Старая бойлерная встретила нас запахом нагретого металла, сухой пыли и машинного масла. Вдоль стен тянулись толстые, давно отключенные трубы, а по центру действительно стоял массивный железный стол, освещенный тусклой лампочкой без плафона. Идеальный бункер для незаконных аудиторских проверок и раскрытия исторических тайн.

Вадик с кряхтением опустился на довольно устойчивый стул, вытянул свои длинные ноги в туристических шортах и скрестил руки на груди.

— Шикарный курорт, Шторм. Сначала вентиляционная шахта, которую ты называешь дамским коридором, теперь подвал с трубами. Если дальше наш отпуск перекочует в канализационный коллектор, кажется, я даже не удивлюсь. Но если честно, не так я представлял нашу первую совместную поездку.

— Не ной, майор, — я сдула пыль с поверхности стола. — И вообще, я бы не стала рассчитывать на совместные поездки, я ничего такого не обещала.

— Ну тогда из хорошего — нас точно не найдет здесь ни Эштон, ни Лоренцо, ни кто-то еще. Правда, если с нами здесь что-то случится, свои нас тоже не найдут.

Тяжелая металлическая дверь со скрипом приоткрылась, и в бойлерную снова заглянул Кумран. Он улыбнулся, приоткрыл дверь пошире и протолкнул к нам свою громоздкую тележку с грязным бельем. Индус тяжело дышал, на лбу блестели капли пота.

— Сынок, — Тифлисов сочувственно покачал головой. — Мы же сказали тебе сперва сбросить все в прачечную. Зачем ты притащил эту гору чужих простыней в наш штаб? Нам тут только клопов не хватало для полного счастья.

Я мысленно согласилась с грозным Пателем, который орал утром на моего Кумрана. Если бы в «Авроре» я поручила сотруднику отвезти вещи, а он полдня катал их по офису, так и не добравшись до пункта назначения, вряд ли я была бы более сдержанной, чем этот финансовый директор.

Кумран остановил тележку у стола, выпрямился и… вдруг широко торжествующе улыбнулся. Его затравленный вид испарился без следа.

— Я не мог оставить это без присмотра, сэр, — с достоинством произнес младший портье.

Он театральным жестом схватился за края двух верхних скомканных простыней и резко откинул их в сторону.

Мы с Вадиком синхронно вытянули шеи. Под тонким слоем отельного текстиля, плотно выложенного по краям тележки, в самом центре был устроен тайник. А в нем аккуратными рядами и стопками виднелись десятки картонных папок с архивами, журналы, письма, вырезки, три монументальные, обтянутые потрескавшимся кожзамом амбарные книги, старый служебный ноутбук, моток проводов и мышка. Сбоку от этого богатства стоял ряд стаканчиков, термос с кофе, орешки и коробка с бананами.

Тифлисов медленно поднялся со стула, подошел к Кумрану и с чувством, крепко пожал ему руку.

— Кумран, если тебя когда-нибудь вышвырнет этот хлыщ Патель и ты решишь переждать плохие времена в не таком жарком климате, приезжай. Найдем тебе местечко в убойном отделе. Считай, что ты принят без собеседования.

Индус расцвел так, словно ему только что вручили «Оскар», и со счастливым видом проворно принялся выгружать сокровища на металлический стол.

— Я подключил ноутбук к нашей локальной сети через скрытый кабель в стене, мадам Дарина, — отчитался он, втыкая штекер. — Пароль я вам записал. Меня могут хватиться наверху, так что я должен вернуться за стойку. Если я понадоблюсь, позвоните на ресепшен и возмущенно потребуйте принести вам коктейль «Слеза Залива».

— Почему именно его? — не поняла я.

— Потому что «Слезу Залива» убрали из меню лет двадцать назад, — хитро прищурился Кумран. — Кто бы из новеньких ни снял трубку, они растеряются, не найдут его в базе и тут же переведут звонок на меня, как на старшего смены, чтобы я улаживал конфликт с капризным гостем. А мистер Патель никогда не вникает в жалобы на бар.

— А ты настоящий стратег, Кумран, — искренне восхитилась я. — Спасибо. Ты нас очень выручил. Иди. И главное — держись подальше от Раджа.

Как только металлическая дверь за парнем закрылась, я открыла крышку лэптопа. Система загрузилась со стартовым скрипом, выдав на экран архаичный интерфейс базы данных отеля.

— Ну что, товарищ генеральный директор, — Вадик встал у меня за спиной, опершись руками о спинку моего стула. — Давай посмотрим, как именно друг детства нашего Кумрана довел этот дворец до ручки.

— Сейчас узнаем, — я похрустела пальцами и погрузилась в цифры.

Для человека, который привык жонглировать многомиллионными бюджетами девелоперской компании и такими же многомиллионными просрочками по платежам, эта отельная программа была не сложнее детских счетов. Я быстро вывела сводные отчеты за текущий квартал, потом за прошлый, пролистала графы расходов и доходов.

— Так… загрузка девяноста восемь процентов. Прекрасно. У Зорана в отеле было не больше шестидесяти пяти, и серб был в жирном плюсе.

— Твой серб, как мы выяснили в прошлом году, занимался не только туризмом, — заметил Вадик.

Я неодобрительно взглянула на майора, но не стала отвечать и перевела тему.

— А теперь смотрим поступления на счета… — Пару минут я сидела в задумчивости. Цифры категорически не бились с реальностью. — Вадик, иди сюда. Смотри, по системе в отеле заняты семьсот тридцать четыре номера. Но оплата на расчетный счет отеля Кэроллов поступает только за четыреста восемьдесят четыре.

— А остальные что, по бартеру живут? Хотя мы же с тобой смогли договориться, — хмыкнул майор.

Я быстро открыла детализацию по одному из «неоплаченных» номеров.

— Вот, семья из Германии. Они оплатили проживание еще в сентябре. Но оплата прошла через стороннюю систему. Некое агентство «Океанская Жемчужина». Деньги ушли им, а в отель должна была поступить оплата по договору комиссии. Но ее нет. В системе просто висит дебиторская задолженность. Отель бесплатно обслуживает клиентов этого агентства, не получая ни цента.

— Классика, — хмыкнул майор. — А теперь давай угадаем, кто сидит в учредителях этого золотого агентства?

— Спорим, что следы приведут нас к Саиду аль-Мансуру? — я яростно застучала по клавишам, переходя в раздел закупок. — А вот тебе и вторая часть марлезонского балета. Графа расходов. Отель регулярно закупает постельное белье, моющие средства, элитные удобрения для пальм и даже зубочистки у одной-единственной компании-поставщика — «Oasis Supply». Я не знаю местных цен, но даже дураку понятно, что туалетная бумага не может стоить как шелковые обои! Цены завышены раза в три!

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на Вадика.

— Финансовый директор Радж Патель — крот. Он перенаправляет реальную оплату за самые дорогие номера на подставную фирму Саида, а те крохи, которые все-таки доходят до кассы Эштона, выкачивает через бешеные закупки у второй конторы Саида. Отель банкротится искусственно. Его просто высасывают через трубочку.

— Идеальное убийство бизнеса, — процедил Тифлисов, потирая щетину. — Саид не стал ждать пока отель рухнет под тяжестью долгов и решил не пускать дело на самотек. Он сам его банкротит руками этого лощеного Раджа. А Эштон, бедняга, верит, что сосед из благородства предлагает выкупить его долги перед банком, чтобы «сохранить наследие деда». Да Саид купит его на те же самые деньги, которые украл у него за последние три года!

— Эштон должен об этом узнать, — твердо сказала я, закрывая финансовые отчеты. — Но если мы просто принесем ему эти цифры, он может не поверить, или Радж успеет выкрутиться. Нам нужен Лоренцо. Если итальянец действительно аудитор, он обязан это увидеть.

— Итальянец мутный, Дарина. Вспомни, что он говорил Эштону. Он ведет дела Саида в Дубае. Где гарантия, что он не в доле?

— Нет, — я покачала головой. — Если бы Лоренцо был в доле по банкротству, он бы не искал так отчаянно «Ключ» и кадастровые планы. Он бы просто сидел и ждал. Лоренцо — наемник. Саид нанял его в Дубае, а Эштон нанял его здесь. Итальянец просто играет на два фронта, зарабатывая деньги там, где больше заплатят.

— Ладно, с финансами разберемся позже, — Вадик решительно отодвинул служебный ноутбук в сторону и придвинул ко мне стопку толстых амбарных книг в потертых переплетах. — Нам нужно найти живого человека, Дарина. Ищи блондинку с портрета. Ищи Кей.

Я с благоговением положила руки на тяжелую кожаную обложку первого тома, на которой выцветшим золотом был выбит 1938 год. Вдохнула запах старой бумаги, сухой пыли и чужих тайн.

Где-то здесь, среди тысяч забытых имен, прятался наш призрак. И я собиралась его найти. Я перевернула первую страницу.