Ресторан старого отеля оказался настоящим порталом в прошлое. Приглушенный теплый свет хрустальных люстр, негромкий звон серебра, тяжелые накрахмаленные скатерти. Где-то в полумраке саксофонист выводил мелодию из фильмов тридцатых годов. Официанты в белоснежных рубашках подливали вино и просекко в бокалы женщин в изящных длинных платьях, чью красоту не портили даже сопровождающие их мужики в шортах. Атмосфера была настолько кинематографичной, что хотелось немедленно заказать мартини и начать плести международные заговоры. Я растворялась в красоте и думала, что вряд ли смогу сдержаться, если Лоренцо сейчас появится в шортах и с дурацким утенком на ноге. Изящно повернувшись в центре зала я обвела взглядом все столики, но итальянца нигде не нашла.
Незнакомый парень, чем-то похожий на Кумрана, услужливо уточнил:
— Мадам желает ужинать на открытой террасе?
Он тут же указал на лестницу справа, и я, улыбнувшись, повернулась к выходу. Я спускалась по широким ступеням, чувствуя, как изумрудный шелк мягко струится по ногам. Толкнув тяжелые распашные двери, я вышла на террасу и ощутила прикосновение южного ветра к коже. Лоренцо де Лука ждал меня за угловым столиком с идеальным обзором. При моем появлении он плавно поднялся. В его глазах цвета крепкого эспрессо мелькнуло искреннее, нескрываемое восхищение, которое он, впрочем, тут же виртуозно спрятал за фирменной вежливой полуулыбкой. На нем была белоснежная чуть мятая рубашка, белые джинсы и светло-голубой пиджак с салатовым платком.
— Buona sera, Дарина, — его низкий голос идеально совпал с ритмом саксофона. Он учтиво отодвинул для меня стул. — Изумрудный цвет в пустыне — это смело. Вы выглядите… как женщина, ради которой можно отменить все рейсы из Дубая.
— Оставьте комплименты для тех, кто в них верит, Лоренцо, — я ответила ему спокойной, чуть прохладной улыбкой и опустилась в кресло. — Я предпочитаю вино и честность. Хотя второе в этих краях, кажется, в большом дефиците.
— Зато с первым все в порядке. — рассмеялся он, подавая знак официанту. Буквально сразу же в моем бокале оказалось ледяное Совиньон Блан.
Я откинулась на спинку кресла, позволяя легкому бризу поправлять мои пряди волос. Если бы не наличие трупа в офисе я бы могла полностью раствориться в этом вечере, забывая обо всем на свете и слушая комплименты смуглого итальянца.
— Вы одна в таком романтичном месте, — Лоренцо чуть подался вперед, опираясь на стол и внимательно изучая мое лицо. — Отдыхаете от суеты или прячетесь от поклонников?
— Ни то, ни другое, — я опустила ресницы, делая взгляд мягче и печальнее. — Я вдова, Лоренцо.
Его безупречная бровь на мгновение взлетела вверх. Слово вылетело легко, ведь для меня серб Зоран действительно умер в ту самую секунду, когда я узнала о его двойной игре.
— О… Мои соболезнования. Я не знал. Должно быть, это тяжело.
— Очень, — я вздохнула, аккуратно касаясь тонкой ножки бокала. — Мой муж, Зоран… Он был сербом. Невероятный мужчина. Харизматичный, сильный. Знаете, он делал лучшие коктейли по ту сторону экватора… Но…
Я не стала продолжать и говорить, что он также мастерски умел вести двойную игру, ведь иногда недосказанность работает лучше, чем законченная идея.
Лоренцо замер. Кажется, коктейль из скорбящей вдовы и внезапной откровенности оказался для него чересчур крепким.
— Он вел двойную игру? — осторожно уточнил он.
— Да. Вы ведь понимаете, Лоренцо, как это бывает в бизнесе? Одно тянет за собой другое, и вот ты уже генеральный директор крупной компании, а твой любимый Зоран — лишь строчка в полицейском протоколе, — я невинно похлопала ресницами и сделала глоток вина. — Но давайте не будем о грустном. Вы сегодня утром так экспрессивно сокрушались по поводу исчезновения какой-то Марины Грановой. Я слышала это имя… кажется, она бывшая жена какого-то банкира.
Я забросила удочку и замерла. Итальянец покрутил в руках свой стакан, и его взгляд стал холодным и цепким.
— Ее муж тоже погиб? — осторожно спросил Лоренцо.
— О нет, — улыбнулась я. — Всего лишь развод. И, кажется, тюрьма.
Лоренцо усмехнулся, обнажив ровные белые зубы, но глаза его оставались настороженными.
— Вы удивительно осведомлены о светских скандалах для женщины, которая приехала сюда оплакивать мужа.
Он явно собирался перехватить инициативу и пойти в наступление, но в этот момент тишину террасы разорвала резкая трель его телефона. Итальянец бросил взгляд на экран, и его лицо мгновенно потеряло всю средиземноморскую расслабленность, превратившись в жесткую маску.
— Scusi. Я должен ответить, — он поднялся и отошел к краю террасы.
Музыка играла негромко, а легкий бриз с залива оказался на моей стороне, милосердно донеся обрывки фраз. Лоренцо перешел на английский, чеканя слова:
— Да… Я понимаю. Скажите Саиду, что я не люблю, когда меня торопят. У меня были другие планы.
Потом он сказал что-то еще, чего я не смогла расслышать и наконец до меня донеслось:
— Буду у забора через десять минут.
Он сбросил вызов, сунул телефон во внутренний карман голубого пиджака и вернулся к столику. От обаятельного собеседника не осталось и следа.
— Дарина, тысяча извинений. Неотложные рабочие дела не дают расслабиться даже в раю. Боюсь, мне придется оставить вас наедине с этим прекрасным вином.
Он изящно кивнул и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей прямо на пляж.
Я проводила его взглядом, досчитала до пяти, а затем одним глотком допила свой Совиньон Блан. Какое там вино, когда мифический Саид из дневника двадцатилетней давности прямо сейчас ждет моего «утенка» у стены!
Погоня в шелковом платье в пол и на шпильках — занятие, обреченное на провал, поэтому я действовала решительно. Сбросив туфли, я припрятала их в горшке с небольшой пальмой, чтобы забрать по дороге обратно и, высоко подобрав изумрудный подол, босиком выскользнула с террасы на прохладный песок.
Светло-голубой пиджак итальянца мелькал впереди, в густых сумерках, то там то тут. И очень скоро я поняла, что он направлялся в сторону дальних бунгало, о существовании которых я даже не подозревала.
Я кралась за ним, прячась в тени фикусов и пальм, чувствуя себя помесью Джеймса Бонда и сбежавшей с бала Золушки. Углубившись в разросшийся парк, я оказалась в самой старой части отеля. Здесь, утопая в густой растительности, стояли ряды белоснежных вилл-бунгало с широкими верандами. Их стены были покрыты трещинами от времени, а деревянные балки давно просели, но в этих каменных зданиях все еще читалось былое величие тридцатых годов. Если бы я искала место, где можно спрятаться от мира на пару десятков лет, я бы выбрала одно из них. Но сейчас мне было не до недвижимости.
Лоренцо свернул за крайнюю виллу и мы снова оказались на пляже. Впереди виднелась массивная бетонная стена, облепленная цветущими лианами. Я осторожно выглянула из-за угла.
Никого. Итальянец растворился в воздухе. Пляж заканчивался тупиком, слева плескалось море, справа стояли ряды домиков. Логика подсказывала только один вариант: он перелез на территорию Саида.
— Ну, де Лука, если ты смог, то и генеральный директор «Авроры» и ее дубайской дочки «Полины» точно справится, — пробормотала я себе под нос.
Вблизи уродливый забор показался вполне преодолимым. Рядом с ним удачно обнаружился сложенный штабель старых деревянных палет, прикрытых зеленью и цветами. Я заткнула подол платья за пояс, подтянулась, наступила на верхнюю палету и ухватилась за толстые стебли лианы, оплетавшей бетонный край.
Мышцы возмущенно напряглись, но я упрямо поползла наверх. Еще одно усилие, и я почти перевалилась через край, пытаясь вглядеться в темноту чужого участка.
И тут раздался предательский треск.
Один из железных прутьев арматуры, торчащих из старого бетона, намертво впился в мой безупречный изумрудный шелк. Я дернулась назад, потом вперед, но ткань держала намертво. Нога соскользнула с опоры, и я повисла. В буквальном смысле.
Моя шпионская карьера закончилась тем, что я болталась на заборе, как брошенная на просушку красивая тряпка, не в силах ни перелезть дальше, ни спрыгнуть обратно без риска оставить здесь основную часть наряда, а заодно и достоинства.
— Черт бы побрал этих итальянцев, Саидов и все кадастровые планы Эмиратов! — в сердцах прошипела я, пытаясь отцепить ткань.
Где-то внизу раздался звук шагов по мелким камням у стены. Я развернулась, насколько позволяло положение, и уткнулась взглядом в хмурое лицо.
— Я так и знал, что ты вляпаешься, Дарина. Только не знал куда.
Знакомый, насмешливый голос снизу предательски резал по моему самолюбию. Я замерла и скосила глаза.
Внизу, освещаемый тусклым светом дальнего фонаря, стоял майор Вадим Тифлисов. На нем была гавайская рубашка, нелепые туристические шорты и выражение абсолютного превосходства на лице.
— В Дубае свежий труп, а ты тут, я смотрю, скалолазанием увлеклась? — добавил он, скрестив руки на груди и с интересом разглядывая мою болтающуюся на заборе фигуру. — Снимать тебя или еще повисишь?