Мы стояли в тени олеандра, вдыхая густой, сладкий аромат цветов, и смотрели на белое бунгало. Внутри меня все еще дрожала натянутой струной догадка о том, кто может прятаться за этими стенами.

— И что теперь? — прошептала я, глядя на закрытую дверь. — Постучим и скажем: «Здравствуйте, мисс Эндрюс, Мейсон просил кланяться» и подарим серьги?

— И получим пулю в лоб из старого британского револьвера через дверной глазок, — резонно заметил Вадик. — Эта леди двадцать лет играет в прятки с миллиардером-убийцей. Если это действительно она, а не обычная пенсионерка, решившая пожить у моря, то у нее наверняка периметр заминирован, а под юбкой припрятан дробовик. Нет, Дарина. Нахрапом мы ее не возьмем. Нам нужны неоспоримые факты.

Тифлисов внезапно перехватил мою руку, развернулся спиной к бунгало и потащил меня в сторону дикого пляжа, за камни.

— Эй, ты куда? — я едва поспевала за его широким шагом, утопая босыми ногами в раскаленном песке.

— Остужать твою железобетонную логику, пока она не расплавилась окончательно, — Тифлисов на ходу стянул нелепую гавайскую рубашку с черной майкой и бросил их прямо на камни. — Мы с тобой полночи просидели в дамском шкафу, потом дышали пылью в подвале. Если сейчас не окунемся, я начну нападать на напарницу просто из-за теплового удара.

— У нас нет купальников! Вадик, ты с ума сошел?

— А мы не в бассейн идем, — усмехнулся он, глядя на мое возмущенное лицо, и не останавливаясь, шагнул в набегающую волну прямо в шортах.

Я замерла на кромке, глядя, как майор с наслаждением ныряет, фыркая и откидывая мокрые волосы со лба. В этой первобытной простоте было столько свободы, что не выдержав, я оставила на камне шляпу и солнцезащитные очки и тоже шагнула в море прямо в льняном сарафане. Вода была теплой, как парное молоко, но после одуряющей жары показалась невероятно освежающей.

— Только попробуй пошутить про мокрую курицу, Тифлисов, — пригрозила я, погружаясь по грудь и чувствуя, как вода мгновенно пропитывает ткань.

— Даже в мыслях не было, Дарина Сергеевна, — Вадик вынырнул совсем рядом. Его стальные глаза смеялись. — Выглядишь, как русалка, которая только что успешно провела аудит морского дна.

— Эта русалка размышляет, как теперь будет выходить из воды в мокром сарафане.

— А ты выходи со смирением, как это делают местные женщины. — Вадик повел бровью и показал глазами на стайку женщин в мокрых черных одеяниях, замотанных в ткань с головы до ног. — Сойдешь за свою.

— Не сойду, — рассмеялась я. — Характером не вышла.

— Это правда, — улыбнулся майор, подхватывая меня на руки.

Мы поплавали минут десять. Этого короткого хулиганского купания хватило, чтобы смыть напряжение подвала и тяжесть чужих тайн. Мокрый сарафан тяжело облепил тело, Вадик отжимал подол майки, но мы оба чувствовали себя так, словно сбросили лет по десять.

— А теперь за работу, — скомандовал Тифлисов, когда мы вернулись в спасительную тень у входа в отель. Вода ручьями стекала с нас на дорогие ковры служебного коридора и от этого было ужасно неудобно. — Только для начала нам нужен штаб поприличнее и калории. Твой трюфельный омлет давно переварился, а на пустой желудок я плохо соображаю.

— 313-й номер? — догадалась я. — Лоренцо туда сейчас точно не пойдет. Он, скорее всего, обедает с Эштоном или вынюхивает что-то в кабинете управляющего, а может, на переговорах с Саидом.

— Идеально. Только учти, заказывать еду будешь ты. Мой английский доведет рум-сервис до инфаркта.

Спустя пару минут мы выхватили белоснежные полотенца у горничной, попросили еще пару про запас и, убедившись, что за нами нет хвоста, свернули к лифту. По дороге я попросила первого встретившегося официанта принести коктейль «Слеза Залива» в номер 344. Номер комнаты был совершенно не важен, если верить Кумрану. По чуть округлившимся глазам парня я поняла, что он не решит задачу сам и обязательно попросит совета у дежурного на ресепшен. А тот великодушно возьмет решение вопроса на себя и сам отправится с «похожими» напитками к сложным гостям.

— И еще, будьте так добры, уточните, какие закуски к нему лучше заказать? Мой покойный отец обожал этот коктейль, но я совершенно забыла, брали ли мы к нему сыры или ростбиф.

Тифлисов постарался сдержать смех и всем видом показать, что ничем не поможет, поскольку в нашей паре английским владею только я. Через пару минут мы ввалились в прохладный полумрак 313-го номера, убедились, что в него никто не заходил с момента нашего ухода, и дали волю смеху.

— Откуда ты знаешь, что никто не заходил? — наконец успокоившись, спросила я. Вход в дамский коридор я уже приоткрыла, и мы были готовы нырнуть в наше убежище при первом же постороннем звуке. Но пока позволяли себе высушиться в комнате.

Вадик стянул мокрую майку и повесил ее сушиться в ванне, оставшись с обнаженным торсом. Я старательно отвела взгляд, сглатывая внезапно пересохшим горлом, и была готова начать любую тему, чтобы просто переключить собственное внимание.

— Так как ты понял?

— Детский сад, вторая группа, Дарина Сергеевна.

— Просвети скромного офисного работника, не сведущего в ваших секретных штучках.

— Это ты-то несведущая. Ну-ну. Все просто, Дарина. Один твой тонкий красивый волос случайно ложится на дверь в самом низу у порога.

— Это его ты проверял, когда светил фонариком, уткнувшись в пол, и я не понимала, что там можно было потерять, кроме совести, если на тебе ничего, кроме мокрой рубашки, и не было.

— Совесть я потерял еще в лейтенантские годы, Шторм, — усмехнулся Вадик, стряхивая капли воды с волос. — А вот безопасность — это рефлекс. Если бы волос упал или сдвинулся, мы бы в этот номер не зашли.

Я хотела съязвить что-нибудь про паранойю и профессиональную деформацию, но в дверь тихо, деликатно постучали. Два коротких удара, пауза, и еще один.

Вадик мгновенно подобрался. Одним плавным движением он оказался у двери, заглянул в глазок и, удовлетворенно кивнув, щелкнул замком.

На пороге стоял сияющий Кумран. В руках он держал огромный поднос, накрытый накрахмальной салфеткой, из-под которой одуряюще пахло жареным мясом и свежесваренным кофе.

— Мадам Дарина! — зашептал индус, проскальзывая внутрь. — Ваш заказ. В 344-м номере сейчас живет пожилая пара из Дрездена, они очень удивились, когда им предложили альтернативу коктейлю «Слеза Залива». Я сразу перехватил официанта и понял, что вы ждете меня в нашем 313-м!

— Кумран, я выпишу тебе премию лично из собственной зарплаты, как только мы закончим этот кошмар, — искренне пообещала я, накидывая на плечи гостиничное полотенце. — Ставь на стол. Никто не видел, как ты сюда шел?

— Никак нет. Мистер Патель уехал в город на встречу с банкирами.

— А Лоренцо? — как бы между прочим спросила я. — Ты не видел его?

— Мистер де Лука уже час сидит в ресторане с господином Эштоном Кэроллом. После этого они планировали закрыться в его кабинете и просили никого туда не пускать. Но, думаю, вам к ним можно.

— Да нет, им есть, что обсудить, а у нас своей работы хватает, — кивнула как будто между делом я.

Вадик не стал тратить драгоценные минуты на этикет и с аппетитом голодного хищника набросился на горячий ростбиф. Я налила себе кофе, чувствуя, как обжигающий напиток возвращает ясность мыслям.

— Я не понял, что именно вы заказывали: сыр или ростбиф, поэтому на всякий случай взял оба варианта, — отчитался Кумран.

— Все ты правильно понял, — похлопал парня по плечу Вадик, дожевывая мясо и запивая его кофе.

— Кумран, слушай внимательно, — я изящно присела на край кресла, подумав, что все-таки эта атмосфера заставляет держать спину ровнее, даже если ты в ситцевом платье в цветочек. К приходу младшего портье я уже успела извлечь из красного чемодана, припрятанного в дамском коридоре, коротенькое летнее платье, но даже в нем теперь вела себя, как если бы была в роскошном боа в стиле Марлен Дитрих. — Ты знаешь этот отель лучше всех. Скажи мне, что находится в самом конце улицы бунгало? Там, где дорожка упирается в баньян и каменную стену?

Индус нахмурился, пытаясь сопоставить мои слова с официальной картой. — За баньяном? Мадам Дарина, там ничего нет. Последнее бунгало на той улице — двенадцатое. Дальше только старая ограда и техническая зона. Там даже дорожка обрывается, и сорняки выше головы.

Мы с Вадиком переглянулись. Парень не врал. Для персонала этого отеля лишнего домика просто не существовало. Но мы же его видели.

— Хорошо, — Вадик прожевал мясо и указал на Кумрана вилкой. — А мальчик? Смуглый пацан лет пяти-шести, чернявый такой, юркий. Бегает в той стороне. Чей он?

— А, вы про маленького Тарика! — лицо портье мгновенно прояснилось. — Это внук нашей главной экономки, Фатимы. Она работает в отеле больше сорока лет, еще при дедушке мистера Эштона начинала юной девочкой. Фатима — вдова, и у нее погибла дочь, поэтому руководство разрешило ей жить с внуком на территории. У нее служебная комната как раз там, в старой пристройке за садом. Тарик часто играет у стены.

— С ним сегодня разговаривала какая-то пожилая леди, — осторожно начала я.

— А, так это, наверное, миссис Эбигейл Уайт, — Кумран пожал плечами с таким видом, будто речь шла о старой пальме в лобби, которую все привыкли видеть, но никто не помнит, кто ее посадил. — Наша «английская леди». Она здесь живет столько, сколько я себя помню, и даже гораздо дольше.

— Эбигейл Уайт? — я приподняла бровь, стараясь не выдать охватившего меня азарта. — И на каком основании эта почтенная дама занимает бунгало, которого нет на карте?

— Официально она числится как «почетный консультант по сохранению традиций», — Кумран слегка замялся. — Видите ли, мадам Дарина, когда старый мистер Омар аль-Хади и мадам Элис ушли, в делах отеля обнаружился очень старый контракт. Пожизненная аренда. Суть в том, что миссис Эбигейл внесла огромную сумму в фонд развития отеля еще в девяностых годах. Взамен она получила право пожизненного проживания в доме у стены с полным обеспечением.

— И Патель на это закрывает глаза? — Вадик, сощурившись, оторвался от ростбифа. — Он же за лишний грамм трюфеля готов портье выпороть.

— В том-то и фокус, сэр, — Кумран понизил голос и покраснел. — Я правда не любопытен. Просто…

— Кумран, к делу, сейчас не до сантиментов и правил приличия.

— Счета миссис Эбигейл не проходят через нашу операционную кассу. У отеля есть управляющая компания в Лондоне, некий фонд «Silver Anchors» перечисляет сразу туда. Все расходы на ее содержание, электричество и даже продукты, которые заказывает для этой миссис по традиции Фатима, оплачиваются напрямую оттуда. Для Раджа Пателя это «нулевой объект». Денег он с нее не получает, но и убытков в его отчетах нет. А раз нет убытков — нет и повода лезть к старой леди. Тем более что номер давно оплачен. Он как бы выкуплен, что ли. Но я не лезу в такие дела. Одни приезжают сюда раз в жизни на неделю, другие на месяц каждый год. Мистер Кэмерон, например, проживает по полгода и всегда в одном и том же бунгало. У отеля старая история, и разных гостей с ним разное связывает. Мы всегда с пониманием к таким историям относимся.

Я медленно отхлебнула кофе, глядя на Вадика. Тот стоял, прислонившись к косяку ванной, и в неярком свете номера его торс казался вылитым из бронзы. Мои мысли на секунду предательски вильнули в сторону физической формы майора, но я вовремя напомнила себе, что я — вдова, пусть и выдуманная, и сейчас не время для эстетического созерцания напарника.

— Понимаешь, Вадик? — я поставила чашку. — Эбигейл Уайт. Кей Эндрюс. Инициалы не совпадают, но легенда идеальная. «Почетный консультант». Кто-то может до посинения искать «Ключ» в сейфах и реестрах, но они никогда не догадаются до версии о живом человеке, официально выведенном за скобки бизнеса почти сорок лет назад.

— А Фатима — ее цербер, — кивнул Вадик. — Теперь понятно, почему пацан Тарик бегает там совершенно свободно. Он — единственный гость в ее маленьком британско-эмиратском королевстве.

— Но есть одно «но», — я глянула на Кумрана, но не решилась развить мысль при нем.

— Согласен, — Вадик подошел к столу и решительно взял еще одну лепешку из тарелки с сыром. — Кумран, Фатима сейчас где?

— В прачечном блоке, сэр. У нее сегодня большая приемка белья. Не все же катают такое, как я, — хитро улыбнулся Кумран. — Настоящего здесь тоже хватает. Фатима там будет до самого ужина.

— Она знает что-то о продаже отеля? — уточнил у Кумрана Вадик, и я отметила, что о продаже не знал даже Кумран.

— О продаже? О какой продаже? Вы о чем, сэр?

— Да нет, это я так, тестирую версию. То есть отель никто не планирует продавать?

— Нет, конечно, с чего бы? — подозрительно глянул на нас индус.

— Отлично, — я решительно встала, поправляя подол своего платья. — Кумран, спасибо за кофе и легенду. Ты — золото этого отеля. Иди, и постарайся, чтобы Патель не заметил твоего отсутствия.

Когда за парнем закрылась дверь, я повернулась к Вадику. Он как раз натягивал свою гавайскую рубашку, которая за время нашей беседы успела немного подсохнуть.

— Понимаешь, в чем главный ужас всей этой гениальной маскировки? — тихо сказала я, глядя в стальные глаза майора.

— В чем?

— Эштон-младший почти всю жизнь учился в Лондоне. Когда он вернулся хоронить отца и принял дела, он увидел лишь бумаги на «почетного консультанта Эбигейл Уайт». Вадик, он, скорее всего, даже не подозревает, что живущая в его отеле женщина — это та самая Кей Эндрюс, бывший тьютор и самый близкий человек его отца. Он бьется с Саидом в одиночку, пока она прячется прямо у него под носом среди белых бунгало.

Вадик тяжело вздохнул и застегнул пуговицу на животе.

— Вот поэтому мы и должны свести их баланс, Шторм. Ну что, вечером ужин с итальянцем? Нам нужно прощупать Лоренцо на тему Марины и понять обнаружил ли итальянец «нулевой объект» в отчетах. Потому что, если Саид уже в курсе, то, кажется, скоро здесь станет совсем жарко.