Оставшиеся часы до заката мы снова провели в бойлерной, окруженные трубами и стопками пожелтевших бумаг. После импровизированного обеда в номере 313, куда мы изначально планировали только зайти и сменить мокрые вещи на сухие, я заставила Вадика полчаса проветривать комнату, создавая сквозняк, чтобы не оставить ни малейшего намека на запах ростбифа. В пустующем двадцать лет номере аромат горячей еды был равносилен явке с повинной, и это нельзя было объяснить ни призраками, ни плохо работающей вентиляцией из соседних номеров.

Я яростно ругала себя за такую халатность и за то, что у нас целый майор полиции под рукой, а об элементарной «гигиене» тайного убежища пришлось думать мне. Вадик в ответ лишь вяло оправдывался тем, что «после заплыва его мозг ушел в режим энергосбережения», и требовал калорий для запуска детективных процессоров. Но теперь, когда чувство голода отступило, мы снова вгрызлись в документы, пытаясь выжать из них максимум до того, как наступит время надевать маски для званого ужина.

День не принес новых открытий, но позволил систематизировать то, что мы уже знали, и найти подтверждение нашим гипотезам. Поэтому, как только часы показали семь, мы дружно, словно по команде, закрыли папки и отправились в сторону ресторана. Наряды были выбраны еще днем с учетом приближающегося вечера, и мы выглядели вполне себе.

Веранда отеля в лучах заката смотрелась как декорация к фильму о жизни небожителей: розовое золото залива, белые скатерти и ледяное просекко в запотевших бокалах. Но для меня это был выход на минное поле.

Я села, выпрямив спину так, словно проглотила стальную линейку. Маленькое черное платье работало безупречно — Лоренцо де Лука за столиком в углу не сводил с меня глаз, и в его взгляде восхищение боролось с профессиональным любопытством аудитора. Вадик сидел рядом, застегнув кремовую рубашку на все пуговицы, с видом человека, который готов в любой момент либо съесть этот ужин, либо использовать вилку как холодное оружие.

— Синьора Шторм, — Лоренцо подошел к моему столику, стоило Вадику отойти за стаканом минералки. — Должен извиниться за вчерашний вечер, возникли непредвиденные обстоятельства.

— Конечно, — я улыбнулась еще любезнее, заметив, как радостно смотрит на нас сейчас Кумран. Я не могла не воспользоваться таким моментом, чтобы укрепить индийского друга в мысли, что мы с Тифлисовым и Лоренцо — практически одна команда. К тому же нам по-прежнему не удалось ничего выяснить о Марине. Мой звонок Соне в офис, не принес никаких новостей. Марина по-прежнему нее появлялась, а я лишь узнала, что разблокировать телефон удалось с помощью даты рождения Марининых детей. Наши помощники знают о нас гораздо больше, чем мы думаем. И понимают наши мотивы лучше, чем нам кажется.

— Присаживайтесь, Лоренцо. Что мешает нам продолжить начатый вечер сегодня? — я широко улыбнулась итальянцу.

— Мне казалось, что вы пришли не одна? — Лоренцо приподнял удивленную бровь, бросив взгляд в сторону бара, где застрял мой спутник.

— О, вы про Вадима? — я небрежно взмахнула ладонью. — Мы столкнулись в лобби совершенно случайно. Удивительная встреча! Вадим — старинный друг моего покойного мужа. Они вместе… э-э… увлекались парусным спортом в Черногории.

Лоренцо заинтересованно наклонился вперед, его глаза хищно блеснули. — Парусный спорт? Прекрасное хобби для джентльмена. И чем же занимается ваш друг сейчас?

В этот момент я увидела, как Вадик, бережно неся два стакана минералки, направляется к нам. Его походка — нечто среднее между выходом тяжелого авианосца из порта и дежурным обходом территории — выдавала в нем кого угодно, только не любителя яхт и фуршетов. Но сказать, что он из полиции, я тоже не могла. Нужно было действовать быстро.

— Он отельер, — выпалила я, чувствуя, как внутри разливается знакомый азарт. — У него сеть аутентичных эко-домов в горах. «Медвежья берлога», «Гнездо орла»… очень суровый, мужской отдых. У моего Зорана был более изысканный вкус к отелям, чем у Вадима, но они … ценили друг друга.

— У вашего мужа был отель? Как здесь? И у друга тоже?

— Ну, можно и так сказать, — небрежно кивнула я, отгоняя мысли о небольшом отельчике серба на тридцать номеров в пригороде. — А вот и Вадим.

— Buongiorno, signor Vadim. Я Лоренцо де Лука.

Лоренцо расплылся в улыбке, в которой я прочитала счет с пятью нулями. В этот момент Вадик поставил стакан на стол и замер, почуяв неладное.

— Вадим, дорогой, я как раз рассказывала синьору де Луке о твоих чудесных отелях в горах. Он очень впечатлен.

— «Медвежьи берлоги»? «Гнездо орла»? — переспросил Лоренцо, и в его голосе прозвучало искреннее почтение к суровому бизнесу. — Звучит очень… концептуально. И крайне востребовано в наше время тотального стресса.

Вадик медленно опустился в плетеное кресло. Я видела, как он на секунду завис, переваривая информацию о своем внезапном туристическом наследии. В его стальных глазах промелькнула целая гамма чувств: от желания зачитать мне права до осознания того, что «Гнездо орла» — это, пожалуй, лучшее, что с ним случалось в этой командировке.

— Да, — наконец выдавил он, пододвигая мне стакан воды. — Берлоги — это мое все. Свежий воздух, горы… никакой суеты. Только волки, сосны и гости отелей, конечно. Очень бодрит.

— Вадим слишком скромен, — я накрыла ладонь майора своей, чувствуя, как он напрягся. — Он настоящий фанат порядка. Лоренцо, вы даже не представляете, как трудно в горах найти человека, который бы не просто считал деньги, а понимал душу отеля.

Лоренцо де Лука расправил плечи. Я заметила, как он украдкой поправил манжеты. Ему жизненно необходим был новый клиент — я вдруг поняла, что он цепляется за любую возможность работы так же, как и я год назад, когда осталась один на один с тонущей после смерти шефа «Авророй». Лоренцо, как и я тогда, сейчас отчаянно старался держать лицо «акулы аудита» и использовал этот отель как возможность найти новых клиентов, понимая, что решить задачу Эштона Кэролла ему, скорее всего, не удастся. Он просто тянул время и искал новых клиентов в любых сферах.

— Понимаю вас, Вадим, — Лоренцо подался вперед, понизив голос до доверительного шепота. — Финансы в горах — это как лавина: стоит пропустить один камешек, и все полетит в пропасть. Я как раз специализируюсь на оптимизации таких… нестандартных объектов. Мои методы позволяют увидеть даже то, что скрыто под самым глубоким снегом.

Вадик в это время не сводил взгляда со входа на веранду. Его оперский мозг привычно сканировал каждого входящего, фиксируя время и походку.

— Методы — это хорошо, — буркнул Вадик, явно пытаясь войти в роль. — Главное, чтобы аудитор не превратился в свидетеля. В горах это… не любят.

Лоренцо рассмеялся, приняв это за специфический юмор отельера.

— Представляешь, Вадим? — я повернулась к майору, сияя самой невинной из своих улыбок. — Лоренцо, оказывается, знаком с Мариной Грановой. Ну, помнишь, такая вся из себя. Она была женой одного влиятельного банкира.

— А, да… что-то припоминаю, — наморщил лоб Тифлисов. Возможно, в этот момент он вспоминал, как паковал Маринкиного банкира по статье, а может, как и я, напряженно думал, где сейчас может находиться моя подруга.

— Так вот, только представь, Вадим, Лоренцо должен был встретиться с этой Мариной Грановой, а она просто не приехала. — Я легко рассмеялась, как будто мне не было никакого дела до самой Марины, а вот факт ее легкомысленного отношения к итальянцу казался забавным.

Лоренцо мгновенно помрачнел. Его самоуверенность на секунду дала трещину.

— Да, — неохотно признал он. — Досадная непунктуальность. Женщины в большом бизнесе иногда слишком полагаются на свое право менять планы. Она обещала познакомить меня с представителями одного дубайского банка, у нее здесь есть тоже интересы. К тому же было бы довольно удобно поручить эту сделку мне, раз я уже, что называется, и так оказался рядом.

— Сделку? — невинно уточнила я. — Наверняка что-то очень интересное и крупное.

— Да нет, собственно, она планировала продать хозяину соседнего отеля небольшую полоску земли в Дубае, и я подумал…

— Что?! — на мой изумленный возглас обернулись люди за соседними столиками. Но я тут же взяла себя в руки.

— Что вас так удивило, дорогая Дарина? — замер Лоренцо.

Нужно было что-то срочно придумать. Не могла же я ему рассказать, что эта полоска земли в Дубае — моя! На эту землю я потратила все дивиденды и деньги от продажи маминого дома. Мечта о собственном небольшом отеле в Дубае не отпускала меня. Сложив мои сбережения и Маринкины отступные от бывшего мужа, мы смогли купить эту полоску земли. Собственно, с этого и началась моя командировка. Я прилетела, чтобы встретиться с инвесторами, которых удалось здесь найти Маринке почти за год работы. Мы были буквально на пороге подписания договора о совместном проекте: у нас была земля и девелоперский опыт, а у них — деньги и опыт управления отелями.

Лоренцо чуть отстранился, его глаза-маслины сузились, сканируя мое побелевшее лицо. Нужно было срочно спасать легенду. Мозг, натренированный годами корпоративных авралов, выдал решение за долю секунды.

— Меня удивили аппетиты этой вашей… Грановой, — я презрительно фыркнула, нервно поправляя волосы. — Продавать землю в Дубае, пока ее бывший муж под следствием? Или даже в тюрьме? — я посмотрела на Вадика.

— В тюрьме, — мрачно подтвердил он. — Три года с конфискацией.

— Какая пошлость, — покачала головой я. — Наверняка это какой-нибудь крошечный песчаный пустырь, на котором даже приличный шезлонг не поставишь, но все же. Кому он здесь нужен?

— О, вы недооцениваете масштаб местных игроков, синьора, — Лоренцо снисходительно улыбнулся и изящным жестом указал в сторону глухой каменной стены, за которой высилась громада соседнего курорта. — Землю у Грановой планирует купить Саид аль-Мансур. Хозяин «Мансур-отелей» и… скажем так, человек с безграничными амбициями. Он тоже мой текущий клиент. Я уже говорил, что мне доверяют очень крупные бизнесмены. И я подумал: раз синьора Гранова продает ему землю, а я уже веду с ним крупный проект по слиянию активов, почему бы не доверить эту мелкую сделку тоже мне? Это же логично, не находите?

Под столом нога Вадика с силой вжалась в мою лодыжку. Я не моргая смотрела на итальянца. Моя земля. Мои дивиденды, деньги от продажи маминого дома, мой выстраданный проект «Авроры» в Дубае… Маринка продает его Саиду аль-Мансуру?! Человеку, который двадцать лет назад убил родителей Эштона, а сейчас отжимает этот отель?

«Только не впади в истерику, Шторм, — приказала я себе, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Держи лицо».

— Очень логично, Лоренцо, — голос Вадика прозвучал неожиданно ровно и тяжело. Он придвинул свой стакан с водой ближе. — Саид аль-Мансур. Крупная рыба. А я-то думал, вы с небольшими отелями работаете.

Лоренцо самодовольно поправил галстук. — Аудит «Кэролл-отеля» — это лишь прелюдия, Вадим. Настоящие деньги делаются за той стеной. Но, признаться, исчезновение синьоры Грановой срывает мне тайминги. Если вы с ней немного знакомы, то, может, знаете, где ее можно найти? Синьора уже три дня не берет трубку.

— Понятия не имею, — я пожала плечами с ледяным спокойствием, хотя внутри все клокотало от ярости на подругу. Попадись она мне сейчас, я и сама могла бы стать фигурантом уголовного дела. И Вадику пришлось бы меня арестовать. Как же хорошо я сейчас понимала, что чувствовал Эштон Кэролл, которого вынуждали продать семейный бизнес: если даже полоску земли, которую я еще не видела, я была готова защищать до крови. — Мы вращались в разных кругах. Я больше проводила времени на работе и дома, а Марина — она скорее светская дама.

— Ах да, ваш покойный муж Зоран, — Лоренцо мгновенно переключился, почувствовав, что тема дубайской земли не принесла ему желаемых дивидендов. Он повернулся к Вадику и сочувственно вздохнул: — Синьора Дарина рассказывала, что вы были очень близки с ее покойным супругом. Ужасная трагедия. Каким он был человеком?

Вадик замер. Кусок хлеба, который он собирался отправить в рот, так и остался висеть в воздухе. Майор медленно перевел взгляд на меня. В его стальных глазах полыхал немой вопрос: «Что я должен сказать про этого сербского павлина, чтобы не спалиться? И почему итальянец называет его мужем?».

Я печально опустила глаза. Кажется, в этот момент Вадик напряженно прикидывал, можно ли завести на меня дело, если я только что похоронила живого серба ради красивой легенды.

— Зоран… — Вадик тяжело вздохнул, положил хлеб на тарелку и сцепил огромные ладони в замок. — Зоран был… человеком-праздником. Любил все яркое. Кофе хороший варил.

— Кофе? — Лоренцо вежливо приподнял бровь. — Обычное дело для миллионера.

— У него был… специфический подход к бизнесу, — Вадик не моргнув глазом продолжил закапывать мою семейную сказку. — Он считал, что главное — это красивая витрина. Мог часами рассказывать о своих инвестициях, пускать пыль в глаза. А как доходило до реальных проблем — так Зорана нет, он в отъезде. Очень… ветреный был товарищ.

Я пнула Тифлисова под столом, но майор лишь мстительно улыбнулся мне одними уголками губ.

— Зато Дарину он боготворил, — добавил Вадик, и его голос внезапно потерял всю ироничную хрипотцу, став низким и серьезным. — Правда, совершенно ее не понимал. Он думал, что ей нужны только бриллианты и красивые приемы. А ей нужен был кто-то, кто просто заберет у нее штурвал, когда начинается шторм. Не успел он этого понять. Умер.

Лоренцо де Лука трогательно приложил руку к груди, явно пораженный этой суровой мужской эпитафией. А я сидела, не в силах отвести взгляд от Вадика. Мое сердце билось так сильно, что, казалось, это было слышно на всей веранде. Он говорил о Зоране, но я понимала: он говорит обо мне. О том, что он увидел в пыльной бойлерной.

— Какая глубокая характеристика, — пробормотал Лоренцо, поднимая бокал. — За светлую память синьора Зорана.

— Да, — Вадик мрачно чокнулся с ним стаканом минералки. — Земля ему пухом.

Я послушно подняла свой бокал, собираясь сделать символический глоток, как вдруг моя рука замерла в воздухе. Горло перехватило так, словно я проглотила кусок льда целиком.

Лоренцо де Лука сидел вполоборота ко входу на веранду. Вадик располагался удобнее, контролируя периметр боковым зрением, но слепая зона все же была. И именно из этой слепой зоны прямо к нашему столику, лавируя между официантами с грацией подвыпившего леопарда, направлялся… человек, чье имя я точно не могла сейчас произнести.