Глава 6. Чужая подпись

Меня разбудили среди ночи.

Сначала я не поняла, что происходит.

В дверь колотили так, что ручка дрожала. Где-то в коридоре быстро говорили люди, потом раздался голос Лесты:

— Госпожа Элина!

Я села на кровати.

За окнами стояла темнота.

— Что случилось?

Дверь открылась.

Леста вошла со свечой в руке. Обычно собранная, сейчас она даже не заметила, что воск капал ей на пальцы.

— Канал прорвало.

Сон исчез мгновенно.

— Какой?

— Северный. Тот, который чистили.

Я уже вставала.

— Где Савел?

— Там.

— Мара!

Она появилась из соседней комнаты почти сразу.

— Дорожное платье. Сапоги. Быстро.

Леста смотрела на меня.

— Вода пошла на нижние поля.

— Насколько сильно?

— Не знаю. Марк прислал мальчишку. Сказал, что одна из боковых стенок развалилась.

Это было плохо.

Если речь шла просто о размытой кладке, поток можно было попробовать вернуть в русло.

Если разрушился участок возле старого сада, вода могла уйти прямо в низину, которую мы только начали осушать.

Я оделась за несколько минут.

Когда спустилась, во дворе уже горели фонари.

У крыльца стоял Рейнар.

Я остановилась.

— Вы еще здесь?

— Как видишь.

На нем была рубашка, поверх которой он накинул куртку. Волосы он не успел нормально убрать.

— Я думала, вы уезжаете утром.

— До утра еще несколько часов.

Сейчас это было неважно.

— Лошади готовы?

— Да.

Я посмотрела на коня, которого держал слуга.

Потом на Рейнара.

— Я не собираюсь проверять ночью, помнит ли мое тело верховую езду.

— Я тоже так решил.

У ворот ждала небольшая телега.

Мы поехали на ней.

Леста осталась в доме.

Марк встретил нас у первого поля.

В темноте его лицо было трудно разглядеть, но голос звучал напряженно.

— Вода уже ниже дороги.

— Откуда идет?

— С верхнего отвода.

— Люди там?

— Савел собрал всех, кого смог.

Мы пошли пешком.

Чем ближе подходили к северу, тем отчетливее становился шум воды.

Я знала этот звук.

Не грохот большой реки.

Хуже.

Неровное тяжелое движение там, где вода не должна была идти свободно.

Под ногами появилась грязь.

Один из мужчин держал фонарь над размытым краем дороги.

Вода текла поперек нее тонким, но быстрым слоем.

— Откуда пришла? — спросила я.

Марк показал вверх.

— Там прорвало.

Я поднялась по склону.

Люди носили камни и землю, пытались укрепить край канала.

Савел стоял по колено в воде.

— Савел!

Он обернулся.

— Не подходите!

Разумеется, я подошла.

— Что случилось?

— Стенка ушла.

— Где?

Он показал вперед.

Фонарь осветил участок канала, который днем выглядел нормальным.

Теперь часть каменной кладки исчезла.

Вода била в пролом шириной примерно в два человеческих шага и стекала вниз по склону.

Я почувствовала холод.

Это был не тот участок, который мы только что восстанавливали.

Кладка здесь считалась старой, но прочной.

— Когда началось?

— Часа полтора назад. Ночной сторож услышал шум.

— Главный поток уже перекрыли?

— Верхний шлюз закрыли, но вода все равно идет.

— Почему?

— Выше накопилось. И со склона приходит.

Я присела возле края.

— Если просто забросать пролом камнем?

Савел покачал головой.

— Вынесет. Основание размыло.

Я посмотрела вниз.

Вода уже собиралась в низине.

Если оставить все как есть до утра, она зальет несколько участков.

Главная проблема была даже не в самом затоплении.

Поток шел с северного склона.

Теплая вода.

Минерализованная.

Именно та, которую мы последние дни пытались не пускать на поля.

— Куда можно ее отвести?

Савел вытер мокрое лицо рукавом.

— В западный канал.

— Он выдержит?

— Если открыть старый боковой ход.

— Тот, который мы не чистили?

— Он забит наполовину.

— Другой вариант?

Савел показал на восток.

— Через нижнее поле к ручью. Но придется прорезать межу.

Я представила карту.

В темноте это было труднее.

Поля Кернов.

Старый сад.

Западный дренаж.

Боковой отвод, который работники только начали освобождать.

— Если открыть западный ход, куда пойдет вода после него?

— В расчищенный участок.

— А дальше?

— К ручью.

— Насколько быстро можно открыть?

— Часа два, если камни не застряли.

Два часа.

За это время поток мог размыть склон еще сильнее.

— Начинайте.

Савел нахмурился.

— А здесь?

— Здесь только удерживаем край, чтобы пролом не стал шире.

— Если основание уйдет...

— Тогда уйдет. Сейчас нам важнее дать воде другое направление.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

Потом крикнул людям:

— Шестеро со мной! Лопаты и ломы!

Марк подошел ближе.

— Что делать остальным?

Я показала вниз.

— Выводите людей с двух нижних участков. Уберите телеги, животных, инструменты. Все, что можно потерять.

— Урожай?

Часть зерна еще стояла.

— Сейчас людей и скот. Потом урожай.

Марк кивнул и ушел.

Рейнар все это время стоял рядом.

— Чем помочь?

Я посмотрела на пролом.

— Вы можете двигать большие камни в драконьем облике?

— Могу.

— Насколько большие?

— Покажи.

Я указала на два валуна, лежавших выше канала.

Каждый был настолько тяжелым, что людям потребовалось бы несколько человек и рычаги.

— Эти?

— Да.

— Могу.

— Тогда пока не превращайтесь.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что вода еще идет. Если мы сейчас поставим туда два огромных камня, она найдет путь вокруг и размоет новое место.

Рейнар посмотрел на склон.

— Что ты хочешь сделать?

— Сначала открыть запасной отвод. Потом уменьшить поток здесь. И только после этого укреплять пролом.

— Временная стенка?

— Да.

— Камни в основание.

— Если Савел скажет, что выдержит.

Он кивнул.

Удивительно.

Без приказов.

Без попытки взять работу на себя.

Я пошла за Савелом.

Старый боковой ход находился примерно в двухстах шагах.

Рабочие уже рубили плотный слой земли и корней.

В темноте дело шло медленно.

Фонари мешали тенями.

Под ногами скользило.

Я спустилась в русло.

— Насколько все плохо?

Савел воткнул лом между камнями.

— Верхний слой снимем. Ниже не знаю.

— Вода сама поможет, если доберемся до открытого участка?

— Поможет. Главное, чтобы не разнесла стенки.

— Значит, открываем постепенно.

Он кивнул.

Я вернулась к пролому.

Рейнар ждал.

— Савелу нужно время.

— Вода прибавилась.

Я посмотрела.

Он был прав.

Поток стал шире.

Почему?

Верхний шлюз закрыт.

Дождя не было.

Значит, либо в канале еще стоял большой запас, либо со склона поступало больше воды, чем обычно.

Я коснулась потока рукой.

Теплая.

Очень теплая для ночи.

— Она горячее, чем днем.

Рейнар присел рядом и положил ладонь на мокрый камень.

Через несколько секунд его лицо изменилось.

— Тепло сильное.

— Откуда?

— Сверху.

— От выработки?

— Не могу сказать.

Плохой ответ.

Но другого не было.

Внизу закричали.

Я повернулась.

Человек бежал к нам со стороны полей.

— Госпожа! Вода дошла до дороги у Кернов!

— Люди вышли?

— Да.

— Животные?

— Выводят.

Я посмотрела на Рейнара.

— Пора.

Он понял без объяснений.

— Отойди.

— Сначала скажите людям.

Рейнар повысил голос:

— Все от канала! На склон!

Люди обернулись.

Реакция была мгновенной.

Никто не стал спрашивать почему.

Рабочие отошли.

Я тоже поднялась выше.

Рейнар сделал несколько шагов в сторону.

Я впервые собиралась увидеть его превращение.

В прологе сам факт существования драконов казался почти нелепым.

Сейчас у меня не было времени удивляться.

Тело Рейнара изменилось быстро.

Без вспышек.

Без света.

Без красивого магического тумана.

Просто человеческий силуэт начал расти.

Одежда исчезла вместе с изменением формы, будто была частью превращения, которую я не понимала. Плечи расширились, руки вытянулись, кожа потемнела.

Через несколько секунд на склоне стоял дракон.

Черный.

Огромный.

Не настолько, чтобы закрыть половину неба, но достаточно большой, чтобы человек рядом казался маленьким.

Чешуя отражала свет фонарей почти матово.

Крылья были сложены вдоль спины.

Я смотрела всего несколько секунд.

Потом указала на валуны.

— Вот эти!

Не знала, понимает ли он человеческую речь в таком облике.

Понял.

Дракон подошел к первому камню.

Подцепил его передней лапой, потом захватил обеими.

Камень сдвинулся.

Люди вокруг замолчали.

Даже сейчас они смотрели.

Рейнар поднял валун и понес к пролому.

— Не в воду! — крикнула я. — Пока рядом!

Дракон повернул голову.

Я почувствовала себя человеком, который объясняет строительные работы огромному существу, способному одним движением раздавить телегу.

И все же Рейнар положил камень туда, куда я показала.

Второй рядом.

Потом третий, поменьше.

Савел вернулся бегом.

— Открыли верх!

— Вода пошла?

— Пока тонко.

— Расширяйте постепенно.

Он увидел дракона возле камней и остановился.

— Это вы придумали?

— Камни все равно нужны.

— Нужны.

Он подошел к первому валуну, осмотрел.

— Этот подойдет.

Я махнула Рейнару.

— Савел покажет, куда ставить!

Савел посмотрел на меня.

— Я?

— Вы знаете кладку.

Дракон опустил голову почти к нему.

Савел побледнел.

Потом выдохнул и показал рукой.

— Вот сюда. В нижний край. Но боком!

Рейнар передвинул камень.

— Еще левее!

Камень лег в основание пролома.

Савел осмотрел.

— Хорошо.

Второй валун поставили рядом.

Потом люди начали засыпать пространство между ними мелким камнем.

Через некоторое время крикнули со стороны старого отвода:

— Вода пошла!

Мы с Савелом побежали туда.

Сначала поток был узким.

Потом расширился.

Вода входила в расчищенное русло и уходила на запад.

— Не открывайте больше! — крикнул Савел.

Рабочие остановились.

Я смотрела на уровень.

У пролома поток действительно начал слабеть.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы продолжить работу.

— Теперь можно закрывать.

Мы вернулись.

Рейнар уже принес еще два камня.

Он двигался медленнее.

Я заметила это сразу.

— Хватит.

Дракон посмотрел на меня.

— Хватит камней.

Савел возразил:

— Еще один нужен наверх.

— Люди поставят.

— Нам час понадобится.

Я посмотрела на Рейнара.

Он стоял тяжело.

Грудь поднималась заметнее.

Через ноздри выходил теплый пар.

— Один, — сказала я. — Последний.

Он ушел за камнем.

Савел посмотрел на меня.

— Господин Арден может больше.

— Может. Но не обязан падать здесь из-за нашего канала.

— Драконы крепче людей.

— И не бесконечные.

Савел ничего не ответил.

Рейнар принес последний валун.

Поставил.

Потом отошел.

Через несколько мгновений снова стал человеком.

На нем появилась та же одежда.

Я понятия не имела, как это работало.

Сейчас не собиралась спрашивать.

Рейнар пошатнулся.

Я успела подхватить его за руку.

— Сядьте.

— Не нужно.

— Сядьте.

На этот раз он не спорил.

Опустился на камень.

Я коснулась его руки.

Холодная.

Не просто прохладная после ночного воздуха.

Холодная.

Вспомнились правила драконьего жара, которые он объяснял мельком.

Большой расход сил.

Снижение температуры.

Голод.

Жажда.

— Вода!

Кто-то принес флягу.

Рейнар выпил почти половину.

— Еда есть?

Марк, вернувшийся с нижних полей, протянул кусок хлеба и сыр.

Рейнар посмотрел на них без особого энтузиазма.

— Ешьте, — сказала я.

Он поднял на меня глаза.

— Ты всегда так разговариваешь с больными?

— Вы не больной. Вы истощились.

— Я не истощился.

— У вас руки ледяные.

Савел, стоявший рядом, неожиданно сказал:

— Господин Арден, еще пару камней мы сами поставим.

Рейнар посмотрел на него.

Потом взял хлеб.

Я вернулась к каналу.

Уровень продолжал падать.

Запасной отвод забирал часть воды на запад.

Каменная стенка держалась.

Но нижние поля уже были затоплены.

Насколько сильно, станет ясно только утром.

Я отправила часть людей вниз проверить дома.

Остальным Савел приказал укреплять край.

Мы работали еще несколько часов.

К рассвету пролом удалось временно закрыть.

Вода шла по каналу неровно, часть оставалась в западном отводе.

Это было нормально.

Пока.

Я стояла на мокрой земле и смотрела на временную кладку.

— До вечера выдержит? — спросила я.

Савел потер лицо.

— Если поток не станет сильнее.

— А если станет?

— Тогда будем делать заново.

Замечательно.

Я посмотрела на Рейнара.

Он уже стоял.

Цвет лица вернулся не полностью.

— Вам нужно в дом.

— Сначала посмотрю поля.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Что?

— Вы еле стояли час назад.

— Сейчас стою нормально.

— Потому что поели.

— Именно.

— Значит, идите и поешьте еще.

Савел отвернулся.

Я была почти уверена, что он снова скрывает улыбку.

Рейнар посмотрел на меня несколько секунд.

— Ты тоже идешь.

— После осмотра.

— Элина.

— Рейнар.

Он вздохнул.

— Хорошо.

Марк проводил нас к нижним полям.

Картина была неприятной.

Вода затопила край участка Кернов и половину соседней низины.

Зерно полегло.

Часть еще можно было убрать.

Часть, скорее всего, погибла.

Тал Керн стоял у края поля.

Я ожидала злости.

Он только спросил:

— Горячая?

— Да.

— Значит, потом соль вылезет.

— Возможно.

Он посмотрел на меня.

— Это слово я уже слышал.

— Другого пока нет.

Тал кивнул на поле.

— Что теперь?

— Как только вода уйдет, не трогаем землю. Сначала посмотрим, что осталось. Урожай, который можно снять, снимаем сразу.

— А если ничего?

Я посмотрела на полегшие стебли.

— Тогда считаем потерю.

— Кто ее оплатит?

Сложный вопрос.

Арендатор отвечал за часть рисков сам.

Но вода пришла из хозяйственного канала.

— Сначала выясним, почему прорвало.

Тал нахмурился.

— А разве не потому, что старая стенка?

Савел, который подошел позже, покачал головой.

— Не уверен.

Я повернулась.

— Почему?

— Идите.

Он повел нас обратно к месту прорыва.

Солнце уже поднялось.

Теперь можно было нормально видеть кладку.

Вода шла тоньше.

Савел спустился к нижнему краю и показал на камни.

— Вот.

Я присела.

Сначала ничего не поняла.

Потом увидела.

Каменная стенка не просто разошлась.

В двух местах отсутствовали металлические скобы, которыми крупные блоки соединяли друг с другом.

— Они могли выпасть?

— Обе?

— Не знаю.

Савел провел пальцем по углублению.

— Здесь металл вытаскивали.

— Как вы поняли?

— Край свежий.

Я посмотрела.

Камень вокруг отверстия действительно был светлее.

Рядом шла тонкая царапина.

— Инструмент?

— Лом или крюк.

Марк выругался.

Я медленно выпрямилась.

— Значит, стенка не просто разрушилась.

— Похоже, ей помогли.

Рейнар подошел ближе.

Осмотрел крепления.

— Когда это могли сделать?

Савел пожал плечами.

— Ночью. Вчера. Неделю назад. Пока вода была слабая, кладка держалась.

Я посмотрела на канал выше.

— Кто знал, что мы изменили подачу воды?

Марк усмехнулся без радости.

— Половина долины.

Верно.

Нового расписания никто не скрывал.

В последние дни холодный поток перераспределяли, и уровень здесь иногда становился выше.

Человек, который понимал систему, мог выбрать место, где удаление креплений даст результат не сразу.

— Никого не обвиняем, — сказала я.

Марк посмотрел на меня.

— Даже Доста?

— Особенно без доказательств.

— Он хотел, чтобы работы остановились.

— Хотел.

— Его человек спрашивал, где вы будете.

— Знаю.

— И?

— И это все еще не доказывает, что он ночью вытаскивал скобы из канала.

Марк недовольно отвернулся.

Рейнар ничего не сказал.

Я попросила Савела снять оставшиеся крепления и сохранить те, что были рядом.

— Зачем?

— Сравним следы. Может быть, инструмент оставил характерные повреждения.

Он посмотрел с сомнением.

— На железе?

— Не знаю. Но выбрасывать ничего не будем.

— Хорошо.

— И пусть никто не ремонтирует этот участок окончательно, пока я не посмотрю еще раз днем.

— Временная стенка долго не проживет.

— До обеда?

— Должна.

Мы вернулись к дому только после восьми.

Я едва чувствовала ноги.

Леста встретила нас у двери.

— Что произошло?

— Канал прорвало.

— Это я уже знаю. Весь дом знает.

Она посмотрела на Рейнара.

— Вам приготовить горячую ванну?

Он покачал головой.

— Сначала еду.

Я одобрительно кивнула.

Он заметил.

— Даже не начинай.

— Я молчу.

Мара заставила меня переодеться.

После ночи одежду можно было выжимать.

Я спустилась на завтрак почти через час.

Рейнар уже сидел за столом.

Перед ним стояли пустая тарелка и кружка.

— Лучше?

— Да.

— Руки?

Он протянул ладонь.

Я коснулась.

Теплая.

— Нормально.

— Спасибо за проверку.

— Не за что.

Леста поставила передо мной еду.

Я только начала есть, когда во дворе послышались колеса.

— Кто еще? — спросила я.

Леста подошла к окну.

— Карета мастера Мальта.

Я посмотрела на Рейнара.

— Орен должен был приехать завтра.

— Видимо, освободился раньше.

Через несколько минут нотариус вошел в столовую.

Он выглядел так же, как в день развода: темно-синяя одежда, аккуратные седые волосы, выражение человека, которого чужие семейные катастрофы интересуют только в той части, где требуется правильная печать.

— Госпожа Сорен. Господин Арден.

Он поклонился.

— Мастер Мальт.

— Прошу прощения за ранний час. Я приехал вчера вечером в соседний город и решил не терять день.

— Вы очень кстати.

Орен посмотрел на наши лица.

Потом на грязные сапоги Рейнара у стены.

— Полагаю, ночь была сложной.

— Канал прорвало.

— Сочувствую.

По его тону было ясно: сочувствие закончилось на этом слове.

— Вы привезли документы?

— Да.

Мы перешли в кабинет.

Орен достал из портфеля несколько папок.

— Я получил ваш запрос относительно образца подписи и спорных распоряжений. Кроме того, после письма господина Ардена запросил в земельном архиве документы, подписанные вами до брака.

— Зачем?

— Чем больше независимых образцов, тем надежнее сравнение.

Он разложил бумаги.

Первый документ был старым свидетельством о принятии наследства.

Второй — распоряжением по городскому дому.

Третий — доверенностью, которую Элина когда-то выдала Герману.

Я смотрела на подписи.

Все были похожи.

Не абсолютно одинаковы.

Но в них повторялись движения.

Орен достал лист.

— Теперь, госпожа Сорен, напишите ваше имя десять раз.

— Десять?

— Если не возражаете.

— Нет.

Я села.

Перо привычно легло в руку.

Элина Сорен.

Снова.

И снова.

На третьей подписи я уже перестала думать о движении.

Тело делало все само.

Орен забрал лист.

Положил рядом со старыми документами.

Потом достал копии спорных распоряжений.

— Я не специалист по подделке почерка, — сказал он. — Поэтому официального заключения дать не могу.

— Но?

Он указал на начало фамилии.

— В старых документах и в сегодняшнем образце буква начинается одним длинным движением снизу. Здесь она начинается с короткого бокового штриха.

Я наклонилась.

Раньше я замечала разницу в конце подписи.

Теперь увидела и эту.

— Может человек писать по-разному?

— Конечно.

— Тогда это ничего не доказывает.

— Само по себе нет.

Орен указал на другую часть.

— Но здесь повторяется та же особенность на четырех спорных документах.

Рейнар встал рядом.

— Четырех?

— Вы прислали мне еще две копии вчера вечером.

Я посмотрела на него.

Он кивнул.

Орен продолжил:

— Кроме того, окончание фамилии в старых образцах почти всегда поднимается вверх. На спорных документах линия идет прямо.

— Я тоже это видела.

— Хорошо.

Он достал лупу.

— И еще одна вещь. В трех спорных документах нажим пера почти одинаковый по всей подписи.

— Что это означает?

— Иногда человек, копирующий чужой образец медленно, контролирует каждое движение. Но это только предположение.

Я посмотрела на Рейнара.

Он молчал.

Орен перевел лист.

— Теперь печать.

Я достала свою.

Он сравнил оттиски.

— Здесь сложнее.

— Почему?

— Рисунок очень хороший.

— То есть печать настоящая?

— Либо настоящая, либо копия выполнена мастером.

— Можно определить?

— Иногда по мелким дефектам.

Он поставил свежий оттиск моей печатью рядом с копиями.

На ветви в нижней части рисунка была маленькая вмятина.

На двух спорных документах она тоже присутствовала.

На третьем я не увидела.

— Здесь нет.

Орен кивнул.

— Именно.

Рейнар взял документ.

— Значит, использовали две печати?

— Возможно.

— Или один оттиск хуже сохранился, — сказала я.

Орен посмотрел на меня.

— Тоже возможно.

Я почти услышала в голове голос Рейнара: это слово экономит время.

— Что можно утверждать официально? — спросила я.

Орен сложил руки.

— Первое: ваши современные подписи устойчиво совпадают по нескольким признакам со старыми образцами, хранящимися в земельном архиве.

— Хорошо.

— Второе: четыре спорные подписи имеют повторяющиеся отличия от этих образцов.

— Но вы не можете назвать их поддельными.

— Не могу без специалиста.

— Где найти специалиста?

— В столице. При Королевской палате документов работают два мастера.

Рейнар сказал:

— Я отправлю оригиналы.

Я посмотрела на него.

— Не все.

Он нахмурился.

— Почему?

— Если документы исчезнут по дороге, у нас не останется ничего.

Орен кивнул.

— Разумно. Отправьте два. Остальные опечатайте у меня и храните отдельно.

Рейнар согласился.

Я посмотрела на документ с печатью.

— А если кто-то действительно сделал копию моей печати, что для этого требовалось?

Орен ответил:

— Получить хороший образец или доступ к самой печати.

— Моя печать хранилась где?

Я посмотрела на Рейнара.

— В твоей комнате, — ответил он. — Обычно.

— Герман мог туда входить?

— Когда приезжал к тебе — вероятно.

— Слуги?

— Конечно.

— Варен?

— Не знаю.

Я потерла лоб.

Список возможных людей становился слишком длинным.

Орен достал новый лист.

— Теперь заявление.

Мы составили его вместе.

Я не писала, что не помню подписания.

Формулировка была другой:

«Я, Элина Сорен, не могу подтвердить, что подписи на перечисленных распоряжениях выполнены мною, и прошу провести проверку их подлинности».

Орен настоял добавить номера документов, даты и описание печатей.

Я подписала.

Он удостоверил подпись.

Поставил свою печать.

Впервые в истории с пропавшими деньгами у меня появился документ, в котором моя нынешняя воля была зафиксирована без посредников.

Это ощущалось важнее, чем я ожидала.

Орен собирал бумаги, когда Рейнар спросил:

— Можно установить, кто получил копию отзыва доверенности?

— Господин Герман получил ее через своего поверенного вчера утром.

— Варен Дост?

— Нет.

Орен назвал незнакомое имя.

— Почему спрашиваете?

Я рассказала о ночном повреждении канала.

Коротко.

Без предположений.

Орен выслушал.

— Если вы считаете повреждение умышленным, составьте акт.

Савел как мастер по каналам.

Марк как староста.

Я как собственник.

— И что это даст?

— Сегодня — почти ничего. Позже докажет, что повреждения обнаружены именно сейчас и именно в таком состоянии.

Я посмотрела на Рейнара.

— Хорошая привычка.

— Какая?

— Записывать факты до того, как люди начинают вспоминать их по-разному.

Орен сухо произнес:

— Именно поэтому существуют нотариусы.

Через час мы снова были у канала.

Орен идти отказался.

Сказал, что для акта достаточно наших подписей и двух свидетелей, а он заверит его позже.

Савел уже разобрал часть временной кладки.

Вода стала значительно слабее.

При дневном свете следы возле скоб были заметны лучше.

Мы описали их подробно.

Два крепления отсутствовали.

Края посадочных отверстий свежие.

На одном камне длинная царапина.

На земле возле стены следы обуви почти смыло водой.

Нашли только один отпечаток на более сухом участке.

Большой сапог.

Совершенно бесполезно.

Таких в долине были десятки.

— А здесь? — спросил Марк.

Он показал на кусты выше канала.

Там лежал короткий кусок железа.

Савел поднял.

— Крюк.

— Наш?

— Нет.

— Почему?

— Я такими не пользуюсь. У нас головка другая.

Я завернула крюк в ткань.

Еще одна вещь, которая могла оказаться важной или совершенно бесполезной.

— Никому не показываем, — сказала я.

Марк нахмурился.

— Даже людям?

— Особенно людям.

— Почему?

— Если тот, кто повредил канал, узнает, что мы нашли его инструмент, он изменит поведение.

— А если просто рабочий потерял?

— Тогда позже найдется хозяин.

Савел посмотрел на крюк.

— В долине таких не делают.

— Откуда знаете?

— Кузнец делает все наши.

— Значит, спросим у него.

В кузнице крюк осмотрели вечером.

Старый кузнец долго вертел его в руках.

— Не мой.

— Можете сказать, откуда?

— Нет.

— Металл местный?

Он усмехнулся.

— Железо не рассказывает, где родилось.

Мне понравился ответ.

— Форма?

— Такие крюки используют каменщики и те, кто таскает тяжелые блоки.

Я посмотрела на Савела.

Он тоже понял.

Каменоломни.

Но снова только связь.

Не доказательство.

Рейнар должен был уехать еще утром.

Теперь время перевалило за полдень.

— Вы все еще собираетесь ехать? — спросила я, когда мы вышли из кузницы.

— Да.

— Сегодня?

— Через час.

Я удивилась собственному разочарованию.

Совсем небольшому.

И сразу разозлилась на себя.

Он приехал по делу.

Дело продолжалось в другом месте.

Ему нужно было возвращаться.

— Хорошо.

Мы шли к дому.

— Я отправлю два оригинала в столицу, — сказал Рейнар. — Остальные оставлю у Орена.

— А бумаги по «Северному камню»?

— Человек уже едет за ними.

— Копии мне.

— Помню.

— И сведения о Лорене Вайсе.

— Тоже.

Я кивнула.

У крыльца он остановился.

— Элина.

— Что?

— По каналу.

— Да?

— Это может быть связано с документами.

— Может.

— Если Варен или кто-то еще понимает, что ты близко подошла к выработке...

— Тогда им выгодно остановить работы.

— Или напугать людей.

— Знаю.

— Возьми охрану.

Я сразу хотела отказаться.

Потом подумала.

Это было бы глупо.

— Сколько?

— Двух людей достаточно для дома. Еще двое могут сопровождать тебя на север.

— Ваших?

— Могу оставить.

Вот тут возникала проблема.

— На неделю.

Он нахмурился.

— Что?

— Оставляете на неделю. За это время я найму своих.

— Зачем менять?

— Потому что Пепельная долина должна зависеть от людей Пепельной долины, а не от бывшего мужа хозяйки.

Рейнар несколько секунд молчал.

— Хорошо.

Я ожидала спора.

Не получила.

— И оплачиваете их вы только эту неделю.

— Элина.

— Это ваши люди. На неделю.

— Хорошо.

— Спасибо.

Он слегка улыбнулся.

— Ты только что приняла помощь.

— Не привыкайте.

— Уже поздно.

Я посмотрела на него.

Он произнес это спокойно.

Без намека.

Но что-то в тоне заставило меня отвернуться первой.

Во дворе готовили его коня.

Рейнар надел плащ.

Я стояла у ступеней.

Странное ощущение.

Еще недавно я хотела, чтобы он уехал как можно скорее.

Теперь мы провели несколько дней, работая рядом, и его присутствие перестало казаться вторжением.

Это не означало, что я простила его.

Тем более не означало, что хотела вернуть старый брак.

Но я начала видеть в Рейнаре человека, а не только мужчину, который отказался от прежней Элины.

Наверное, он тоже начал видеть во мне кого-то другого.

Это было опасно.

Потому что он действительно видел другого человека.

Просто не знал, насколько.

— Не ходи в выработку без Савела, — сказал он.

— Уже договорились.

— Даже если кажется безопасно.

— Рейнар.

— Что?

— Я была специалистом по... земле.

Я вовремя остановилась.

— Я знаю, что старые подземные ходы опасны.

Он посмотрел странно.

— Ты никогда не была специалистом по земле.

Слишком поздно.

Я почувствовала, как напряглись плечи.

— После болезни я многое изучаю.

Слабое объяснение.

Рейнар не отвел глаз.

— За несколько недель?

— Некоторые вещи понимаю интуитивно.

Еще хуже.

Нужно было замолчать.

Он, к счастью, не стал спрашивать дальше.

— Будь осторожна.

— Вы тоже.

Рейнар сел на коня.

Двое его людей остались во дворе.

Он уехал.

Я смотрела вслед, пока дорога не скрыла его за деревьями.

Потом вернулась в кабинет.

На столе лежали сегодняшние образцы подписей.

Я снова поставила рядом старую подпись Элины и спорную.

Теперь различия бросались в глаза.

Короткий боковой штрих в начале.

Прямая линия в конце.

Одинаковый нажим.

Кто-то научился писать ее имя достаточно хорошо, чтобы обмануть людей, которые не искали подделку.

И пользовался печатью, которую Элина считала своей.

Я вспомнила слова Рейнара.

Герман приходил к нему за неделю до развода.

Говорил, что сестра боялась признаться.

Именно Герман когда-то убедил ее передать ему управление долиной.

Именно он привел Варена.

Именно через его торговую контору появился «Северный камень».

Теперь кто-то ночью вытащил скобы из канала вскоре после того, как мы нашли незаконную выработку.

Совпадений стало достаточно, чтобы перестать считать их просто совпадениями.

Но для обвинения все еще не хватало главного.

Связи, которую можно доказать.

Я убрала подписи в отдельную папку.

Потом достала акт о повреждении канала.

Завтра мы должны были продолжить укрепление и разобраться с затопленными полями.

Послезавтра — снова идти к выработке.

А через несколько дней я ждала бумаги по перевозкам «Северного камня».

Кто-то явно не хотел, чтобы Пепельная долина начала оживать.

Теперь мне оставалось понять, почему.