил итальянец ледяным тоном. — У нас говорят: кто лжет о смерти, тот прячет дьявола в шкафу. Я не знаю, в какую игру вы здесь играете. И какие «берлоги» на самом деле охраняет ваш суровый друг. Но я советую вам держаться подальше от меня и моих дел.

Кумран явно напрягся и пришлось импровизировать.

— Синьор Лоренцо, вы можете быть совершенно спокойны. У нас, специфический юмор, но главное, что мы по-прежнему команда.

Итальянец покачал плечами, издал какой-то отклик на диалекте, который в школе у нас не учили, и бросив на стол смятую салфетку, стремительно зашагал прочь.

— Кумран, милый, а ты куда-то шел? — моя улыбка снова стала легкой и любезной. Нам надо поговорить теперь о делах.

Младший портье улыбнулся, но вышло как-то натянуто, в этих делах он пока был новичком. Как только парень отошел, Зоран снова сел за наш столик и пожал плечами, намекая, что вообще не понимает, из-за чего все так разволновались.

— Нервный какой-то ваш итальянец, — заметил он. Потом посмотрел на меня с откровенным самодовольством: — Дариночка, а ты правда сказала всем, что ты моя вдова? Я же не знал, что ты так хотела за меня замуж, что выдумала нашу свадьбу.

— Я выдумала не нашу свадьбу, а твои похороны, — холодно бросила я. — Это разные вещи.

— Но это все равно означает, что ты скучала по мне, — улыбнулся Зоран, полностью игнорируя Вадика.

Я без сил отпустилась и откинулась на спинку кресла.

— Мы, Зоран, — устало выдохнула я, — в полной, абсолютной и беспросветной…

— В оперативной разработке, — спокойно закончил за меня Вадик, присаживаясь рядом и буравя серба тяжелым взглядом. — И раз уж ты воскрес из мертвых, сейчас подробно, по минутам, расскажешь все, что тебе вчера кричала в трубку Марина.

Зоран моргнул. Потом еще раз. И, кажется, впервые за весь вечер понял, что аплодисменты закончились и началось что-то гораздо менее приятное.

А я сидела, прикидывая, что если одного Тифлисова я смогла уместить во второй кокон и уложить в дамский коридор, то, видимо, будет странно туда же пригласить и Зорана. А в том, что у него не было денег на номер в этом отеле, иллюзий я не питала.