Глава 7. Долина начинает жить

Через две недели после ночного прорыва Пепельная долина впервые перестала казаться мне местом, где каждый день обязательно должно случиться что-нибудь плохое.

Проблем меньше не стало.

На северном поле Кернов после затопления проступила новая белая корка. Пришлось окончательно вывести его из обработки до весны. Временную стенку канала Савел разобрал и переложил почти полностью. Денег это потребовало больше, чем значилось в первоначальной смете.

Зато вода больше не стояла в низинах.

Западный отвод дошел до старого ручья. Три боковые канавы снова работали. Холодную воду распределяли по расписанию, которое Марк со старостами менял почти каждый день — в зависимости от того, где заканчивали уборку.

И никто больше не открывал горячий отвод самовольно.

По крайней мере, пока.

Я стояла возле нижнего колодца и наблюдала, как Ида набирает два ведра.

— Вы снова ее пробуете? — спросила она.

— Да.

— Уже четвертый раз за неделю.

— Вкус может измениться раньше, чем мы увидим что-нибудь еще.

Ида протянула мне ковш.

Я сделала глоток.

Вода оставалась холодной и мягкой.

— Нормальная.

— Хорошо, — сказала она. — А то вы в прошлый раз так долго молчали, что я решила: придется пекарню переносить.

— Куда?

— Не знаю. Куда-нибудь, где хлеб не придется замешивать на горячей воде.

Я вернула ковш.

— Если нижний колодец испортится, сначала привезем воду с востока. Пекарню таскать не будем.

Ида улыбнулась.

За ее спиной двое мальчишек катили небольшую тележку с мешками зерна.

Еще месяц назад часть амбара стояла почти пустой.

Теперь урожай возвращался с полей.

Небольшой.

Местами плохой.

Но он был.

И самое важное — люди его собирали, а не бросали землю.

Сестра Иды с мужем пока остались в долине.

Те четыре семьи, о которых она говорила в мой первый вечер, тоже отложили отъезд до весны.

Я не обольщалась.

Они остались не из-за любви к новой хозяйке.

Просто появилась работа.

На дренажах платили.

Старую сушильню решили вернуть в действие.

Мельницу Савел и местный плотник осмотрели и признали пригодной для ремонта, хотя до нее мы пока не добрались.

У людей появилась причина подождать.

Для меня этого было достаточно.

— Госпожа!

Я обернулась.

По дороге бежал мальчик из дома.

— Леста просила вас вернуться.

— Что случилось?

— Ничего.

Он остановился, переводя дыхание.

— Просто приехала телега из города.

Я посмотрела на Иду.

— Видите? Уже прогресс. Леста зовет меня не только тогда, когда что-то рушится.

— Не говорите так, — серьезно ответила она. — В долине такие слова лучше не произносить.

Я рассмеялась и пошла к дому.

Телега стояла у хозяйственного двора.

В ней лежали длинные деревянные короба, несколько железных труб и два больших медных бака.

Савел ходил вокруг с выражением человека, которому подарили одновременно новую игрушку и новую проблему.

— Привезли, — сказал он.

— Вижу.

— Дорого.

— Это тоже знаю.

Рядом стояла Леста.

Она все еще болезненно реагировала на крупные расходы.

Я уже привыкла.

— Если не заработает, — сказала она, — мы могли на эти деньги починить половину западной крыши.

— Не половину.

— Хорошую треть.

— Леста.

— Я молчу.

Она явно не молчала.

Савел открыл один из коробов.

Внутри лежали секции для нового отвода горячей воды.

Идея появилась неделю назад.

Старая сушильня находилась ниже одного из умеренно теплых источников. Когда-то фрукты и травы там сушили обычными печами, сжигая огромное количество дров.

Здание сохранилось.

Печи тоже.

Но работать почти перестали, потому что дрова дорожали, а урожая становилось меньше.

Я предложила использовать часть тепла источника.

Не пускать воду внутрь помещений и не устраивать ничего сложного.

Отвести небольшой поток по закрытому каменному желобу вдоль стены, прогреть через него один из нижних коробов сушильни, а затем вернуть воду в отдельный отвод, который не соединялся с поливом.

Сама я не знала, как лучше сделать теплообмен местными средствами.

Поэтому объяснила Савелу только задачу.

Он ругался два дня.

Потом привел кузнеца и печника.

Они ругались уже втроем.

Через неделю принесли чертеж.

Я в нем почти ничего не понимала, зато Савел уверял, что система будет работать.

Если мы не попытаемся нагреть всю сушильню сразу.

— Сегодня собирать начнем? — спросила я.

— Нет, — ответил Савел.

— Почему?

— Потому что сначала проверим каждый шов на баке.

— Правильно.

Он посмотрел на меня подозрительно.

— Вы даже спорить не будете?

— Нет.

— Странно.

— Я уже научилась.

Леста фыркнула.

Я направилась к дому.

В кабинете меня ждала еще одна посылка.

На этот раз от Рейнара.

Он уехал двенадцать дней назад.

За это время прислал четыре письма.

Все были деловыми.

Первое касалось документов, отправленных в столицу.

Второе — Лорена Вайса, формального владельца «Северного камня».

Третье сообщало, что двое людей Рейнара вернутся через несколько дней с копиями перевозочных ведомостей.

Четвертое пришло вчера и содержало всего несколько строк: специалист Королевской палаты документов уже начал проверку.

Никаких вопросов о том, как я живу.

Никаких попыток продолжить разговор у крыльца.

Это было разумно.

И все равно я каждый раз ловила себя на том, что читаю письмо до конца слишком быстро.

Сегодня вместо письма пришла папка.

Я села за стол.

Внутри лежали копии документов «Северного камня».

Регистрационные бумаги.

Список владельцев.

Платежи.

Договоры на перевозки.

На первом листе стояло имя Лорена Вайса.

Я уже знала о нем немного.

Торговец сорока девяти лет.

До создания «Северного камня» занимался перевозкой руды и строительных материалов.

Личных связей с Германом официально не имел.

Зато два года работал с торговой конторой Соренов.

Я перевернула страницу.

Следующий документ оказался списком перевозок.

Глаза сразу зацепились за знакомое название.

Пепельная долина.

Я медленно придвинула лист ближе.

За прошлый год через восточную дорогу прошло двадцать семь телег «Северного камня».

По книгам долины к нам приехали девять.

Я пересчитала.

Еще раз.

Двадцать семь.

Разница — восемнадцать телег.

Я открыла хозяйственные записи.

В прошлом году у нас действительно значились девять поставок.

Камень.

Балки.

Инструменты.

Семена.

Некоторые приезжали по две телеги сразу, но даже с этим цифры не сходились.

Либо перевозочные документы включали грузы, которые шли через долину куда-то дальше.

Либо восемнадцать телег приехали сюда, но в наших книгах их не было.

Я нашла направление.

В графе стояло: «Пепельная долина, северный склад».

Северный склад.

Тот самый разрушенный дом, мимо которого мы проходили к старому колодцу?

Я поднялась.

— Леста!

Она вошла через минуту.

— Что?

Я показала документ.

— У нас был северный склад?

— Был.

— Тот каменный дом без крыши?

— Да.

— Он использовался в прошлом году?

Леста нахмурилась.

— Дост говорил, что нет.

— Кто держал ключи?

— Он.

— Больше никто?

— Запасной ключ должен был быть в доме.

— Где?

Леста задумалась.

— В старом шкафу управляющего.

Мы пошли туда.

Комната Варена находилась в западной части первого этажа.

После отзыва доверенности я запретила ему распоряжаться хозяйством, но формально он все еще числился управляющим до отдельного решения.

В комнате никто не жил с его последнего приезда.

Леста открыла шкаф.

Внутри висели два ключа.

На крючках было три таблички.

Один крючок пустовал.

— Северный склад? — спросила я.

Леста провела пальцем по табличке.

— Да.

— Запасного нет.

— Похоже.

Я вернулась в кабинет.

Отметила документ.

Восемнадцать лишних телег.

Северный склад.

Ключ у Варена.

Старая дорога к каменоломням.

Ночные перевозки, которые видел мальчик.

Снова цепочка.

Но уже значительно крепче прежних догадок.

Я дошла до следующей страницы.

Там были обратные перевозки.

Из Пепельной долины.

Я замерла.

В графе груза значилось:

Печной камень.

Объемы отличались.

По две, три, иногда четыре телеги.

Получателями были три кузницы.

Две находились на землях Арден.

Третья — в столице.

Я закрыла глаза.

Теперь становилось ясно, откуда «Северный камень» брал пирен для поставок Рейнару.

Из моей земли.

Потом продавал его дому Арден.

И часть денег, возможно, выводилась через поддельные распоряжения Элины.

Я снова открыла глаза.

Подтверждение все еще требовалось.

В документах не было слова «пирен».

Только «печной камень».

Мог существовать другой груз.

Нужны были образцы из кузниц.

Сравнение породы.

Я уже собиралась писать Рейнару, когда во дворе послышались лошади.

Не телега.

Несколько всадников.

Леста подошла к окну раньше меня.

— Господин Арден.

Я подняла голову.

— Один?

— С двумя людьми.

Сердце отреагировало быстрее разума.

Я раздраженно закрыла папку.

Леста посмотрела на меня.

— Что?

— Ничего.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

Она вышла.

Я осталась за столом.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Войдите.

Рейнар вошел.

Выглядел уставшим.

На плаще дорожная пыль.

В руке еще одна папка.

— Добрый день.

— Добрый.

Он посмотрел на документы передо мной.

— Уже получила?

— Несколько минут назад.

— Тогда знаешь про перевозки.

— Знаю.

— Я решил приехать сам.

— Почему?

Он положил папку на стол.

— Потому что утром получил ответ из одной из кузниц.

Я открыла.

Внутри лежал маленький кусок черной породы.

Я взяла его.

Даже на вид он был похож на камень из выработки.

— Это откуда?

— Из кладки печи, которую «Северный камень» поставил нам два года назад.

— Вы специально выломали кусок?

— Из запасного материала.

— Хорошо.

Я достала из ящика обломок, принесенный из каменоломни.

Положила рядом.

Они выглядели почти одинаково.

— Вы можете определить, одна порода или нет?

— На глаз — нет.

— Кто может?

— Мастер по печному камню.

— Где?

— В соседнем городе есть один.

— Надежный?

— Работал с моим домом пятнадцать лет.

Я посмотрела на него.

— Тогда не подходит.

Рейнар нахмурился.

— Почему?

— Потому что, если потом дело дойдет до суда, Герман скажет, что ваш человек дал вам удобное заключение.

Он помолчал.

— Справедливо.

— Нужен независимый.

— В столице.

— Пусть будет в столице.

Рейнар сел напротив.

— Ты уже увидела обратные перевозки?

— Да.

Я повернула лист.

— И еще восемнадцать телег, которых нет в хозяйственных книгах.

Он пробежал глазами строку.

— Северный склад.

— Ключ был у Варена. Запасного ключа в доме нет.

— Это уже много.

— Для вопросов — да. Для обвинения — нет.

— Ты всегда будешь добавлять эту фразу?

— Пока не появится то, что нельзя объяснить случайностью.

Рейнар снял перчатки.

— Есть еще кое-что.

Он достал письмо.

— Мастер палаты закончил предварительный осмотр двух оригиналов.

Я взяла лист.

Заключение было длинным и осторожным.

Я читала дважды.

Специалист подтверждал повторяющиеся отличия в движении пера.

На одном документе подпись, по его мнению, с высокой вероятностью была выполнена не той же рукой, что архивные образцы.

На втором заключение оставалось неопределенным.

— Один, — сказала я.

— Один.

— Это уже лучше.

— Есть печать.

Я перевернула страницу.

На одном спорном распоряжении оттиск действительно не совпадал по мелким дефектам с моей нынешней печатью.

— Копия.

— Похоже.

— Кто мог ее заказать?

— Практически любой, у кого был хороший оттиск.

— И деньги.

— Да.

Я положила письмо.

— Значит, теперь у нас есть один вероятно поддельный документ и одна вероятно поддельная печать.

— И перевозки.

— И незаконная выработка.

— И Варен.

Я посмотрела на него.

— Варен пока только человек, который управлял долиной и выполнял указания Германа.

— И хотел купить землю слишком дешево.

— Это не преступление.

— Элина.

— Я знаю, как это выглядит.

— Тогда почему ты его все еще не отстранила?

— Потому что хочу, чтобы он думал, что я пока только проверяю счета.

— После найденной выработки?

— Он не знает, насколько далеко мы туда прошли.

— Уверена?

— Нет.

Рейнар потер переносицу.

— Ты играешь опасно.

— Я вообще ни с кем не играю.

— Человек уже повредил канал.

— Мы не знаем, кто.

— Если это Варен…

— Тогда мне тем более выгодно, чтобы он сделал еще одну ошибку.

Рейнар резко поднял взгляд.

— Нет.

— Что «нет»?

— Ты не будешь использовать себя как приманку.

Я откинулась на спинку кресла.

Вот оно.

Первые несколько дней он спрашивал.

Сейчас снова решил.

— Я не говорила, что собираюсь куда-то идти одна.

— Ты именно это только что предложила.

— Нет. Я сказала, что не хочу показывать Варену все, что знаю.

— Это разные вещи?

— Очень.

Он молчал.

Я тоже.

Через несколько секунд Рейнар выдохнул.

— Хорошо. Я неправильно понял.

Я даже не сразу поверила.

— Что?

— Ты услышала.

— Хочу убедиться.

— Я неправильно понял.

— Вот теперь убедилась.

Его лицо стало почти недовольным.

Но спорить он не стал.

— Что с каналом? — спросил он.

Я рассказала.

Окончательную кладку закончили три дня назад.

Савел поставил новые скобы и дополнительный боковой отвод, чтобы при следующем подъеме воды можно было быстрее уменьшить поток.

Крюк пока хранился у меня.

Хозяина не нашли.

— А выработка?

— Дальше не ходили.

— Почему?

— Савел ждет новые балки.

— Ты послушалась?

— Представьте себе.

— Тогда я действительно многое пропустил.

Я почувствовала, как улыбка сама появляется на лице.

Сразу перестала улыбаться.

— Зато у нас появилась сушильня.

— Что?

— Пока только начало.

Я объяснила идею с горячей водой.

Рейнар слушал внимательно.

— Ты хочешь использовать источник, который запретила для полива.

— Для полива он плохой. Для передачи тепла может быть полезным.

— А вода после сушильни?

— Уходит в отдельный старый отвод и дальше в западный ручей. На поля не попадет.

— Если желоб протечет?

— Поэтому Савел сделал его закрытым и сначала проверит пустым.

— А если бак лопнет?

— Вы говорите как Леста.

— Это оскорбление?

— Нет. Скорее знак того, что у вас одинаковая способность находить, куда еще могут уйти деньги.

Рейнар усмехнулся.

Впервые разговор с ним оказался почти обычным.

Я заметила это слишком поздно.

И опять стало неудобно.

— Вы надолго? — спросила я.

— Несколько дней.

— А ваши дела?

— Я могу вести часть отсюда.

— Почему отсюда?

Он посмотрел на меня.

— Потому что расследование теперь касается Пепельной долины не меньше, чем дома Арден.

Это была правильная причина.

Я почему-то почувствовала облегчение.

— Тогда Леста подготовит комнату.

— Она уже подготовила.

— Когда?

— Я встретил ее во дворе.

Конечно.

Я собрала бумаги.

— Хотите увидеть сушильню?

— Сейчас?

— Если устали, завтра.

— Я не устал.

— Вы проехали полдня.

— Я не превращался в дракона и не таскал валуны.

— Хороший критерий отдыха.

— После той ночи — вполне.

Мы вышли.

По дороге к сушильне я заметила, что двое оставленных Рейнаром людей больше не стоят у ворот.

Он тоже заметил.

— Где мои?

— Уехали три дня назад.

— Почему?

— Неделя закончилась.

— И кого ты наняла?

Я показала на мужчину у амбара.

— Терен.

— Один?

— Еще его брат и двое бывших дорожных стражей из соседнего города.

— Проверила их?

— Марк проверил семьи. Леста — рекомендации. Савел знает одного лично.

Рейнар кивнул.

— Хорошо.

— Вы ожидали, что я забуду?

— Нет.

— Тогда почему спрашиваете?

— Потому что хочу знать.

Я уже хотела ответить резко.

Потом остановилась.

Он действительно спросил.

Не потребовал заменить людей.

Не сказал, кого я обязана оставить.

— Хорошо.

Мы дошли до сушильни.

Здание стояло рядом со старым садом.

Каменная постройка была длинной и низкой. Внутри пахло сухими травами, пылью и старой золой.

Савел с кузнецом возились у нижней стены.

Увидев Рейнара, оба встали.

— Продолжайте, — сказал он.

Савел посмотрел на меня.

Я кивнула.

Они вернулись к работе.

Вдоль стены уже лежал закрытый каменный короб. Внутри должны были проходить медные секции, по которым текла теплая вода.

— Почему медь? — спросил Рейнар.

— Кузнец предложил.

Тот обернулся.

— Железо быстрее портится от этой воды.

— А медь?

— Тоже портится. Но не так быстро.

— Дорого.

— Очень, — сказала я.

Савел буркнул:

— Я предупреждал.

— Все предупреждали.

Рейнар подошел к баку.

— И сколько это должно сэкономить дров?

Я посмотрела на Савела.

— Если держать только нижнюю сушильную комнату, — сказал он, — примерно треть. Может, чуть больше.

— А если не получится?

— Разберем медь и продадим.

Я улыбнулась.

— Вот почему я ему доверяю.

Савел фыркнул.

— Наконец-то признались.

Рейнар посмотрел на меня.

В его взгляде было что-то новое.

Не удивление.

Скорее внимание.

Я отвернулась к печи.

— Когда первый запуск?

— Послезавтра, — сказал Савел. — Если завтра проверка пройдет.

— Что сушим?

— Ида обещала яблоки. Еще лекарница даст травы.

— Отлично.

На обратной дороге Рейнар спросил:

— Зачем тебе сушильня сейчас? У вас и так расходов хватает.

— Потому что одними расходами долина не выживет.

— Можно было подождать до весны.

— Можно. Но осенью есть урожай, который обычно частично теряется. Если сохраним больше фруктов и трав, зимой продадим.

— И это покроет расходы?

— Не сразу.

— Тогда?

— Мне нужен доход, который не зависит от состояния самых плохих полей.

Он некоторое время шел молча.

— Ты уже думаешь не только о восстановлении воды.

— Вода ничего не даст, если к тому времени здесь никого не останется.

— Поэтому платишь людям за каналы.

— Да.

— Снижаешь аренду.

— Временно.

— Запускаешь сушильню.

— Пытаюсь.

— И продала украшения.

Я остановилась.

— Мы уже обсуждали украшения.

— Я не спорю.

— Тогда зачем перечисляете?

Рейнар тоже остановился.

— Пытаюсь понять тебя.

Я не ожидала такого ответа.

— Зачем?

— Потому что семь лет думал, что понимаю.

Он сказал это без красивых интонаций.

Почти устало.

Я посмотрела на дорогу.

— И плохо получилось.

— Да.

Слишком простой ответ.

Без оправданий.

Мы пошли дальше.

Вечером Леста посадила Рейнара за общий стол вместе со мной, хотя раньше, по ее словам, во время его приездов для него накрывали отдельно.

Я не спрашивала, почему изменилась традиция.

Савел тоже остался на ужин.

Он принес последние расчеты по воде.

В разговор вмешалась Ида, которая зашла забрать пустые корзины.

Через десять минут за столом обсуждали уже не драконов, разводы или поддельные подписи, а сушеные яблоки.

— Если слишком жарко будет, они станут темными, — сказала Ида.

Савел возмутился:

— Я не пекарку строю.

— А я не собираюсь продавать людям черные яблоки.

— Тогда сами скажете, сколько надо.

— Я и скажу.

Я посмотрела на Рейнара.

Он сидел молча и слушал их спор.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Вы очень тихий.

— Это плохо?

— Пока нет.

Он налил себе воды.

— В моем доме за столом обычно обсуждают дела так же.

— У вас тоже спорят из-за яблок?

— Обычно из-за металла, поставок и денег.

— Скучно.

— Иногда из-за лошадей.

— Уже лучше.

Рейнар усмехнулся.

Я поймала взгляд Лесты.

Она тут же отвернулась.

Это мне не понравилось.

Не потому, что я боялась сплетен.

Потому что сама почувствовала, насколько легко разговаривать с Рейнаром, когда между нами не лежал документ о разводе.

Точнее, он все еще лежал.

Просто не на столе.

После ужина я ушла в кабинет.

Рейнар пришел минут через двадцать.

На этот раз не с пустыми руками.

Он принес два письма.

— Еще новости?

— Одно хорошее. Одно пока непонятное.

— Начнем с хорошего.

Он протянул первое.

Специалист в столице сравнил кусок пирена из запасов кузни Арден с образцом, который мы нашли в выработке.

Совпадали структура, цвет примесей и редкая светлая прожилка.

Заключение было осторожным: образцы могли происходить из одного пласта или близких по составу пластов.

— Не доказательство, — сказала я.

— Но уже больше, чем сходство на глаз.

— Да.

— Теперь второе.

Я открыла другое письмо.

Лорен Вайс, владелец «Северного камня», покинул столицу.

— Когда?

— Через день после того, как мой человек запросил торговые книги.

— Куда?

— Никто не знает.

— Очень своевременно.

— Именно.

Я положила письмо.

— А контора?

— Работает. Управляющий утверждает, что Вайс уехал по семейным делам.

— Сколько у него семьи?

— Жена умерла. Сын живет за границей. Больше никого близкого мой человек не нашел.

— Значит, семейные дела могут быть очень далеко.

Рейнар сел.

— Я оставил запрос в дорожной службе.

— Хорошо.

Я достала перевозочные ведомости.

— Посмотрите еще это.

Показала разницу по телегам и обратные грузы печного камня.

Он прочитал.

— Двадцать семь.

— У нас девять.

— А обратно?

— Вот.

Рейнар провел пальцем по строкам.

— Получатели — все мои кузни, кроме этой.

— Значит, ваши люди могут подтвердить получение?

— Да.

— А кто принимал груз?

— Нужно проверить.

Он начал делать записи.

Мы работали почти час.

Никто не говорил о прошлом.

Не было неловкости.

Я задавала вопросы.

Рейнар отвечал, где знал.

Где не знал, записывал.

В какой-то момент я поймала себя на том, что это и есть то, чего не хватало Элине в прежней жизни.

Не любовь.

Даже не близость.

Обычная возможность сидеть с мужем за одним столом и разбирать проблему как два взрослых человека.

Мы дошли до этого только после развода.

Мысль была настолько горькой, что я отложила перо.

Рейнар заметил.

— Устала?

— Немного.

— Тогда продолжим завтра.

Он собрал свои записи.

— Рейнар.

Он остановился.

— Вы когда-нибудь работали с Элиной вот так?

Он не сразу понял.

— Со мной до болезни, — уточнила я.

Тишина затянулась.

— Нет.

— Почему?

— Ты не интересовалась моими делами.

— А вы моими?

Он посмотрел на стол.

— Похоже, тоже нет.

— Почему вы вообще женились?

— Наши семьи договорились.

Я знала.

Но хотелось услышать остальное.

— И все?

— Нет.

Рейнар помолчал.

— В начале мне казалось, что мы сможем привыкнуть друг к другу.

— Не смогли.

— Я слишком много уезжал. Ты оставалась в Ардене. Потом начала проводить больше времени с Германом и своей семьей.

— Вы ревновали?

Он поднял бровь.

— К брату?

— Я спрашиваю не про мужчину. К влиянию.

Рейнар задумался.

— Наверное.

— И что сделали?

— Ничего.

— Очень зрелое решение.

— Тогда мне так не казалось.

Я посмотрела на него.

— А потом появились документы.

— Да.

— И оказалось проще поверить в них, чем разбираться, почему жена вообще живет отдельной жизнью.

Он не возразил.

Я встала.

— Простите. Это уже не расследование.

— Нет.

— И я не хочу сейчас продолжать.

— Хорошо.

Он дошел до двери.

Потом остановился.

— Элина.

— Да?

— Я ошибся не только в документах.

Я ждала.

— Я семь лет считал, что если ты молчишь, значит, тебя все устраивает.

Я почувствовала неприятный ком в горле.

— А вас устраивало?

— Нет.

— Тогда почему молчали сами?

— Потому что был не умнее.

Я невольно усмехнулась.

— Неожиданное признание от главы Черных драконов.

— Не передавай моим людям.

— Подумаю.

Он ушел.

Я еще долго сидела в кабинете.

Разговор не изменил прошлого.

Не вернул прежней Элине семь лет.

Не сделал Рейнара невиновным в том, что он ей не поверил.

Но впервые я поняла, почему их брак развалился еще до кражи.

Не было одного большого события.

Были годы, в которые два человека постепенно перестали спрашивать друг друга о чем-либо важном.

На следующий день проверяли сушильню.

Сначала без воды.

Савел залил один бак обычной холодной водой и заставил кузнеца полчаса искать течь.

Нашли две.

Обе устранили.

Потом пустили небольшой горячий поток.

Я стояла внутри нижней комнаты вместе с Идой.

Первые пятнадцать минут ничего не происходило.

— Очень впечатляет, — сказала она.

— Подождите.

— Я жду.

Через полчаса стена возле короба стала теплой.

Еще через час воздух в помещении изменился.

Не стал горячим.

Но ощутимо нагрелся.

Ида подошла к решеткам.

— Работать можно.

— Уже?

— Проверять надо на настоящем.

Она принесла две корзины нарезанных яблок.

Савел запретил сразу загружать всю сушильню.

Ида назвала его трусом.

Он ответил, что не собирается тратить два дня на разбор забитых труб из-за ее яблок.

К вечеру первый небольшой слой фруктов начал подсыхать.

До результата было далеко.

Но система работала.

Люди заходили посмотреть.

Кто-то смеялся.

Кто-то спрашивал, почему раньше никто не догадался.

Я не стала объяснять, что идея сама по себе не была гениальной.

Просто раньше горячую воду считали либо бесполезной, либо проклятой.

А иногда полезность вещи менялась в зависимости от того, куда ее направить.

Через два дня Ида принесла мне небольшую тарелку.

На ней лежали ломтики сушеных яблок.

Не черные.

Не пересохшие.

Обычные.

Я попробовала один.

— Хорошо.

— Я знаю.

— Скромность у вас семейная?

— Нет. Просто яблоки хорошие.

Она поставила тарелку на стол.

— Госпожа, моя сестра решила остаться до весны.

Я подняла взгляд.

— Из-за сушильни?

— Ее муж будет работать здесь зимой. Савел сказал, что людей на каналы еще понадобится много. А она будет помогать мне.

Я не знала, что ответить.

Радоваться было рано.

Весна могла оказаться тяжелой.

Поля еще не восстановились.

Денег оставалось мало.

Но одна семья только что решила не уезжать.

— Хорошо, — сказала я.

Ида улыбнулась.

— Вот теперь вы умеете радоваться.

Видимо, Савел уже жаловался на меня всем подряд.

Вечером Рейнар нашел меня возле западного отвода.

Я проверяла уровень воды после дневной подачи.

Он подошел один.

— Ида сказала, что первая партия яблок получилась.

— В этой долине новости быстрее ваших гонцов.

— Я уже понял.

Мы пошли вдоль канала.

Вода текла спокойно.

— Я завтра должен уехать, — сказал он.

— Надолго?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Рейнар посмотрел на меня.

— Не знаю. Несколько дней точно.

— Понятно.

Я сделала вид, что рассматриваю кладку.

— Если будут новости по Вайсу, пришлю сразу.

— Хорошо.

— И по документам.

— Хорошо.

Мы продолжили идти.

Солнце опускалось.

После жаркого дня воздух стал прохладнее.

У старого сада остановились.

Отсюда был виден северный склон.

— Ты добилась многого за несколько недель, — сказал Рейнар.

— Мы расчистили часть дренажа и запустили одну комнату сушильни.

— Люди перестали уезжать.

— Пока.

— Вода стабильнее.

— Нижняя. Северные колодцы все еще плохие.

— Ты всегда находишь то, что еще не сделано?

— Это помогает не расслабляться.

— Иногда можно видеть и то, что получилось.

Я посмотрела вниз.

На дороге действительно было больше людей, чем в мой первый день.

Возле амбара стояли телеги.

У сушильни горели фонари.

Мельничное колесо по-прежнему не работало.

Белые участки на северных полях никуда не исчезли.

Но долина уже не казалась пустой.

— Хорошо, — сказала я. — Получилось немного.

— Для тебя это почти восторг.

— Не преувеличивайте.

Рейнар усмехнулся.

Потом стал серьезнее.

— Элина.

Я посмотрела на него.

— Я ошибся.

На этот раз без «мог».

Без «возможно».

— В чем именно?

— В том, что решил: если документы выглядят убедительно, мне больше не нужно слушать тебя.

Я молчала.

— Я пока не знаю, насколько Герман тебя использовал. Не знаю, что ты подписывала сама и что делал он. Но уже знаю достаточно, чтобы понимать: я вынес решение раньше, чем проверил все, что мог проверить.

— Да.

Рейнар кивнул.

— И это все?

— Что вы хотите услышать?

— Не знаю.

— Тогда я тоже не знаю, что сказать.

Он посмотрел на меня.

— Ты злишься?

Я задумалась.

— На вас?

— Да.

— Иногда.

— Только иногда?

— Я почти не помню наш брак.

Это была правда, которую он понимал иначе.

— Мне проще, чем той Элине, которая прожила с вами семь лет.

Рейнар опустил взгляд.

— А ей, думаю, было очень больно.

— Я знаю.

— Нет.

Я покачала головой.

— Вы знаете, что сделали. Это не совсем то же самое.

Он долго молчал.

— Справедливо.

Мы дошли до старой груши.

Я остановилась.

— Рейнар, я не хочу, чтобы вы извинялись каждый вечер.

— Я этого не делаю.

— Пока нет. Но мы приближаемся.

Он чуть усмехнулся.

— Что тогда делать?

— Работать с тем, что есть сейчас.

— С долиной?

— В том числе.

— А с нами?

Вопрос заставил меня замереть.

— У нас нет «нас».

Он не отвел взгляд.

— Сейчас нет.

— Рейнар.

— Я ничего не требую.

— Хорошо.

— И не предлагаю вернуть старый брак.

— Еще лучше.

— Просто спрашиваю.

— А я не готова отвечать.

Он кивнул.

— Хорошо.

Это было слишком легко.

Я привыкла ждать давления.

Возражений.

Попыток убедить.

Рейнар просто принял ответ.

Наверное, именно поэтому я осталась стоять рядом вместо того, чтобы уйти.

Ветер шевелил траву у дороги.

Его рука лежала совсем близко от моей на каменной ограде.

Я случайно посмотрела на его пальцы.

Вспомнила, какими холодными они были после превращения.

Как он сидел на камне и ел хлеб, потому что я приказала.

Абсурдное воспоминание.

Я подняла глаза.

Рейнар смотрел на меня.

Не как в день развода.

Не как на подозреваемую.

И даже не так, как последние дни за рабочим столом.

Что-то изменилось.

Я слишком поздно поняла, что он наклонился ближе.

Не резко.

Он оставлял мне достаточно времени отойти.

Я не отошла.

На несколько секунд.

Потом расстояние между нами стало слишком маленьким.

Я почувствовала его дыхание и сама сделала шаг назад.

— Нет.

Рейнар сразу остановился.

Ни раздражения.

Ни вопроса «почему».

Он просто выпрямился.

— Хорошо.

Я отвернулась к долине.

Сердце билось слишком быстро.

Меня это злило.

— Простите.

— Не за что.

— Я сама не понимаю, что сейчас сделала.

— Остановилась.

Я посмотрела на него.

— Я знаю.

— Тогда остального пока достаточно.

Он сделал шаг в сторону, увеличивая расстояние между нами.

Я была ему за это благодарна.

И одновременно мне стало странно пусто.

Вот уж действительно удобная человеческая психика.

Сначала я отхожу.

Потом недовольна тем, что мужчина уважил мое решение.

— Я не хочу, чтобы это осложнило работу, — сказала я.

— Не осложнит.

— Вы уверены?

— Да.

— Очень самоуверенно.

— Я умею работать рядом с человеком, который меня не поцеловал.

Я невольно рассмеялась.

— Большое достижение.

— Годы практики.

— Здесь шутка про наш брак?

— Плохая.

— Очень.

Мы пошли обратно.

Напряжение не исчезло.

Но стало другим.

Не неприятным.

Просто новым.

На следующее утро Рейнар уехал.

Я не выходила провожать его к воротам.

У меня действительно были дела.

И я специально выбрала такие, которые находились подальше от двора.

Вместе с Савелом проверяли западный дренаж.

Потом я зашла в сушильню.

Потом сидела с Лестой над расходами.

Только ближе к обеду спросила:

— Он давно уехал?

Леста даже не подняла головы от книги.

— Господин Арден?

— У нас много других мужчин, которые сегодня уезжали?

— Часа три назад.

— Понятно.

Она перевернула страницу.

— Просил передать вам письмо.

Я посмотрела на нее.

— И вы молчите три часа?

— Вы были заняты.

— Где письмо?

Леста достала его из-под книги.

Я развернула.

Внутри было всего две строки.

«Проверю перевозки и вернусь, когда будет что показать. Сушильню без Савела не расширяй».

Я перечитала.

— Невероятно.

— Что?

— Даже в письме пытается командовать.

Леста посмотрела на меня.

— А вы собирались расширять сушильню без Савела?

— Нет.

— Тогда в чем проблема?

Я сложила письмо.

— Ни в чем.

Она снова занялась книгой.

— Госпожа.

— Что?

— Вы улыбаетесь.

Я перестала.

— Вам показалось.

— Конечно.

Я вернулась к счетам.

За окном Пепельная долина жила своим обычным днем.

Люди убирали последние поля.

Вода шла по восстановленному отводу.

В сушильне сохли яблоки.

До настоящего восстановления было еще очень далеко.

Но впервые с моего приезда мне казалось, что долина уже не просто удерживается от падения.

Она понемногу двигалась в другую сторону.

И, возможно, не только она.