Утро в дамском коридоре началось не с пения райских птиц, а с приглушенного мужского ворчания и отчетливого хруста в моей пояснице.
— Шторм, если я когда-нибудь еще раз соглашусь на засаду в шкафу, напомни мне про это утро, — прохрипел Вадик где-то вниз по узкому тоннелю. — У меня ощущение, что мои ноги остались в 2006 году, а туловище пытается догнать их в 2026-м.
Я попыталась повернуться на бок, но запуталась в коконе из одеял.
— Тише ты. Сейчас «Утенок» придет на чай, и нам придется объяснять ему, зачем мы тут инспектируем качество бархатной обивки.
Мы замерли. Из-за стены, со стороны номера 313, послышались шаги. Но это точно был не ленивый шаг итальянца. Кто-то шел быстро, тяжело, чеканя каждый шаг по паркету. Следом за ним раздались еще одни шаги.
— …я говорю вам, Лоренцо, у нас нет этих сорока восьми часов! — голос Эштона Кэролла-младшего дрожал от ярости и отчаяния. — Банк прислал уведомление. Мне нечем рассчитаться с ними. Все эти годы я пытался выкрутиться, беря кредиты, закладывая все имущество семьи, стараясь сохранить отель. Но через неделю-две банк начнет процедуру изъятия, и сюда зайдет чужая строительная техника.
— Синьор Эштон, успокойтесь, — раздался вкрадчивый голос Лоренцо. Судя по звуку, он уже расхаживал по комнате. — Я перерыл все архивы, перечитал все статьи. Мои аналитики скрупулезно изучили каждую фразу в них, стараясь найти зацепку. «Ключа» здесь нет. Возможно, его спрятали в доме ваших родителей, где-то в банковской ячейке, у старых друзей…
— Так ищите! — рявкнул Эштон. — История моего отеля, если копнуть глубже, выглядит как декорация к кровавому триллеру, а вы предлагаете мне сидеть и размышлять, где может быть упомянутый в записке ключ! Тот, кто знал, где искать, возможно, уже на дне залива! А нанятый отцом детектив… вы и сами все знаете!
Я почувствовала, как Вадик рядом со мной напрягся. Его рука инстинктивно легла мне на плечо, и в этом жесте было столько защитной силы, что страх на мгновение отступил.
— Эштон, прошу вас, вам надо успокоится. Дела нельзя решать, таком состоянии.
— Слушайте меня, — Эштон понизил голос, но в тишине комнаты каждое слово звенело, как разбитое стекло. — Мой отец завещал оставить этот номер закрытым не из-за призрака Мейсона. Он знал, что где-то здесь спрятана разгадка. Вы моя последняя надежда… Вы не знаете, сколько часов и дней я провел здесь после смерти родителей. Вы не понимаете, что такое сперва потерять дедушку с бабушкой, потом отца и мать. Всю жизнь в страхе ждать, когда придет и твоя очередь. Мама настаивала, чтобы мы продали отель сразу после смерти отца. Она была напугана, но не говорила чем. А мне тогда было всего двадцать, и я не особо понимал, что происходит.
— Но вы не продали отель, — мягко, почти равнодушно заметил Лоренцо.
— Этот отель — наследие любви, моря и честности! — голос Эштона сорвался, в нем прозвучала неподдельная боль.
Лоренцо ничего не ответил, и Эштон, тяжело дыша, продолжил:
— Моя семья — аль-Хади — не была шейхами или правителями. Мы были ловцами жемчуга. Мой прадед владел тремя кораблями, ходил в Индию и Кувейт. Он был «старшим морей», человеком чести в этом порту. Когда индустрия жемчуга рухнула, многие обнищали, но наша семья выжила. Мой дед Омар купил этот дикий кусок берега, когда здесь рыбаки сушили сети. Знаете, что он тогда сказал? «Земля у моря — это дух рода. Если уйдем от моря — исчезнем».
Послышался скрип старого кожаного кресла — видимо, Эштон тяжело опустился в него.
— Дед построил здесь первый гостевой дом. Вложил все: продал корабль, взял кредиты. Все ради бабушки. Она увидела в нем редкую честность, а он в ней — силу, которая не позволяет молчать перед ложью. Мой отец получил фамилию Кэролл в честь прадеда-офицера от матери и добавил ее к имени отца, чтобы стать мостом между двумя мирами. Наша полная фамилия Кэролл аль-Хади. Дед верил, что будущее за туризмом, и оказался прав. Он хранил эту землю, докупал участки, отбивался от тех, кто хотел скупить побережье за бесценок. Моя семья строила это поколениями, Лоренцо! Я сохранил ее, хотя каждый год ждал, что стану следующим в цепочке роковых трагедий. А теперь у меня отбирают отель из-за каких-то долгов!
— Я очень сочувствую вашей ситуации, синьор Кэролл. Синьор Кэролл аль-Хади, — поправился итальянец. — Но вы должны понимать, что иногда даже самый большой профессионал бессилен. Особенно если все, кто знали тайны, молчат. Я также посмотрел документы по управлению отелем. У вас довольно сложная и старая система. Там все довольно запутано. И если бы у нас было время, я мог бы гарантировать, что мы выведем предприятие хотя бы в ноль в течение первых года-полутора. Но у вас — максимум четыре дня до действий банка. А господин Саид требует ответа на свое предложение в течение сорока восьми часов. И должен сказать, его предложение в сложившейся ситуации выглядит неплохо.
Эштон встал, и мы увидели через вентиляционную решетку, как он заметался по комнате.
— Вы уже готовы дать ответ покупателю? — осторожно осведомился итальянец, пропустив всю лирику мимо ушей.
— Саид аль-Мансур действительно сделал довольно неплохое в таких условиях предложение, — Эштон горько усмехнулся. — Они с моим дедом вместе начинали застраивать это побережье. Хотя он был тогда совсем мальчишкой, а дед уже считался уважаемым человеком и владел большей частью земель здесь. Саид как-то сказал, что мой дед был для него как старший друг и наставник и очень помог, когда он только строил свой первый отель рядом с нашим. В память об их дружбе он поможет и выкупит Кэролл-отель.
— Хотя бы не в чужие руки. Если хотите, я бы мог помочь с оформлением сделки. У меня была встреча с синьором Саидом, и он показался мне серьезным бизнесменом.
— Вы знакомы? Я не знал…
— Я веду одно дело для синьора Саида. Но оно не касается вашего совершенно. Он сейчас покупает также небольшую полоску земли в Дубае. Там тоже будет Мансур-отель. Может, нам удастся убедить его оставить вас управляющим здесь, хотя бы на первый год…
— Его методы работы и его отели сильно отличаются от нашего…
В дамском коридоре повисла оглушительная тишина. Мы с Вадиком даже дышать перестали. От осознания того, насколько чудовищно Саид обманул этого парня, убил всю его семью и теперь выступал в роли «спасителя-друга», кровь стыла в жилах.
— Понимаю, — сухо отозвался Лоренцо. Похоже, чужие трагедии его совершенно не трогали. Или он просто слишком хорошо знал правду о Саиде, чтобы удивляться. — Я продолжу поиски, синьор Эштон. Уверен, мы найдем какой-то выход. Просто, возможно, не такой, как вы рассчитывали. Но он все равно будет лучшим из сложившейся ситуации.
Шаги зазвучали в направлении двери, послышался лязг замка, и тяжелая дубовая створка отрезала от нас героев утренней встречи.
— Ситуация — дрянь, — лаконично резюмировал Тифлисов, когда шаги затихли. — Мальчишка сам несет голову на плаху к убийце своих родителей. Саид довел его до ручки, и у нас меньше сорока восьми часов, чтобы найти твою Кей и эти чертовы оригиналы планов до того, как Эштон подпишет сделку.
— Вадик, — я решительно выпуталась из одеял. — Нам нужно выйти. И не просто выйти, а легализоваться. Найти Кумрана, добыть кофе и идти в документы отеля.
— То есть море на сегодня отменяется? А я так рассчитывал на нормальный отпуск.
— Однозначно идем работать, — я была непреклонна. — Кофе — и дальше к архивам и системам.
— В этой рубашке? — он скептически оглядел своих мятых попугаев. — Я больше похож на подозреваемого, чем на спасителя отельной империи.
— Именно поэтому ты будешь молчать и делать лицо «я убиваю людей до завтрака». А все остальное сделаю я. И не надо попугаев. Оставь просто майку.
Но майор убойного отдела оказался упрямее, чем я думала. Впрочем, через двадцать минут, приведя себя в относительный порядок (спасибо стратегическому запасу влажных салфеток и моему умению рисовать лицо в любых условиях), мы выскользнули из номера. Я сменила помятую пижаму на элегантный льняной костюм фисташкового цвета и скрыла следы бессонной ночи под большими солнечными очками и шляпой. А Вадик… Вадик все-таки натянул свою жуткую гавайскую рубашку поверх вполне приличной черной майки, заявив, что без нее чувствует себя голым.
Мы спустились на первый этаж. Вадик потоптался у лестницы. При дневном свете его вид был еще более устрашающим.
— Дарина, это провал, — мрачно процедил он сквозь зубы, когда я уверенно взяла его под руку и потащила в сторону залитой утренним солнцем ВИП-террасы. — Нас сейчас с позором выставит метрдотель. Я похож на вышибалу из провинциального клуба, который случайно забрел с пляжа.
— Расслабься, майор. Просто делай лицо кирпичом.
У входа на террасу с видом на искрящийся пеной легких волн Персидский залив уже суетился персонал. Возле стойки с орхидеями стоял Кумран, раздавая тихие указания официантам. Как только он заметил нас, его лицо вытянулось, а глаза на мгновение округлились.
Он окинул взглядом мою скромную персону, затем перевел взгляд на небритого, хмурого Вадика, возвышающегося надо мной, как скала. И вдруг лицо парня озарилось таким искренним пониманием и облегчением, словно он только что разгадал сложнейшую загадку века.
— Мадам Дарина! Мээм! — Кумран бросился к нам, молитвенно сложив руки на груди. — Доброе утро! О, хвала небесам, я наконец-то увидел и вашего напарника!
Мы с Вадиком синхронно переглянулись.
— Напарника? — осторожно уточнила я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться истерический смех.
— Ну разумеется! — Кумран перешел на заговорщицкий полушепот, косясь по сторонам. — Мистер Эштон еще в первый разговор предупредил, что его особых гостей должно быть двое: мужчина и женщина, и поручил мне организовать для них все по высшему классу. Я вначале думал, что речь про вас и синьора де Луку, особенно когда вы пришли ужинать вчера вместе.
Тифлисов перевел на меня подозрительный взгляд и вопросительно приподнял бровь.
— Кумран, организуй нам быстрый завтрак, — поторопилась сменить тему я.
— Я организую вам роскошный быстрый завтрак!
Кумран с благоговением посмотрел на Вадика.
— Сегодня я наконец все понял! Вы просто работаете раздельно! Синьор де Лука отвлекает внимание, а вы с напарником ведете реальную работу.
Его взгляд снова прошелся по широким плечам майора, трехдневной щетине, туристическим шортам и безумной гавайской расцветке рубашки, которую тот зачем-то натянул поверх вполне приличной майки. Но ни тени сомнения не скользнуло по лицу моего индийского друга. Наоборот, он восхищенно цокнул языком.
— Блестящая маскировка, сэр! — с придыханием сообщил Кумран Вадику. — Никто и никогда не заподозрит в вас элитного специалиста по безопасности. Гениально! Вы выглядите совершенно… как обычный, уставший турист без вкуса! У нас таких много.
Я почувствовала, как Вадик рядом со мной на секунду перестал дышать. Майор московского убойного отдела, которого только что официально записали в тайные агенты миллионера-банкрота, медленно снова поднял бровь, поправил воротник своей оскорбленной гавайской рубашки и с абсолютно непроницаемым лицом кивнул:
— Morning.
Его акцент был далек от оксфордского, но Кумрана это привело в еще больший восторг.
— Добро пожаловать! Для нас огромная честь! — парень расцвел в счастливой улыбке. — Ваш столик на террасе готов. Самый лучший кофе, свежие круассаны и омлет с трюфелями. Мадам Дарина, прошу вас!