Глава 4. Черный дракон возвращается

До старых каменоломен мы добрались чуть позже полудня.

Савел выбрал дорогу вдоль северного склона, хотя дорогой ее можно было назвать только из уважения к прошлому. Когда-то здесь явно ходили телеги: между камнями еще угадывались две широкие колеи, местами сохранилась подпорная кладка. Теперь по колеям росла трава, а на одном участке пришлось обходить молодой кустарник.

Я несла свернутую старую карту под мышкой.

— Далеко еще?

— Уже пришли.

Я остановилась.

Перед нами лежала широкая выемка в склоне. Серый камень ступенями уходил вверх, между старыми срезами проросли кусты. В нижней части стояла вода, мутная и почти неподвижная.

Я огляделась.

— Это каменоломня?

— Одна из них.

— А остальные?

Савел указал дальше вдоль склона.

— Еще две были. Одна маленькая, другая выше.

Я развернула карту на плоском камне.

Старые разработки действительно обозначались тремя небольшими контурами. От них шла дорога к поселению, а рядом проходил тот самый северный водоотвод, который мы начали расчищать.

— Когда здесь перестали работать?

— Если про эту, лет двадцать назад.

— Почему?

— Хороший дорожный камень закончился. Дальше порода пошла тяжелая.

Я посмотрела на обнаженную стенку.

Темный плотный слой уходил внутрь склона.

— Тяжелая в обработке?

— И в обработке, и по весу. Мой отец говорил, инструменты об нее быстро тупились.

Я подошла ближе.

В нескольких местах порода была почти черной.

— Ее куда-нибудь использовали?

— Немного брали на печи. Она жар держит.

Я повернулась к Савелу.

— На печи?

— Кузнечные. Обкладывали изнутри. Только дорогая выходила. Ее руками долбить тяжело.

Я присела и подняла небольшой обломок.

Камень действительно был плотным, почти черным, с матовой поверхностью.

В хозяйственных книгах «Северный камень» появлялся как поставщик обычного кладочного материала.

Название могло быть случайным.

Но теперь я уже не любила случайности, которые появлялись рядом с Германом и Вареном.

— Этот камень кто-нибудь добывал позже?

— Не знаю.

— Совсем?

Савел посмотрел на меня.

— Я каналами занимаюсь, госпожа, а не каждым камнем в долине.

— Справедливо.

Я положила обломок в карман.

Мы обошли старую выемку.

Здесь не было ничего похожего на действующую добычу. На дне лежали осыпавшиеся куски породы, по краям рос кустарник, дорога давно заросла.

Но у дальней стенки я заметила участок, где растительности почти не было.

Подошла.

Земля оказалась плотнее.

— Савел.

Он не сразу понял, что меня заинтересовало.

— Что?

— Здесь ездили.

— Когда-то вся площадка была дорогой.

— Я не про когда-то.

Я указала на неглубокую колею. Она почти стерлась, но под травой оставался уплотненный грунт.

Савел присел.

— Может, лесники.

— Они сюда ездят?

— Иногда.

— За чем?

— За сухостоем выше.

Это объяснение подходило.

Я не стала придумывать другое только потому, что хотелось найти тайну.

— Покажите вторую каменоломню.

Она находилась выше.

Подъем занял почти полчаса.

Вторая разработка оказалась намного меньше. Склон здесь разрезали неглубоко, и все давно заросло.

Третью мы нашли только благодаря Савелу.

От старой дороги почти ничего не осталось. Пришлось пройти между двумя каменными гребнями и спуститься в небольшую впадину.

Там стало теплее.

Сначала я решила, что просто устала после подъема.

Потом почувствовала слабый запах минеральной воды.

— Здесь есть источник?

Савел нахмурился.

— Раньше не было.

Мы прошли дальше.

Между камнями действительно сочилась вода.

Совсем немного.

Тонкий поток стекал по стенке и исчезал в земле.

Я коснулась его.

Теплый.

Не такой горячий, как вода в основном источнике, но заметно теплее воздуха.

— Давно он здесь?

— Не знаю.

Савел провел пальцами по мокрому камню.

— Я лет пять сюда не ходил.

— Почему?

— А зачем?

Тоже справедливо.

Я посмотрела на карту.

Здесь никакого источника не было.

Но карта была старая.

За двадцать лет многое могло измениться естественным путем.

— Нам нужны более новые сведения.

— От кого?

— От людей, которые ходили сюда последние годы.

Савел задумался.

— Пастухи бывают. Лесники. Еще мальчишки иногда лазят.

— Поговорите с ними.

— Сегодня?

— Когда получится.

Он хмыкнул.

— Вы умеете не торопить?

— Учусь.

Мы поднялись к верхней части старой разработки.

Там я заметила еще одну странность.

В скале темнела неглубокая ниша, частично закрытая осыпью. По краям камень выглядел оббитым.

— Это старый ход?

Савел подошел ближе.

— Не помню такого.

— Может, просто выемка?

— Может.

Он попробовал отодвинуть один из камней.

Тот даже не шелохнулся.

— Без инструментов не разобрать.

Я не собиралась устраивать раскопки на основании одного подозрительного углубления.

— Пока не трогаем.

— Записать?

— Запомню.

— Вы все записываете.

— Тогда лучше запишу.

Савел усмехнулся.

Я достала лист.

Теплая вода.

Старая выемка.

Следы дороги.

Черный жаростойкий камень.

Ни один пункт сам по себе ничего не доказывал.

Вместе они давали повод вернуться сюда подготовленными.

Когда мы спускались к поселению, навстречу попался мальчик лет двенадцати с двумя козами.

Он поздоровался с Савелом, потом заметил меня и сразу выпрямился.

— Госпожа.

— Добрый день.

Я указала на склон за его спиной.

— Ты часто там бываешь?

Мальчик посмотрел на Савела, будто спрашивал разрешения.

Тот пожал плечами.

— Бываю.

— Последние годы?

— Козы сами туда лезут.

— Видел телеги?

Он задумался.

— Ночью?

Я остановилась.

— Почему ночью?

— Днем не видел.

Савел нахмурился.

— Какие телеги, Пит?

Мальчик испуганно пожал плечами.

— Обычные.

— Когда?

— Прошлым летом.

— Сколько раз?

— Не знаю.

Я старалась не задавать вопрос так, чтобы подсказать ответ.

— Расскажи, что именно ты видел.

Он переступил с ноги на ногу.

— Мы с Раном ходили к теплой яме.

— К какой теплой яме?

— Там камни горячие бывают.

Савел посмотрел на меня.

Я промолчала.

— Дальше, — сказал он мальчику.

— Поздно возвращались. Уже темно было. Слышали колеса. Потом спрятались, потому что Варен ругался, если нас наверху видел.

— Сам Варен был?

Мальчик нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Не знаю. Голос похож.

— Ты видел его лицо?

— Нет.

— А телеги?

— Две. Может, три.

— Куда ехали?

Он показал на старую дорогу, которая уходила вдоль северного склона и потом спускалась к восточной границе долины.

— Что везли?

— Не видел.

— Пустые или груженые?

Мальчик пожал плечами.

— Тяжелые. Колеса скрипели.

Этого было недостаточно.

Детская память через год могла перемешать половину деталей.

— Еще когда-нибудь видел?

— Нет.

Я достала из кармана мелкую монету и остановилась.

Платить за рассказ было плохой идеей.

Убрала обратно.

— Спасибо. Иди.

Мальчик погнал коз дальше.

Савел смотрел ему вслед.

— Я про телеги не слышал.

— Я тоже.

— Думаете, оттуда камень брали?

— Думаю, что пока у нас есть рассказ мальчика о ночных телегах.

— И все?

— И старая каменоломня, которой никто не пользуется.

Савел вздохнул.

— С вами скучно расследовать.

— Зато меньше шансов обвинить не того человека.

Мы вернулись к дому около трех.

У крыльца стояла чужая карета.

Не та, на которой я приехала из Ардена.

Эта была темнее, больше, на дверце серебром был изображен крылатый зверь.

Я остановилась.

Савел тоже.

— Гости, — сказал он.

Леста вышла из дома раньше, чем я успела подняться на первую ступень.

— Госпожа.

По ее лицу было ясно: гость не случайный.

— Кто приехал?

Она посмотрела на карету.

— Господин Арден.

Я не сразу ответила.

— Рейнар?

— Да.

Внутри возникло неприятное напряжение.

Не страх.

Скорее раздражение человека, который уже выстроил день и внезапно получил новую задачу.

— Давно?

— Около часа назад.

— Почему не послали за мной?

— Он сказал, что подождет.

Это было неожиданно.

Я посмотрела на свои сапоги, покрытые пылью, и старое дорожное платье.

— Где он?

— В кабинете.

— Прекрасно.

Леста осторожно спросила:

— Может, сначала переоденетесь?

— Зачем?

Она промолчала.

Я поняла.

Семь лет брака.

Развод.

Бывший муж.

По местным правилам я, вероятно, должна была хотя бы привести себя в порядок.

Но Рейнар приехал без предупреждения.

Если ему требовалась идеально одетая бывшая жена, мог заранее прислать письмо.

Я вымыла руки в маленькой комнате у входа, стряхнула пыль с юбки и пошла в кабинет.

Рейнар стоял у стола.

Он снял дорожный плащ. На нем был темный сюртук, проще того, в котором я видела его в день развода.

Перед ним лежали мои карты.

Я остановилась в дверях.

— Добрый день.

Он обернулся.

Взгляд сначала остановился на мне, потом на грязном подоле.

— Добрый.

— Вы приехали без предупреждения.

— Я отправил гонца вчера вечером.

— Он не приехал.

Рейнар нахмурился.

— Значит, задержался на дороге.

Я вошла.

— Что случилось?

Он посмотрел на Савела, который остался за дверью.

— Разговор касается документов дома Арден.

— Савел, вернемся к каменоломням завтра.

— Хорошо.

Он ушел.

Я закрыла дверь.

— Теперь можно.

Рейнар достал из кожаной папки несколько листов.

— Ты просила копии платежей, связанных с исчезнувшими деньгами.

Я подошла к столу.

— Нашли что-то новое?

— Да.

Он положил передо мной первый документ.

Я сразу узнала название.

«Северный камень».

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Они работают и с вами?

— Работали.

— Что поставляли?

— Огнеупорный камень для трех кузниц. Потом железо и часть строительного материала.

— Когда началось сотрудничество?

— Чуть больше трех лет назад.

Я нашла дату.

Она почти совпадала с периодом, когда «Северный камень» стал получать большую часть заказов Пепельной долины.

— Кто их рекомендовал?

— Герман.

Я подняла взгляд.

Рейнар не отвел глаз.

— Конечно.

— Что?

— Ничего. Просто становится однообразно.

Я начала читать.

Суммы были значительно больше долинных.

Здесь речь шла уже о тысячах серебряных марок.

Внизу стояла подпись Элины.

Моя нынешняя рука словно отозвалась на знакомый рисунок.

— Это та подпись, из-за которой вы считали меня причастной?

Рейнар помедлил.

— Одна из них.

— Можно мои старые подписи?

Он достал еще два листа.

— Это договор брачного имущества. Ему семь лет. Второй документ подписан четыре года назад.

Я положила бумаги рядом.

Даже без экспертизы было видно, что подписи похожи.

Очень похожи.

Но не одинаковы.

На старых документах последняя линия имени уходила чуть вверх.

На спорном распоряжении она была почти горизонтальной.

Разница могла быть случайной.

Почерк меняется.

Рука устает.

Человек торопится.

Я сама подписывалась по-разному.

— Где оригинал?

— У моего управляющего.

— Мне нужна не копия.

— Я привез один оригинал.

Он достал лист из отдельной папки.

Я осторожно взяла его за края.

Бумага плотная.

Чернила выцвели мало.

Подпись.

Печать.

— Это моя личная печать?

— Да.

Я достала из ящика ту, которую забрала после развода.

Положила рядом.

Рисунок совпадал.

— Оттиск настоящий?

— Мой человек считает, что да.

— То есть печатали именно этой печатью?

— Или второй, изготовленной с нее.

— Такое возможно?

— Возможно. Но хорошую копию сделать непросто.

Я внимательно осмотрела оттиск.

Я не была специалистом по печатям.

Поэтому не собиралась выдумывать признаки, которых не понимала.

— Зачем вы приехали сами?

— Потому что есть еще два документа.

Он положил их рядом.

Один оказался распоряжением на перевод денег торговому дому.

Второй подтверждал полученный товар.

На обоих стояло имя Элины.

— Что изменилось?

— При внутренней проверке выяснилось, что товары из второго документа никто не принимал.

— Совсем?

— Кузня, для которой якобы купили камень, в тот месяц вообще не работала.

Я медленно выдохнула.

— Почему вы не выяснили это раньше?

Рейнар застыл.

Вопрос прозвучал жестче, чем я планировала.

Но отступать не хотелось.

Он ответил не сразу.

— Потому что проверяли движение денег, а не каждую поставку.

— И этого хватило, чтобы обвинить жену?

— Документов было больше.

— Я помню.

Я не помнила.

Но он уже рассказывал.

Рейнар положил ладонь на стол.

— Элина, я приехал не обсуждать развод.

— А я обсуждаю документы, на основании которых он произошел.

Он замолчал.

Я заставила себя снова посмотреть на бумаги.

Спорить о прошлом сейчас было бессмысленно.

— Что вам нужно от меня?

— Официальный образец подписи.

— Еще один?

— Сделанный при земельном нотариусе. И твое заявление, что ты не помнишь подписания этих распоряжений.

Я подняла голову.

— Не помню — слабая формулировка.

— После болезни иначе не получится.

— Я могу сказать, что сейчас не могу подтвердить, что подписывала их.

Рейнар слегка нахмурился.

— Это почти одно и то же.

— Нет. Если я напишу «не помню», получится, будто документ мог быть моим, просто память исчезла. Если напишу «не могу подтвердить», останется необходимость проверять сам документ.

Несколько секунд он смотрел на меня.

— Хорошо.

— Орен Мальт подойдет?

— Да. Он зарегистрировал отзыв доверенности и уже видел твою подпись после болезни.

— Тогда напишем ему сегодня.

Рейнар кивнул.

Я вернулась к документам.

— У меня тоже есть вопросы к «Северному камню».

— Какие?

Я достала из шкафа свой список.

— Последние три года они поставляли долине почти все подряд. Цены выше прежних. По прошлогодней поставке семян недостает больше пятидесяти мешков. Договоры проходили через контору Германа.

Рейнар быстро просмотрел записи.

— Почему ты раньше не сказала?

— Когда?

Он поднял глаза.

— Хорошо.

Я показала письмо Германа о поставщике.

— Это написано до первых договоров.

Рейнар прочитал.

— Варен?

— Человек Германа. Управляет долиной пятый год.

— Он сейчас здесь?

— Приезжал. Предложил продать долину Герману.

Взгляд Рейнара стал тяжелее.

— Когда?

— Несколько дней назад.

— Цена?

Я назвала.

Он тихо выругался.

Первый раз я услышала от него что-то настолько человеческое.

— Даже вы считаете, что мало?

— Земля стоит больше, даже если половину полей вывести из обработки.

— Вот и я так подумала.

Рейнар снова посмотрел на карту.

— Что ты ищешь на северном склоне?

— Причину, почему горячая минерализованная вода начала попадать туда, где ее раньше было меньше.

— Ты уверена, что начала?

— В некоторых местах вода изменилась за последние четыре года. Старые колодцы, которые раньше считались пригодными, теперь горчат. Поля засоляются сильнее там, где плохо работает дренаж. Еще уменьшилось количество холодной воды.

Я развернула старую карту.

— Сегодня ходили к каменоломням.

— Зачем?

— Савел сказал, что оттуда пришел материал, который забил старый северный отвод после сильного дождя.

Я показала участок.

— В одной из старых разработок появился теплый выход воды, которого нет на старой карте.

— Карта может быть неточной.

— Может.

— Или источник появился естественно.

— Может.

Рейнар посмотрел на меня.

— Ты на все отвечаешь «может»?

— Пока не знаю — да.

Он неожиданно чуть заметно улыбнулся.

Улыбка исчезла почти сразу.

— Что еще?

— Мальчик видел там ночные телеги прошлым летом. Или думает, что видел. В старой каменоломне есть черный камень, который, по словам Савела, хорошо держит жар.

Я достала обломок из кармана и положила на стол.

Рейнар взял его.

Его пальцы задержались на поверхности.

— Это не дорожный камень.

— Я уже догадалась.

— Пирен.

— Что?

— Так называют эту породу на севере. Ее используют в плавильных печах и крупных кузнях. Она выдерживает сильный жар и медленно разрушается.

— Дорогая?

— Хорошего качества — да.

Я посмотрела на кусок камня иначе.

— Насколько дорогая?

— Зависит от чистоты пласта и сложности добычи. Иногда в десять раз дороже обычного строительного камня.

Теперь желание Германа купить «бесполезную» долину выглядело еще интереснее.

— В Пепельной долине его добывали официально?

— Мне об этом неизвестно.

— Савел говорит, только когда-то понемногу брали для печей.

Рейнар повертел камень в руке.

— Где именно ты это нашла?

— В первой старой каменоломне.

— На поверхности?

— Да.

— Тогда это пока ничего не доказывает.

— Согласна.

Он положил обломок.

Мне почти хотелось отметить этот редкий случай полного взаимопонимания.

— Но если под северным склоном есть хороший пласт, — продолжил Рейнар, — Герман мог знать о нем.

— И скрывать добычу?

— Мог.

— Зачем скрывать ее от меня?

Рейнар посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

Потом, видимо, вспомнил, что я почти ничего не помню.

— Пепельная долина твоя. Доход от добычи тоже принадлежал бы тебе.

— А по доверенности Герман мог заключать хозяйственные сделки.

— Но не отчуждать недра владения на долгий срок без отдельного разрешения собственника.

Я задумалась.

— Значит, если он хотел добывать камень законно, ему требовалась моя подпись.

— Да.

— Или подпись, похожая на мою.

Рейнар ничего не сказал.

Мы оба посмотрели на документы «Северного камня».

Связь все еще была косвенной.

Но она уже переставала быть удобным совпадением.

— Есть еще одна вещь, — сказала я. — В третьей каменоломне теплый выход воды появился рядом со старой выемкой. Савел ее не помнит.

— Покажи.

— Сейчас?

— Да.

Я посмотрела на окно.

До заката оставалось часа три.

— Мы только оттуда вернулись.

— Тогда дорогу ты знаешь.

— Я знаю, что вы умеете превращаться в дракона, но не знала, что это избавляет от усталости после прогулки.

Рейнар посмотрел на мои сапоги.

— Можно ехать верхом.

— Я не знаю, умею ли.

Он замер.

Вот черт.

Я сама напомнила ему о своей памяти.

— Раньше умела, — сказал он.

— Значит, тело, возможно, вспомнит.

— Возможно?

— Не собираюсь проверять это на быстром коне.

Он провел ладонью по краю стола.

— Возьмем карету до нижней дороги и дальше пешком.

— Хорошо.

Я позвала Лесту и попросила передать Савелу, что снова нужен его проводник.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Рейнара.

В ее лице на секунду появилось выражение, которое я уже научилась узнавать.

Леста хотела спросить очень многое и не собиралась спрашивать ничего.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Хорошо.

Через двадцать минут мы выехали.

В карете было неловко.

Не потому что я скучала по бывшему мужу.

Мне не хватало воспоминаний, чтобы по нему скучать.

Но Рейнар явно помнил эти семь лет за нас обоих.

Он сидел напротив и смотрел в окно.

Я листала привезенные документы.

— Вы правда не проверяли поставки до развода?

Он повернул голову.

— Ты решила все-таки вернуться к этому?

— Мне нужно понять, насколько надежны ваши доказательства.

— На тот момент они выглядели надежными.

— Это не ответ.

— Нет. Каждую поставку не проверяли.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что деньги проходили через несколько подтвержденных счетов. Были твои подписи, печать и связь с торговой конторой Германа.

— А вы знали, что я собиралась отозвать его доверенность?

Рейнар нахмурился.

— Нет.

— Я тоже пока не знаю. Но нашла письма, где он постоянно убеждает меня не заниматься счетами.

— Это не то же самое.

— Знаю.

Я закрыла папку.

— Поэтому и спрашиваю, а не обвиняю.

Рейнар посмотрел на меня дольше обычного.

— Ты сильно изменилась.

— После болезни?

— Не только.

— Тогда какой я была?

Вопрос вырвался сам.

Он не ответил сразу.

Карета качнулась на повороте.

— Ты не любила спорить.

— С вами?

— Почти ни с кем.

— Удобно.

— Иногда.

Я отвернулась к окну.

— А потом выяснилось, что слишком удобно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Я ее почти не помню.

Это прозвучало странно.

Ее.

Я исправилась:

— Себя до болезни.

Рейнар заметил оговорку.

По его лицу поняла.

Но спрашивать не стал.

Карета остановилась у старой дороги.

Савел ждал нас там.

Когда Рейнар вышел, Савел поклонился заметно глубже, чем мне при первой встрече.

Статус Черного дракона здесь ощущался без титулов.

— Господин Арден.

— Савел Тарн?

— Да.

— Элина сказала, вы знаете каналы.

Савел быстро посмотрел на меня.

— Знаю, сколько умею.

— Этого достаточно.

Мы пошли втроем.

На подъеме Рейнар почти не разговаривал.

Он внимательно смотрел на склон, иногда останавливался у каменных выходов.

Я заметила это только после третьей остановки.

— Что вы делаете?

— Смотрю.

— Это я вижу.

Савел кашлянул.

Рейнар подошел к обнаженному камню и положил ладонь на поверхность.

Постоял несколько секунд.

— Здесь теплее.

Я тоже коснулась.

Камень казался обычным.

— Я ничего не чувствую.

— Ты и не должна.

Я вспомнила рассказ о способностях Черных драконов.

— Вы чувствуете тепло через камень?

— Сильные источники.

— Насколько точно?

— Никак, если тебе нужны числа.

Ответ мне понравился.

— А направление?

— Иногда.

— Глубину?

— Приблизительно. Чем глубже источник, тем слабее ощущение. Но многое зависит от породы.

Я остановилась.

— Почему вы раньше не сказали?

— Когда?

— В день развода я спрашивала о горячих источниках.

Рейнар посмотрел на меня.

— Тогда я не думал, что через две недели буду ходить с тобой по склону и искать подземную воду.

Савел отвернулся.

Наверное, скрывал улыбку.

— Ладно. Идите сюда.

Я повела их к третьей каменоломне.

Когда мы спустились во впадину, Рейнар остановился раньше, чем я показала теплый выход.

Он посмотрел вправо.

— Там.

Я проследила за его взглядом.

— Где именно?

— Под стеной.

— Там и есть вода.

Мы подошли.

Рейнар приложил ладонь к скале рядом с тонким потоком.

Его лицо стало сосредоточенным.

— Источник глубже.

— Насколько глубже?

— Не знаю.

— На несколько метров? На двадцать? На сто?

Он посмотрел на меня.

— Я же сказал: не знаю.

— Хорошо.

Я присела возле потока.

— Он идет снизу вверх или просто просачивается сбоку?

— Этого я не чувствую.

— Жаль.

— Ты ожидала, что драконы заменяют землемеров?

— Нет. Но если у меня появляется редкий измерительный инструмент, я хочу знать его возможности.

— Я не инструмент.

— Сейчас вы единственный человек в долине, который чувствует подземное тепло через камень.

Рейнар чуть сузил глаза.

— Это была попытка сделать формулировку приятнее?

— Нет.

Савел тихо рассмеялся.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ничего, госпожа.

Рейнар снял перчатку со второй руки и прошел вдоль стены.

Через несколько шагов остановился.

Потом еще через несколько.

— Тепло идет полосой.

— Вдоль склона?

— Скорее внутрь.

Я развернула карту.

— Можете показать направление?

Он провел пальцем.

Линия уходила под северный массив.

И примерно туда же, где на старой карте заканчивалась разработка.

— Теперь старая выемка, — сказала я.

Мы подошли к нише, которую утром не стали трогать.

Рейнар сразу нахмурился.

— Это не естественное углубление.

Савел посмотрел на него.

— Почему?

— Края били инструментом.

Я подошла ближе.

— Может быть старая разработка.

— Может.

— Вы тоже умеете отвечать «может».

— Ты заразила.

На этот раз Савел уже не скрывал усмешки.

Я проигнорировала обоих.

— Чувствуете за ней тепло?

Рейнар положил ладонь на камень возле завала.

Подождал.

— Слабее, чем у воды.

— Значит, ничего.

— Значит, источник тепла либо дальше, либо отделен другой породой.

— Или его нет.

— Или нет.

Я посмотрела на завал.

Чтобы разобрать его, потребовались бы люди и инструменты.

Трогать без причины не хотелось.

— Завтра приведем рабочих.

Савел сразу вмешался:

— С дренажа?

— Нет. Дренаж не останавливаем.

— Тогда кого?

— Возьмем четырех после полевых работ.

— Будет медленно.

— Нам некуда торопиться настолько, чтобы ломать то, что уже начали.

Рейнар посмотрел на меня.

— Если там старая выработка, завал может быть опасен.

— Поэтому Савел сначала посмотрит крепость стены.

Савел вздохнул.

— Уже посмотрю.

— Если скажете, что опасно, не полезем.

— Даже если там ваш дорогой камень?

— Особенно если там дорогой камень.

Он кивнул.

Мы еще около часа ходили вдоль склона.

Способность Рейнара оказалась полезной, но совсем не такой удобной, как могла бы быть в плохой сказке.

Он чувствовал сильное тепло.

Иногда направление.

Не мог сказать, вода это или нагретая порода.

Не мог определить глубину.

Не видел подземных ходов.

Зато там, где я раньше выбирала участки почти вслепую, теперь появлялась возможность хотя бы сузить поиск.

В двух местах Рейнар почувствовал тепло, хотя на поверхности не было ни источников, ни пара.

Оба участка я отметила на карте.

Один находился выше испорченного северного колодца.

Второй ближе к старой каменоломне.

Когда солнце начало опускаться, Савел ушел вперед к карете.

Мы с Рейнаром задержались возле края склона.

Отсюда была видна почти вся Пепельная долина.

— Ты действительно собираешься восстановить ее? — спросил он.

— Собираюсь попробовать.

— Ты уже продала украшения.

— Варен рассказал?

— Нет. Ты сама упомянула.

Я вспомнила.

— Да.

— Они принадлежали твоей матери.

— Знаю.

— Раньше ты бы их не продала.

Я посмотрела на него.

— Раньше я позволила брату управлять этой землей пять лет.

Он не нашел, что ответить.

Я перевела взгляд вниз.

— Деньги в коробке не очищают каналы.

— Можно было использовать счет.

— Я использую и его. Но если потратить все личные деньги сейчас, весной нечем будет покупать семена и чинить мельницу.

— Ты уже считаешь весенние расходы?

— Приходится.

Рейнар какое-то время молчал.

— Я могу оплатить часть работ.

Я повернулась к нему.

— Нет.

Он нахмурился.

— Это не милостыня.

— А что?

— Если выяснится, что через ту же схему выводились деньги и из дома Арден, расследование касается нас обоих.

— Расследование — да. Каналы — нет.

— Если незаконная добыча повредила землю...

— Тогда будем взыскивать ущерб с того, кто ее вел.

— Это займет время.

— Знаю.

— Ты можешь потерять урожай раньше.

— Тоже знаю.

Его лицо стало жестче.

— Почему ты обязательно должна делать все сама?

Вопрос задел сильнее, чем я ожидала.

— Я не делаю все сама.

Я указала вниз.

— Савел ведет каналы. Старосты распределяют воду. Леста держит счета дома. Люди работают за деньги. Я уже продала то, что принадлежит мне, и использую доходы долины.

— Ты поняла, что я имел в виду.

— Поняла.

— Тогда?

Я некоторое время молчала.

— Потому что два дня назад вы были человеком, который расторг со мной брак, считая меня участницей кражи. Если я сейчас возьму ваши деньги на свою землю, между нами появится долг, которого я не хочу.

Рейнар смотрел прямо на меня.

— Я бы не потребовал его вернуть.

— Тогда это еще хуже.

— Почему?

— Потому что долг без условий часто становится самым неудобным.

Он медленно выдохнул.

— Я не собираюсь покупать право вмешиваться в твою жизнь.

— Хорошо.

— И не собираюсь требовать долю в долине.

— Еще лучше.

— Ты всегда была такой упрямой?

— Вы сказали, я почти не спорила.

— Значит, нет.

В его голосе не было раздражения.

Скорее усталое удивление.

— Оставим деньги в стороне, — сказала я. — Мне нужна другая помощь.

Он поднял бровь.

— Какая?

— Завтра пройти северный склон еще раз. Медленно. По карте. Отметить все места, где вы чувствуете сильное тепло.

— Зачем?

— Хочу сопоставить их с колодцами, поврежденными полями и старыми разработками.

— Это займет день.

— Я знаю.

— Мне нужно вернуться послезавтра.

— Значит, успеете.

Рейнар посмотрел на меня несколько секунд.

— Ты даже не спросила, могу ли я остаться.

— Можете?

Пауза.

— Могу.

— Тогда вопрос решен.

Он покачал головой.

— Нет. Ты правда сильно изменилась.

На этот раз я не стала спрашивать, какой была раньше.

Не сейчас.

Мы пошли вниз.

Возле кареты Савел уже ждал.

— Завтра с утра идем по северному склону, — сказала я. — Берем старые карты.

Савел посмотрел на Рейнара.

— С ним?

— Со мной, — сухо уточнил Рейнар.

— Тогда возьму еще мел и шест.

— Зачем шест? — спросила я.

— Будете места отмечать. А то потом скажете, что я не запомнил ваш двадцать седьмой вопрос.

— Отличная мысль.

Савел уселся рядом с кучером.

Мы с Рейнаром снова оказались в карете.

На этот раз молчание было другим.

Не легче.

Просто в нем появилась работа, о которой мы оба думали.

У дома нас встретила Леста.

Она сообщила, что гонец Рейнара все-таки приехал.

Через несколько часов после самого Рейнара.

— Лошадь захромала, — объяснила она.

Я посмотрела на бывшего мужа.

— Значит, формально вы предупредили.

— Я рад, что это установлено.

Леста приготовила ему гостевую комнату в восточном крыле.

Не мою.

Я была ей за это благодарна.

Перед ужином Рейнар передал мне еще одну бумагу.

— Что это?

— Копия записи из торгового реестра.

Я прочитала название.

«Северный камень».

Ниже стояло имя владельца.

Не Герман.

Не Варен.

Какой-то Лорен Вайс.

— Кто это?

— Формальный хозяин торгового дома.

— Связан с Германом?

— Пока не знаю.

Я просмотрела лист дальше.

Компания существовала четыре года и восемь месяцев.

Почти столько же, сколько Варен управлял Пепельной долиной.

— Удобно, — сказала я.

— Что?

— Еще одно совпадение.

Рейнар сложил руки.

— Ты сама говорила не обвинять людей на совпадениях.

— Поэтому и называю совпадением.

Я положила бумагу рядом со своими записями.

Завтра мы должны были пройти склон и отметить тепло.

Потом разобраться со старой выемкой.

Потом сравнить документы.

Список рос быстрее, чем появлялись ответы.

Но теперь в нем была одна важная перемена.

Рейнар приехал в Пепельную долину, чтобы проверить бумаги о пропавших деньгах.

А к вечеру выяснилось, что те же люди, те же поставщики и те же годы могли быть связаны с тем, что происходило под моей землей.

Я больше не знала, где заканчивается история его украденных денег и начинается история погибающих полей.

Возможно, это вообще была одна история.