— А Лоренцо? — я ухватилась за руку Вадика в темноте. — Итальянец говорил, что он должен был встретиться с Мариной, но она исчезла.

— Про какого ты итальянца все время говоришь? Дарина, я начинаю закипать, — рыкнул Тифлисов. — У нас тут трупы, кровавый передел земли, а ты мне талдычишь про какого-то макаронника!

— Не кричи, здесь акустика! — шикнула я, больно ткнув его локтем куда-то в район ребер. Майор крякнул, но замолчал. — Лоренцо де Лука. Он иногда приходит в этот номер.

— Что?! — Вадик снова вскрикнул громче, чем следовало, и я тут же зажала ему рот ладонью. Почувствовав неловкость, сразу же отпустила.

— Тише ты. Так вот, Лоренцо де Лука. Представляется специалистом по антикризисному управлению. Судя по всему, его нанял Эштон Кэролл-младший для аудита перед продажей. Из того, что мне удалось расслышать, выходит, что отель продают за долги. Но если верить Кумрану, свободных номеров нет. Распродано все, и цены здесь ты сам знаешь какие.

— А зачем итальянец сюда приходит?

— Сложная комбинация вышла. Потом объясню. Но у меня есть ощущение, что он работает не на Эштона, а на Саида. У них вчера должна была быть встреча у стены. К тому же, он тоже ищет «Ключ» из записки, но не понимает, что это человек. Вадик, все это напоминает какой-то сумасшедший дом.

— И ты в нем главврач, Дарина, — Тифлисов тяжело вздохнул и решительно зашуршал своим импровизированным спальным мешком. Экран его телефона вспыхнул, снова ослепил меня на мгновение и тут же погас. — Ладно. Аналитика закончилась. Давай теперь попытаемся урвать пару часов сна, а утром я где-нибудь раздобуду нам по стаканчику кофе. Ты точно уверена, что нельзя спать в номере и обязательно ютиться на полу?

— У Лоренцо есть привычка пить чай в номере 313. И поскольку, как ты уже понял, он совсем не британец, то никаких вам файф-о-клок. Приходит, когда вздумается.

— Подлец.

— И еще сюда иногда заходит подумать в тишине Эштон Кэролл-младший. Кстати, ты рассказал про его деда. А что с родителями нынешнего управляющего?

— Местные считают, что семью преследует злой рок, — мрачно отозвался Вадик. — В 2006 году, сразу после убийства англичанина, Эштон-старший исчез на неделю. Потом он вернулся, но стал совсем другим человеком, а месяц спустя умер в больнице. Жена отошла от всего и даже хотела уехать в Британию, хотя сама она из местных. Есть сведения, что женщина умоляла сына продать все Саиду. Но Эштон-младший решил продолжить дело семьи. И тем более не сдался, когда ее случайно сбила машина.

— Проклятие семьи, — я покачала головой, чувствуя, как от обилия информации гудит голова. — Но Кумран говорит, что Саид был другом деда Эштона. Того Омара, который и построил первые корпуса. Предать друга, украсть землю… Вадик, у меня не сходится!

— Что именно, Шторм?

— Если Саид такой всемогущий мясник, почему он просто не убил Эштона-старшего там же, в 2006 году? Зачем он отпустил его через неделю? И почему не забрал весь отель сразу? Эштон-младший тогда был совсем зеленым мальчишкой, его можно было раздавить одним щелчком!

В темноте послышался тихий смешок Тифлисова. В нем не было веселья — только жесткое профессиональное уважение.

— Вот за это я тебя и люблю, Дарина. У тебя чутье, как у хорошего опера. Ты зришь в корень. Я тоже об этом думал. Саид похитил Эштона-старшего, чтобы выбить из него оригиналы документов. Пытал его неделю. Но Эштон молчал.

— Потому что он не знал! — ахнула я. — У него не было документов… Скорее всего, во время какой-нибудь инвентаризации он нашел какие-то отцовские бумаги и что-то заподозрил. Не знаю, как Саид это мог обставить… Может, как продажу земли или передачу за долги. Но что-то он хитро провернул и оформил сразу после смерти Омара и Элис часть земель на себя. Эштон-старший тогда только вернулся после учебы в страну и ничего еще не смыслил в отельном деле. Но двадцать лет спустя он до чего-то докопался, или у него возникли сомнения в случайности аварии родителей. А может, и еще что-то. Поэтому он нанял детектива. И не местного, а вызвал из Британии — откуда родом была его мать и где учился он сам. Вызвал Мейсона! И тот действительно что-то нашел. Но Саид спохватился. Геррик Мейсон успел отдать оригиналы Кей, но не успел рассказать об этом Эштону!

— Бинго. Саид решил, что Эштон-старший бесполезен или просто не опасен. Он выкинул его полумертвого и напуганного. Скорее всего, Эштон Кэролл так и не понял, кто стоял за похищением, и вскоре умер в больнице. Писали, что он стал случайной жертвой тех, кто примчался сюда ради Геррита. Но сдается мне, все было с точностью наоборот. Потом в прессе появляется волна статей про проклятие семьи и…

В темноте повисла тяжелая пауза. Тифлисов молчал, а потом тихо, с чувством выругался.

— Статьи были организованы! Вот. И когда он решает убрать следующую Кэролл, мать Эштона, обставив все как несчастный случай на дороге, ни у кого никаких сомнений. Злой рок, всем же понятно, — жестко произнес майор.

— Господи… — я прижала ледяные ладони к щекам. — А где все это время была Кей?

— А вот тут, Дарина, мне кажется и начинается самое интересное, — в голосе Вадика зазвучало нескрываемое уважение. — Представь: Геррик Мейсон погибает, передав документы Кей. Она где-то прячется в ужасе, надеясь, что никто и никогда не свяжет ее с детективом. Судя по его письму, их связь была неочевидной, скорее тайной. Может, она и приходила к нему сюда в 313-й, но точно не через входную дверь.

— Дамский коридор… Он давал им возможность встреч без свидетелей, — я провела рукой по бархатной обивке. — Такие проходы и строились для того, чтобы скрывать от посторонних передвижения семьи или знатных дам. И знали об их наличии, как правило, только самые-самые. Значит, или Мейсон, или Кей, кто-то из них, или даже сразу оба были не случайными людьми в этой семье.

— Похоже на правду, Дарина. И возможно даже записку «FIND KEY» написал Эштон-старший. До того, как его похитили. А может и после. Но, очевидно, что какие-то мысли после смерти нанятого детектива у него сложились. Так что документы у Кей. Очень похоже на то.

— Но тогда почему она не передала документы заказчику расследования?

— После смерти Геррика эта Кей, кем бы она ни была, напугана. Возможно, оплакивает Мейсона. К тому же, а кому отдавать? Вряд ли после пыток Эштону-старшему было время на беседы. Скорее всего, он и не знал точно, что детектив сумел что-то нарыть. Но зачем-то искал эту даму.

— Думаешь, Геррик не делился догадками с Кэроллом в процессе расследования?

— Вряд ли. Он детектив. При этом старой закалки. Строит версии, тихо собирает информацию… Запрашивает кадастровые планы… Задает вопросы… Ищет факты мошенничества…

— А может, его вызвали сюда, чтобы расследовать смерть Омара и Элис?

— Нет, Дарина. Я уточнил биографию детектива. Среди его дел в основном экономические преступления. Думаю, Кэроллы не подозревали в тот момент, насколько все плохо. Поэтому Мейсон по крупицам восстанавливает экономическую аферу и готовится к завершению карьеры. Но в этот момент натыкается на что-то более серьезное. Полагаю, на то, что авария Омара и Элис была подстроенной. Но он привык передавать результаты клиенту, когда все готово. А к моменту окончания расследования понимает, что задел что-то очень крупное. Но уже поздно. И тогда, видя, что игра почти закончена, он отдает, кому успевает: Кей. Или… Нет, не так… С учетом найденного письма, скорее нет. Он прячет документы в каком-то месте, о котором никто не знает…

— Или знает только она. Например, в этом коридоре…

— Да, возможно. Потом Геррика убивают. Кей после его смерти дамским коридором идет в номер. И находит в нише записи.

— Допустим. Но тогда почему она не забрала свои серьги и письмо?

— А может, это было место, где они оставляли друг другу какие-то записочки до этого? Мейсон перед этим спокойно оставляет там для нее письмо, в котором пишет то, что не решается сказать. Потому что уверен, что его дело закончено и он готов предоставить отчет Кэроллу. Но тут начинается заварушка: Эштон-старший исчезает, а в дверь к Геррику кто-то ломится…

— И британец прячет все в нишу, запихивая в спешке.

— Да, Дарина. Именно поэтому нам пришлось проявить чудеса эквилибристики, чтобы достать письмо. Оно упало, когда Мейсон прятал документы. И поэтому Кей забрала улики, но не нашла письма и сережек. Потому что ей не пришло в голову искать так глубоко внизу, раз сверху на обычном месте лежала стопка документов или папка. Ты же заметила, что сверху есть выступ, на котором удобно оставлять небольшие предметы. Итак, все у Кей.

— Но отдавать документы некому. Остается только Эштон-младший, который по традиции в этот момент получает образование в Лондоне.

Какое-то время мы сидели молча, обдумывая нашу версию. Потом я тронула Вадика за плечо:

— Но Эштону сейчас около сорока. И он — единственный, кому удалось выжить. Почему Саид не тронул его?

— Потому что именно в этот момент наша железобетонная британская леди делает свой ход, — усмехнулся Тифлисов. — Она отправляет Саиду весточку. Что-то в духе: «Оригиналы у меня. Если с головы парня упадет хоть один волос, бумаги лягут на стол Эмиру и улетят в международный суд».

— «Кнопка мертвеца»! Если Саид тронет Эштона или убьет саму Кей, механизм сработает и компромат улетит властям, — выдохнула я и от осознания всего этого эмоционально взмахнула руками, задев ими бархатную стенку.

— Тише ты, не разнеси историческое наследие, — Вадик поймал мои ладони и аккуратно положил поверх скомканного одеяла, на котором мы сидели в темноте. — В целом, да. Классическая «кнопка мертвеца». Знаешь, как в технике? Есть такой предохранитель: если человек на пульте управления теряет сознание или погибает, его рука разжимается — и срабатывает сигнал. В нашем случае — если с шантажистом что-то случается, компромат автоматически улетает в нужные руки. Саид понял, что палец свидетеля лежит на этой самой кнопке. И если он нажмет на курок, правда выплывет наружу в ту же секунду.

— Получается, все двадцать лет Саид знает, что где-то сидит призрак с ядерной бомбой в руках. Вот почему Эштон жив! Саид не может его убить! И не может найти, кто такая Кей.

— Ему пришлось сменить тактику и душить парня экономически. Перекрыть полпляжа стеной, создать долги, довести отель до банкротства, чтобы Эштон сам все продал ему! А Саид все эти годы маниакально ищет, кто этот призрак, который двадцать лет держит его за горло.

— Получается, Кей сумела спрятаться так далеко, что Саид не нашел ее.

— Возможно. Это все имеет право на жизнь как довольно крепкая версия, — кивнул майор. — И неуловимая Кей как-то дала Саиду понять, что убивать хозяина отеля и забирать бизнес — смертельно опасно.

В темноте повисла тяжелая пауза. Тифлисов молчал, быстро просчитывая варианты, а потом тихо, с чувством выругался.

— Только тогда наша версия о портрете терпит крах. Ты же уже тоже поняла, что этой Кей не может быть британка Элис Кэролл, хоть и инициалы совпали, ведь она разбилась вместе с мужем в аварии еще до всех этих событий.

— Зато все остальное звучит очень логично. Просто теперь мы знаем, что Кей и Элис — это две разные женщины. — Я вздохнула и снова потянулась к стопке старых вещей, среди которых лежал блокнот англичанина.

— Кстати, об Элис и Омаре… — пробормотала я. — Кумран вместе с этим блокнотом еще вчера сунул мне старую вырезку из какого-то англоязычного журнала девяностых годов. Статья к юбилею отеля. Хочешь местную сказку на ночь?

— Валяй, — смиренно отозвался майор, снова включая фонарик на минимальную мощность. — Только если в ней нет еще парочки неучтенных трупов. Моя оперативная психика на сегодня перегружена.

Я развернула старую газетную бумагу, вглядываясь в выцветший шрифт:

— Трупов нет. Зато есть любовь. Слушай: «История старейшего бутика-отеля побережья началась не с амбициозного бизнес-плана, а с одной розовой жемчужины. В тридцатые годы прошлого века молодой Омар, потомок старинного уважаемого рода аль-Хади, был одним из лучших ныряльщиков. Однажды в порт зашло британское торговое судно, на борту которого путешествовала юная Элис Кэролл. Девушка приехала вместе с отцом. Омар увидел ее и влюбился без памяти. Чтобы покорить гордую британку, он месяц каждый день уходил в море, пока не нашел «Слезу Залива» — безупречную розовую жемчужину размером с перепелиное яйцо. Он продал ее за баснословные деньги. Но вместо того, чтобы купить стада верблюдов или новый корабль, сумасшедший влюбленный выкупил самый красивый дикий кусок побережья и построил для своей Элис белоснежное бунгало в тени пальм, а также домики, где могли бы останавливаться ее родственники. Так появился первый камень в фундаменте отеля».

Я опустила вырезку на колени. В тесном пространстве дамского коридора повисла совсем другая, мягкая тишина.

— Красивая история, — неожиданно серьезно произнес Вадик. — Теперь понятно, почему пацан ни за какие коврижки не продает отель Саиду. Для Эштона это не просто бетон и песок. Это памятник. Земля, купленная за жемчужину.

— Да, — тихо согласилась я. — И Саид хочет стереть эту историю в пыль своими экскаваторами.

— Не сотрет. Если мы найдем мадам Кей и оригиналы кадастровых планов первыми.

— Но если Элис Кэролл была к тому моменту давно мертва… — я подняла глаза на Вадика. — Кто тогда та загадочная девушка на портрете с пятого этажа?

— Вот это мы и выясним утром, Дарина Шторм, — Вадик окончательно погасил фонарик. — А сейчас отбой. На рассвете нас ждет кофе, итальянец и поиски призрака. А пока спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — чуть слышно прошептала я, сворачиваясь калачиком в своем белоснежном коконе из одеял.

Сон накрыл меня мягкой волной мгновенно. И на этот раз мне снились не бетонные заборы, а белоснежные бунгало, улыбающаяся британка и идеальная розовая жемчужина со дна Персидского залива.